Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Три неслышных чуда



 

Стеван курил и ходил на руках вокруг Уорденклифа. Потом приблизился к Тесле и сообщил ему:

— А в Растичеве девки поют: «Ах, Америка, деньгам нет конца, а я замуж выхожу, да за вдовца!»

— Ты бы хоть почитал! — укорял его Пигмалион.

Мальчик отвечал дерзким взглядом. Потом послушно, хотя и с явной досадой, разворачивал газету:

 

«Голландская королева поссорилась с мужем. Кирка кормила моряков своей волшебной травой. Во время расовых беспорядков в Нью-Йорке двое мужчин зарезаны бритвами. Возвращение Одиссея на Итаку спровоцировало кровопролитие. Итальянское правительство требует защитить итальянцев в Америке от суда Линча. В Луксоре Александр провозглашен сыном Амона. Турецкие войска в Албании месяцами не получают жалованья».

 

— Не читай ты этот бред, — нахмурился неожиданный отчим Стевана. — Читай вот это.

Стеван взялся за «Пир» Платона. Он таскался с книгой по углам лаборатории и тайком курил.

— Учителя говорят, что Сократ сказал, будто мы должны быть послушными и чистить зубы, — бормотал Стеван. — Но я думаю, что Сократ этого не говорил…

Тесле иногда казалось, что мальчику невозможно привить уважение хоть к чему-нибудь. Кроме утонченных блюд от Оскара Уолдорфского, Стеван обожал жареную картошку. Сербский Гекльберри Финн поклялся быть вечно диким, как Американский национальный парк.

Между тем шекспировская буря снесла английскую станцию Маркони, а в ноябре и ирландскую.

— Это передышка, — телеграфировал Роберт. — Надо спешить!

Стеван Простран-младший обрадовался, узнав, что Стэнфорд Уайт стал членом автоклуба, в котором состоял и президент Рузвельт. «Тяжкое бремя не висит на плечах того, кто скачет достаточно быстро». Сверкая рыжими волосами, Уайт примчался в Уорденклиф на новом двухместном электромобиле.

— Если бы еще немного поколдовать над ним, то машина стала бы идеальной, — хвастался он.

Стеван гладил автомобиль.

— Этот хлеба из печи ел до отвала! — с восхищением отзывался он об Уайте.

Туберкулезный Приап надеялся вдвое уменьшить свои долги, выставив на аукцион предметы из своей коллекции. Уайт нервозно вышагивал, курил и расспрашивал обо всем. Стемнело. Дымящейся сигаретой он рисовал в темноте красные круги. Потом внезапно простился. Шины заскрипели по гравию. Из машины на дорогу полетел окурок.

В это же время…

— Маркони решил построить не такую мощную, но надежную станцию в Англии, — сообщил ему усатый Шерф. — Приемники он установит на воздушных шарах.

Послушный Стеван читал Платона.

— Софисты желают не знаний, но власти, — бормотал он. — А поскольку они любопытны и умны, то, кроме власти, их гонит желание узнать Истину.

Чем больше Стеван читал, тем больше ему казалось, что Тесле, как и Сократу, человечество дороже людей.

Джонсоны пригласили Теслу в бар «Харбур», в штате Мэн, на День благодарения. Он отказался, подписавшись: «Далекий Никола».

В «Пире» Алкивиад говорил древними устами:

«Да будет вам известно, что ему совершенно не важно, красив человек или нет, — вы даже не представляете себе, до какой степени это безразлично ему… Все эти ценности он ни во что не ставит, считая, что и мы сами — ничто…»

Ах да, Маркони и его сотрудники воздвигли наконец приемную антенну. В пятницу, 13 декабря, когда погода утихла после града, они приняли три точки, означающие букву «S».

— Ну и что? — подбоченился Тесла.

Тогда на сцену вновь выступил усатый ассистент.

Очки в оправе из лошадиных копыт! Ботинки из армейского резерва! Руки и сердце из чистого золота: Шерф!

Карие глаза бестрепетно смотрели сквозь ужасные стекла. Его взгляд был идеален. Никаких хворей, никаких жалоб. Тесле казалось, что он носит в левом кармане две пары разобранных часов. Он не удивился бы, если бы у него из правого кармана выскочил таракан.

Шерф!

Сутулый. Раскоряченный. Квадратный.

Его честная неуклюжесть, его неэлегантное правдолюбие не могли смириться со сложившимися обстоятельствами.

Маркони принял три точки — букву «S».

— Мать его так! — глухо вздохнул Шерф.

Усатый Шерф вышагивал по двору, воздевая руки к небу. Он опускал их и вновь поднимал, совсем как еврей перед Стеной Плача. Он плюнул:

— Три неслышных сигнала! Эти три точки угробят нашу стальную башню!

— Ну и что? — упрямо повторил Тесла.

Когда Маркони обогнал его, маски затеяли отвратительную оргию. Мелодичным пением над Теслой издевались знаменитые оперные театры в Берлине, Париже, Милане.

Забытый Пигмалионом, Стеван Простран забросил «Пир» Платона и вернулся к чтению газет:

 

«Общество защиты животных протестует против собачьих бегов за поросенком. Ребенок умер от бешенства. Британские банкиры полны надежд. Поднял тост и упал замертво. Труп выкопали для фотографирования».

 

 

Бегемот

 

Ребенком он очень боялся отцовского преображения.

Он и представить не мог, что однажды начнет строительство башни, которая станет местом его собственного преображения. Это был его личный театр, в котором выступали безличные силы, принимающие различный облик. Купаясь в высоких напряжениях, Тесла сам становился безликой силой. Он превращался в водоворот света. Становился парламентом мира, готовясь послать разные голоса в эфир.

Под конец следующего года башня выросла до высоты шестидесяти метров.

Денег теперь в самом деле не было.

Дон Кихот продал окрестные земли за тридцать пять тысяч долларов.

Но даже и этого не хватило.

Тогда Джордж Шерф положил тяжелые кулаки на стол Теслы и вздохнул:

— Теперь нам придется делать осцилляторы и совершенствовать флуоресцентные лампы.

— Но…

— Придется! — оборвал его Шерф.

Пару месяцев спустя Тесла похлопал Шерфа по плечу и взволнованно сообщил:

— Мы заработали достаточно, чтобы нанять людей и закончить купол!

Голоса рабочих, оглохших от грохота клепки, опять разбудили обитателей Порт-Джефферсона.

— Придержи!

— Смотри, Джек, мне по пальцу не угоди!

Тесла с гордостью смотрел на сооружение своей «стальной короны» весом пятьдесят пять тонн. Грибовидный купол предназначался для накопления электрического заряда и отправки его сквозь воздух. Или в глубины.

В глубины!

Да, потому что колодец уходил под землю на двадцать пять этажей. Под зданием была целая система катакомб.

Гул адской энергии раздражал корни башни и приманивал бледных мертвецов. На крутых подземных ступенях Теслу с нетерпением поджидали Данте и Вергилий. На вершине находилось всевидящее око, выполненное по эскизу Одилона Редона.

Вокруг Уорденклифа ветер свистал, как безумный флейтист. Никола поднимался по ступеням минарета. Ветер гудел в стальных прутьях. Глубина призывала глубину. Глядя под ноги, Тесла поднялся в купол. Оттуда просматривалось белесое море, белые киты и электрические облака. Мысли Теслы поднимались еще выше, и воздух гудел, как орган. Эта бесконечная стальная галлюцинация открывала все новые континенты. Отсюда он наблюдал за своими мыслями в иной жизни.

Вечером он поверх океана смотрел на Нью-Хейвен и на созвездия над ним. Интуитивно ощущая сладострастную дрожь, отшельник отчаянно сожалел о том, что звезды все еще не связаны с динамо-машиной.

Дьявол поднял его высоко, показав все народы мира, и сказал:

— Все это может быть твоим. Служи мне!

Он ответил:

— Нет!

Чтобы не поддаваться искушению, он в Уорденклифе дезинфицировал себя высоковольтным током и его уносил светлый водоворот. Свет начинал подниматься от пальцев ног. Поток внутреннего света охватывал его бедра и поднимался выше. После этого в печальном умиротворении Тесла засыпал под всевидящим оком. Ему снилось, что он — святой Себастьян. Вместо ран на его теле открывались глаза. Ученый-мистик в большом глазу Уорденфилда весь превращался в око.

— Похоже, ты хочешь здесь оживить Голема! — шепнул ему однажды Уайт, когда они спускались по винтовой лестнице.

По хромированным коридорам за ними следовал принц Генрих Прусский, брат кайзера. Принц был немного похож на своего родственника, русского царя. Стальной Уорденклиф был соткан из мечты Теслы. Здесь были многочисленные катушки, что-то вроде коробок для металлических мумий, хрупкие трепещущие светильники… Комнаты и контрольные табло казались порождением извращенного сновидения. Они поднялись в купол с видом на океан. Потом спустились на первый этаж, опробовали закуски Оскара Уолдорфского и завели беседу в акустическом пространстве.

А потом принц уехал.

Официант ушел.

Уайт отбыл. В муках после окончания живого разговора Теслу поразило осознание: земли для продажи больше нет.

В ту ночь он ходил вокруг призрачной башни, мучимый бессонницей и головной болью, как некогда Милутин Тесла. Во мраке он наткнулся на Стевана Пространа, охранявшего здание. Мальчик быстро погасил сигарету и спросил его:

— Почему не спишь?

— Я никогда не сплю.

Во сне Данила не явился, но Тесла утонул в каких-то космических кошмарах. Сначала был только Хаос, плавающий в Хаосе, и Некая Вещь, дышавшая собственной силой. Бог ОБРАТИЛ ВНИМАНИЕ и увидел, что это вовсе не Хаос, но Свет.

После этого странного сна ощущение невозможности покинуло его.

У него все еще была башня.

Башня была его космическим костылем. С ее помощью наш шаман мог парить в небесной синеве или нырять в подземный огонь. Он взывал, двигая хромированные рычаги. Что-то гудело. Что-то откликалось. Что-то живое приходило с той стороны:

— Бр-р-рум-м-м!

Не было денег.

— Безнадежно. Все это мертворожденное, — стенал Тесла.

Силы неба и земли будили его чудовище. Мощный треск всколыхнул чернильную ночь.

Здание вибрировало, колыхалось.

Но мрак подавлял вибрацию. Автор мертворожденной башни почувствовал страшную опасность. Он спал в обнимку со львом. Ел с волком. Пандора выпустила из своего сундука все зло мира — и надежду. Тесла слал Моргану отчаянные письма. Он мучился так, как мучатся влюбленные.

Всего лишь… Еще одно письменное объяснение, и Морган поймет его.

Но сила не обязана понимать. Непонимание — один из способов проявления силы.

«Сожалею, но я не готов более вкладывать средства, — отвечал Морган. — Я никогда и никому не позволял так долго разочаровывать меня».

Лукреций верил, что солнце должно вспыхивать каждый день. Получив ответ Моргана, Никола Тесла понял, как тяжело зажигать его вновь и вновь. Город затих, чтобы услышать плач человека, который молил Яхве дать свет. Человек, желавший превратить великолепное солнце в своего послушного раба, в три часа ночи сидел на унитазе, облокотившись на острые колени и уткнув лицо в мокрое полотенце.

О мир, в тебе только слабость понимают, только боль слышат, только нужду видят!

Наш тощий дрожащий Космос понял, что он намного меньше мира. Впервые он убедился в том, что жизнь — отвратительная слюнявая штука, а люди — дерьмо.

Светлые стрелы вновь исчертили небо вокруг башни Теслы. Маэстро Экхарт однажды пожаловался, что никогда не слышал речей Бога, но слышал Его покашливание. Вокруг Уорденклифа не было слышно настоящего грома, но раздавалось покашливание перед громом. Небом владела Иштар, или Инанна, — богиня страстных чувств в природе и в битве. Мир расцветился молниями и наполнился картинами.

Сможет ли устремленная башня Теслы оторваться от земли и взмыть в просветленные небеса?

— Бр-р-рум-м-м! Я иду!

Если этот сон исчезнет, он больше никогда не будет спать.

Стеван завесил зеркала, чтобы гром не убил его. Да, мир притих, чтобы услышать плач человека, который захотел советовать богам. Отчаянный отчим ревел, как водопад, и колотил кулаком по контрольному табло.

Не у кого было занять.

Это был конец.

На третью ночь над Уорденклифом небо испустило яркую молнию, потом вторую и третью. Во вновь сотворенном свете все стало восхитительно ясно. Мир оказался накрахмаленным и посеребренным. Уорденклиф оброс молниями, как плющом. Совсем как в Псалмах Давидовых обнажились основы мира под дуновением ноздрей Божьих. Наконец-то отозвался многократно усилившийся грохот, и серебряный дождь заплясал по карнизам.

Бедный изобретатель тронул один рубильник — и стал громовержцем.

Включил второй — и пролил на землю дождь.

А утром, пробужденные треском обезумевших электрических змей, явились кредиторы.

 

Крах

 

К уху Моргана приникли жирные губы — это были губы биржевого чародея Бернарда Баруха. Губы чмокнули и шепнули:

— Сумасшедший тип. Он хочет каждому подарить электричество — даром! Мы не сможем устанавливать электросчетчики.

— В самом деле? — грохнул Морган.

Барух отправил своего секретаря в библиотеку, чтобы тот перелистал все интервью Теслы. Секретарь в библиотеке ползал по страницам с лупой в руках, протирал ее, откашливался. И обнаружил, что еще десять лет тому назад — Барух подчеркнул абзац ногтем на глазах у Моргана — Никола Тесла в «Санди уорлд» заявил:

«Передача электричества сквозь Землю покончит с монополиями, которые зависят от привычного метода его передачи по проводам».

До обеда Морган встречался с иерархом епископальной церкви. Потом он принял группу инженеров, прибывших для уточнения предварительной сметы строительства метрополитена.

Ужинал он в квартире восходящей звезды балета Эвелин Пенни.

Отужинав, он вернулся домой.

«Смотри ты, как быстро расходуется день», — прошептал Морган, и от его шепота отклеились обои с красными лилиями.

День был израсходован.

Оставалось только одно обязательное удовольствие.

Каждый день после полуночи мрачный человек раскладывал пасьянс.

Валет червей неожиданно открыл второй левый ряд.

— Ага! — воскликнул Морган, и от его восклицания с фикуса упал огромный лист.

Валет червей решил судьбу Теслы.

 

*

 

Тесла прятался за темными занавесками, держась за желудок, в котором сконцентрировались остатки его жизни. Он вспомнил притчу из Евангелия от Луки о человеке, который строил башню, не имея достаточной суммы, и люди смеялись над ним. Последний день мая пришелся на субботу. Кредиторы появились в Уорденклифе и унесли тяжелые машины. Все сотрудники, за исключением Шерфа, Стевана Пространа и сторожа, были уволены.

Нет. Денег не было.

Он вел переговоры с лощеным холодным Фриком, боевым псом сталелитейного магната Карнеги. Искорка интереса вспыхнула и тут же погасла в холодных глазах Фрика. Потом встретился с Гарриманом, похожим на леопарда, с мумифицированным Рокфеллером и с коллекционером бриллиантов Уильямом Форчуном Райаном.

— Все это лишь разные варианты одной и той же сказочки, — жаловался он Джонсонам. — Все начинается прекрасно. Сначала финансисты пробуждались от сна, как лунатики. Но потом исчезали их улыбки, а вслед за ними и они сами.

— Этому существует лишь одно объяснение, — сказала ему Кэтрин Джонсон, когда грустный Тесла пригласил их на ужин в «Дельмонико».

— И что же?

— Что вас тормозит лично Морган.

Морган мог остановить любые работы паузой в разговоре или поднятием черной брови. К работам, которые прекращал Морган, не прикасался никто.

Тесла умолк.

— Если это так, то что мне делать?

Кэтрин задумалась, нос ее заострился.

Тесла вздохнул:

— Крах!

 

Ваш опечаленный

 

4 января 1904 года

 

Уважаемый мистер Морган!

Вы желаете мне успеха. Он в ваших руках, как же вы можете желать мне его?

Я не мог работать над известиями о регате или над сигнализацией приходящим пароходам. Я не мог делать дело не спеша, в птицеводческой манере.

Мы начали проект, все было детально рассчитано, в финансовом отношении он хрупок. Вы пускаетесь в невероятные операции, вы заставляете меня платить в двойном размере, да, вы делаете так, что я вынужден десять месяцев ждать получения машин. Кроме того, ваши действия вызывают панику. Я собрал столько, сколько мог. Я пришел доложить вам, вы же меня выгоняете как канцелярскую крысу и орете так, что слышно было в шести кварталах. Ни цента: об этом узнал весь город. Вы дискредитировали меня, и враги мои смеются надо мной.

 

22 января 1904 года

 

Вы хотите засадить меня в долговую яму?

 

2 апреля 1904 года

 

Весь минувший год, мистер Морган, не было ни одной ночи, когда бы моя подушка не была залита слезами.

Вы когда-нибудь читали Книгу Иова?

Если вы представите мой ум на месте его тела, то вы поймете, насколько точно описаны в ней мои страдания.

 

17 октября 1904 года

 

Но вы вообще не христианин, вы фанатичный…

 

17 февраля 1905 года

 

Еще раз хочу сообщить вам, что я усовершенствовал величайшее открытие всех времен… Это вечно искомый философский камень. Надо завершить постройку аппарата, который я сконструировал, и человечество мгновенно шагнет на столетия вперед.

В крыльях мотылька больше силы, чем в зубах тигра... Сегодня я единственный человек в мире, который обладает конкретным знанием и возможностью совершить чудо, к которому другие будут идти столетиями!

Может, вам этого и не надо, мистер Морган? Люди для вас как мухи.

Ваш опечаленный,

Н. Тесла

 

 

Тонущие корабли

 

Прими мой совет и никогда не старайся придумывать ничего, кроме счастья.

Герман Мелвилл

 

Стэнфорд Уайт обещал устроить Стевана Пространа на учебу «с помощью одной набожной бабы».

— Он знаком с набожными бабами?

Теслу это и в самом деле шокировало.

— До свидания, отец! — услышал он на прощание.

— До свидания, Стеван.

Мальчик ушел, покуривая и неслышно напевая:

— А-а-ай, я башню строю, а каменьев нету! А-а-ай, башня ты моя, на слезах стоящая…

Тесла смотрел ему в затылок. Возвращаясь в «Уолдорф-Асторию», он ожидал, что там его встретят Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин. Друзья Иова.

Вместо них его посетил печальный Стэнфорд Уайт. Неопалимая купина полыхала на его голове. Уайт силой воли обуздывал дрожь.

— Чем занимаетесь? — спросил его Тесла.

— Пью кубок жизни, — безутешно ответил Уайт. — И срываю цветы удовольствия.

Он питался, исходя из чистого разума, а пил в связи с его нехваткой. Потребность выпить приходила все раньше и раньше.

«Уа-а-ау-у-у!» — выл в мыслях Стэнфорд Уайт.

Лицо его было спокойным, но его глупая душа… Надоедливая душа. Слабая душа. Душа скулила все об одном и том же:

«Если бы ты это продал, то долг был бы в два раза меньше…»

— Всего за две недели до аукциона!.. — радостно восклицали нью-йоркские сплетники.

— Пожар на складе Стэнфорда Уайта!

— Сгорели гобелены, скульптуры и картины!

— Незастрахованные ценности на сумму триста тысяч долларов обратились в дым!

— Если бы я это продал, то… уменьшил бы долг вдвое, — стонал Стэнфорд Уайт.

Тесла надолго запомнил свою сгоревшую лабораторию. Несколько ночей он не мог заснуть. Хуже всего было по утрам. Он пытался утешить архитектора, но незаметно для себя самого возвращался в разговоре к больной теме Уорденклифа.

Великий проект, сотканный из крови, сердца и мечты, умирал на его глазах.

Нью-Йорк уже рос в высоту. Его жители, как впередсмотрящие, поднялись над облаками, сравнявшись с птицами и ангелами. Люди заговорили о поэзии небоскребов.

А наши приятели были совсем как два ребенка, один из которых плачет потому, что голоден, а второй плачет потому, что ему холодно.

Поникший Уайт с ангельским терпением слушал жалобы Теслы, которые были призваны утешить его. Он сидел как болванчик. Лицо его было багровым, словно обожженным на солнце. Он выпучил светлые глаза. Он никак не мог скрыть, насколько скучно и невыгодно быть правым.

— Мы все предупреждали, — пробормотал он, — что следует принять предложение Эдварда Дина Адамса. Если бы вы приняли его, то теперь у вас были бы деньги, их хватило бы для достройки Уорденклифа.

Глубокая морщина пролегла меж бровей Теслы.

— Умолкаю! — печально пообещал огненный дьявол и, щурясь, опрокинул рюмку. — Ничего у меня не получается, — заключил он, ставя рюмку на стол.

После пожара на складе Уайт жил в маленьком аду наслаждений. Его дама сердца, Эвелин Несбит, вышла замуж за миллионера из Питсбурга Гарри Toy.

В счастливые времена он говорил ей:

— Давай любить друг друга так, чтобы любой, кто через сто лет пройдет мимо этого места, почувствовал его вибрацию и вздрогнул.

Так он говорил ей. Страсть разрывала его утробу. Обманутого обманщика шокировало поведение его любовницы.

— Эвелин, — удивлялся он, — Эвелин, до сих пор ты была стильной. А теперь, перед самым концом, вдруг утратила это чувство!

— Это не важно, — ответила она ему, сложив губы сердечком. — Все кончено.

Он ответил:

— Ты ошибаешься. Сейчас важно все.

Тесла слушал его из уважения. Честно говоря, любовные страдания казались ему обычной дурью, порожденной недисциплинированностью.

— Не думайте больше о ней, — советовал Тесла.

— Ха! — горько усмехался рыжеволосый. — Я только о ней и могу думать.

Разве для нее их общее счастье ничего не значило? Она так быстро отказалась от всего, пустила на самотек, без борьбы, без попыток удержать прошлое!

В бесконечно долгие полуденные часы… Столько раз… Эвелин стояла перед ним на коленях, воздев руки как для молитвы. Ладонями, увлажненными скользкой жидкостью, она играла мужским достоинством Уайта.

Ловкими движениями карманника она расстегивала его ширинку, он — ее бюстгальтер. Их языки соприкасались. Она боролась за право дышать в водовороте его объятий.

Залезая, словно фотограф, под ее юбку, он кусал задницу, ощупывая ее руками. Он любил наказывать ее за женские проступки. Эту аппетитную попку его таз опять и опять укладывал на кровать. Он не переставал исследовать ее бездонную и мрачную мягкость своей вечно пульсирующей жилой. Ее черный треугольник превратился в Мальстрём и заставил забыть обо всем.

Как она могла?

Почему она не колебалась?

Хуже всего было то, что ревнивый Toy, ее новый мужчина, приказал людям Пинкертона днем и ночью следить за Уайтом. Уайт шептал:

— Фурии перешептываются над моей головой…

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.