Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Верхняя, открытая палуба служебная.





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Пристань - это встречи-расставания односельчан, устные весточки с «большой земли», письма и газеты, посылки, промышленные товары, соль, мука, колотый сахар и т.д. Матросы с парохода разгружали всё на пристань. За время разгрузки мужики успевали в пароходном буфете попить пива, а малышне капитан разрешал прокатиться до шлюза на верхней палубе. Пока в шлюзу пароход поднимался на 1,5-2 метра, малышня выходила на берег и бежала обратно.


Вечером другой пароход приходил со стороны Белозерска и всё повторялось.

И так было ежедневно и казалось будет вечно…

Два капитана были родом из Мегры. Один на маршруте Ленинград – Вознесенье, второй - Вознесенье-Череповец на пароходе «Урицкий». Меня маленького отдавали капитану в Ленинграде, а в Вознесенье он отдавал меня капитану «Урицка» со словами: «Отдашь в Мегре бабке Ульяне Буровой». После поездки на «Урицке» я научился выговаривать букву Р.

В 1950г. бабушка возила меня в Белозерск, где я был крещён.


Между пристанью и шлюзом на бечевнике стоял каменный клуб, построенный, может быть, из кирпичей разрушенной церкви. Когда активисты комсомола сбрасывали крест с церкви, крест упал и глубоко ушёл в землю-так и не нашли. Электричества в селе не было (до 1957г.) и кинопроектор работал от небольшого дизель-генератора (движок). Кинофильмы состояли из нескольких частей и показывались с перерывом (киномеханик заменял кассеты с плёнкой).

Танцы в клубе были под заводной граммофон (пластинки) и гармошку. О музыкальных центрах и домашних кинотеатрах не то, что мечтали,даже не знали о такой технике (но динозавры вымерли раньше-шутка).

 

Фото 13. Село Мегра, шлюз № 33 «Польза», двухкамерный (видно на фото).

«… Так провожают пароходы…» Пароход выходит из шлюза в сторону Белозерска; на горизонте справа видно белое здание клуба; фото 50-х годов, провожает (машет рукой) моя родная тётушка Захарова (Бурова) Евгения Сергеевна. Это моё фото.

Колёсный пароход»Шексна».


Фото 13а

Часть вторая. Схеме села Мегра.

(как сумел, нарисовал)

 
Фото 14.Эта схема-черновик,нарисована от руки. Свои пояснения я внёс, предлагаемые дополнения,пояснения односельчан буду восить в черновик, а уж потом дорисую окончательный вариант.

 

Пояснения: В селе было около 300 домов.

В прямоугольниках домов стоят порядковые цифры. Это значит, что я знаю чей дом стоял в данном ряду, но какой по порядку и сколько домов в ряду – надо уточнять.

1. Правление к/х «Большеполье», в этом же ряду были дома Кукушкиных, Крутовых, Поздняковых, почта, медпункт.

2. Дом Бурова Сергея Матвеевича и Ульяны Дмитриевны

(в девич. Дороничева)

3. Бывший детский сад, переехал на устье в дом Митрофановых (11)(?).

4. Дом Дунаевых (ряду всего около 20 домов)

5. Дом Магаевой тёти Таи (Натальи), сыновья Анатолий, Александр.

5а. Дом Дувановых, дальше дом (не обозначен) Захаровой Анастасии,

двоюродной сестры Бориса Захарова, до дома Самсонова Михаила(9),

у реки были огороды.

6-8. Дома Захарова Бориса Михайловича и Евгении Сергеевны (в девич.

Бурова), Харламова Михаила, Филичева (всего около 15 домов).

9. Дом Самсонова Михаила.

10. Церковь на устье реки была построена как и в с. Ковжа в 1800г.(?), в

1935г. её закрыли, передали школе и клубу, а потом развалили в

1937г.(?). Здесь много вопросов. Рядом с церковью была первая

школа (где?), изба – читальня (где?).

11-12. Дома Митрофанова Михаила Васильевича, Колузаевых,

Капарулина Александра Дмитриевича (врач/фельдшер?),

Остряковой Елены Алексеевны, в Мегре с 1945-1960г.

 

13. Маслобойня (молокозавод?), куда сдавали колхозного и личного

хозяйства молоко, взамен получали обрат. Из молока делали

знаменитое сливочное «Вологодское масло».

15-16. Дома Смирнова Тимофея Евгеньевича, Гусарова,

Дороничева Савватия Дмитриевича и рядом дом его детей.

В селе было всего два кирпичных здания – казарма и клуб,

сельпо (магазин) был деревянный. Зав сельпо (магазином) была

Дороничева Галина Савватьевна (взамужестве Кеттонен).

Школа – четырехлетка (?) до 1935г., деревянная, собственным садом-

огородом; построена в 1925г. Позднее или сразу (когда?) стала

семилетней.

Всего было три колхоза:(воспоминания Чёмина А.Р., Дувановой А.Т.,

Захаровой Т.Б.);

- в дер. Шунжебой к/х «Выдвиженец», Председателем колхоза был Чичагов Александр,секретарем Гусаров-жил в доме напротив конюшни.Зоотехником работала Щипцова Елизавета жила в Шунжебой.В С.СОВЕТЕ она была секретарем,а председателем исполкома был Кузнецов Василий Иванович.председателем колхоза был Чичагов Александр, секретарём Гусаров-жил на Березнике, в доме напротив конюшни. Зоотехником работала Щипцова Елизавета, жила в Шунжебой, в сел.совете была секретарём, а председателем исполкома был Кузнецов Василий Иванович (в каком колхозе?),

- на Березнике и левом берегу реки до устья к/х «Большеполец»,

председатель Харламов Михаил, бухгалтер Смирнов Тимофей Евгеньевич, жил на Березнике (15)

- на правом берегу реки от канала до устья и до шлюза был к/х «Красная Мегра».

Один коровник (ферма) был рядом с конюшней, за школой вдоль канала, второй (ферма) - на устье, вдоль ручья, идущего от родника.

Захарова (Бурова) Евгения Сергеевна до замужества работала заведующей второй фермой, а позже кассиром в правлении к/х «Выдвиженец».

МТС(Машино - Тракторная Станция) была в селе Буброво, 25-30км от Мегры в сторону Белозерска. Захаров Борис Михайлович был трактористом, учил меня управлять трактором и работать на двуконной косилке.

 

Вопросы: Сколько было домов напротив пристани (за каналом), сколько на правом берегу реки (напротив Березника), в «поле» (см.схему)? Где были дома С.С.Орлова, С.В.Викулова?

БЕРЕЗНИК –так называлирайон села за левым берегом канала, на левом берегу реки. Этот район села образовался в 1914 г. после переноса шлюза № 33 «Польза» из д. Круглова в с. Мегра. Дома, стоящие на низком правом берегу в устье реки, стало затапливать и жителям пришлось переселиться на «березник», где до этого было много берёз. Название «березник» было разговорное, м.б. это был район «Новая Мегра»(?). Дома стояли не у самой реки, а за дорогой; берег реки был низкий, топкий, к воде можно было подойти только по мосткам. Основным транспортом в селе были лодки!

В весенние половодья дома между каналом и озером вдоль реки заливались водой, на работу в поле ездили на лодках. Дорогу вдоль Березника тоже заливало, но до домов вода не доходила. Глиняные почвы размокали и, после схода воды, дороги превращались в непроходимое месиво. Поэтому вдоль дорог были проложены высокие деревянные мостки.

По бечевнику мимо школы можно было проехать до дер. Круглово и дальше до других селений. На этом же берегу дальше школы были конюшни и скотный двор (ферма).

Бечевник на противоположном берегу заканчивался за селом в поле. Дальше были только временные дороги в поле. На канале периодически работала ДРАГА, которая углубляла русло. Выбранный со дна грунт представлял собой глиняную жижу. Эта жижа выливалась в поле между озером и каналом. В районе села жижа выливалась в специальные баржи, которые потом куда-то выводились буксирами в сторону Ковжи.

Слово «ЭКОЛОГИЯ» тогда и не слыхали - под застывшей глиняной жижей в поле годами ничего не росло. При выпасе коров в поле, блудливые коровы иногда заходили в эту жижу и не могли выйти обратно. Это была трагедия для сельчан - вытащить корову было очень сложно. На устье, на левом берегу реки дорога поворачивала вдоль озера в поле, там и заканчивалась. В этом поле был глубокий колодец-родник с деревянным срубом. Говорят, что там была когда-то часовня. Вода чистейшая и на дне были видны монеты. Из-за отсутствия церкви бабушки приходили сюда молиться. В сенокосную страду у родника собирались на обед.

Фото 15. Николай Галаничев (слева) Фото 16. Земснаряд (драга).

и Борис Михайлович Захаров.

Часть третья. Озёрная путина.

В селе была рыболовная артель. До конца своей жизни мой дед Буров Сергей Матвеевич (г.см.1949) был старшим (бригадиром?, председателем?) артели. Круглый год ловили рыбу, вязали сети из х/б нити (капроновые нитки появились намного позже). В весенне-осенний период в озеро выходили на больших деревянных лодках-двойках. В лодке было два больших весла, за каждым веслом по два человека и весло-руль.

На корме могли сидеть двое-рулевые, в носу ещё один-два рыбака. Так команда лодки состояла от 6 до 8 рыбаков. Однажды взяли и меня, я сидел в носу, завернувшись в сети, там и спал.

Посередине лодки была будка с сетями, из неё выходила мачта для паруса. Между каютой и кормой освобождалось место для очага!!! На дно укладывались кирпичи, на них - лист железа, на котором разводили небольшой костерок и в котле варили уху!!! Лодки выходили в озеро парами. Рыбу ловили сетями, мерёжами, удными (теперь перемётами), неводом. В зимнее время в озеро выезжали на санях. Во льду делали несколько узких прорубей, через них под лёд пропихивали длинный шест, за ним протаскивали верёвки, за верёвки пропускали сети, мерёжи, удные. Летом путина начиналась с вечера - выходили в озеро, ставили сети - утром патровали (вынимали). Невод выметывался с двух лодок, окружая крыльями определенную часть воды. Затем лодки сходились и крылья невода вытягивали в лодки. Рыбу из мошни невода выгружают прямо на дно лодок. Если в озеро уходили далеко, то ночевали прямо на воде. Пойманную рыбу в таких случаях складывали в одной лодке, ужинали и спали на другой. Лодки сходились бортами, связывались, ставились на якоря. Вот тут-то и нужен был очаг! Начиналась подготовка к ужину.

В артели была прибаутка: «едешь на день, бери нанеделю». Из сидоров доставалась домашние запасы: хлеб, соль, лук, чай, миска, ложка, кружка- спиртное на воде не потребляли. Варили уху так: в марлю клали нечищеных ершей, варили- рыбу выбрасывали за борт; клали в марлю небольшую чищенную рыбу целиком, варили- аккуратно выкладывали на противень; в таком бульоне варили крупные куски чищенной рыбы, солили-тройная уха готова! После ухи приступали к отложенной рыбе. В котле варили чай. Ориентировались в озере по куполам церквей в Ковже, Белозерске и других сёлах белозерья, знали и компас. Во время нереста рыбу не ловили, даже церкви, близкие к озеру, не били в колокола, что бы, не отпугивать рыбу от берега.

«…ещё с ХVII века рыбные угодья принадлежали ЦАРСКОЙ КАЗНЕ, на сторону продавать рыбу запрещалось, только через перекупщиков за бесценок (как это нам знакомо). Брали ОБРОК с каждого невода деньгами и крупной рыбой. «Святые» отцы обирали рыбаков, пользуясь жалованными беспошлинными грамотами».

В 50-х годах началось ограничение лова рыбы, появились рыбнадзоры. В артели старились не только рыбаки, но и лодки, снасти. Забывалось мастерство, заповеди лова. Артель распалась. Индивидуальный лов сетями приравнивался к браконьерству, но тайком всё равно ловили.

Одну лодку-двойку, стоявшую давно без дела в устье реки, штормом развернуло поперёк реки. Лодка заняла половину ширины устья реки, её занесло илом – остатки каркаса так и простояли до затопления села, мешая проходу лодок. Расчистить устье было некому…

Часть четвёртая. О сельской жизни и жителях Мегры.

Река, озеро, лес, поля - определяли основные направления деятельности населения – рыболовство и лесозаготовки, молокохозяйство. В сельском хозяйстве выращивали, рожь, овёс, лён, всё в небольших количествах. Коров держали почти в каждом доме.

В селе не знали дверных замков. Наружные двери дома закрывались на щеколду (как в сказке: «дёрни за верёвочку-дверь и откроется»), а снаружи приставляли к двери палочку – в доме никого нет!!!

Всю жизнь проживая у воды, многие жители села не умели плавать!!!

Для некоторых это было роковым обстоятельством. Объяснить это, может быть, можно так: берега реки были топкие, заросшие осокой, к воде не подойти, дно илистое, мостки от берега до чистой, холодной воды уходили далеко, где большая глубина реки, течение. Берега озеразарастали трестой (камышом) вдоль всего берега - купались только в лагунах между трестой, где глубина по пояс и дно твёрдое. На канале берега были крутые, не везде спустишься к воде, а дно было скользкое и крутое. Кто умел плавать, купались на канале с лавы или с пристани. Получается, что учиться плавать можно было только рядом с мостками и на озере. Так научился плавать и я.

В селебыло многоласточек. Не было дома, чтобы под коньком крыши не было бы ласточкиного гнезда, а то и нескольких. За селом в левом обрывистом берегу канала были десятки гнёзд ласточек-береговушек.

В селе была рыболовецкая артель. Славились белозерский судак, ловились и снеток, чёша (чехонь), щука, ёрш. Возле дома моего деда стоял сарай с большой печкой для сушки снетка (сущик - сушёный снеток). Зимой рыбу возили в Белозерск и дальше в Вологду, Москву, С.Петербург. Так мой дед, Сергей Матвеевич Буров, зимой 1906-7годов с рыбным обозом пришёл пешком (ну, прямо как М.В.Ломоносов) в С.Петербург. Позже был призван в армию и в первую Мировую войну был награждён Георгиевским крестом (в 1916г.); был ранен и отправлен лечится в Ярославль, откуда вернулся в родное село. Похоронен на Мегорском погосте.

Дед Савватий служил моряком в Кронштадте до 1918 года (крейсер «Диана»). Приезжал в 50-х годах к нам погостить в Ленинград. Ходил в гости «к своим петербургским бабушекам». У него единственного в селе был детекторный приёмник с большущей батареей. Похоронен на Мегорском погосте.

Пришедшие из армии солдаты и матросы были знакомы не только с грамотой, но и с техникой. В селе построили паровую мельницу с «локомобилем» (так называли электрогенератор), от которого работала молотилка, а вечером давали свет во все дома села!!! Это в 20-тые - то годы!!!

Революция, Гражданская война, продразвёрстка, раскулачивание не обошли и Мегру.

Наступили 30-е годы! «Неблагонадёжных» беспартийных и партийных селян арестовывали, ссылали на каторжные работы, некоторых расстреляли.

В 1935г. церковь закрыли и (отдали школе 4-летке и клубу, избе-читальне - ? ? ?). Здесь вопросов много.

В 1937г.(?) церковь разрушили. Ещё раньше, в 1925г(?) сельчане начали строить на Березнике, на левом берегу канала, двухэтажную, большую школу. Сначала школа была 4-х летка(?), позже (с 1935г.?) 7-летка. Здесь опять много вопросов. До постройки школы в 7-летнюю школу ездили (25-30км) в д. Буброво, (школьники жили по частным домам или было что-то вроде интерната), здесь же была и МТС. И в д. Шунжобой была, начальная школа, в которой учительницей была Тамара Ильинична Бурова. В 1934г. мой отец (Буров Иван Сергеевич) закончив 7-летнюю школу в д. Буброво, уехал в Череповец учиться в техникум, который закончил в 1938г. (у меня сохранился его диплом об окончании техникума).

Великая Отечественная война (1941-45г.г.) забрала мужиков на фронт. В селе остались старики, старухи да дети. Некому было обслуживать технику, не было топлива, погасли электрические лампы в домах. Село вновь вернулось к свечам и керосиновым лампам... Паровая мельница состарилась, разрушилась. Рядом с ней в реке затонула старая баржа… Постепенно всё было заброшено. Вид был унылый.

Только летом 1957года (это я и сам помню) в Мегру провели электричество и радио из Белозерска. В селе началась новая жизнь. Заработала маслобойня, Трудились в колхозе за трудодни (ставили палочки за каждый день работы), а осенью рассчитывались кормами и иногда небольшими деньгами и грамотами.

Трудовой день. Сельское население постепенно старело. Село стало выморочным(статистичекий термин), вымирало. «Молодёжь уходила в города, старики сидели дома.

В колхозе работали престарелые мужики, бабы да дети с 12-16 лет.

Начало трудового дня.

В колхозе «Большеполец» был конь–тяжеловоз; Коля Ипатов запрягал в него 3-4 телеги (обоз), на которые садились колхозники и выезжали утром в дальнее поле; на каждой телеге сидело 6-8 человек – максимально получается около 30 человек. Вот и весь колхоз. Не все колхозники работали каждый день- выробатывали просто свой минимум трудодней. Собрать на работы 100% колхозников не удавалось никогда, просто вырабатывали свой минимум трудодней.Расчёты по трудоднямпроизводилисьнатуральным продуктом (сено, дрова, зерно, корнеплоды); иногда выдавали деньги, но тут же добровольно-принудительно все обязаны были подписываться на государственные займы (облигации).

Подробнее дальше.

Война «выкосила» многих вологжан, не обошла она и мегорских жителей. Есть памятник вологжанам на мемориале «Синявинские высоты» под Ленинградом, на месте прорыва блокады. Есть памятник и в посёлке Мегринский, куда переселились некоторые мегорские и шунжебойские жители перед затоплением при открытие Волго-Балта в мае 1964г.

Многие мужики не вернулись с войны в родное село, а «осели» в городах, потянулись к цивилизации и городским девушкам. Вот так начали теряться родственные связи. Это показательно на примере моей родни Буровых: четыре родных брата, четверо двоюродных, две двоюродных сестры воевали на ленинградском фронте, работали в блокадном Ленинграде. Никто не вернулся в село. Приезжали в село только проведать родных, погостить, да оставить детей на лето. Захаров Борис Михайлович вместе с Ильёй Яковлевичем Ильичёвым в годы войны попали в плен, были вывезены в Германию, там работали на ферме, после освобождения и фильтрации в наших спец.органах вернулись в село.

На устье реки, на высоком левом берегу, у самого озера стоял дом деда Михаила Самсонова.Он, наверно, был один из самых старых жителей Мегры. Единственное о нём знали, что участвовал в войне 1914г. Но вот одно его занятие (теперь бы назвали хобби) было диковинкой для сельчан. Он вёл ежедневные наблюдения за погодой и записывал их в тетрадях. Записи были с тех времён, когда он вернулся с Первой Мировой войны. Где он этому научился - никому не известно. Рыбаки частенько спрашивали у него о предстоящей погоде. Дед Митрофанов Михаил Васильевич (жил на правом берегу напротив дома Самсонова) рассказывал, что про тетради узнали в Белозерске (или в Вологде). Приехали к Самсонову какие-то учёные люди и выкупили все тетради.

Высокий берег под домом деда Самсонова подмывали волны озера. Край берега вплотную подходил к углу дома. Мы любили играть под этим берегом на солнце. Однажды волны стали вымывать в глине нательные крестики и медные монеты. Мы собрали их и показывали деду Михаилу. Он рассказал, что, может быть, на месте его дома был когда-то дом церковных приказчиков, а может и первая деревянная церковь (м.б. Рождества Христова в пределах Николая Чудотворца?), крестики с тех времён. Это рассказывали ему его родители. А на другой стороне реки позже построена красивая каменная церковь Успенья Пречистой Богородицы (ок.1800г., возможно одновременно с церковью в с. Ковжа).

У Дороничева Савватия Дмитриевича (родной брат бабушки) был самодельный детекторный приёмник, работающих от «большущей» батареи на наушник. Мы, дети, просили: «деда Савватий, дай послушать»- это было, наверно, единственное радио на всё село. Дед Савватий увлекался пчеловодством и преуспел в этом. У него в большом доме леспромхоз арендовал комнату, где была небольшая торговая лавка. В ней можно было купить мёд, что-то из продуктов; воск дед возил в Белозерск. Мы, дети, внуки, вместо конфет высасывали мёд из обрезков сот и запивали водой или заедали свежими огурцами; нам нравилось крутить сепаратор, которым выгонялся мёд из сот в рамках.

Когда деревья были большими.

Был такой фильм в нашей юности. Когда мы были малышами, деревья нам казалисьбольшими. Малышам всегда кажется, что весь мир вокруг них большой.

Так было и в моём детстве, которое я проводил в селе у бабушки в весеннее-летние месяцы, на протяжении 15 лет, с 1945г. до 1960года. А я, Буров Сергей Иванович, хоть и родился в Ленинграде, но Малой Родиной считаю село, где родился мой отец и где на сельском погосте похоронены мои предки. Где я выжил, отправленный «на молочко», в первые, трудные послевоенные годы восстановления Ленинграда, да и для всей страны.

И вот где это было: село Мегра, Белозерский район, Вологодская область,

Россия.

Село раскинулось вдоль реки Мегры, озера Белого, Белозерского канала. В селе было около 300 домов, на канале двухкамерный шлюз № 33 «Польза», пароходная пристань, сельпо, школа, клуб.

Дом бабушки стоял вдоль реки, большой, высокий – в подполье бабушка ходила чуть пригнув голову, а ростом была под 1,8 метра. Кухня была поперёк дома, большая, а печка занимала треть кухни и казалась огромной - мы, малыши, играли на ней в прятки, зарываясь в тулупы, валенки, залезая выше на полати. Рядом с печкой стоял большущий ведёрный самовар, длиннущие ухваты, мётла-помело, кочерга; ПОД печки был длинный, потому и инструменты были такими. Вдоль стены кухни стоял длинный стол, широкие лавки по обе стороны стола, за который садилась многочисленная семья.

Утро начиналось со стука деревянной колотушки пастуха, который шёл вдоль улицы и всех будил. Первой вставала бабушка, доила корову, топила печь. Корову выгоняла на дорогу, а пастух собирал всех коров в стадо и гнал в поле. В подпасках у него по очереди были все, чьи коровы паслись (чаще всего это были дети, взрослым было недосуг). Бабушка возвращалась в дом, процеживала парное молоко, пекла хлеб, шанёшки (маленькие оладьи) или ржаные картовники (открытый пирожок с картофельным пюре). Крынка парного молока, а то и топлёного, оладьи, пирожки, или просто большущий кусок тёплого хлеба – ух-х-х, вкуснотища - вот и весь завтрак. И быстрее из дома, удочку в руку и бегом к мостику через ручей, где собиралась ребятня из ближайших домов. Ловили рыбу, услышав гудок парохода, бежим на пристань. Капитан парохода разрешал малышне прокатиться до шлюза (1км). В шлюзу пароход поднимался на 1,5-2 метра, малыши высаживались на берег и бежали обратно. Детей в селе было много, особенно летом. Село большое, даже не всех своих сверстников мы знали. Негласно село было «поделено» на два района: левый и правый вдоль реки. Третий район дер. Шунжебой. Всех на короткое время объединяли пристань, шлюз, сельпо и клуб. Эти места были общими, а так вся малышня росла в своих районах и в другие районы далеко не заходила.

Это, наверно, было чувство самосохранения – озеро, река, канал – водный простор приучал к осторожности и не допускал баловства у воды. Купались, учились плавать, грести на лодке разрешалось только под присмотром старших по возрасту.

В середине дня вкуснотищий бабушкин обед - щи из тёплой печки, чай из большущего самовара с колотым сахаром (вприкуску и вприглядку) и печенюшками… и на озеро купаться, опять ловить рыбу в ручье.

Вечером затарахтит движок у клуба - начинается показ кинофильма. Электричества в селе не было до 1957г. На полу клуба первый ряд был бесплатным для малышей. Какие фильмы смотрели – не помню. После кино танцы, но это было уже не для нас – разбегались по домам. А в кухне, на столе крынка с вечерним молоком, прикрытая хлебом. Выпивалось, съедалось и на сеновал спать. На завтра всё повторялось сызнова. Лето казалось бесконечным…

Но детство незаметно переходило в отрочество.

Малышня подросла до возраста 12лет, когда её можно было привлекать к общественным работам. В селе работал маслобойня. Она была через реку наискосок от нашего дома. Утром, после дойки коров, из нескольких соседних домов сливали молоко в алюминиевые бидоны. Взрослые грузили бидоны в лодку. Я садился в лодку и переезжал на другую сторону реки, там рабочие маслобойни забирали бидоны и накладывали (не наливали, именно накладывали) ложкой мне в кружку сметаны!!! Вечером я опять отправлялся на маслобойню - грузили два бидона с обратом (обезжиренное молоко) и я перевозил их к дому. Там обрат делили между сдавшими молоко. На маслобойне можно было купить знаменитое сливочное «Вологодское масло», а топлёное масло делали в каждом доме. Молоко колхозных коров тоже свозилось на маслобойню, девать его больше было некуда, да и возить куда-то было далеко и не начем.

Село жило почти натуральным хозяйством. Покупались только соль, колотый сахар, пшеничная мука (ржаная была своя), баская одёжа. Бабушка уезжающим гостям всегда в подарок пекла три-четыре каравая хлеба, приговаривая: «у вас, городских, такого нет».

В сельхозработах с малолетства участвовали подростки – помогали дёргать в поле лён, в сенокос ворошили сено на полях, собирая в валки и копны. Не «сачковали» от работ и в собственных огородах. Огороды у домов были небольшие, так как в весеннее паводок всё село стояло в воде и огороды долго не просыхали. У каждой семьи были ободворины за околицей села. Так назывались участки на незаливаемых земля, выделяемые каждому колхознику. Величина ободворины зависела от количества работающих в семье. На этих землях разводили огороды, косили траву. Так я, городской, научился косить не хуже деревенских. Трава шла на корм личных коров, но одной травы было мало и все жители села заготавливали тресту – камыш, росший в изобилии вдоль берега озера. Это была интересная работа для детворы, хоть и тяжёленькая. Выходили на лодках в озеро, заходили в заросли тресты и, прямо с лодки, её жали серпами. Глубина была небольшая, можно было вылезти из лодки работать прямо в воде – набродишься, накупаешься, ракушек насобираешь…лепота. Наполненные трестой лодки, выглядели как гора травы, плывущая по воде. Тресту использовали зимой как корм (запаривали) и как стлань под ноги животных на дворе. Сено, тресту хранили на сеновале, над двором, где любили спать. Запах свежего сена, мягко, тепло, т-и-ш-и-н-а… утром будит петух…

Как только началось весеннее половодье, коров выгоняли в большеполье, куда вода не доходила. Дома стояли до полуметра по высоте в воде; доить коров и на работы ездили прямо от крылечка на лодках. Ребятню из дома не выпускали. Зато прямо с крылечка можно было ловить рыбу!... Вода спадала через неделю-другую и начиналась детская путина. В канавах вдоль дорог оставалась «застрявшая» рыба. Вооружившись старыми мерёжами, обрывками сетей, ребятня начинала бредить канавы. Пойманную рыбу выбрасывали на дорогу, а девчонки складывали её в корзинки. Грязные, мокрые, кричащие «держи, уходит!», выловленную рыбу делили «по-взрослому».

Раскладывали на равные кучки, один отворачивался, а другой спрашивал: «кому?», первый отвечал: «тому-то или той-то». Рыбы хватало не только кошкам, но и на уху. Попадались даже крупные экземпляры судачков, щурят, налимов. Жаль, что это длилось один-два дня – вода в канавах нагревалась и, не пойманная рыба, погибала.

В селе не было колодцев. Воду брали из реки - на лодке выезжали на середину реки (на течение вода чистейшая) и черпали вёдрами. Для бани воду брали из реки прямо с мостков. Бани в селе были курные-топились по чёрному-дым выходил через открытые двери или через специальное окно в стене. Стены были чёрные от копоти, но не пачкались. Когда баня протопится, стены обливали водой и некоторое время бане давали выстояться (высохнуть и накопить жар). Дальнейший процесс не поддаётся краткому описанию - б-л-а-г-о-д-а-ть!!! Такие бани считались стерильными, в них рожали детей.

Но самой интересной работой для мальчишек был сенокос. Косили траву двуконными косилками. Мужики запрягали двух лошадей в косилку и выезжали в поле. Первый круг по краю поля мужики делали сами, как бы отмечая границы косьбы.

Потом за косилки садились мы и…круг за кругом, друг за другом выкашивали всё поле. Мужики за это время под кустиками курили, спали, а в перерыве на обед и самогоночку попивали. Обедали прямо в поле. Вечером возвращались в село. Лошадей распрягали, точили косы на завтра, ужинали…и лошади были наши!!! Верхом галопом, на перегонки, вдоль села… в ночное… купание с лошадьми в устье реки и озере, костёр, печёная картошка… Мужики по очереди с нами сторожили коней. Рассказывали нам всякие байки. Стреноженные лошади паслись, мы спали в копнах свежего сена, а утром обратно в село и опять на покос. Тогда я научился ездить верхом без седла, запрягать лошадь. С непривычки «пятая точка» долго побаливала. Между косьбой работали на конных граблях. Ранее скошенная трава высыхала, мы ворошили, сгребали её в валки, а взрослые сгребали в копны и на двух жердях подносили к месту, где ставили стог. Поля были большие, стога метали тоже высоченные, большущие. Вилами с длинным черенком сено подавали на стог. Наверху самые опытные мужики укладывали сено ровно, а мы прыгали по кругу и утаптывали его. Перед самым концом нам нравилось скатываться со стога вниз в последнюю копну.

 

 


Ах, ты детство моё босоногое,

Ты опять меня за душу трогаешь

И бежишь от меня быстрой речкою,

Греешь память большой русской печкою.

Пароходным гудком отзываешься

И по сходне на пристань спускаешься,

Где встречают друзья деревенские,

Руки бабушки сильные, нежные.

Ой, ты детство моё беззаботное

Пахнешь сеном в страду сенокосную.

С лошадьми в звёздной речке купаешься.

И в ночном у костра согреваешься.

Сказки слушаешь конюха-дедушки

О проказах русалочки-девушки.

Про войну при царе байки слушаешь

И шанёшки бабулины кушаешь.

А в ладошках картошку печёную

Всё катаешь - горячую, жжёную,

С солью досыта ей наедаешься,

И в копне до утра отсыпаешься…

А на утро в избе умываешься

И парным молоком наслаждаться….

Э-э-эй-й-й-й… детство… куда ты

деваешься… С.Б.

 


Лето перевалило за серёдку – пора по ягоды. Лес от села был далеко. Мой дядя запрягал в телегу лошадь и раненько отвозил бабушку с дочерьми, мной и соседками в лес. Вдоль реки, чрез деревню Шунжебой, за Казённый хутор. На краю леса было сухое болото, большущее (маленький я, может потому и болото казалось большим), м-о-р-о-ш-к-и ещё больше, а черники… пока я не наедался лотоками (переспелая, янтарная ягода морошки) и черникой, ягоды не собирал. Сборщик я был некудышный- быстро надоедало. Взрослые собирали ягоды в небольшие корзинки-побирушки, а я относил их к дороге, где стояли две берестяные, двуручные корзины. Я высыпал туда ягоды. К вечеру корзины были полнёхоньки, приезжал дядя и забирал нас.

Морошку на зиму замачивали, чернику сушили. А на утро… пироги с черникой, морошкой, да с парным молоком, а то и полную тарелку надавишь черники, зальёшь молоком и… вкусно-о-т-и-щ-а!

Ездили в этот лес и за грибами. Две-три таких поездки обеспечивали зимние заготовки.

В селе была рыболовная артель. До конца своей жизни мой дед был старшим артели. Деда я не помню, но работу артели я видел и иногда принимал в ней участие. Круглый год ловили рыбу, вязали и чинили сети из х/б нити (капроновые нитки появились намного позже). В весенне-осенний период в озеро выходили на больших деревянных лодках-двойках, зимой на санях-розвальнях. В лодке было два больших весла, за каждым веслом по два человека и весло-руль. На корме могли сидеть двое-рулевые, в носу ещё один-два рыбака. Так команда лодки состояла от 6 до 8 рыбаков. Однажды взяли и меня, я сидел в носу, завернувшись в парус, там и спал, на волне быстро укачало.

Посередине лодки была будка, в которой лежали рыболовные снасти, из неё выходила мачта для паруса. Между будкой и кормой освобождалось место для очага!!!

На дно укладывались кирпичи, на них - лист железа, на котором разводили небольшой костерок и в котле варили уху!!! Лодки выходили в озеро парами. Рыбу ловили сетями, мерёжами, удными (по-нашему перемётами), неводом. В зимнее время в озеро выезжали на санях. Во льду делали несколько узких прорубей, через них под лёд пропихивали длинный шест, за ним протаскивали верёвки, за верёвки пропускали сети, мерёжи, удные. Летом путина начиналась с вечера - выходили в озеро, ставили сети - утром патровали (вынимали). Невод выметывался с двух лодок, окружая крыльями определенную часть воды. Затем лодки сходились, и крылья невода вытягивали в лодки. Рыбу из мошни невода выгружают прямо на дно лодок и раскладывали по ящикам. Если в озеро уходили далеко, то ночевали прямо на воде. Лодки сходились бортами, связывались, ставились на якоря. Вот тут-то и нужен был очаг! Начиналась подготовка к ужину.

В артели была прибаутка: «едешь на день, бери нанеделю». Из сидоров доставался домашний провиант - спиртное на воде не потребляли. Варили уху: в марлю клали нечищеных ершей, варили - рыбу выбрасывали за борт; клали в марлю небольшую, чищенную рыбу целиком, варили- аккуратно выкладывали на противень; в таком бульоне варили крупные куски чищеной рыбы-тройная уха готова! После ухи приступали к отложенной рыбе, а в котле варили чай. Ориентировались в озере по куполам церквей в Ковже, Белозерске и других сёлах белозерья, знали и компас. Бабушка без компаса в лес не ходила. Во время нереста рыбу не ловили, даже церкви, близкие к озеру, не били в колокола, что бы, не отпугивать рыбу от берега.

Лодки возвращались с уловом к нашему дому. Рыбу выгружали на берег. Пока шла разгрузка чистились три-четыре солидных судака, я относил их бабушке в дом. А у бабушки уже всё готово: тесто с вечера поднялось, печь с утра натоплена. Быстро почищены судаки, завёрнуты в тесто и в печь. Таких рыбников (пироги с рыбой) бабушка пекла несколько. Закончив работу, вся бригада садились за наш большой стол на кухне. Горячие рыбники на столе разрезались вдоль по кругу, верхние корочки снимались, резались поперёк на куски. Аромат на всё кухню… Ели куски пирога, запивали бражкой (домашнее крепенькое пиво), брали вилкой горячие куски рыбы, опять запивали… Детям доставался один из рыбников, но мы запивали лёгким квасом.

Часть рыбы сохраняли для насадки на удные. Удные - это тонкая, длинная, прочная тетива, на которой через метр привязывался поводок с крючком. Для переноски использовался деревянный ящик, у которого вместо дна была натянута сетка. На стенках ящика сверху сделаны прорези. Тетива и поводок укладывались внутрь ящика, а крючки через прорези свешивались снаружи четырёх стенок. На одной верёвке было 100 крючков, таких ящиков готовилось 10-20 штук. Рыбинка резалась поперёк на кусочки (как режут селёдку на стол) острым ножом, чтобы не помять чешую. Эти кусочки насаживались на крючки. Всё это делалось перед самым выходом в озеро. Работа была большая, надо её сделать быстро, чтобы насадка не протухла; к работе привлекали детей.

«…ещё с ХVII века рыбные угодья принадлежали ЦАРСКОЙ КАЗНЕ, на сторону продавать рыбу запрещалось, только через перекупщиков за бесценок (как это нам знакомо). Брали ОБРОК с каждого невода деньгами и крупной рыбой. «Святые» отцы обирали рыбаков, пользуясь жалованными беспошлинными грамотами».

В 50-х годах началось ограничение лова рыбы, появились рыбнадзоры. В артели состарились не только рыбаки, но и лодки, снасти. Забывалось мастерство, заповеди лова. Артель распалась. Индивидуальный лов сетями приравнивался к браконьерству, но тайком всё равно ловили. Жить у озера и не питаться рыбой…

Одну лодку-двойку, стоявшую давно без дела в устье реки, штормом развернуло поперёк реки. Лодка заняла половину ширины устья реки, её занесло илом – остатки каркаса так и простояли до затопления села, мешая проходу лодок в озеро. Расчистить устье было некому…

Однажды я забрался на чердак дома, решив сделать себе там спальню. Сколько там всего интересного было. Разбирая старинные «закрома», нашёл небольшую коробку хорошо упакованную. Разорвал упаковку, а там… старинный клад - «катеньки». Так называли 100-рублёвые бумажные царские деньги, с портретом Екатерины II, были и купюры мелкого номинала. Я к бабушке с вопросами.

…1917г., революция, смена власти, царские деньги отменили. Но до села ещё не дошли перемены, а вдруг опять власть сменится, деньги надёжно припрятали, да и забыли где.

Я рассказал друзьям, показал деньги, сколько их было, не помню. Все начали искать у себя по домам - многие нашли. Деньги были разного номинала. И в селе произошла денежная «реформа». Вся детвора менялась купюрами, покупала-продавала друг другу крючки, поплавки, всякую мелочь. Но постепенно всё надоело и купюры просто разбрасывались, называли это «сОрить деньгами».

В 1962 году я последний раз был проездом в селе с родителями, всего несколько дней. Последний раз сходили в озеро на рыбалку, поохотились на уток. В селе осталось всего несколько домов. Приближался потоп, связанный с открытем Волго-Балтийской водной системы. Через два года (май 1964г.) на месте села была сплошная вода выше дер. Шунжебой. Только на месте шлюза ещё видны большие деревья…

…остались только ностальгические воспоминания, пожелтевшие фотографии, да вросшие в землю кресты на могилах наших предков.

 

Фото17. Могилы моего прадеда и его сестры.

 

 

Фото

Фото 18.Родные и двоюродные бабушки.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.