Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Перевод: Назар Черковский.



Я играл в Левалуа за команды разных уровней, и однажды я оказался в команде до 17 лет. Тренером был Сребренко Репчич, бывший звёздный форвард Белграда, который увидел во мне потенциал и помог мне улучшить технику и движения, особенно это касалось игры возле ворот противника. Его тренировки были истощающими, но я перед ним в долгу, как и перед Кристианом Порнином, потому что он вдохновлял меня работать всё усерднее, учиться у лучших (мы постоянно смотрели их видео). Он был добр ко мне, иногда подвозил меня к станции после тренировок, чтобы сделать мою жизнь немного легче. Он говорил мне, что в жизни у нас есть один шанс, и мы должны ухватиться за него обеими руками. Мне очень повезло, что в тот период своей жизни я познакомился с ним и Кристианом Порнином, потому что они верили и вдохновляли меня. Я был уверен, что если с уважением относиться к жизни, то она отплатит тебе той же монетой. Точно так же, если ты хорошо относишься к людям, то и получишь соответствующее отношение к себе. Я старался жить с такой философией, хотя на поле применить её было невозможно.

 

Эти два тренера увидели мою решительность, которую не всегда замечали другие тренеры в Левалуа. У меня не было сомнения, что многие из здешних игроков были более талантливы, чем я. Они постоянно тренировались, а после тренировок часто ходили со своими друзьями и подругами в кинотеатры или клубы, в которых оставались до полуночи. Иногда они могли взять отдых посреди сезона. Из-за этого их физическая форма была не идеальной, они не были достаточно свежи. Они хотели играть в футбол, но вместе с тем хотели развлекаться.

 

С другой стороны я, который хотел только одного – стать профессиональным футболистом. Это было моим приоритетом. Я ненавидел проигрывать, и, когда я был маленьким, часто плакал и был в ярости после поражений. Это имело для меня большое значение; футбол был моей страстью, моей жизнью.

 

В конце дня, после школы в Энтони, я бежал, чтобы успеть на поезд, который вёз меня на тренировку или игру, в то время как мои друзья развлекались. Они постоянно смеялись надо мной. Они говорили, что я отношусь к своей жизни слишком серьёзно и смеялись над моей мечтой о том, что я стану профессиональным футболистом и буду играть в ПСЖ или где-то ещё. Но я был уверен в своём успехе и полностью верил в себя. Да, некоторые парни с которыми я тренировался, от природы имели куда более лучшие способности к футболу, чем я. Но в отличие от них, я был готов пожертвовать всем, чтобы достичь своей цели. Вообще-то я не рассматривал это, как жертвы, потому что это было то, что я действительно хотел делать.

 

Даже во французском профессиональном футболе игроки топ-уровня не получали большие суммы на тот момент. Я делал это не ради денег. Когда мне исполнилось 18, и меня допустили к первой команде Левалуа, то мне платили 175 фунтов в случае победы и ничего в случае поражения. Потому я тренировался и играл исключительно из-за любви к этой игре, из-за страсти, которую я чувствовал. Только когда играл, я чувствовал себя живым. Помню, как мой папа однажды пришел увидеть мою игру, и после возвращения домой он подошёл ко мне и сказал, «Кто ты на самом деле, Дидье? Кто ты? Потому что парень, которого я видел там, был счастлив, разговорчив, жестикулировал и наслаждался собой». Это была правда. Я был некоммуникабельным тинейджером, и футбольное поле было единственным местом, где я мог быть собой, где я чувствовал себя по-настоящему свободным.

 

Вскоре после этого я начал искать новые возможности, чтобы попробовать подняться на уровень повыше. В Левалуа было хорошо, мы были аматорами, играли в самой низшей лиге, национальная лига 2, четвёртая по престижности во Франции. В это же время я встретил свою будущую жену, Лалу, но наши отношения не были серьёзными до тех пор, пока мне не исполнилось 19 лет. В большей степени из-за того, что она жила в Британи, и мне было сложно с ней постоянно видеться. Она поддерживала меня в моём желании достичь нового уровня в футболе. Она сыграла очень важную роль в моей жизни и карьере, и без её любви и поддержки я бы никогда не добился таких высот. Именно поэтому я позже посвятил целую главу ей и моей семье. Я начал рассылать свое резюме всем клубам высшего французского дивизиона в надежнее, что хоть где-то мне дадут шанс. Неудивительно, что большинство из них мне даже не ответили, в то время как остальные просто сказали «нет». Некоторые люди утратили бы веру, но я не сдался.

 

В день, когда мне стукнуло 18, мой дядя сказал, что договорился с Ренном, чтобы те дали мне шанс. Ренн, в Британи, был топ-клубом с фантастической молодежной академией, из которой выпустились многие великие игроки, поэтому я был в восторге. Я не говорил Жаку Лонкару, нашему тренеру первой команды, или кому-либо другому в клубе о том, что я собираюсь попробовать свою удачу в другом клубе. На второй день просмотра в команде, они сократили список из 23 игроков до 2. Среди этих двух был и я. Я был за шаг от своей мечты. На следующий день я поехал на игру с первой командой, в которой играл Сильвен Вильтор, один из выпускников их академии. Я был вне себя от счастья.

 

К сожалению, моё настроение оставалось приподнятым недолго. Кто-то из Ренна в тот день позвонил в Левалуа, чтобы получить больше информации обо мне. В то время я как раз вернулся домой, моя тайна была раскрыта, а моя мечта канула в лету. Лонкар сказал им, что я никуда не уйду. Точно так же он сказал и мне, когда мы встретились с ним на следующий день. Он сказал, что ему не понравился такой мой поступок, и мои слова о том, что я сделал это из-за своих высоких амбиций, не переубедили его. Мне было почти 19 лет, а мои ровесники Давид Трезеге и Тьери Анри достигли больших высот.

 

В итоге, он учёл мои слова и пообещал найти другой клуб, в котором я мог бы попробовать свои силы. Вскоре после этого, он подтвердил свои слова делом, и я пошел на просмотр в Генгам, ещё один клуб высшего дивизиона в Британи. Тренировка прошла хорошо, но на следующий день во время игры против первой команды я сломал плюсневую кость и должен был восстанавливаться от травмы. Я не мог поверить своему невезению, подавленный дохромал домой, и думал, что я уже упустил свою возможность. Когда у меня появится ещё одна?

 

Я продолжал верить в свои силы, несмотря на то, что получил тяжёлую травму и временно не мог играть. Я продолжал думать, что в один день я буду там, где хочу. Я всегда сохранял веру в это. Я благодарен Богу за то, что он давал мне силы сохранять надежду.

 

Вскоре ко мне позвонил тренер молодежной команды ПСЖ Доминик Леклерк и спросил, не могу ли я посетить их тренировочный центр. Это было отличной возможностью для меня. Я сразу же объяснил ему ситуацию со своей сломанной костью, что я не смогу полноценно тренироваться и показать все свои возможности. Но этот факт не оттолкнул его, и он действительно хотел видеть меня в своей команде. Он мне сказал, что их скауты наблюдают за мной уже долгое время.

 

Я отправился в тренерский центр в западном Париже, это было достаточно далеко от моего дома. Я был поражён размерами тренировочной базы, здешним качеством газона и всего другого. Это топ-клуб с великой историей и я мог стать частью этой истории. С детства я поддерживал Марсель, но потенциальный переход в такой клуб, как ПСЖ, мог легко изменить моё мнение.

 

Я вошёл в комнату для переговоров, мне вручили контракт. Я прибыл один, не было ни отца, ни кого-либо из Левалуа рядом, у меня не было агента. Не было никого, кто бы мог мне посоветовать что-то. Это был первый контракт, который я увидел в своей жизни и, честно говоря, я был в восторге, когда мне начали объяснять его условия. «Это контракт, который мы тебе предлагаем», сказал один парень, пролистывая его страницы. Они предложили мне зарплату в 7 тысяч франков (700 фунтов), а также по контракту они должны были дать мне семь – ДА, СЕМЬ! – пар бутс «Найк». В то время я долго собирал деньги на свои бутсы и очень бережно к ним относился, а тут мне дадут семь пар новых «найков». Это был невероятные условия. Он продолжил: «Мы также дадим тебе автомобиль, Опель Тигра, потому что у тебя особенный контракт, на данный момент у нас два стажера». Вау! Это было невероятно!

 

Перед тем, как я должен был поставить подпись под этим контрактом, парень сказал, «просто уточняю, это контракт только на один год. Если ты проявишь себя и будешь играть хорошо, то мы предложим новый контракт. В противном случае, мы расстанемся по окончанию сезона. Честно говоря, если ты получишь травму, то мы не можем гарантировать тебе продление контракта. Но из-за того, что ты прямо сейчас травмирован, нам нужно сделать несколько изменений в твоём соглашении, поэтому мы ненадолго удалимся, вернёмся минут через 5». Затем они оставили меня сидеть и ждать.

 

Я начал ощущать некое давление, такого я не чувствовал раньше. Прийти из аматорской команды, которая тренируется раз или два в неделю, а теперь перейти в клуб такого уровня - это очень резкие перемены. Это все означало, что если бы за год я не оправдал их надежд, то снова бы вернулся в свою команду и начал с нуля.

 

Время шло. Пять минут стали десятью минутами, потом двадцатью. Ни от кого никакой вести. Я начал ещё больше переживать по поводу этой ситуации. Что происходит? Где они? Они изменили свое решение? Я чувствовал себя никем. Со временем мне стало холодно в ноги, действительно очень холодно. «Ладно, убеждал я себя, я дам им еще пять минут и если они не придут, то я ухожу». Это дошло до тридцати минут. «Ладно, еще пять минут». Тридцать пять минут, сорок. «Все, хватит, я ухожу». И я встал и ушёл, так и не понимая, что случилось.

 

«Ну что, ты подписал контракт?», спросил у меня папа, после того, как я вернулся.

«Нет, не подписал», с грустью ответил я.

«Я не подписал, поскольку они заставили меня ждать в этой комнате часами. И никому из них не было дела до меня, поэтому я ушёл».

«Что? Ты должен был остаться и дождаться, а не просто уходить!»

«Нет, я чувствовал себя плохо».

 

Я нутром чувствовал что-то неладное. Даже мысли о том, что Доминик Леклерк был заинтересован мной, не обнадёживали. Все было как-то не так с самого начала. Честно говоря, я чувствовал себя там очень некомфортно. Мой отец не мог в это поверить.

 

«Ты всегда ныл, что у тебя нет никаких возможностей, у тебя нет никаких шансов, а тут пришло предложение от ПСЖ, и ты отказался?» Я пытался ему объяснить, что я чувствовал, но он не понимал меня.

 

Вскоре случилось еще кое-что невероятное. Через несколько дней мне позвонил Марк Вестерлоп из Ле Мана. Я никогда не слышал о нем. Также я никогда ничего не слышал и о Ле Мане, если честно. Разве что слышал о ежегодных гоночных соревнованиях в этом городе, но я не знал, что там есть футбольная команда.

 

«У нас есть игрок с такими же данными, как и ты», начал он. «Но он понемногу стареет и нам нужна замена. Мы бы хотели, чтобы ты играл за нашу первую команду. Я никогда лично не видел твоей игры, но я слышал о ней много приятных откликов, поэтому хочу подписать тебя».

«Но я не могу играть на данный момент, у меня травма», ответил я.

«Это не проблема, не переживай. Приезжай и познакомимся».

Это было круто, я был очень рад такому предложению.

«Хорошо, я приеду. Я буду на тренировке завтра».

 

Я поехал туда и увидел клуб и инфраструктуру. Марк уделил мне много времени, сначала он повозил меня по городу, рассказал мне о нём, познакомил со многими достопримечательностями. Мне все понравилось с самого начала. Мне понравился клуб и мне понравился потенциальный переезд в этот город. Это был спокойный город, не такой безумный как Париж. От Ле Мана до Парижа приблизительно час езды на поезде, что было очень удобно, поскольку я в любой момент мог увидеться со своими друзьями и семьей, всё было близко. В Ле Мане было намного меньше вещей, которые могли меня соблазнять или отвлекать от дела. Вдобавок к этому, они предложили точно такие же деньги, что и ПСЖ и пообещали такое же количество бутс, как и ПСЖ – только на этот раз «Адидас». Контракт также был рассчитан на один год.

 

Мне понравился Марк Вестерлоп с самого начала. Я почувствовал, что это хороший человек. Он разговаривал очень спокойно и тихо, причём настолько тихо, что иногда мне приходилось наклоняться к нему, чтобы точно услышать, что именно он говорит. Но с ним я чувствовал комфортно и я старался запомнить всё, что он мне рассказывал.

 

Несколько лет после этого, к примеру, мне пришлось играть против молодого игрока, которого подписал ПСЖ на тех же условиях, что предлагались мне, и на тот же самый период. К сожалению, в конце сезона его выгнали из клуба из-за того, что он получил травму. Так и закончилась его мечта. Точно так же могло случиться и со мной, тогда моя жизнь сложилась бы совсем по-другому.

 

Первые три месяца я жил на территории нашей академии, на то время я всё еще не закончил свои подготовительные курсы по бухгалтерскому учёту, поэтому мне приходилось посещать колледж каждый день. Иногда они продолжались до 5 или 6 вечера, а потом предстояла ещё дорога домой. Я поздно возвращался. Но кроме того, что я исполнял просьбу своего отца о том, что я должен получить образование, я имел регулярное занятие на каждый день помимо футбола. Это позволяло мне не думать ни о чем лишнем. Первые три месяца жизни на базе клуба напоминали мне общажную жизнь, поскольку там жили не только игроки нашей команды, но и другие спортсмены, например, гонщики. Но нам всем всё равно было очень весело. Там был нескучно.

 

Я быстро подружился с несколькими местными футболистами, включая Кадера Сейди, комната которого была напротив моей. У него могла быть большая карьера в футболе, но он получил очень тяжёлую травму колена, которая не оставила ему никаких надежд на футбольную карьеру. Это показало мне, насколько жестоким бывает спорт. Я начал тренироваться с основным составом, и для меня было немного странным постоянно находиться рядом со старшими игроками. Они имели автомобили, хорошую одежду и показали нам, как можно хорошо провести время в этом городе. Всё это было новым миром для меня, должен сказать, что я наслаждался своей свободой, мне нравилась такая жизнь.

 

В Ле Мане я понял, что требуется для того, чтобы сталь профессиональным футболистом. У меня был сырой потенциал и возможности, это вселяло в меня небольшие сомнения. Что у меня действительно было на плохом уровне, так это фитнесс (моя физическая форма), особенно после того, как я только-только вернулся на поле после травмы. Моё тело было совсем не готово к таким физическим нагрузкам на тренировках. В прошлом я постоянно поглощал вредную еду по дороге на станцию перед матчем, и это никак не сказывалось на моей игре. Но здесь я понял, что должен избегать подобной еды и держать себя в хорошей физической форме, постепенно улучшая ее. На моей первой тренировке, когда мы начали бегать, я не мог долго это выдержать и останавливался в то время, как остальные продолжали и продолжали. Моя форма и выносливость были отвратительны, в этом плане я был худшим в нашей команде.

 

Марк Вестерлоп продолжал верить в меня, он продолжал учить меня, давать мне ценные советы и вдохновлять на новые успехи. Сразу после начала своих тренировок я пришёл к Алану Паскалу, который был нашим тренером по физической подготовке, и мы начали большую совместную работу. Он всегда находил фразы для моей мотивации, «Ха, ты не хочешь стать профессиональным футболистом? Будь осторожен, ты ведь не очень хорошо окончил школу, неужели ты хочешь провалиться и здесь? Ты должен улучшать свою физическую форму, если хочешь стать профессионалом». Такая форма мотивационной агрессии была новой для меня, и мне всегда казалось, что он недолюбливает меня, поскольку постоянно говорил мне всякие неприятности. Но таков был его стиль. Кроме нашей команды, он ещё работал в университете, где преподавал теорию физической подготовки, он был достаточно строгим.

 

Марк Вестерлоп и Алан Паскалу были для меня как «хороший полицейский и плохой полицейский». Это в итоге очень благотворно повлияло на меня. Я был сверхмотивирован, я хотел выходить на поле и бороться за них. Вестерлопу я хотел показать, что он во мне не ошибается и я действительно достойный игрок, а Паскалу хотелось доказать, что он ошибается и на самом деле я очень мощный футболист.

 

К сожалению, вместе с тем, как я привыкал к новому физическому режиму, я стал более уязвимым. Я начал регулярно получать травмы, и это были травмы не только мышц. Бывали травмы и посерьёзнее, из-за них я вылетал на достаточно долгие периоды. Приехав летом в команду с травмой плюсневой кости, в октябре я снова получил травму в том же месте. Это было проблемным местом и после повторной травмы, доктор решил поставить мне туда винт, чтобы ускорить процесс восстановления. Очередные три месяца без тренировок. А к концу сезона я получил ещё и травму лодыжки и малоберцовой кости. Это очень тревожило меня. И не только потому, что я в очередной раз вне футбола, просто каждый год в начале мая всем футболистам приходят письма с указанием того, остаются они в клубе на следующий сезон, или с ними расторгают соглашение. Я с нетерпением ждал своего письма и очень опасался в то же время. Было уже начало мая, а я так и не получал никакого письма, после этого я начал серьезно нервничать. Я не мог себе представить, что меня могут выгнать, я не мог себе представить, что Вестерлоп отпустит меня, ведь он так верил. Но опасения делали свое дело и я очень боялся. Я представлял себе как Вестерлоп и другие тренеры обсуждают мое будущее, говоря «О, этот парень постоянно травмирован, мы не можем сохранить его в команде». Это было очень тяжёлое время ожидания.

 

Ко мне приехали мои родители, к тому времени я снимал квартиру в этом городе, они очень переживали за меня. Помню, как мама приехала, начала сразу убирать в квартире, выкинула всё из моего холодильника и наполнила его новыми продуктами. Я только сидел с гипсом на ноге и был озадачен своим будущим, в котором я не был уверен. Если мне откажут, что мне делать дальше? Вернуться в Левалуа, начинать все сначала? Меня пугала одна только мысль об этом. Я хотел доказать своему отцу, что он ошибается, что у меня получится карьера футболиста. Я не хотел возвращаться в Энтони, ведь я понимал, какой уровень жизни меня там ожидает.

 

На следующий день я сходил проверить почтовый ящик в надежде, что увижу заветное письмо. Внутри было одно письмо. Прочитал, что это письмо от клуба. Я очень боялся открыть и прочесть, что там внутри. Но они решили оставить меня. Контракт возобновлён. Я в безопасности.

 

Это было лето 1998 года, мне было 20 лет, и я смотрел, как мой ровесник Тьерри Анри празднует вместе со сборной Франции успех на Чемпионате Мира. Тьерри на то время уже стал суперзвёздой и надеждой нации. В это же время я лежал на своей кровати с ногой в гипсе, и поедал пиццу. Единственное о чём я тогда думал, так это о том, что я тоже хотел бы достичь подобных высот. Я убеждал себя, что обязательно добьюсь этого. Меня никогда не покидала вера в самого себя, эта слепая вера в свой успех всегда помогала мне по жизни.

 

ГЛАВА 3. НАКОНЕЦ-ТО ПРОФЕССИОНАЛ