Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Великое безымянное



 

Стэнфорд Уайт навалился на свой рабочий стол. За пару недель он подготовил план Центра международной телеграфной связи с центральной башней, откуда подземную энергию будут перекачивать на весь мир.

— Это структура, напоминающая Бруклинский мост, — объяснял он. — С той только разницей, что это будет башня.

По сравнению с ней амбар-громовержец в Колорадо просто игрушка. Башня встанет посреди парка. Она будет обладать мощностью двух Ниагар. С ее помощью Тесла станет отправлять свои страстные послания в звездный хаос. Уайт поместил эскиз башни в пространство города будущего, с домами, магазинами и небоскребами, рассчитанными на проживание двух с половиной тысяч людей.

— Над улицами будут парить самолеты и дирижабли. — Тесла радовался как ребенок.

На Лонг-Айленде, графство Суффолк, в Шорехэме, в каких-то шестидесяти милях от Манхэттена, была куплена земля. Было решено, что «Америкэн бридж компани» возведут крышу, а Мак-Кин, Мид и Уайт сделают конструкцию. Это было дело, призванное ответить…

— …На все вопросы, — радовался Тесла.

К июлю земля была расчищена.

— Уорденклиф станет величайшим предприятием такого рода в мире!

Местная газета «Эхо Порт-Джефферсона» убедительно разъяснила, что строительство башни явно иллюстрирует спор между Теслой и Маркони.

Но в то же время!

Что-то произошло в так называемой реальности… В так называемой реальности финансист Гарриман купил половину компании Моргана «Нортерн пасифик».

Морган взревел — и мир сделал кувырок вперед.

— Выкупить любой ценой!

Акции, словно лифты, двинулись вверх и вниз.

Девятого мая акции «Нортерн пасифик» выросли со ста пятидесяти до тысячи долларов. Прочие акции рухнули. В первый год нового века, когда человеческие сердца стали мягче, а музыка слаще, многочисленные акционеры потеряли все, что имели.

Война корпораций бросила мрачную тень не только на биржу, но и на предприятие Теслы.

— Срочно! — кричал багровый Уайт в трубку.

Они были знакомы уже почти десять лет. Оба мыслили вне рамок человеческих норм и законов.

— В «Уолдорфе»? — спросил Тесла.

— Нет, у меня в канцелярии.

Канцелярия находилась в здании, спроектированном Уайтом. Тесла наблюдал, как рыжеволосый невротик разбирает на столе бумаги. Он напоминал ему мужскую версию «Беатриче благословенной» Россетти. Кабинет был огромен и пуст: кульманы, повернутые к окну, зеленые лампы на столах. Над ними и висел «Витрувианский человек» Леонардо. Со стены скалилась маска с островов Океании. Откуда она здесь? Когда сквозь тучи прорывалось солнце, окрестные здания отвечали ему внутренним светом. Волосы Уайта вспыхивали под каждым солнечным лучом. Он все еще жаловался, что его погубят бабы, влюбленные в своих попов. Когда Уайльд опубликовал знаменитую книгу, все стали называть Уайта Дорианом Греем. Для своих лет он выглядел неправдоподобно хорошо.

Если бы его спросили, можно ли назвать человека, пьющего столько, сколько пил он, Уайт ответил бы:

— Конечно!

— А по тебе этого не скажешь. Ты совсем другой, — успокаивал его Тесла.

Вот так вот…

Уайт плачущими глазами уставился вдаль.

— Это мой коллега Мак-Кин, — только и смог произнести он.

Мак-Кин был шотландцем с устрашающими бровями. Он слыл рыболовом, а рыболовы молчаливы. Он говорил так мало, что собственный голос удивлял его. Хмурые брови шотландца заставили Теслу впервые обратиться к цифрам.

Прежде чем поставить на бумаге свою подпись, Морган хотел получить в качестве гарантии и другие патенты Теслы. Переговоры завершились передачей контроля над двумя новыми проектами — беспроволочным телеграфом и лампами дневного света Теслы.

— Этим договором он связал вас по рукам и ногам, — объяснил Мак-Кин.

С другой стороны, у Теслы оставались не только ключевые патенты на систему, превосходящую систему Маркони, — он получал поддержку самой мощной финансовой силы Америки.

Но…

— Ваши планы базируются на предположении, что Морган вскоре выплатит вам деньги, — вдруг взволновался Мак-Кин, — и что рынок останется стабильным!

— Конечно, — признался Тесла. — Морган тянет с выплатами. А теперь ничего приобрести в кредит невозможно.

— Кризис вдвое урезал ваши сто пятьдесят тысяч, — грубо разъяснил ему Мак-Кин. — И вы понимаете, что это значит.

Тесла носился со своей мегаломанией, как Иаков с ангелом.

В одно мгновение растаяли заводы и мастерские.

Оставался вопрос: строить одну или несколько башен?

— Подожди, — посерьезнел Стэнфорд Уайт. — Строительство даже одной башни — единственной! — обойдется гораздо дороже, чем мы думали.

— Самолеты и дирижабли пусть выкручиваются сами! — прогремел Мак-Кин.

 

Ремень

 

В один дождливый вторник первого года века, в шесть часов пополудни, перед Теслой объявились два янтарных глаза, сто золотых веснушек и светлый ус…

— Я Стеван Простран, — представился мальчик.

Тесла счел, что он похож на Гекльберри Финна. Он постоянно щурился, будто смотрел на солнце. В полях его шляпы были прорези для ушей, потому что до него эту шляпу надевали на лошадь.

— Сын Стевана, — добавил он.

— Он ждал три часа, — оправдывался портье отеля «Уолдорф-Астория».

Тесла интуитивно лизнул душу мальчишки. Его душа была дерзкой. Душа была неосязаема, но все-таки она присутствовала и словно касалась его тысячами пальчиков. Вдруг что-то сверкнуло, потом стемнело, и он остался в узком пространстве. Все было возможно, и грызло его нечто… Это был страх.

Тесла машинально отпрянул.

Мальчишке было лет тринадцать.

— Сын Стевана!

Ему всегда хотелось узнать, куда пропал Стеван, который в самый тяжкий год его жизни сказал: «Пошли!» — Стеван, который по утрам приносил теплый хлеб, Стеван, который впервые в жизни увидел море и узнал его. Он искал его в Хоумстеде, где воздух был кислым от дыма.

— Расскажи мне об отце.

Тесла подошел к дивану, и мальчик почувствовал запах фиалки.

Мальчишка спрятал в рукава грязные ногти. Мальчишка говорил, пропуская слова через краешек рта, говорил очень интересно. Некоторое время Стеван Простран работал на чикагских бойнях. Потом рубил уголь в Пенсильвании.

— Как жилось? — спросил Тесла.

— Плохо, вот те крест.

Из Уилмердинга, штат Пенсильвания, Стеван переселился в Сент-Луис. В Сент-Луисе женился на вдове с детьми.

— Потом отец подрался с какими-то черногорцами, — бесстрастно сообщил Стеван, — и мы уехали в Юту, где он тоже работал на руднике.

Тесла поднял указательный палец. Перед ними неслышно нарисовался официант «Уолдорфа».

— Сэндвичи и сок, — почти беззвучно шепнул знаменитый человек.

— Ты слышал про взрыв на руднике в Скофилде, в Юте? — спросил мальчишка, для которого в сербском языке не существовало обращения на «вы».

— Слышал, — подтвердил Тесла.

— В город доставили целый состав гробов. Нашего Стевана просто выстрелило из ствола шахты. Да, было нам тогда кого хоронить. А отца зарыл на католическом кладбище один цирюльник, выучившийся на попа.

Перед глазами Теслы встало светлое лицо Стевана на пароходе «Сатурния», на котором они вместе плыли в Америку. Соленый ветер трепал его волосы. В одно ухо ему нашептывал страх, в другое — надежда. Его то вдохновляло, то ужасало американское будущее.

— Шахта совсем доконала Стевана, — продолжал ровным голосом молодой Простран. — Он сгорбился. Мы никак не могли уложить его, такого скрюченного, в гроб. Трактирщик Бачич догадался связать его тело ремнем. Отпевали в трактире. Двое наших парней у стойки едва сдерживались, чтобы не затянуть: «Ой, девчоночка ты наша». Какой-то босниец встал и поднял стакан: «Твое здоровье, Стеван!» И тут Стеван вскочил и сел в гробу. Мужики и бабы бросились врассыпную, опрокидывая столики. Собрались перед трактиром. Пахло пустыней. Трактирщик заглянул в дверь. — Молодой Стеван рассказывал историю своего отца, словно не понимая своих же слов. — «Что делает?» — спросили люди. «Сидит неподвижно!» Мачеха рыдала во весь голос: «Ой, что же вы с ним сделали?» Трактирщик перешагнул цементный круг посреди трактира, в который были вмурованы четвертаки, и приблизился к покойнику. «Осторожней, Мия!» — кричала его жена. Все слышали, как он облегченно вздохнул: «Давайте, люди, вертайтесь!»

Тесла очнулся, протер глаза и спросил рассказчика:

— Так что же случилось?

— Ремень лопнул! Ремень, который удерживал его в гробу, лопнул, и он, проведя всю жизнь сгорбленным, выпрямился в последний путь. Мертвый отец взбунтовался и выпрямился, но было уже поздно. — Мальчишка продолжил рассказ будто о постороннем человеке: — Так что отец погиб, а мачеха вышла замуж за вдовца с детьми. Он приходил с работы поздно. Мачеха рассказывала ему, что я натворил за день. Он будил меня, чтобы отлупить. Покойный Стеван хвастался, что знаком с тобой, — закончил мальчик, — что вы вместе приплыли на пароходе. Да и наши все время говорили о тебе. Так что…

Мальчик сказал, что он приехал, чтобы «поздороваться с ним», но по всему было видно, что, кроме стиснутых зубов, ничего у него на свете нет.

— Конечно! — ответил Тесла на незаданный вопрос.

Он устроил его на ночлег у Шерфа, а позже определил его помощником в лабораторию. Наутро друзья отметили, что в поездке в Уорденклиф Теслу сопровождает «сербский слуга».

 

Пигмалион

 

Тесла не оставался на ночь в Уорденклифе — поначалу было негде спать, — но приезжал туда ежедневно. Он делал пересадку под фантастически изогнутыми сводами Пенсильванского вокзала. Усаживался на поезд, следующий на Лонг-Айленд. Купе с ним делила корзина Али-Бабы, наполненная Оскаром Уолдорфским, а опустошал ее Стеван Простран-младший.

Неизвестно было, то ли хвастается маленький спутник Теслы, то ли жалуется на то, что в детстве ему пришлось тяжело работать.

— Вот, посмотри! — хвалился он. — Я могу сигарету о ладонь потушить. Хочешь, покажу?

— Хочу, чтобы ты бросил курить, — отвечал ему Пигмалион. — И хочу, чтобы ты начал читать.

Стеван Простран послушно разворачивал шуршащую газету. Репортеры начинали аллегро:

 

«В Буффало на Панамериканской выставке стреляли в президента! Президент ранен в грудь и желудок! Одна пуля извлечена, вторая не обнаружена! Убийца — анархист Леон Чоглош из Кливленда!»

 

Продолжили адажио:

 

«Президент спокойно отдыхает! Доктора утверждают, что дело идет к выздоровлению! Исповедь убийцы! Он три дня планировал покушение!»

 

Закончили они крещендо:

 

«Сегодня президент скончался! Состояние миссис Мак-Кинли вызывает серьезную озабоченность! Мистер Рузвельт становится президентом!»

 

— Теодор Рузвельт стал президентом, — повторял Тесла вслед за мальчиком, а за окнами вагона плескалась голубизна залива Лонг-Айленд. — Он говорит, что тяжкое бремя не висит на плечах того, кто скачет достаточно быстро. Вон там его дом. А вон там, смотри, семейное поместье Уайта. Вот и Порт-Джефферсон, почти приехали.

Огромного Просперо и маленького Калибана встречал водитель Стэнфорда Уайта и отвозил их на паровом локомобиле.

— Ах, какая синева! Какое солнце! — восхищался водитель, крепко ухватившись за рычаги управления огромными ручищами.

Авто качалось, путешественники подпрыгивали. Над ними кружилось синее небо с белой дырой в направлении на Шорехэм. После необъятных картофельных полей появилось нечто веселящее сердце — Уорденклиф.

— И все же, — оправдывался Тесла перед помощниками, Шерфом и Цито, — с учетом дополнительных подземных пространств башня будет пропорциональна оригинальному замыслу.

Строительство началось.

Только это и было важно.

Вперед!

Несмотря на спешку, Тесла нашел время задумчиво замереть перед объективом фотографа Элии Дикинсона.

— Смотрите веселей! — приказал ему Элия.

Тесла остался на фотографии опершимся подбородком на указательный палец, с морщинками вроде рыбьего хвоста в уголках глаз.

Элия фотографировал и Стевана Пространа. Страх перед фотографированием и радость жизни боролись на его веснушчатом лице.

Тесла велел своему фотографу запечатлеть каждую машину и каждую трубу Уорденклифа.

— Отсюда мы будем без всяких проводов передавать энергию машинам и пароходам, — объяснял он смешливому Пространу. — С помощью искусственной грозы вызовем дождь и осветим небеса, как электролампой.

Эти планы не согласовывались с договором, написанным на клочке бумаги, ну и что? В момент озарения исчезали всяческие ограничения и рамки. С золотым забралом перед глазами, купаясь в счастье открытий, ему некогда было обращать внимание на банальные вещи. Например, на то, что его проект не согласуется с договором, заключенным с вежливой гориллой, которая контролирует всего лишь десять процентов мирового капитала.

— Смотри, — верещал Джонсон, — Морган не прощает!

— Да, — веселился Тесла. — Добавим еще аппарат для универсального измерения времени и межпланетного общения. Мы уничтожим не только провода, но и газеты, ибо как смогут выжить газеты, если у каждого будет дешевое приспособление, которое может печатать новости лично для вас?

 

Кому ты веришь?

 

Соседу Де Виту Бейли всегда казалось, что башня выросла из страшных снов.

А между тем это был магический кристалл Теслы, вселенная Теслы, кабаре Теслы с участием духов. Это была Эйфелева башня со всевидящим оком. Место для исследования границ между явью и сном. Это была воронка для использования подземных энергий. Здесь Никола Тесла был между дьяволом и ангелом, как человек Пико делла Мирандолы. В этом научно-фантастическом чуде, колодцы которого заглядывали в глубины Земли, в то время как шар планеты мчался в небесах, следовало вырастить и воспитать Стевана Пространа. Стеван никогда не морщил лоб. Тесла иногда шлепал его по челу:

— Это чтобы у тебя морщины появились.

Друзья Теслы иногда называли его мальчиком, иногда — юношей, и он держался с ними соответственно. Стеван, как правило, выслушивал инструкции Пигмалиона с выражением типа «чихать я на них хотел». Иногда он серьезно всматривался в Теслу и спрашивал:

— Ты теперь что, мой отец?

Кроме того, Стеван любил засыпать его бесконечными вопросами:

— Где находится ад? Почему Бог создал плохих людей?

— Кого ты любишь? — спрашивал он. — Кому ты веришь?

— Этот вопрос сформулирован неправильно, — сосредоточенно смотрел на него Тесла.

— Если никому не веришь, значит, веришь дьяволу!

Тесла посмотрел на него совестливым взглядом. Что он мог прочитать на лице мальчишки? Растопыренные зубы. Растопыренные глаза. Сморщенный нос. Восхищенная и задиристая улыбка. Сказывался ли его возраст? Или на этом лице объявился признак некой новой мудрости или же лукавства?

— Правда, что те, кого никто не любит, никому в мире не нужны? — спрашивал его неутомимый Стеван. И еще спрашивал: — Ты теперь что, мой отец?

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.