Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Великий ученый Индии, физик, ботаник и изобретатель крескографа.





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Но нельзя достичь большого успеха без строгой точности. Отсюда целая серия сверхчувствительных приборов и аппаратов моей конструкции, что стоят ныне перед вами в футлярах в вестибюле. Они расскажут о длительных попытках проникнуть через обманчивую видимость в оставшуюся незримой реальность, о непрестанном тяжком труде, упорстве и изобретательности, потребовавшихся для преодоления человеческих ограничений. Все ученые с творческим уклоном знают, что истинная лаборатория – это разум, где они за иллюзиями открывают законы истины.

Читаемые здесь лекции не будут простым повторением знаний из вторых рук. Они известят о новых открытиях, впервые продемонстрированных в этих стенах. Благодаря регулярным публикациям трудов института эти вклады Индии достигнут всего мира и станут всеобщим достоянием. Никаких патентов мы брать не будем. Дух нашей национальной культуры требует постоянной свободы от осквернения распространяемого знания личной выгодой.

Мое пожелание на будущее – чтобы, насколько возможно, оборудование этого института было доступно для деятелей всех стран. Этим я стараюсь продолжить традиции своей страны. Еще двадцать пять веков назад Индия радушно принимала ученых со всего света в свои древние университеты в Наланде и Таксиле.

Хотя наука не является ни восточной, ни западной, но, скорее, по универсальности, интернациональна, тем не менее Индия особо подготовлена к тому, чтобы внести в нее великий вклад[[59]]. Пылкое индийское воображение, способное докопаться до нового порядка в массе, казалось бы, противоречивых фактов, сдерживается привычкой к сосредоточению. Это ограничение дает силу для того, чтобы с бесконечным терпением удерживать разум на поисках истины".

Когда ученый произнес последние слова, на моих глазах показались слезы. В самом деле, не является ли «терпение» синонимом Индии, поражая в равной мере время и исторические параллели?

Вскоре после открытия научно‑исследовательского центра я вновь посетил его. Великий ботаник помнил об обещании и повел меня в тихую лабораторию.

– Я присоединяю крескограф к этому папоротнику – увеличение огромное. Если бы в такой же степени увеличить передвижение улитки, то создалось бы впечатление, что она движется со скоростью курьерского поезда.

Мой взгляд остановился на экране, отражавшем силуэт папоротника. Мельчайшие движения жизни были ясно различимы, прямо на глазах он медленно рос. Ученый коснулся верхушки папоротника небольшой металлической полоской. Разворачивавшаяся пантомима резко остановилась, выразительные движения возобновились тотчас же, как только полоску убрали. ‑

Видишь, как любое незначительное внешнее вмешательство наносит ущерб чрезвычайно чувствительным тканям, – заметил Бос. – Смотри, сейчас я дам хлороформ, а затем противоядие.

Я увидел, как всякий рост тут же прекратился, дача же противоядия возобновила его. Развертывавшиеся на экране движения захватили меня значительно больше любого киносюжета. Мой собеседник, на сей раз в роли злодея, пронзил папоротник острым инструментом – трепет спазма указал на боль. Когда он надрезал стебель бритвой, тень необычайно взволновалась, затем затихла в последней точке смерти.

– Обработав предварительно большое дерево хлороформом, я добился удачной пересадки. Обычно такие лесные монархи очень скоро после их переселения гибнут, – Джагдиш счастливо улыбался, рассказывая в своей оптимистичной манере. – Диаграммы моего чувствительного прибора показали, что деревья обладают системой, обеспечивающую циркуляцию сока, механизм движения которого соответствует кровяному давлению у животных. Подъем сока необъясним с позиции законов механики, например капиллярного эффекта. Благодаря крескографу этот феномен был разгадан. Цилиндрические трубки, тянущиеся вдоль коры дерева, в связи наличия в них перистальтики[[60]] являются настоящим сердцем! Чем глубже мы проникаем, тем больше становится очевидным, что все формы в многообразной природе объединяет некий единый план.

Ученый указал на другой инструмент.

– Я покажу тебе опыты на кусочке олова. Жизненная сила в металлах отвечает на возбуждение враждебно или спокойно. Чернильные пометки зарегистрируют разные реакции.

С глубоким вниманием я следил за диаграммой, регистрирующей характерные волны, производимые атомной структурой. Когда профессор приложил к олову хлороформ, вибрация самописчика прекратилась. Когда металл постепенно обрел нормальное состояние, она началась вновь. Тогда мой собеседник приготовил ядовитый химикат. Края олова затрепетали, и одновременно игла самописчика драматически начертила на ленте известие о смерти. Ученый сказал:

– Мои инструменты продемонстрировали, что такие металлы, как сталь, используемые, в частности, в ножницах или различных машинах, подвержены усталости и вновь приобретают работоспособность в результате периодического отдыха. Пульс жизни в металлах дает серьезный сбой и даже затухает вследствие действия электрического тока или большого давления.

Я оглядел комнату с многочисленными приборами – красноречивыми свидетельствами неутомимой изобретательности.

– Очень жаль, сэр, что массовое развитие сельского хозяйства не ускоряется посредством полноценного использования ваших чудесных приборов. Разве нельзя было бы применить некоторые из них в живых лабораторных опытах, дабы показать влияние различных удобрений на рост растений?

– Вы правы. Будущие поколения найдут широкое применение моим приборам. Ученый редко получает награду от современников, для него достаточно иметь радость творческого служения.

С выражениями безграничной признательности я покинул неутомимого мудреца. «Может ли когда‑нибудь истощиться поразительная плодовитость его гения?» – подумал я.

Но никакого убывания с годами не произошло. После изобретения одного сложного прибора – резонансного кардиографа – Бос произвел широкие исследования на несчетном количестве индийских растений. Была открыта огромная неожиданная фармакопея полезных лекарств. Кардиограф был сконструирован с такой точностью, что на диаграмме регистрировалась сотая доля секунды. Резонансные записи определяют бесконечно малые пульсации в тканях растений, животных и человека. Великий ботаник предсказал, что применение кардиографа приведет к более гуманной практике вивисекции – не животных, а растений.

– Убористые записи о влиянии лекарств, даваемых растению и животному, имеют удивительно сходный результат, – указал он. – Все происходящее в теле человека предвещалось опытами на растениях. Эти эксперименты будут способствовать уменьшению страданий животных и человека.

Годами позже пионерские находки Боса относительно растений были обоснованы учеными. В Нью‑Йорк Таймс так освещалась работа, проделанная в Колумбийском университете в 1938 году:

В прошедшие несколько лет было определено, что тогда, когда нервы передают информацию между мозгом и другими частями тела, вырабатываются слабые электрические импульсы. Эти импульсы измеряли чувствительными гальванопарами и с помощью современной аппаратуры увеличивали в миллионы раз. Из‑за большой скорости их проведения до сих пор не найдено ни одного удовлетворительного метода для изучения импульсов, идущих вдоль нервного волокна у живого животного или человека.

Доктора К.С.Коул и Х.Дж.Куртис сообщали, что обнаружили фактическое подобие длинных единичных клеток растения нителла, обитающего в свежей воде, часто используемого в аквариуме, длинным нервным волокнам животных. Более того, они выявили, что при возбуждении волокна нителлы возникающие электрические импульсы полностью подобны импульсам, производимым нервными волокнами животных и человека, за исключением того, что скорость передачи значительно ниже. Поэтому колумбийские исследователи схватились за это открытие как за средство для снятия замедленного изображения электрических импульсов в нервах.

Таким образом, растение нителла может стать средством для расшифровки прочно охраняемых секретов, близких к самой грани разума и материи.

Поэт Рабиндранат Тагор был верным другом индийского ученого‑идеалиста, которому посвятил следующие стихи:

 

О отшельник, взывай достоверными словами

Того старого гимна, что зовется Сама :

«Восстань! Пробудись!»

Взывай к человеку, что гордится знанием шастр ,

Не преданных спорам бесполезным,

Взывай к тому глупому хвастуну, чтобы приблизился он

К лику природы этой широкой земли.

Впиши этот зов в свой ученый том,

Вместе вокруг жертвенного огня

Пусть все они соберутся. Так наша Индия,

Наша древняя страна, может вернуться к себе самой,

Еще раз вернуться к упорному труду,

Долгу и благоговению; к трансу

Ревности медитации; пусть воссядет

Еще раз покойная, бескорыстная,

нераздираемая междоусобицами, чистая ‑

На свое высокое место учитель всех стран[[61]].

 

Глава 9

Блаженный приверженец и его космический роман (учитель Махасая)

 

– Маленький господин, садись, пожалуйста. Я беседую с моей Божественной Матерью.

С великой осторожностью я вошел в комнату. Ангельский вид учителя Махасая[[62]] совершенно ослепил меня. С шелковистой белой бородой и огромными светящимися глазами он казался воплощением чистоты. Его приподнятый подбородок и сложенные руки говорили, что мой первый визит нарушил его молитвы.

Простые слова его приветствия произвели самое сильное из ранее испытываемых впечатлений. Горькую разлуку со дня смерти матери я считал мерой всех мук. Теперь же неописуемой духовной пыткой стало страдание от разлуки с Божественной Матерью. Со стоном я опустился на пол.

– Успокойся, маленький господин! – сопереживая, сказал святой.

Утопая в океане отчаянья, я охватил его ноги как единственный оплот спасения.

– Святой господин, молю вашего ходатайства! Спросите Божественную Мать, найду ли я какое‑нибудь расположение в Ее взгляде!

Святое обещание ходатайства даруется нелегко. Учитель смущенно молчал. Вне всякого сомнения, я был убежден, что учитель Махасая интимно беседовал с Вселенской Матерью. Было глубоко унизительно сознавать, что мои глаза слепы к Той, Которая даже в этот момент была доступна восприятию безупречного взгляда святого. Беззастенчиво охватив его ноги, глухой к мягким протестам, я вновь и вновь просил о милости ходатайства.

– Я передам твою просьбу Возлюбленной, – капитулировал учитель с тихой улыбкой сострадания.

Что за сила в тех немногих словах, способных избавить мое существо от обуреваемого неистовством изгнания!

– Не забудьте о своем обещании, сэр! Я скоро вернусь за вестями от Нее! – радостное ожидание звучало в голосе, еще минуту назад полном скорби.

Переполненный воспоминаниями спускался я по длинной лестнице. Этот дом в Калькутте по Амхерст стрит 50, где теперь жил учитель Махасая, был домом моей семьи, когда умерла мать. Здесь мое человеческое сердце было разбито ее утратой. А ныне здесь же мой дух был как бы распят из‑за отсутствия Божественной Матери. Священные стены – молчаливые свидетели мучительной боли и окончательного исцеления!

Энергично шагая я быстро пришел домой и в поисках уединения забрался в маленькую мансарду. До десяти часов вечера я пробыл в медитации. Теплота теплой индийской ночи внезапно озарилась чудесным видением.

В великолепном сиянии передо мной предстала сама Божественная Мать. Ее лицо с нежной улыбкой было прекрасно.

«Всегда Я любила тебя! Всегда буду любить!»

Она исчезла, небесные звуки еще переливались в воздухе.

На следующее утро, едва солнце взошло настолько, что нанесение визита стало приличным, я во второй раз посетил учителя Махасая. Поднявшись по лестнице дома горьких воспоминаний, я добрался до его комнаты на четвертом этаже. Шарообразная ручка закрытой двери была обернута тканью, в чем чувствовался намек на то, что святой желал уединения. Когда я нерешительно ступил на лестничную площадку, дверь открылась гостеприимной рукой учителя. Склонившись к святым стопам, в игривом настроении я сделал невозмутимое лицо, пряча за этим божественный подъем.

– Сэр, я пришел так рано – сознаюсь! – за известиями. Сказала ли что‑нибудь обо мне Божественная Мать?

– Озорник, маленький господин!

Он не сделал никакого другого замечания По‑видимому, моя напускная важность не возымела действия.

– Зачем так таинственно? Разве святые никогда не говорят прямо? – Я был немного раздосадован. ‑

Следует ли тебе меня проверять? – его спокойные глаза смотрели с глубоким пониманием. – Разве я в состоянии добавить хоть одно слово к заверению, полученному тобой вчера в десять часов вечера от самой прекрасной Матери?

Учитель Махасая обладал властью над эмоциональными движениями моей души: я снова упал к его стопам. Но на сей раз у меня хлынули слезы блаженства, а не страдания от пережитого.

– Ты считаешь, что твоя преданность не тронула Бесконечную Милость? Божественное Материнство, которому ты поклонялся и в человеческой, и в божественной форме, никогда бы не оставило без внимания боль твоей утраты.

Кто был этот простой святой, малейшая просьба которого к Вселенскому Духу встречала ласковое согласие? Его роль в мире была малозаметной, как скромнейшего из людей, которых я когда‑либо знал. В своем доме учитель Махасая руководил маленькой средней школой для мальчиков. Ни одного слова дисциплинарного взыскания никогда не сходило с его уст, дисциплина не поддерживалась ни правилами, ни линейкой. В этих скромных классах преподавали нечто поистине более высокое, чем математика или химия, – любовь, не изложенную ни в каких учебниках. Он сеял мудрость не краткими конспектами, а скорее заражая духовно. Поглощенный неподдельной любовью к Божественной Матери, святой требовал внешних проявлений уважения не более, чем дитя.

– Я не твой гуру, он придет немного позже, – сказал он мне. – Благодаря его руководству твои наработки в плане божественной любви и поклонения будут преобразованы в неизмеримую мудрость.

Каждый вечер я отправлялся на Ахмерст стрит, где пил из небесной чаши учителя Махасая, и ее капли ежедневно переполняли мое существо. Никогда раньше мне не приходилось преклоняться с таким почтением, и никогда я не испытывал столь безграничной гордости оттого, что могу быть рядом с учителем Махасая, ступать с ним по одной земле.

– Сэр, наденьте, пожалуйста, венок, сплетенный именно для вас. – Однажды вечером я пришел с венком из цветов чампака. – Но он застенчиво отстранил его, в очередной раз отказываясь от этой чести. Почувствовав мою обиду, он, наконец, с улыбкой согласился:

– Поскольку мы оба поклоняемся Матери, можешь возложить венок на этот телесный храм как подношение Той, Которая обитает внутри. – В его широкой натуре не было места для какого‑либо чувства самовлюбленности. – Завтра мы отправимся в храм Кали в Дакшинешваре, навеки освященный моим гуру. – Учитель Махасая был учеником Христоподобного Шри Рамакришны Парамахансы, проведшего в Дакшинешваре большую часть своей возвышенной жизни.

На следующее утро мы проплыли в лодке по Гангу шесть с половиной километров, после чего зашли в девятиглавый храм Кали, где статуи Божественной Матери и Шивы стояли на лотосе из чистого серебра, тысяча лепестков которого были тщательно выточены. Будучи захвачен нескончаемым романом с Возлюбленной, учитель Махасая излучал очарование. Когда он распевал Ее имя, мое захваченное сердце, казалось, разлеталось на тысячу кусочков, подобно лепесткам лотоса.

Потом мы бродили по священным окрестностям и остановились в тамарисковой роще. Манна, выделяемая этим деревом, была символом небесной пищи, которой был одарен учитель Махасая. Его божественные обращения продолжались. Неподвижно сидя на траве среди пушистых цветков тамариска, как бы «покинув» на время тело, я был целиком поглощен возвышенной беседой.

 

 

 

Учитель Махасая

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.