Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ВОСПОМИНАНИЯ ЛИЗ ХАРПЕР





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Лиз Харпер сидела перед туалетным столиком в своей спальне, залитой светом зажженного бра. Старинное зеркало отражало пожилую женщину в дорогом пеньюаре, отороченном мехом. Очки лежали поверх только что прочитанного письма.

Значит, Сандра – дочь Марии Козинцевой… Женщины, причинившей ей, Лиз, столько невыносимой боли. А сколько усилий ей пришлось приложить, чтобы Теренс никогда не догадался об этой боли.

О том, что у мужа есть любовница, Лиз узнала, случайно услышав телефонный разговор Теренса. Выяснить, кто эта женщина, не составило труда. Лиз не стала закатывать мужу скандал. Все свои слезы она выплакала в одиночестве, а на людях ослепительно улыбалась, стараясь быть с Теренсом еще нежнее, чем раньше.

Она вышла замуж за Теренса Харпера, когда ей исполнилось двадцать два года. Это не был брак по любви: Теренс был вдвое старше ее, да и знакомы до свадьбы они были совсем недолго. Решение принял ее отец, граф Уорренсби, который вел с Теренсом какие‑то дела и хотел с помощью этого брака упрочить свое пошатнувшееся финансовое положение. Лиз была воспитана в традициях доброй старой Англии. Она понимала, что брак для женщины – это ее долг, и готова была стоически этот долг исполнять. Она и представить себе не могла, какую бурю в ее безмятежной душе вызовет этот высокий, статный мужчина, шагающий по жизни вечным победителем.

Медовый месяц супруги провели в поместье Уорренсби – Теренс не мог себе позволить уехать далеко от Лондона. Молодой супруг пылко наслаждался своей хрупкой, миниатюрной женой, похожей на фарфоровую статуэтку. После первой брачной ночи Лиз целый день ходила как во сне, с пылающим лицом, стыдясь своего счастья и радуясь ему. То, что она познала с Теренсом, было так неожиданно для нее… И совсем не похоже на те чопорные отношения, которые существовали между ее родителями. Она была бы абсолютно счастлива, но… Воспитание ли было тому причиной или ее природный темперамент, но Лиз не могла отвечать мужу той же страстью, которая была свойственна ему. Что‑то сковывало ее движения, заставляя переживать мгновения наслаждения в одиночестве. Ока стеснялась проявлять нежность, стеснялась говорить о своих чувствах. Она понимала, что Теренс принимает ее сдержанность за холодность, но ничего не могла с собой поделать. Какое‑то время он пытался растормошить ее, а потом начал постепенно охладевать. После рождения Джеймса он все реже стал заходить в ее спальню. Сначала Лиз очень тяжело это переживала, а потом смирилась. Тем более, что поводов для ревности у нее не было: она знала, что в Лондоне муж был ей верен. Она, конечно, предполагала, что во время частых отлучек Теренс заводит интрижки, но благоразумно предпочитала смотреть на это сквозь пальцы. Муж никогда не давал повода для сплетен, а значит, ее достоинство не страдало. Теренс относился к ней с неизменным уважением, а она гордилась его успехами и растила сына.

Но когда Джеймсу исполнилось три года, начался этот кошмар. Лиз прекрасно помнила каждое слово разговора, который она услышала, не вовремя спустившись в гостиную.

– Да, милая. Я тоже скучаю. Увидимся.

Теренс уже давно положил трубку, а она все стояла, прислонившись лицом к дубовым дверям и слушая, как стучит кровь в висках. С этого момента душа ее погрузилась в ад. И сегодня, спустя столько лет, Лиз было страшно вспоминать об этом.

Позже, овладев собой, она разузнала имя своей соперницы и подкараулила момент, чтобы незаметно посмотреть на нее в офисе мужа. Вид этой женщины поразил ее в самое сердце.

Она не испугалась ни молодости, ни красоты своей соперницы – Лиз сама была необыкновенной красавицей. Но в чертах Марии Козинцевой было то, чего так не хватало Лиз Харпер, – в них светилась жизнь, они излучали страсть.

Лиз пыталась измениться, но быстро поняла, что время ее прошло: ласковый и любезный, Теренс больше не воспринимал ее в качестве любовницы. Заманивать его в постель с помощью женских уловок было ниже достоинства гордой аристократки. Лиз выбрала иной путь. Она решила стать незаменимой для мужа. Она заинтересовалась его делами, начала разбираться в бизнесе… А самое главное – она была обожаема сыном, которого Теренс горячо любил. В течение нескольких лет она терпела незримое присутствие Марии в ее жизни. Порой она приходила в отчаяние от мысли, что вот‑вот потеряет Теренса. Но однажды поздно вечером, когда она уже уснула, Теренс явился домой и постучался к ней в спальню. От него сильно пахло спиртным, глаза глядели пусто и устало. Не дожидаясь расспросов жены, он пододвинул стул к ее постели и, не глядя ей в глаза, сказал:

– Она уехала навсегда.

– Кто? – вздрогнув от неожиданности, спросила Лиз.

– Не притворяйся, Лиз, – тихо попросил Теренс. – Ты все знаешь. Я виноват перед тобой. Наверное, я совершил ошибку. Мне сейчас очень тяжело.

И Лиз, чувствуя сострадание к этому большому, сильному, но такому измученному сейчас человеку, откинула одеяло и прижала его седеющую голову к своей груди, едва прикрытой кружевами. В эту ночь они любили друг друга, и с тех пор Лиз чувствовала себя полноправной хозяйкой судьбы и сердца Теренса Харпера. Но пять лет, проведенных как на острие ножа, навсегда остались ее кошмаром. Значительно позже Лиз, как бы невзначай, спросила мужа о его бывшей любовнице, и он ответил, что Мария живет в Латвии, вышла замуж, и у нее родилась дочь. Теренс всегда помнил об этой женщине.

И вот выясняется, что женское чутье не подвело Лиз: антипатия к невестке оказалась неслучайной. Мария Козинцева вернулась, чтобы опять мучить ее… Она хотела войти в их семью и сделала это.

Глядя на себя в зеркало, Лиз провела ладонью по шее, которую не пощадило безжалостное время, несмотря на все косметические ухищрения. Тогда, тридцать лет назад, она одержала победу. Что ж, придется бороться и сейчас – другими средствами, разумеется. Но как бы то ни было, дочь Марии Козинцевой должна исчезнуть из жизни ее сына.

 

Глава 19

ПОЕЗДКА ЗА ГОРОД

 

Сандра так и не смогла заснуть. Возбуждение, вызванное событиями предыдущего дня, не оставляло ее до самого утра – всю ночь молодая женщина вела мысленный диалог с Урмасом Шольцем. Теперь ей было ясно, что накануне она проявила непростительную слабость. Неожиданно оказавшись в объятиях своего бывшего возлюбленного, Сандра готова была забыть о той роковой роли, которую Шольц, очевидно, играл в событиях, в очередной раз поделивших ее жизнь надвое.

Молодая женщина снова и снова представляла в своем воображении новую встречу. Если Шольц причастен к покушению на Джеймса, она должна заставить его признаться в этом. Если же нет, он должен помочь ей найти истинных виновников. Сандра упорно пыталась представить себе это свидание как деловое, пыталась призвать на помощь здравый смысл и трезвый расчет, но рука, в которой она держала карту с маршрутом, предательски дрожала, а холодок предвкушения заставлял трепетать ее душу.

После бессонной ночи пробежка по парку не принесла бодрости. Воздух уже с утра был душным – день обещал быть жарким, и у Сандры разболелась голова. Но сегодня ей нужно быть в самой лучшей форме. Принимая контрастный душ, она долго стояла под ледяными струями. Едва сдерживая дрожь, молодая женщина начала приводить себя в порядок: скоро привезут Джеймса. По крайней мере, ей не придется сидеть перед часами и следить за движением замирающей стрелки, пока не придет время ехать на встречу с Шольцем.

Джеймса в передвижном кресле осторожно доставили в комнату, специально оборудованную для всех реабилитационных процедур. К двенадцати часам по случаю его возвращения был подан праздничный обед. Прислуга шепталась между собой, что вот уже месяц, как вся семья не собиралась за одним столом. Кроме домашних, Лиз Харпер пригласила к столу и Анну Монт, которая прибыла вместе с Джеймсом, держа кипу деловых бумаг.

Сандра печально отметила, что они с Джеймсом порядком отвыкли друг от друга за время вынужденной разлуки. Встреча прошла как‑то неловко. Сандра с трудом скрывала беспокойство и нетерпение, а Джеймс избегал ее взгляда и часто замолкал на полуслове. Все это было очень неприятно, особенно потому, что происходило на глазах у Лиз Харпер, которая, несомненно, получала удовольствие, видя их взаимное охлаждение.

Но Лиз тоже показалась Сандре какой‑то странной. Неужели вчерашняя сцена так на нее подействовала? Впрочем, она уже в том возрасте, когда нервы следует беречь. Лиз выглядела так, будто тоже не спала всю ночь. Она устало и как‑то рассеянно поцеловала сына, так что Джеймс взглянул на нее удивленно. Даже Кора выглядела невыспавшейся, хотя она, пожалуй, единственная не скрывала и не преувеличивала свою радость по случаю возвращения Джеймса домой. Повиснув со счастливым воплем у отца на шее, она не отходила от него ни на шаг. На мать девочка бросала встревоженные взгляды, но Сандра не обратила на это внимания.

За столом Джеймс оживился, пытался шутить, говорил, как он рад снова оказаться дома, жаловался на замучившие его процедуры, обещал, что вот‑вот начнет самостоятельно передвигаться. Анна ловко орудовала столовыми приборами. Сандре вообще нравилось, как она себя держала. Приглашение остаться на обед девушка приняла с достоинством, одновременно подчеркнув, что для нее это большая честь. Она непринужденно поддерживала беседу с Лиз, ни на минуту не забывая о разделяющем их расстоянии и вместе с тем оставаясь улыбчивой и открытой.

И тут Сандра поймала устремленный на Анну взгляд мужа и прочитала в нем такое же восхищение. Или не такое же, а совсем другого рода? «Господи, да он в нее влюблен!» – внезапно осенило молодую женщину. Эта мысль поразила ее в самое сердце. Конечно, ведь Джеймс провел рядом с этой женщиной многие дни… У них было достаточно времени и возможностей, чтобы завести роман. А она‑то… До чего же она была самоуверенна, как безоглядно доверяла мужу! Джеймс заметил ее изменившееся выражение лица и откровенно смутился, подтвердив тем самым ее подозрения. Лиз, еще не вполне понимая в чем дело, украдкой бросала взгляд то на сына, то на невестку. Анна оставалась по‑прежнему веселой и спокойной.

Неожиданное открытие причинило Сандре особенно сильную боль, потому что она возлагала так много надежд на возвращение Джеймса домой. Теперь она отчетливо поняла: все в прошлом. Измена Джеймса – это свершившаяся реальность, которую не изменишь, пытаясь закрыть на нее глаза. Правда, время все лечит, но будет ли у них в запасе столько времени?

Сейчас, однако, некогда было выяснять отношения: время уже подходило к часу дня. Сандра извинилась, сказав, что ей нужно срочно позвонить, вышла в холл, подняла телефонную трубку и несколько минут постояла, слушая гудки. Потом, вернувшись в столовую, она подошла к мужу и, наклонившись к нему, проговорила:

– Представляешь, дорогой, мне сейчас нужно уехать. Мне обещали информацию, которая может быть нам полезна – она касается этих злополучных «Даймонд Бразерс». Я все расскажу тебе, когда вернусь. Я очень рада, что ты, наконец, дома.

Удивленный Джеймс автоматически ответил на ее поцелуй. Сандра еще раз извинилась перед сидевшими за столом и вышла.

 

Ярко‑красная «ланчиа» выехала на шоссе без четверти два. Было довольно жарко, и Сандра включила кондиционер. Прохладный поток воздуха приятно обдувал ее лицо, волосы, забранные наверх, выбивались из прически длинными волнистыми прядями и щекотали щеки и шею. В поездку Сандра надела свободные белые брюки и облегающую спортивную блузу в бело‑розовую полоску. Губы она слегка подкрасила розовой помадой. В машине негромко звучала музыка, на заднем сидении лежала большая сумка – респектабельная горожанка ехала на природу в субботний день.

А день стоял просто великолепный, какие редко выпадают летом в прохладной и дождливой Англии. В чистой синеве неба кое‑где одинокими парусами белели маленькие облачка, ни на минуту не закрывая солнца, заливающего все вокруг веселым светом. По обе стороны шоссе раскинулись зеленые поля, кое‑где пестрели заросли мышиного горошка, клевера и колокольчиков. Но Сандра гнала машину, не отвлекаясь ни на красоты пейзажа за окном, ни на неразбериху собственных мыслей и чувств. Ту часть сердца, которая была так ошеломлена открывшейся ей неверностью мужа, Сандра решительно оставила дома. Как героиня знаменитого бестселлера,[1]она сказала себе, что подумает об этом завтра. Сегодня ей предстоял гораздо более важный разговор.

Поворот с шоссе, указанный на карте Шольца, Сандра нашла без труда. Километров через пятнадцать асфальт кончился, и она оказалась на развилке. Остановив машину и внимательно просмотрев маршрут, отмеченный зеленым маркером, Сандра повернула направо. Слева в просвете между деревьями блеснула озерная гладь. Выбранная молодой женщиной дорога вела через лес, и вскоре вместо светлых лиственных зарослей по обеим сторонам дороги потянулся мрачноватый ельник. Деревья с острыми верхушками отбрасывали густую тень на дорогу, так что солнечный день вдруг сменился прохладными сумерками. Сандра ехала медленно, боясь повредить машину, которую постоянно трясло на буграх и ямах. Ельник становился все темнее; местами со стволов свисал сизоватый мох. Она приоткрыла окно – никаких звуков, кроме птичьего щебета и назойливого комариного звона, – и ей показалось, что она попала в жутковатую сказку.

Неожиданно, действительно, как по волшебству, по левую сторону возник высокий бетонный забор, у подножия которого пышно разрослась крапива. Сандра решила, что это и есть коттедж, о котором говорил Шольц. Подъехав поближе, она быстро вышла из машины и нажала на кнопку звонка возле ворот. Не прошло и минуты, как створки ворот бесшумно разошлись в разные стороны. Сандра увидела двухэтажное здание – и в самом деле, обычный коттедж, каких немало в окрестностях Лондона. Необычными были уединенное местоположение да, пожалуй, неприступная ограда. Никто не вышел ей навстречу. Но Сандра была не в том настроении, чтобы колебаться. Она решительно въехала во двор, вышла из машины, накинула на открытые плечи куртку и стала оглядываться, надеясь обнаружить хоть какие‑то признаки жизни. Вокруг было так тихо и пустынно, что ею стало овладевать смутное чувство страха. Но вот, наконец, железная дверь, ведущая в дом, отворилась, и на пороге появился Урмас Шольц.

Он был одет по‑домашнему – в джинсы и светлый джемпер с треугольным вырезом, в руках держал зажженную сигарету. В этом странном месте он явно чувствовал себя как дома. Гостеприимно улыбнувшись Сандре, он пригласил её следовать за собой, и вскоре оба оказались в небольшом холле коттеджа. Стены, пол и потолок здесь были обиты деревом, слегка обожженным и покрытым лаком, но все же сохраняющим свой натуральный теплый янтарный цвет; на полу лежал тонкий ковер с индейским рисунком. Солнце, проникающее через высокие окна со вставленными наверху цветными витражами, играло на блестящих поверхностях мебели. Но Сандра не смотрела по сторонам, не в силах отвести глаз от спины мужчины, за которым она шла.

По лестнице с резными перилами они поднялись на второй этаж, в кабинет, где на стенах висели охотничьи ружья – обычное украшение загородного дома; на письменном столе стояли поднос с минеральной водой и двумя бокалами и хрустальная пепельница. Компьютер был включен, на экране застыла картинка какого‑то пейзажа. В солнечном луче кружилась стайка пылинок. Шольц занял место за столом, налил воды в оба бокала и сказал севшей напротив Сандре:

– Спрашивай.

Сандра давно приготовила свой первый вопрос. «Кто покушался на жизнь моего мужа, Урмас Шольц?» – должна была спросить она. Но, глядя на мужчину, которого она давно оплакала, вместе с которым похоронила очень важную, невосполнимую часть своей души, она тихо произнесла:

– Почему ты так поступил со мной, Урмас? Шольц безошибочно понял, о чем она говорит.

И он не удивился, как будто ждал этого вопроса. Он положил окурок на край пепельницы и медленно, словно объясняя что‑то трудное маленькому ребенку, начал говорить.

– Не знаю, поймешь ли ты меня, детка. Видишь ли, меня всю жизнь приучали к мысли, что мой путь будет усеян многими жертвами. Но когда возникает выбор между личными интересами и хорошо оплачиваемой работой, профессионал не должен задумываться. Свой нравственный выбор он совершает только один раз в жизни, когда выбирает этот путь.

Сандра напряженно слушала, пытаясь поймать взгляд мужчины, но Шольц смотрел куда‑то в сторону. Все‑таки это объяснение давалось ему нелегко.

– Если бы я свернул тогда тщательно выстроенную операцию, пойдя на поводу собственных чувств, я не был бы больше Урмасом Шольцем. Когда‑то давно, благодаря Теренсу Харперу, я выбрал свою судьбу. И с тех пор, – Шольц на мгновение прикрыл глаза, – уже ничего не мог изменить. – Я не обманывал тебя, детка, – тихо продолжал он. – Я действительно полюбил тебя. И не только роскошную женщину, которой ты стала, но и ту девочку с серьезными глазами, которую я впервые увидел в магазине игрушек.

Его слова причиняли Сандре одновременно и боль, и радость. Против воли ее взгляд затуманился слезами, и лицо мужчины напротив утратило резкость. Нет, одернула она себя, нельзя снова поддаваться губительному обаянию этого человека.

– Я мог бы сказать, что поступил так ради тебя. И это было бы отчасти правдой: ведь с Джеймсом Харпером ты узнала настоящее семейное счастье, какого никогда не смог бы тебе дать я. Но все равно главным для меня было выполнить завещание Теренса.

– И получить за это деньги, – с горькой язвительностью произнесла Сандра.

– Какая разница? – усмехнулся Шольц. – Никакие причины не делают сам поступок лучше или хуже. Любой труд должен быть оплачен. Хотя… Я знаю, в детстве тебя воспитывали иначе.

– Да, в детстве мне внушали, что не все в мире можно купить и продать, – зазвеневшим голосом сказала она. – Пусть тебе это кажется банальным, наивным, не знаю еще каким. И пусть я сама поступила не лучше тебя, обманом выйдя замуж за Джеймса. Но я была готова отказаться от этих чертовых денег ради тебя, Урмас Шольц!

– Потому что ты осталась нормальным человеком, – краешком губ улыбнулся Шольц. – Несмотря на то, что провела целый год рядом с нами. Вернувшись к нормальной жизни, ты смогла снова принять ее законы и мораль. А мы – все, кто с тобой работал, – живем по другим законам.

– И что же? – напряженно спросила Сандра. – Сейчас кто‑то велел тебе убить моего мужа, сына человека, которому, по твоим собственным словам, ты обязан всем… И ты готов выполнить этот приказ?

– Я не покушался на твоего мужа, – Урмас Шольц пожал плечами.

– Но ты работаешь на «Даймонд Бразерс»?

– Да.

– Рыжеволосая женщина, которую мой муж видел перед тем, как его машина взорвалась…

И женщина, которая потом проникла к нему в палату, – это была Расти?

– Да.

– Допустим, лично ты не пытался убить Джеймса. Но ты причастен к этим покушениям?

– Да.

Все три «да» Шольц произнес равнодушно, глядя куда‑то в сторону, после чего оба замолчали. Сандра не знала, что делать дальше – все произошло не так, как она предполагала. Шольц выслушивал ее вопросы и давал ответы, словно играя с ней в какую‑то игру, и от этого ледяного цинизма у Сандры темнело в глазах. Ситуация причиняла ей невыносимую боль. Она чувствовала, что с ней вот‑вот случится истерика; ей хотелось закричать, разбить что‑нибудь. Если бы на месте Шольца был сейчас другой, чужой человек, которого она могла бы ненавидеть, насколько бы ей было легче! А сейчас ее разум отказывался соединять безжалостные слова и образ мужчины, к которому она испытывала когда‑то такие сильные чувства и которого так и не смогла забыть. Урмас по‑прежнему волновал ее, он был одновременно опасен и привлекателен, как змея в изящном смертоносном броске.

Ей вдруг вспомнился маленький охотничий домик в Харлоу, в который Шольц отнес ее на руках – катаясь верхом, она упала с лошади и растянула ногу. Она тогда переживала прелюдию любви, когда еще ничего не известно, когда не прозвучали слова «да» и «нет»… Это было целую вечность назад… Тогда она еще могла надеяться.

Шольц наконец посмотрел на нее, и Сандра впервые за этот день заметила, что прошедшие годы состарили его. Глубокие складки легли вокруг рта, сеть морщин окружила глаза, показавшиеся вдруг ей усталыми и пустыми. Мучительное чувство сострадания снова заставило Сандру на мгновение забыть обо всем остальном. Но Урмас заговорил, и его слова тут же прогнали наваждение.

– Мне кажется, ты осознаешь серьезность положения, в котором оказался твой муж. Ему придется туго. Фирма «Даймонд Бразерс» поставила своей целью подчинить Корпорацию Харпера. Можешь поверить мне на слово, у них есть для этого все возможности. Ты внимательно изучила состояние дел Корпорации? Ты знаешь, что филиалы, которые когда‑то были независимыми фирмами, снова обрели вкус к самостоятельности? Корпорация – это огромный корабль. Только Теренс Харпер был в состоянии поддерживать его на плаву. «Даймонд Бразерс» собираются завладеть контрольным пакетом акций. Это непременно произойдет – чуть раньше, чуть позже. Ты уже поняла, что они ни перед чем не остановятся. Если бы Джеймса удалось устранить, – Сандра вздрогнула от этих слов, но Шольц продолжал говорить спокойно, как о чем‑то само собой разумеющемся, – это значительно упростило бы ситуацию. Твой муж просто счастливчик, Сандра. У Расти никогда не бывало двух проколов подряд. Но третьего не будет, в этом ты можешь быть точно уверена.

Сандра закрыла лицо руками и помотала головой.

– Я не могу поверить своим ушам! Неужели это говоришь мне ты? Ведь Джеймс – сын Теренса Харпера, которого ты боготворил!

Шольц усмехнулся.

– Не забывай, именно Теренс воспитал меня таким, какой я есть. Он приучил меня к мысли, что на моем пути могут оказаться даже дорогие мне люди. Поэтому давай не будем говорить о нравственности. У меня нет выбора. Все обстоит значительно сложнее, чем я сумел рассказать. Будет гораздо лучше, если ты сосредоточишься на том, как помочь Джеймсу.

– Что я должна сделать? – глухо спросила она.

 

Джеймс пил в своей комнате ароматный чай, который принесла ему Кэтрин ровно в пять часов, как и полагалось в респектабельном английском доме с традициями. Анну он уже отпустил, попросив завтра явиться пораньше. На этот раз она действительно была ему нужна как секретарь: увлеченный романом с этой женщиной, он упустил многое из того, что произошло в Корпорации в последнее время, теперь надо было плотно поработать с документами. Мысль о работе была ему приятна, так как отвлекала от сознания вины перед Сандрой. Кроме того, если он завтра будет занят делами, то разговор с женой можно отложить. То, что этот разговор последует рано или поздно, Джеймс не сомневался; он видел, как Сандра переводила взгляд с него на Анну. Разумеется, она все поняла. Наверное, она и уехала так надолго в день его возвращения именно поэтому. Но сейчас Джеймс был благодарен жене за ее отсутствие. Он был уверен, что ситуация как‑нибудь утрясется сама собой, просто нужно выждать время.

В комнату постучали. Джеймс отозвался, и Лиз, как всегда подтянутая, тщательно причесанная, слегка подкрашенная, подошла к креслу сына и села рядом. Джеймс улыбнулся:

– Как славно, что ты зашла, мама. Ты была такая грустная за обедом. Я уж подумал, что ты мне не рада.

– Какие глупости ты говоришь, Джеймс, – Лиз вложила в его широкую ладонь свою маленькую сухую руку. – Я очень переживала за тебя, дорогой. Не знаю, за что тебе все это.

– Расплачиваюсь за счастье, – легкомысленно улыбнулся Джеймс.

– Боюсь тогда, что ты еще заплатил не по всем счетам, – сказала Лиз, поджав губы.

Джеймс нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Твою жену, Джеймс.

– Мама, ты опять! – с досадой произнес он. – Мы же договорились.

– Я все помню, дорогой, – Лиз погладила сына по руке. – Я обещала не возвращаться к этой теме и, как ты знаешь, держала слово. Но теперь мои подозрения переросли в уверенность, Джеймс. Я просто не имею права молчать.

– О чем ты?

Лиз достала из кармана домашнего платья лист бумаги без конверта.

– Прочти это сам.

– Что это? – Джеймс не решался взять листок, словно боялся испачкаться.

– Прочти, дорогой. Если что‑то будет непонятно, надеюсь, твоя жена сможет тебе это объяснить.

С этими словами Лиз поднялась и, оставив растерянного Джеймса с письмом Максима Окунева на коленях, вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ей очень хотелось добавить, что Сандра – дочь любовницы его отца, но Лиз пожалела сына. Джеймс трепетно относился к памяти Теренса Харпера, нельзя было наносить ему еще и этот удар.

 

Глава 20

ПИСЬМО

 

Глядя на Урмаса Шольца, никто бы не подумал, что у этого человека в жизни могут быть сомнения. Долгое время их действительно не было. И когда восемь лет назад Шольц впервые увидел Сандру, он не подозревал, что час его испытания близок. Они делали общее дело, и он относился к ней так же, как и к остальным. То, что для пользы этого дела ему предстояло стать ее любовником, нисколько его не смущало: несколькими годами раньше ему из таких же соображений пришлось лечь в постель с Расти. Расти, конечно же, влюбилась в него. Шольц считал, что это к лучшему: преданность Расти только возросла. Сам он тоже испытывал симпатию к рыжеволосой девчонке, она забавляла его, но, разумеется, это его ни к чему не обязывало.

Но с Сандрой все сложилось иначе. Эта юная женщина отдавала себя без остатка, но присущая ей гордость восхищала его. Он глядел в ее глаза, в которых светилась любовь, готовность жертвовать собой, но чувствовал, что его власть над ней не безгранична. Есть вещи, которых она не сделает ни ради денег, ни ради него, ни под страхом смерти. И в этом была ее особая, колдовская привлекательность. Будучи податливым материалом в его руках, она все же оставалась собой, хотя не прилагала никаких усилий для борьбы.

А потом, на месяц уехав из Лондона, – Шольцу нужно было посетить тайное место, где жила женщина по имени Клодин, растившая его ребенка, – он ощутил настоящую тоску по Сандре. Он отчетливо помнил, как защемило его сердце, когда по приезде он услышал по телефону ее голос. А потом они сидели на кухне; за время его отсутствия она похудела, изменила прическу, научилась держаться увереннее. Она стала его творением, его шедевром…

Отдавая отчет в собственных чувствах, Шольц попробовал переломить ситуацию. Во время верховой прогулки в Харлоу он заявил ей, что будет сам обучать ее искусству любви. Ее глаза тогда расширились от боли, словно он ее ударил. А после первого выхода в свет, после посещения закрытого клуба, где он, наконец, показал ей Джеймса Харпера, начались уроки…

Пока их отношения оставались на уровне неясных движений души, он все‑таки мог контролировать свои чувства. Но теперь в нем проснулась страсть, яркая, всепоглощающая, обостренная близостью неизбежной разлуки. Их ночи были молчаливы, он боялся нежных слов и никогда не говорил их, но это была любовь.

Первым забил тревогу сэр Грэхем. С Шольцем они были партнерами, но возраст и былая близость к Теренсу Харперу дали Сэму право прочитать Шольцу мораль.

– Я знаю русских, – говорил ему Грэхем. – Они бывают упрямы до глупости. Русские женщины не умеют выходить замуж по расчету. Если девчонка влюбится в тебя, она поставит под угрозу всю операцию.

После этого выговора Шольц испытал приступ стыда и начал думать над тем, как отыграть ситуацию назад. Но тут события понеслись вскачь: после первой же встречи Харпер проявил к Сандре сильный интерес. Кроме того, угроза со стороны подозрительной Лиз Харпер заставила людей Шольца торопиться. Они отправились в Ламбервиль, где и должны были развернуться решительные действия Сандры по завоеванию сердца Джеймса Харпера.

Вот тогда‑то чуть не случилось непоправимое. После известия о том, что Сандра провела с Джеймсом ночь, Шольца посетила жестокая ревность. Его защитные механизмы перестали справляться. Произошло объяснение с Сандрой, и она сказала: «Я хочу быть с тобой и не могу быть с Джеймсом Харпером. Я не хочу этих денег и не выйду за него замуж. Я все решила. Я выбрала тебя». Исступленно предаваясь в ту ночь страсти, он почти поверил, что завтра сможет бросить все и скрыться вместе с Сандрой там, где их никто не найдет. Но на рассвете, когда самолет уже выкатывали на взлетную полосу, он получил срочную телефонограмму от Грэхема. Команде Шольца было в категорической форме приказано взорвать самолет в указанном месте и исчезнуть. В телефонограмме Грэхем назвал адрес, по которому Шольц прятал сына. Это была прямая угроза. Урмас давно знал Грэхема и не сомневался, что человек, которого в Африке прозвали Палачом, приведет ее в исполнение без малейшего колебания.

Как хорошая оплеуха или ушат холодной воды, телефонограмма Грэхема мгновенно привела его в чувство и вернула в привычную колею. И он был искренне благодарен за это Сэму Грэхему.

Однако история с Сандрой не прошла для него бесследно. Теперь по ночам его нередко мучили сомнения: жизнь проходила, он сеял вокруг себя несчастья и разрушения и переставал видеть в этом смысл. Он наблюдал издалека за жизнью Сандры, и его не оставляло странное чувство несправедливости: он создал эту женщину, а теперь плоды его трудов пожинал другой. Издалека Сандра манила его еще сильнее, чем вблизи. Чем больше проходило времени, тем чаще ему казалось, что у них с Сандрой могло быть будущее. Надо просто повернуть время вспять, сделать так, чтобы ничто более не удерживало ее рядом с Джеймсом Харпером… А потом он получил это задание.

Получив его, он решил: оно будет последним в его карьере. Если…

 

– Что я должна сделать? – спросила Сандра.

– Тебе нужно убедить мужа подписать бумаги, которые я тебе передам, – Шольц говорил, внимательно следя за выражением ее лица. – Несколько филиалов хотят выйти из Корпорации. Ты объяснишь Джеймсу, что эти фирмы убыточны, покажешь ему расчеты.

– Я хотела бы знать, чем выход этих филиалов грозит Корпорации, – тихо произнесла она.

– Не буду обманывать тебя, – жестко сказал Урмас. – Это приведет к тому, что через пару недель начнется развал Корпорации. А через полгода Джеймс Харпер станет безопасен для «Даймонд Бразерс». Он сохранит жизнь и кусок бизнеса. По‑моему, это вполне гуманное решение проблемы.

– Что ты мелешь! – вспылила молодая женщина. – По‑твоему я должна втянуть мужа в авантюру, которая погубит Корпорацию?!

– Ты не поняла, Сандра, – холодно ответил Шольц. – Ты должна спасти ему жизнь. «Даймонд Бразерс» – очень опасный враг. Они не прекратят атак на Корпорацию и, если агония затянется, не задумываясь уберут Джеймса. Они все равно достанут его.

– Но Джеймс возненавидит меня, – прошептала Сандра, глядя на него широко раскрытыми глазами. – Он никогда не простит мне того, что я обманом развалила дело его жизни.

– Разумеется, – кивнул Шольц. – Тебе удастся спасти мужа, но не семью. Но согласись все же, что семь лет счастья и девять миллионов долларов – это хороший выигрыш в той игре, которую мы вели.

Сандра вдруг остро, болезненно, до внутреннего стона осознала непререкаемую справедливость этих безжалостных слов. Конечно, она вела игру и выиграла – разве нет? Судьба щедро расплатилась с ней за смелость. Но не пора ли признать, что самая ценная часть выигрыша растрачена? Чужая, обманом полученная жизнь расползалась по швам, как гнилое полотно. А ведь еще месяц назад подобные мысли показались бы ей бредом!

– И что же будет со мной? – спросила она, прямо глядя в глаза мужчины.

Шольц помолчал немного, прикурил следующую сигарету, поднялся и подошел к ее креслу.

– Когда Корпорация рухнет, – медленно начал он, – я буду свободен ото всех своих обязательств. Можно сказать, что я уйду на пенсию. Я буду очень богатым пенсионером и надеюсь, наконец, воспользоваться плодами своих трудов. Если ты захочешь, мы уедем вместе – туда, где никто нас не знает. Мы будем жить обычной человеческой жизнью. Если захочешь, мы поженимся.

И быть может, сумеем быть счастливы. Я был бы этому рад, – последние слова он произнес равнодушно, не глядя на женщину, как будто говорил простую формулу вежливости. Но Сандра увидела, как напряглось его лицо, обращенное к ней в профиль. Господи, он действительно этого хочет!

Несколько минут она всерьез обдумывала слова Урмаса. Ее не смущало, что человек, который их произнес, опоздал со своим предложением на семь лет. Слишком многое изменилось за эти годы. Да и за последний месяц… Уехать с Урмасом! И жить с ним, не прячась больше за выдуманную биографию и чужое имя. Снова стать собой… А Джеймс? Что ж, главное, он будет в безопасности. И, похоже, он не станет слишком страдать из‑за ее измены – есть кому его утешить. Когда он узнает всю правду, он без колебаний даст ей развод. Она уедет с Урмасом, а Кора останется с отцом. Кора… Джеймс никогда не отдаст ей Кору!

– Я не могу, Урмас, – прошептала Сандра. Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины.

Он не позволит ей догадаться, что своим ответом она разрушила его мечту.

– Прекрасно, – спокойно сказал он. – Тебе совсем не обязательно ехать со мной. Ты богатая женщина, перед тобой откроется весь мир. Ты будешь совершенно свободна. Ты сможешь вернуться домой.

– Ты не понимаешь, Урмас, – в отчаянии сказала Сандра. – Я не могу уехать. Я не могу оставить дочь.

– Ты предпочтешь, чтобы она лишилась отца? – небрежно бросил Шольц.

Это было слишком жестоко. Сандре показалось, что она вот‑вот потеряет сознание. Горячая волна гнева захлестнула ее. Вскочив со стула, она, задыхаясь, бросилась к дверям. На мгновение остановившись на пороге, она обернулась и крикнула:

– Будь ты проклят, Урмас Шольц! И все вы будьте прокляты! Вы решили замучить меня насмерть. Но я больше не стану никого слушать!

Она выбежала прочь. Шольц догнал ее уже во дворе. Сандра пыталась открыть машину, но руки дрожали, ключ никак не хотел поворачиваться в замке, и тогда она с силой бросила его оземь. Хрустальный шарик‑брелок, звякнув, раскололся от удара. Сандра села прямо на асфальт; беззвучные рыдания сотрясали все ее тело. Шольц подбежал к ней, опустился рядом и осторожно отвел ее руки от лица. Она попыталась вырваться, но он держал ее крепко.

– Детка, прости меня, – горячо прошептал он, ловя ее потухший взгляд.

Слабея, чувствуя тепло его рук, Сандра посмотрела на него. В его глазах не было ничего, кроме боли.

– Что с нами происходит? Зачем? – еле слышно произнесла она.

Шольц не ответил, но дотянулся губами до ее губ и, притянув Сандру к себе, прижал к груди ее растрепавшуюся голову. Он укачивал ее как ребенка, шептал какие‑то слова, но она впервые в жизни ощутила, что и он беспомощен. Ни этот поцелуй, ни эти слова уже ничего не могли изменить. Она сама поднялась и за руку повела его обратно в дом.

Поднявшись наверх, в спальню, Шольц зашарил рукой в поисках выключателя, но Сандра остановила его.

– Не надо, не включай свет.

Их окружала мягкая тьма, время, казалось, отступило, они были вне его круга. И в этом пространстве без начала и конца они, словно заново, проживали счастливые моменты своего прошлого, и каждое такое воспоминание вызывало у обоих новый всплеск страсти, в которой они искали убежища. Если бы в этот миг их настигла смерть, оба сочли бы это счастливым исходом, ибо есть боль, непереносимая для человеческого сердца.

Потом все кончилось. Сандра молча поднялась и оделась. Шольц сидел, прислонившись к стене, и молодая женщина не видела выражения его лица.

Уходя, она сказала:

– Я хочу, чтобы ты знал: я все еще тебя люблю. Помни об этом, когда будешь действовать против моей семьи.

Мужчина ничего ей не ответил.

Во дворе она нашла ключи и сразу завела машину. Ворота послушно распахнулись, и Сандра выехала на лесную дорогу, показавшуюся совсем мрачной в слабом вечернем свете.

Шольц из окна смотрел на красную «ланчиа», похожую на яркую сказочную птицу. Ему не удалось уговорить Сандру сотрудничать с ним, и ни к чему хорошему это не могло привести. Подслушивающие устройства густо начиняли дом: Шольц устанавливал их сам. Тот, кому нужна была гибель Корпорации Харпера, слышал их разговор и теперь, наверное, уже готовил следующий ход.

 

Джеймс в третий раз перечитывал письмо Максима Окунева. Лиз попыталась зайти к нему, но он отказался с ней разговаривать. То, что он узнал, вызывало у него странные чувства. С одной стороны, он был взбешен тем, что, оказывается, женился на женщине, живущей по фальшивым документам. Его щепетильность, его привычка жить по общепринятым правилам решительно восставали против. С другой стороны, этого было недостаточно, чтобы перечеркнуть годы счастья, которое он обрел в браке с Сандрой. В конце концов, он сам старался не заводить с ней разговоров о ее прошлом. Но нельзя не признать, что открывшаяся ложь Сандры была как нельзя на руку: в сложившейся ситуации не ему достанется роль виноватого. Возможно, когда они поговорят, им вновь удастся нащупать дорогу друг к другу. Его влекло к Анне, но Джеймс понимал всю бесперспективность этих отношений, и отнюдь не стремился к разрыву с женой.

Он нажал кнопку звонка для вызова прислуги. Явившаяся на зов Кэтрин доложила, что миссис Харпер еще не возвращалась. Джеймс посмотрел на часы: половина девятого. Нехорошее предчувствие шевельнулось в его душе.

– Попросите миссис Харпер зайти ко мне, как только она вернется, – сказал он.

Снова оставшись один, Джеймс задумчиво повертел в руках письмо. Надо же, Латвия! Он не был уверен, что знает, где это находится.

Сандра влетела в холл без пяти минут девять. Всю дорогу она гнала машину как сумасшедшая, а вернувшись, первым делом бросилась проверять сигнализацию в доме. Охранники, приставленные к Джеймсу Мельдерсом, успокоили ее, заявив, что мистер Харпер в полной безопасности. Только после этого она заметила наконец Кэтрин, которая сообщила, что мистер Харпер хочет ее видеть. Сандра досадливо поморщилась. Наверное, Джеймс собирается поговорить с ней о своих отношениях с Анной Монт. Если это так, то он выбрал самый неподходящий момент. Мысль о том, что ее муж, возможно, изменял ей физически, вызывала у нее тошнотворную гадливость – и это несмотря на то, что она сама только что побывала в объятиях другого мужчины. Но то был Шольц, ее старая любовь…

Секретарша – совсем другое дело, это гадко. Тем не менее, даже теперь она не могла поверить, что увлечение Джеймса представляет серьезную угрозу ее браку. Сегодня она слишком хорошо поняла, что такое серьезная угроза… Однако все равно им было о чем поговорить: надо срочно обсудить дела Корпорации. Может, стоит рассказать Джеймсу о контракте, который спасет ему жизнь, но погубит его бизнес?

Переодевшись с дороги, Сандра, в легком белом свитере и свободной домашней юбке, постучалась в комнату Джеймса. Она тут же отметила, что раньше не сочла бы необходимым стучать. Джеймс сидел в своем кресле на колесиках. Вид у него был какой‑то встрепанный. Сандра поняла, что не знает, как держать себя с мужем.

– Ты хотел мне что‑то сказать? – спросила она ровным, приветливым тоном.

Джеймс молча протянул ей письмо. Еще ничего не понимая, Сандра взяла уже порядком помятый листок и развернула его. Она взглянула на подпись, и у нее закружилась голова. Быстро пробежав глазами короткий текст, молодая женщина еще некоторое время делала вид, что читает, – чтобы успеть собраться с мыслями. Но Джеймс не дал ей опомниться.

– Что это значит, Сандра? – спросил он спокойным тоном человека, уверенного в своей правоте.

Она понимала, что отпираться бесполезно – ведь проверить сведения, которые сообщал Максим Окунев, было проще простого. Тяжело вздохнув, она сказала:

– Все, о чем здесь написано, было очень давно. Я не хотела бы говорить об этом. Кем бы я ни была раньше, я была тебе хорошей женой все эти годы, Джеймс.

Джеймс покраснел – в тоне жены ему послышался укор.

– Я просто хочу знать правду, – сказал он. – Мне кажется, тебе стоит больше мне доверять. Если у тебя есть проблемы, связанные с твоим прошлым, мы могли бы решать их вместе.

Все это было сказано мягко, доброжелательно, и Сандре безумно захотелось рассказать мужу все. Но если она хотя бы могла сказать, что в свое время пошла на ложь, потому что безумно его любила! Потому что понимала: без этой лжи ей никогда не выйти замуж за такого человека, как он. Но, рассказывая все, нужно было рассказать и о девяти миллионах долларов. Сколько бы Сандра не оправдывала себя, она знала, что поступила с Джеймсом дурно. Когда она принимала решение исполнить волю покойного Теренса, она думала и о деньгах тоже. Она уступила соблазну. И не будет ничего удивительного, если Джеймс именно так воспримет ее признание.

– У меня были друзья в Америке, – придумывала она на ходу. – Они помогли мне там устроиться. Когда‑то они были очень обязаны моей семье и из чувства благодарности сделали это для меня. Поэтому в Америке я сразу же стала не просто эмигранткой из Советского Союза, а владелицей фирмы Сандрой Сеймур. Но с меня взяли слово, что я никому никогда не расскажу об этом.

Эта полуправда заметно успокоила Джеймса.

– Ты можешь поклясться, что не совершила ничего криминального?

– Конечно, нет, Бог с тобой, Джеймс.

– Ты должна мне все рассказать о себе.

Сандра снова вздохнула.

– Хорошо, Джеймс. Раз ты все равно узнал, я не буду ничего скрывать. Но только не сейчас. Сейчас нам надо поговорить о другом. Тебе угрожает опасность.

– Эта та информация, которую ты собиралась получить? – Джеймс вскинул брови.

– Да. Человек, который мне сообщил это… Он работает на «Даймонд Бразерс» и хорошо осведомлен о целях, которые они преследуют. Они используют принцип «разделяй и властвуй». Они хотят овладеть Корпорацией, предварительно разбив ее на части. И пока эта цель не достигнута, они будут пытаться… устранить тебя. Все это очень серьезно, Джеймс.

– Похоже, ты владеешь ситуацией в Корпорации лучше, чем я, – произнес он с оттенком недовольства.

– Но Джеймс, ты все равно не смог бы встретиться с этим человеком! Мне пришлось ехать очень далеко. И я обещала, что о подробностях нашей встречи никто не узнает. Я понимаю, как дико прозвучит то, что я хочу тебе сказать… – Она замолчала на несколько секунд, чтобы собраться с духом. А потом произнесла, словно вступила в холодную воду: – Может быть, тебе не стоит вступать в борьбу с «Даймонд Бразерс»?

– Что ты имеешь в виду? – холодно спросил он.

– Твоя жизнь дороже любого бизнеса, Джеймс! – горячо заговорила Сандра. – Пусть они заберут Корпорацию и оставят нас в покое. С твоим состоянием ты мог бы начать новое дело. Может быть, это даже разумнее, чем сражаться за бизнес, который находится на грани развала.

– Не говори ерунды! – вспылил Джеймс. – И должен заметить, мне, – он выделил слово «мне», – пока никто не предъявлял никаких требований. Почему ты так уверена, что твоя информация верна? Быть может, человек, который с тобой встречался, специально вводит тебя в заблуждение? А что касается состояния дел Корпорации… Ты все преувеличиваешь. Я ведь не пролежал весь этот месяц без сознания. Я работал, читал все твои отчеты и не только твои. Да, я признаю, что сейчас дела идут хуже, чем раньше, но это лишь временные трудности. А теперь, когда мы знаем своего врага, мы наверняка сумеем его одолеть.

– Ты уверен, что знаешь, кто твой враг? – сказала Сандра, которой почему‑то лишь сейчас пришла в голову эта мысль. – Мне ведь пока не удалось выяснить, кто стоит за «Даймонд Бразерс». А я уверена, что это только прикрытие. Может быть, у тебя есть какие‑нибудь личные враги?

Досконально зная биографию своего мужа – в свое время Шольц заставил ее выучить наизусть даже дни рождения слуг в доме Харперов – Сандра была уверена, что раньше таких врагов у Харпера не было. Но, став его женой, она не читала больше его досье. У Джеймса могли появиться тайны… Но он только покачал головой.

– Нет, Сандра, личных врагов у меня нет. То, что происходит, – это просто бизнес. А бизнес – всегда война. Мы постараемся ее выиграть.

Сандра поняла, что переубедить мужа не удастся.

– Я очень устала, – сказала она. – Я пойду к себе, мне надо выспаться.

Джеймс смотрел в ее лицо, на котором он знал каждую черточку… Господи, какой же он идиот! И какая ему разница, как там ее звали восемь лет назад…

– Останься, – хрипло попросил он. Сандра вздрогнула – Джеймсу показалось, она удивилась даже сильнее, чем в тот момент, когда он показал ей письмо. Он ждал.

– Этим мы ничего не решим, – наконец проговорила она. – Но все же я надеюсь, Джеймс, что у нас есть будущее.

Она легко коснулась его плеча, заканчивая разговор, и поднялась. Об Анне Монт не было сказано ни слова.

 

Глава 21

ПОХИЩЕНИЕ

 

Следующим утром Сандра и Джеймс пили кофе в столовой. Кэтрин принесла поднос с теплыми булочками. Лиз не показывалась. Супруги молчали; после вчерашнего разговора оба чувствовали себя неловко. В половине одиннадцатого приехала Анна. Во время завтрака Сандра хотела было предложить мужу вместе просмотреть документы, касающиеся сделки с африканской фирмой, но, увидев Анну, не решилась этого сделать: ей показалось, что Джеймс сочтет это уловкой. Но находиться в доме, где эти двое будут вместе, вдвоем в кабинете, представлялось ей невыносимым, и она решила отправиться в офис: вчера Сандра так и не встретилась с Дезертом, а ей необходимо было узнать, как идет подготовка к продаже шахты.

Джеймс поздоровался с Анной холодно‑официально, но не стал просить жену остаться. Доев булочку с ежевичным джемом, Сандра попрощалась с ним и с Анной, поспешно поцеловала Кору, которая опять хотела показать ей какую‑то картинку, и уехала.

Кора грустно бродила по холлу в ожидании мисс Гамп, с которой должна была отправиться гулять в парк. Мама опять уехала, а ведь сегодня воскресенье! И папа заперся в кабинете с этой тетенькой, которая почему‑то ужасно не нравилась Коре. Для взрослых, занятых своими делами, Кора оставалась младенцем, который должен быть сыт, тепло одет и вовремя уложен спать. Сама же она считала себя вполне большой и самостоятельной.

В парке мисс Гамп уселась на скамейку и достала вязание. Она очень любила вязать, но Кора ни разу не видела ни одного готового изделия. Однажды она спросила об этом свою воспитательницу, и та, улыбнувшись, ответила:

– Просто я люблю клубки и нитки. Готовые вещи нравятся мне гораздо меньше, и обычно я их снова распускаю.

Коре это было понятно. Клубки действительно были красивые: пушистые, разноцветные, легкие. Блестящие спицы быстро‑быстро мелькали в руках мисс Гамп, и если Кора смотрела на них слишком долго, у нее начинала кружиться голова.

Прогулки с мисс Гамп имели особую прелесть. Во время них гувернантка не вмешивалась в игры девочки и лишь окликала ее, если та исчезала из поля ее зрения. Таким образом мисс Гамп воспитывала в Коре самостоятельность. В эти часы парк принадлежал Коре безраздельно.

Детская фантазия превращала его в совершенно волшебное место. Познакомившись недавно с древнегреческими мифами, Кора населила парк нимфами и дриадами. Некоторым из них она дала имена из мифов, другим придумала сама. Дружить с этими существами было ужасно интересно! Вот и сегодня Кора бродила по парку, навещая своих приятельниц и отзываясь иногда на оклики мисс Гамп.

Парк был окружен высокой оградой. В связи с последними событиями Мельдерс велел установить на ограде сигнализацию. Кроме того, несколько охранников регулярно обходили парк – девочка видела двух парней в камуфляже, внимательно осматривавших местность. Кора с любопытством смотрела им вслед, придумывая, какую роль они могли бы исполнить в ее игре.

Но она не успела ничего придумать, потому что вдруг услышала из кустов, росших вдоль ограды, веселый посвист. Это явно был человек, а не птица. Девочка застыла на месте, не зная, что ей делать: убежать, позвать охранников или залезть в кусты и посмотреть, что там такое. Но каково же было ее удивление, когда из кустов показался, прижимая палец к губам, самый настоящий клоун!

Он был одет в темно‑зеленые шаровары в горошек, желтый камзол и красный берет, из‑под которого выбивались ослепительно рыжие кудри. На совершенно белом лице выделялись огромные грустные черные глаза и красные губы. Нос в виде красного шарика был прицеплен с помощью резинки. Кора широко раскрыла глаза и ахнула. Клоун улыбнулся, но продолжал прижимать палец ко рту.

– Вы волшебник, мистер? – тихонько спросила Кора.

– Да, – ответило необыкновенное существо.

– А почему вы здесь сидите?

– Я заблудился. Подземный ход из моей страны, оказывается, ведет в этот парк, – голос у клоуна был звонким и молодым, хотя он говорил шепотом.

– Так вы из другой страны? – еще больше удивилась Кора.

– Конечно. Я волшебник и живу в волшебной стране. Ты хотела бы побывать там?

– А как туда попасть?

– Через подземный ход, – клоун обернулся, и Кора действительно увидела позади него, у самой ограды, яму, прикрытую кустами. Девочке стало немного не по себе: она уже знала, что в царство страшного подземного бога Аида тоже ведет подземный ход. Но клоун выглядел так безобидно, помпон на его шапке колыхался так весело – наверняка страна, из которой он пришел, тоже веселая и совсем не страшная.

– А я смогу вернуться обратно? – на всякий случай спросила девочка.

– Конечно! Тебе повезло, что подземный ход выходит прямо в твой парк.

И клоун протянул ей руку. В этот момент со скамейки донесся голос гувернантки:

– Мисс Кора! Вы где?

– Я скоро вернусь, мисс Гамп! – ответила девочка и решительно отправилась в сказочную страну.

В комнате охраны дежурный Крис Куин сидел перед монитором. Пепельница перед ним была полна окурков, последний еще дымился. Охранник прихлебывал чай из кружки, рядом стоял пакет с крекерами. На экране показались фигуры его коллег, потом маленькая Кора задумчиво прошла по дорожке. Ему хорошо было видно, как девочка остановилась перед кустами у ограды и стала в них что‑то разглядывать. Потом ему показалось, что Кора с кем‑то говорит. Сначала он было обеспокоился, но потом добродушно махнул рукой:

– Опять девчонка разговаривает с кустами.

Вдруг Кора полезла в самую гущу кустов. Прошла минута, другая, но она все не показывалась обратно. Крис по рации вызвал одного из охранников:

– Эй, Фил! Девчонка зачем‑то забралась в кусты жасмина у ограды. Посмотри, что там такое. Может, она что‑нибудь нашла.

Оба охранника, посмеиваясь, сразу вернулись к зарослям жасмина. Фил опустился на четвереньки и заглянул туда. Когда он снова выпрямился, на нем лица не было.

– Ребенка похитили!

 

Когда Сандре позвонили в офис, она вместе с Дезертом просматривала документы, присланные «Моррисон Инкорпорейтед», – африканская компания готова была перевести деньги. Услышав о том, что неизвестные похитили Кору, молодая женщина просто обезумела. Ничего не объясняя опешившему управляющему, она выскочила из офиса на улицу, лихорадочно завела двигатель «ланчиа» и помчалась домой.

Увидев ее машину, охрана побледнела и вытянулась. Парни понимали состояние Сандры, поэтому даже не попытались оправдываться. Минутой позже возле дома завизжали тормоза «рейнджровера». Не слушая истеричных выкриков Сандры, Мельдерс крепко взял ее за предплечье и заставил войти в дом.

На ватных ногах она переступила порог гостиной, где находились Джеймс, Лиз, Анна Монт и Саманта Гамп. Гувернантка тихо плакала. Лиз, словно четки, перебирала жемчужное колье на своей шее. На коленях у Джеймса стоял телефон. Вслед за Сандрой в гостиную вошел Мельдерс.

– Один из охранников заметил «ландкрузер», припаркованный за углом Беркли‑стрит, – сообщил он. – Но он не придал этому значения…

– Черт возьми, Мельдерс! – взорвался Джеймс. – Ваши люди никогда не придают значения тому, чему нужно! Вы не справляетесь со своими обязанностями! Если с моей дочерью что‑нибудь случится, я отдам вас под суд!

– Я готов подчиниться любому вашему решению, мистер Харпер, – Мельдерс упрямо наклонил голову, – но лишь после того, как мисс Кора будет возвращена домой.

Лицо Джеймса налилось кровью, но, сдержавшись, он промолчал. И тогда глава службы безопасности продолжил свое прерванное сообщение:

– Мы подозреваем, что похитители скрылись именно на этой машине. Ее уже нашли в нескольких кварталах отсюда, но в ней никого не было. Как я понимаю, похитители еще не вышли на связь?

Джеймс молча покачал головой.

– Как вы думаете, кто они? – с отчаянием в голосе спросила Сандра.

– Полагаю, здесь не обошлось без «Даймонд Бразерс», – ответил Мельдерс.

Сандра была в этом уверена. Вчера ее предупредили, а сегодня враг перешел в наступление. Что делать? Где искать Кору? И почему похитители не звонят, чтобы выдвинуть свои требования? Сандра напряженно, не мигая, гипнотизировала взглядом молчавший телефон. Временами ее душу сводило судорогой ужаса. Она была уверена, что это страх дочери какой‑то телепатической связью передается ей. При внезапном воспоминании о Шольце Сандру передернуло. Человек, еще вчера державший ее в своих объятиях, сегодня похитил ее дочь! У него нет ничего святого… Но разве она не знала об этом раньше?

Телефон взорвался трелью, и все вздрогнули от неожиданности, хотя давно ждали звонка. Мельдерс быстро надел наушник и дал Джеймсу знак, что можно снимать трубку. Голос похитителя, слегка искаженный, как будто тот приложил к трубке носовой платок, был хорошо слышен всем, находившимся в комнате.

– Слушайте внимательно, мистер Харпер. Сегодня в восемь вечера вы подпишете один документ. Место встречи вы узнаете у вашей жены.

– Что это значит? Где моя дочь?! – крикнул Джеймс, не обращая внимания на Мельдерса, подававшего ему знаки.

– Не тревожьте напрасно полицию, мистер Харпер, выполните наши требования, и ваша дочь вернется домой.

Дальше послышались короткие гудки.

– Я просил вас подержать их на телефоне подольше, – с досадой пробормотал Мельдерс, но Джеймс не слушал его.

Он, не отрываясь, смотрел на Сандру, и в его взгляде она читала свой приговор.

– Это «Даймонд Бразерс», – тихо сказала она. – Они хотят, чтобы ты подписал документ, согласно которому несколько филиалов отделятся от Корпорации.

– Абсурд! – Джеймс ударил кулаком по подлокотнику кресла.

– Джеймс, на эту фирму работают очень опасные люди. Нам придется выполнить их требования.

– Так ты… – он задохнулся от негодования, – ты действительно связана с ними?!

– Это было раньше, Джеймс, а вчера я встречалась с одним из них. Я же говорила тебе…

– Ты говорила, что опасность угрожает мне! О Коре и речи не было!

– Я не могла и предположить, что все так обернется!

– Ты должна была об этом подумать! Сандра схватилась руками за голову. Конечно, она должна была об этом подумать. И догадаться, что следующий шаг противника будет именно таким, – ведь вчера она сама призналась Шольцу, что Кора ей дороже всего.

– Я звоню в полицию, – Джеймс схватил телефонную трубку.

Сандра кинулась к нему и сбросила телефон на пол; хрупкий корпус аппарата треснул. Стоявшему у окна Мельдерсу были видны непролитые слезы в глазах Сандры – боль словно заморозила их. Глава службы безопасности почувствовал отвращение к себе. В конце концов, все его козни оказались мелкими по сравнению с бедой, которая обрушилась на эту женщину. А он… Он не смог стать ее возлюбленным, не смог стать даже достойным врагом…

– Джеймс, ты не понимаешь, – умоляющим голосом произнесла Сандра. – Это страшные люди. Ты должен поехать к ним.

Джеймс вдруг посмотрел на жену внимательным, холодным взглядом.

– Мне кажется, Сандра Харпер, ты снова чего‑то недоговариваешь. По крайней мере, до того, как ты вошла в мою жизнь, ни мне, ни Корпорации ничто не угрожало. Головорезов, которые на тебя работали, я помню по Ламбервилю. Как я раньше не догадался! Я был просто идиотом. Конечно, а потом ты получила доступ ко всей документации… Я не удивлюсь, если это ты организовала похищение собственной дочери.

– Как ты можешь так говорить, – голос Сандры задрожал.

– Наконец‑то у тебя открылись глаза, Джеймс, – Лиз Харпер, до сих пор хранившая невозмутимое молчание, поднялась и вышла из комнаты.

– Наверное, мне тоже лучше уйти, – тихо проговорила Анна. – Сейчас здесь не место посторонним.

– Останься, – приказал ей Джеймс. Потом он повернулся к жене и с неподдельной ненавистью выдохнул: – Убирайся. Даже кошка любит своих котят больше, чем ты, Сандра Харпер! И учти: если с моей дочерью что‑нибудь случится, я тебя застрелю. Убирайся! Мельдерс, звоните в полицию.

Сандра поднялась, машинально оправила платье и пошла к выходу, чувствуя на спине ненавидящий взгляд мужа. В коридоре Кэтрин попыталась о чем‑то спросить ее, но Сандра отшатнулась и побрела к себе в комнату. Быстро повернув ключ, она как подкошенная рухнула на пол и со стоном скорчилась, притянув к подбородку колени. Вокруг нее, словно насмешка, парили нарисованные на стенах облака.

Стоп! – прорвался сквозь отчаяние внутренний голос. Джеймс готов наделать глупостей – кому, как не ей, знать его упрямство. Пренебрегая очевидным, он готов идти против здравого смысла, лишь бы настоять на своем. Переубедить его сейчас невозможно, но нужно попробовать выиграть время…

Говоря о месте, которое ей известно, похитители наверняка имели в виду коттедж в лесу, в котором она встречалась с Шольцем. Джеймс не сможет найти коттедж без нее. Она приедет туда первой, будет вести переговоры, умолять – лишь бы спасти Кору. Поднявшись с пола, Сандра решительно вошла в кабинет, открыла сейфовый ящик стола и достала «вальтер» – тот самый, который когда‑то она получила от Шольца.

Стрельба в тире до недавнего времени оставалась любимым развлечением четы Харперов. Соревнуясь друг с другом в меткости, они каждый раз вспоминали тир в Ламбервиле, с которого началось их настоящее знакомство. Стрельба была любимым видом спорта Джеймса Харпера, Сандре тоже нравилось стрелять, у нее была верная рука и точный глаз. Теперь ей оставалось лишь надеяться, что сегодня эти навыки ей не пригодятся.

Оглядев кабинет, Сандра задумалась. Разрешит ли ей Джеймс вернуться домой, даже если все кончится благополучно? И если нет, что нужно взять с собой – самое важное и дорогое? Среди бумаг на письменном столе Сандра заметила край альбомного листа: голубое небо, белый кораблик и три фигурки на палубе… Сложив картинку Коры пополам, она сунула ее в сумку.

 

Кора ничего не успела понять. Вместо волшебной страны она оказалась по другую сторону ограды. Клоун подхватил ее на руки и бегом бросился к черной машине, стоявшей на другой стороне улицы. Машина с визгом тронулась с места. Испуганная девочка забилась в угол сиденья; от страха она не могла даже плакать. Клоун, севший рядом с ней, сбросил берет, снял разрисованную маску и яркую одежду и превратился в молодую рыжеволосую женщину. Но Кора уже не приняла это за волшебство: она поняла, что ее обманули.

– Вы кто? Почему мы в машине? – жалобно спросила она.

– Сиди тихо, – приказала ей рыжеволосая женщина. – Дэнни, останови здесь, бросай машину и уходи.

Женщина схватила Кору и быстро пересела с ней в другую машину ярко‑желтого цвета, бок о бок с которой они остановились. За рулем сидел чернокожий мужчина со множеством тоненьких косичек на голове. Потом они, долго ехали. Кора, по‑прежнему боявшаяся плакать, пыталась выглянуть в окно, но женщина каждый раз резко одергивала ее, усаживая на место. Машина постоянно останавливалась у светофоров, и девочку стало укачивать. Она застонала. Женщина взглянула на ее побледневшее лицо и сморщилась.

– О господи, Тони, дай пакет. Ее сейчас стошнит.

Похитительница едва успела сунуть Коре в руки бумажный пакет, как девочку действительно вырвало. Ей было очень плохо и стыдно.

– Ну, как ты? – через некоторое время спросила женщина.

Кора ничего не ответила, уставив на нее свои темные испуганные глаза.

Женщина достала откуда‑то из‑под сидения сумку и вынула оттуда парик с длинными завитыми волосами рыжеватого цвета. Она напялила его на Кору и посмотрела на нее оценивающе. Потом сняла с девочки красную курточку, в которой та гуляла по парку, и взамен протянула джинсовую рубашку.

– Так, надень это, – велела она, – и слушай меня внимательно. Кто бы тебя сейчас ни спросил, ты будешь отвечать, что тебя зовут Сара Браун, а я твоя мама. Поняла? Иначе…

И женщина показала ей на свой бок, где на ремне болталась кобура с большим пистолетом.

– Ты знаешь, что это такое?

Кора знала. Несмотря на запреты Лиз, ей удавалось иногда смотреть по телевизору взрослые фильмы вместе с папой. В этих фильмах люди стреляли друг в друга из таких штук, а потом падали мертвые. Губы у девочки задрожали.

– Не вздумай реветь! – прикрикнула на нее женщина. – Сделай, как я сказала, и все будет хорошо. Как тебя зовут? Ну, говори!

– Сара Браун, – пролепетала Кора.

– Вот и молодец. Давай, выше нос!

Через некоторое время машина остановилась. Водитель опустил тонированное стекло, и в окне показалось лицо полицейского.

– Констебль Джонсон, – представился он. – Добрый день, проверка документов.

Водитель спокойно сунул документы в окно, женщина улыбнулась:

– Вот документы, констебль, мои и моей дочери Сары.

Кора сидела ни жива, ни мертва. Она ждала, что вот‑вот полицейский внимательно посмотрит на нее и скажет: «Ба, да это же никакая не Сара Браун! Это Кора Харпер». И тогда женщина, за любезной улыбкой которой девочка чувствовала напряжение, ее убьет. Никогда в жизни ей не было так страшно.

– Все в порядке, вы можете ехать, леди, – сказал полицейский.

Водитель снова поднял стекло. Женщина облегченно вздохнула.

– Ф‑фу! Теперь постов больше не будет.

Они снова поехали, и снова ехали очень долго. На шоссе Кору перестало укачивать, и она даже задремала. Потом сильные руки похитительницы растормошили ее, стянули парик, от которого вспотела голова, и сонная Кора вслед за женщиной вышла из машины.

Она еще ни разу в жизни не была в настоящем лесу. Несмотря на страх, девочка сразу поняла, что за высоким забором коттеджа, возле которого стояла машина, начинается лес: покачивались вершины темно‑зеленых елей, пахло сыростью и свежестью – совсем не так, как в парке возле ее дома. Во дворе коттеджа суетились какие‑то люди. Один из мужчин подошел к ней и внимательно посмотрел сверху вниз:

– Не бойся, детка, мы друзья твоей мамы, – сказал он.

– У моей мамы нет таких друзей, – серьезно возразила Кора.

– Ну, это как посмотреть, – ответил мужчина, и они с женщиной негромко рассмеялись. – Отведи ее вниз, Расти, и возвращайся сюда, – мужчина отвернулся от Коры и перестал обращать на нее внимание.

Похитительница, которую, оказывается, звали Расти, снова схватила девочку за руку и поволокла к дому, где заставила спуститься через какой‑то люк по небольшой железной лестнице. Внизу горел свет, но девочке все равно было страшно. Потом люк наверху закрылся, и Кора осталась одна. В помещение, где она находилась, не доносился ни один звук. Здесь было холодно, а одинокая лампочка заливала подвал зловещим, голубоватым светом. Кора села на одеяло, брошенное прямо на пол, обхватила руками коленки и закрыла глаза. Ей подумалось, что если она сейчас уснет, то все как‑нибудь наладится, и проснется она уже дома.

 

Глава 22

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.