Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Выход на фондовую биржу





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Ларри и Сергей всеми силами старались отсрочить выход Google на фондовую биржу, но приближался крайний срок – 30 апреля 2004 года. Закрытость давала Google огромные преимущества, которые основателям компании очень не хотелось терять. Самым неприятным было то, что конкуренты – Microsoft и Yahoo! – узнают, какие доходы получает Google, и поразятся масштабам операций. Когда эта информация станет достоянием общественности, конкуренция на рынке резко обострится. Однако федеральное законодательство требует, чтобы компания, располагающая значительными активами и насчитывающая большое количество акционеров, обнародовала информацию о своих финансовых результатах. Кроме того, Google предоставляла своим служащим фондовые опционы, и основатели чувствовали себя обязанными дать сотрудникам возможность конвертировать их в звонкую монету.

Они знали, что планета дельцов усеяна обломками фирм, основатели и сотрудники которых с полной отдачей работали в рамках закрытого акционерного общества, но сразу же после выхода на фондовую биржу теряли контроль над своим детищем. Сколько было случаев, когда вследствие преобразования компании в ОАО коллективные усилия и темпы ее развития шли на убыль. А дело все в том, что сотни сотрудников, многие из которых раньше не могли себе позволить купить машину, в одночасье стали миллионерами.

Помимо этого, когда станет известно, что Брин и Пейдж – миллиардеры, к их персонам резко возрастет интерес со стороны СМИ.

Они беспокоились и о безопасности близких, и о том, что они будут вынуждены вести иной образ жизни. Неужели придется попрощаться со свободой, которой они до сей поры наслаждались? Не следует ли им прибегнуть к услугам телохранителей? Отец Сергея, как и раньше, преподавал математику в университете Мэриленда, а мать по‑прежнему работала в Центре космических полетов им. Годдарда. Их коллеги и сотрудники даже и не догадывались о том, какое отношение мистер и миссис Брин имеют к Google. He изменится ли жизнь родителей к худшему, когда СМИ раструбят о том, что Сергей – один из самых богатых людей планеты?

Скрепя сердце Брин и Пейдж признавали, что первый шаг к IPO они сделали в тот день, когда приняли 25 млн. долл. от Kleiner Perkins и Sequoia Capital. Венчурные фирмы должны были получать прибыль от реализации своих долей и платить инвесторам дивиденды. Основателям Google эти 25 миллионов тогда позарез были нужны для развития компании. И те 100 тыс. долл., которые они получили от Энди Бехтолыпейма, тоже были нужны – для приобретения партии компьютеров и комплектующих, позволивших им довести работу по созданию поисковой системы до логического завершения. Помимо этого, они взяли взаймы в общей сложности 1 млн долл. у родителей, друзей и мелких инвесторов.

Конечно, было бы неплохо располагать свободным капиталом, который можно будет пустить на расширение бизнеса и грядущую борьбу с Microsoft, но компания и так зарабатывала достаточно денег. И ни Брину, ни Пейджу особо не нужны были те миллиарды, которые они получат, когда выведут Google на фондовую биржу, поскольку и тот, и другой вели достаточно скромный и непритязательный образ жизни. К богатству как к мерилу успеха они тоже были равнодушны.

Для большинства предпринимателей из Силиконовой долины выход на биржу с первоначальным публичным предложением акций (IPO) был мечтой, моментом, когда можно понежиться в лучах славы и оценить стоимость своего предприятия так, как это делают в Америке – толщиной кошелька. Но Брин и Пейдж были полной противоположностью этим дельцам. Они ценили закрытость и свободу, и их очень даже устраивало то, что аналитики и конкуренты неизменно преуменьшают финансовые результаты Google. Так как компания не имела долгов, самоокупалась и располагала свободным капиталом, им, в общем‑то, не было необходимости размещать акции на фондовой бирже. Единственным преимуществом преобразования Google в ОАО было то, что они получат дополнительные ресурсы, которые можно направить на осуществление новых перспективных проектов. Но раз уж нужно было выходить на биржу и расставаться с дорогой сердцу закрытостью, Сергей и Ларри сделают это по‑своему – как, впрочем, и всегда. Ни Уолл‑стрит, ни кто‑либо еще им не указ, даже учитывая то, что друзья не были большими специалистами в сфере финансов. Выход на Уолл‑стрит казался не таким сложным делом, как создание суперпоисковика, разработка мотивационных программ для сотрудников или управление быстрорастущей и прибыльной компанией, а потому они найдут способ сохранить в своих руках полный контроль над Google. Это было для них гораздо важнее возможности пополнить свои банковские счета. И пусть у них не было иного выбора, кроме как размещать акции на бирже, они не собирались бежать на Уолл‑стрит и просить о помощи.

История Уолл‑стрит не знала случая, чтобы компания успешно провела миллиардную биржевую операцию тем способом, который предложили Ларри и Сергей. Но это их нисколько не пугало. Фантазеры, привыкшие делать то, на что никто больше не отваживался, были преисполнены решимости проторить новый путь. Они будут собирать информацию, консультироваться у специалистов и самостоятельно принимать решения – исходя из того, что нужно им. Ну а то, что кому‑то на Уолл‑стрит это может не понравиться, их мало волновало.

Накануне публичных торгов инвестиционная фирма с Уоллстрит, принимая во внимание спрос со стороны инвесторов, конъюнктуру рынка и прочие факторы, устанавливает начальную цену для акций компании. В отношениях между компанией‑эмитентом и инвестиционной фирмой острых углов предостаточно. Уолл‑стритовская брокерская фирма заинтересована в том, чтобы занизить цену акций: так их будет легче продать, да и избранные инвесторы сорвут хороший куш, когда курс акций взлетит в первый день торгов. Компания‑эмитент же заинтересована в том, чтобы цена была максимально высокой, поскольку выступает в качестве продавца акций: чем выше начальная цена акций, тем больше денег она получит. Уоллстритовские специалисты по инвестициям старались убедить топ‑менеджеров компаний, что им лучше «оставить немного денег на столе» – то есть слегка занизить цену на акции. В этом случае, утверждали они, крупные инвесторы будут больше расположены приобрести акции компании позднее, когда ей понадобятся дополнительные средства.

Крупные уоллстритовские фирмы контролировали весь процесс подготовки к IPO. Они устанавливали начальную цену акций, решали, каким инвесторам предоставлять акции, и запрашивали за свои услуги огромные гонорары. Ларри и Сергей были наслышаны о скандалах (некоторые из них даже разбирались в прокуратуре), возникших из‑за того, что Уолл‑стрит вначале занижала цену на акции, а потом позволяла клиентам из касты избранных продавать приобретенные ими акции в первый же день торгов, после того как те подскакивали в цене. Основатели Google не хотели иметь дело с этой коррупционной, прогнившей системой.

Они были абсолютно уверены в своих силах и больше доверяли математическим уравнениям и техническим достижениям, нежели уоллстритовским консультантам, мечтающим о гонорарах. Они не могли понять, почему в эпоху Интернета Уолл‑стрит все еще зарабатывает по старинке, испокон веков используя одну и ту же схему. Появились новые технологии, позволявшие выполнять операции быстрее и эффективнее, однако «обитатели» Уолл‑стрит предпочитали вести бизнес так, как делали это всегда, превыше всего ставя круговую поруку и гонорары, а не интересы клиентов. Крупные инвестиционные компании не собирались менять подход к бизнесу, ну а другим фирмам просто не было смысла это делать.

Для Уолл‑стрит могущественная, дерзкая и известная компания, старающаяся установить свои правила игры на бирже, была явлением достаточно редким. Обычно компаниям нужно было, чтобы им организовывали выездные презентации, вели за ручку консультировали, да еще и помогли убедить инвесторов в том, что их акции стоит приобрести. За такие отношение и услуги компании готовы были платить уоллстритовским консультантам запрашиваемые ими гонорары – тем более что удерживались они из денег, полученных в ходе публичных торгов.

В своей заявке на IPO, поданной в Комиссию по ценным бумагам и биржам, Google представила совершенно иной, более справедливый способ распределения акций между заинтересованными в них физическими и юридическими лицами, – способ, который она назвала «уравнительным». Он станет эффективным лекарством против болезненной склонности Уолл‑стрит к занижению цены на акции. В его основу легла электронная версия «голландского аукциона» – методики ценообразования, которую изобрели голландские цветоводы, торговавшие тюльпанами.

Используя опыт круглосуточного электронного аукциона, Google установит цену на свои акции, исходя из анализа заявок потенциальных инвесторов, полученных в режиме онлайн. Те из них, чья заявленная цена окажется больше так называемой «клиринговой цены», установленной компанией или равной ей, смогут приобрести ее акции, ну а те, чья заявленная цена будет меньше, – нет. (Руководители Google позднее заявили, что предпочли бы организовать круглосуточный аукцион по продаже акций без фиксированной цены, но, согласно правилам Комиссии по ценным бумагам и биржам, цена акций, предлагаемых в рамках IPO, должна быть единой для всех инвесторов.) Прежде чем объявить о начале приема заявок от инвесторов, обычно размещавших свои заявки в брокерских фирмах, Google обнародует минимальную и максимальную цены на свои акции. И крупные инвесторы, и мелкие получат равные возможности приобрести акции. Там уже не будет ни любимчиков, ни раздачи акций родственникам и друзьям, ни «полюбовных» сделок. Принять участие в аукционе смогут даже новички с относительно скромными финансовыми возможностями, обычно игнорируемые Уолл‑стрит, – при условии что приобретут не меньше пяти акций. Такой минимальный пакет акций еще никто не устанавливал (обычно в минимальный пакет входит гораздо больше акций), брокерские фирмы поначалу не хотели давать на него «добро», но Google настояла на своем.

Вдруг оказалось, что миллионы американских пользователей Google, которые никогда до этого не участвовали в торгах на фондовой бирже, теперь имеют возможность приобрести несколько акций компании (если, конечно, им это по карману). Они не получат от ворот поворот только лишь потому, что живут не в роскошном особняке и не знакомы с нужными людьми. В этом была вся Google. Брин и Пейдж хоть и не горели желанием выводить свою компанию на фондовую биржу, решили, что сделают это максимально демократично.

Друзьям очень не нравилась «гонорарная» монополия Уолл‑стрит. Какую фирму ни возьми, все называли одну и ту же сумму за управление процессом подготовки к IPO, независимо от того, насколько хорошо будут продаваться акции компании. Фирмы, в которые они обращались, неизменно просили 7%. Это означало, что, предлагая акции на общую сумму 2 млрд. долл., посредники заработают 140 млн. долл. Теоретически они просили такие гонорары потому, что существовал риск того, что часть акций останется непроданными. Этот принцип лежал в основе так называемого «андеррайтинга»: уоллстритовские фирмы гарантировали компаниям, выходившим на торги, что они получат за свои акции сумму, соответствующую оговоренной цене акций, а те, в свою очередь, платили фирмам за риск, что им по той или иной причине не удастся сбыть все акции. Однако на практике все фирмы всегда просили одну фиксированную сумму гонорара и предварительно продавали крупные пакеты акций. Ларри и Сергей не видели в этом никакой логики, – особенно учитывая ажиотаж вокруг акций Google.

Поэтому они решили, что оплатят услуги Уолл‑стрит по ставке, в два раза ниже стандартной. Те брокерские фирмы, которые сочтут это условие неприемлемым, никто не будет уговаривать сотрудничать с Google. Помимо этого, Брин и Пейдж до мелочей разработали план взятия под контроль процессов ценообразования и распределения акций, породивших на Уолл‑стрит не один десяток скандалов, а также сохранили за собой право отменить IPO в последний момент, если вдруг передумают. Этим основатели Google как бы отправляли Уоллстрит «черную метку». Если компании удастся осуществить задуманное, вполне возможно, что гонорары и роль посредников при подготовке к публичному размещению акций резко сократятся.

Ларри и Сергей также не будут называть имя того, кто станет выполнять функции председателя совета директоров Google в процессе выхода компании на фондовую биржу, эта позиция останется вакантной. Такое решение было продиктовано стремлением сохранить контроль над компанией. Генеральный директор Эрик Шмидт будет выступать как председатель исполнительного комитета, что позволит ему выполнять все формальные и юридические процедуры, которые предполагает статус ОАО. Брин и Пейдж останутся президентами и держателями контрольного пакета акций. Эти двое, удерживая Шмидта на коротком поводке, будут вместе управлять Google. Имя председателя совета директоров они назовут позднее, когда у них появится больше свободного времени.

Представители брокерских контор, которые встречались с руководителями Google, чтобы обсудить процесс подготовки к IPO, должны были подписать соглашение о неразглашении конфиденциальной информации. После того как Google остановила свой выбор на Credit Suisse First Boston и Morgan Stanley, Брин и Пейдж потребовали, чтобы представители этих фирм перед началом каждого совещания подписывали отдельное соглашение о неразглашении конфиденциальной информации. Помимо этого, компания предоставляла им минимум информации о финансовых результатах и объемах операций, в течение довольно долгого времени держа их в неведении. Google также довела до сведения всей Уолл‑стрит, что правовые последствия утечки информации до или после IPO, будут весьма серьезными. Инвестиционные банкиры и юристы сетовали на то, что такие несносные типы, как руководители Google, им еще не встречались.

Юрисконсульты из Wilson Sonsini Goodrich & Rosati, авторитетной фирмы, проводившей подготовку практически всех крупнейших сделок для Силиконовой долины и Уолл‑стрит, проинформировали Ларри и Сергея о том, что после подачи документов в Комиссию по ценным бумагам и биржам для компании наступит так называемый «период молчания». В это время им нельзя будет говорить ничего такого, что может повлиять на рост стоимости акций. Однако Брин и Пейдж не понимали, почему же в «период молчания» можно проводить выездные презентации – встречи за закрытыми дверями с финансовыми тузами, представителями организаций‑инвесторов и «тяжеловесами» с Уолл‑стрит, в рамках которых топ‑менеджеры рассказывают о своей компании и отвечают на вопросы. А как насчет обычных инвесторов? Как насчет простых пользователей Google, которые, наверное, тоже хотят вложить в компанию свои средства? Почему они должны вилять хвостом перед акулами бизнеса и забыть о существовании средних и мелких инвесторов? Эта традиция, по их мнению, была типично уоллстритовской (то есть несправедливой), и они решили сломать (или хотя бы согнуть) ее в процессе подготовки к выходу на биржу. Всю ту информацию о Google, которую они будут предоставлять в рамках выездных презентаций, они выложат в Интернете.

Google – вовсе не традиционная компания. И мы не собираемся меняться.

Этими словами начиналось письмо Брина и Пейджа, сопровождавшее заявку на IPO, поданную Комиссии в середине апреля 2004 года. Идея о приложении к пакету отчетов и документов письма философского содержания была одобрена Wilson Sonsini. С содержанием письма основателей Google могли ознакомиться и интернет‑пользователи: его оперативно разместили в Сети. Брин и Пейдж были исполнены решимости направить свое письмо Комиссии, их абсолютно не интересовало, что об этом думают их главные инвесторы, Джон Дерр и Майкл Мориц. Они хотели продемонстрировать, что у Google есть свое лицо, что она как коммерческое предприятие и работодатель отличается от других. Большинство частных компаний, готовившихся к IPO, ограничивались подачей стандартных документов со стандартным набором юридической и финансовой информации. Основателям Google хотелось удивить весь мир необычным письмом, в котором описывалась культура компании и излагалось их мировоззрение, а также звучали предостережения в адрес не разделявших их позицию Уолл‑стрит и инвесторов – им рекомендовали не вмешиваться в процесс.

Мориц, обеспокоенный возможными последствиями обнародования чернового варианта письма, начал действовать. За день до опубликования ему все‑таки удалось добыть у Пейджа текст. Кое‑что убрав, а кое‑что добавив, Мориц придал ему более сдержанный тон, сгладив острые углы и внеся ряд поправок, и, самое главное, определил роль Эрика Шмидта после преобразования компании в ОАО.

Дерр и Мориц, заставившие основателей Google взять Шмидта, меньше всего хотели, чтобы его значимость как генерального директора теперь, в преддверии IPO, преуменьшали. Они по своему опыту знали: чтобы быть уверенными в будущем компании и добиться надлежащей оценки стоимости акций на торгах, им необходимо убедить инвесторов в двух вещах. Что основатели, движимые стремлением изменить мир к лучшему, будут сосредоточены на разработке инноваций, а толковый и опытный менеджер позаботится о том, чтобы в ОАО уделяли должное внимание акционерам, внедрили механизмы сдерживания и противовесов и осуществляли рациональное управление финансами.

Брин и Пейдж в своем письме подчеркнули, что в управлении открытым акционерным обществом они намерены придерживаться тех же принципов, которые они исповедовали тогда, когда Google была ЗАО. К примеру, они не будут молиться на священные для Уолл‑стрит квартальные прибыли – они будут делать то, что сочтут наиболее целесообразным для развития Google в свете долгосрочной перспективы.

Toп‑менеджерам компании отвлекаться на краткосрочные цели столь же бессмысленно, как человеку, сидящему на диете, подходить к весам каждые полчаса, писали они. Как сказал Уоррен Баффет, «мы не будем «сглаживать» квартальные или годовые отчеты. Если они поступают в штаб‑квартиру угловатыми, то они должны остаться угловатыми и тогда, когда поступают к вам».

Свое письмо они назвали «Инструкция для акционеров Google». Это название, по их словам, было навеяно письмами, сопровождавшими годовые отчеты Berkshire Hathaway – крупной страховой компании, возглавляемой гуру в сфере инвестиций Уорреном Баффетом. Вот так, одним взмахом пера, Ларри Пейдж и Сергей Брин приравняли себя к Баффетту, самому успешному американскому инвестору наших дней и миллиардеру.

Google, в отличие от некоторых своих конкурентов (в том числе Yahoo!), базировалась исключительно на ПО, она не владела контентом и не создавала его. Но при этом она получала доход от размещения рекламы, как классическая медиакомпания. В своем письме основатели Google сообщали, что планируют выпустить акции двух классов: предназначенные для акционеров акции класса А, каждая из которых дает право на один голос, и класса В, предназначенные для них самих, каждая из которых дает право на десять голосов. Такая двухклассовая структура сделает поглощение компании без их согласия невозможным, лишит государственных инвесторов возможности оказывать влияние на ее топ‑менеджеров и позволит им управлять компанией, не опасаясь вмешательства извне. Этот вариант руководителям Google показался оптимальным.

Обосновывая свое решение о выпуске акций двух классов, Брин и Пейдж сопоставили шестилетнюю Google с тремя ведущими американскими газетами – The Washington Post, The New York Times и The Wall Street Journal. Семьи, контролировавшие эти газеты, тоже выпустили акции двух классов, чтобы оградить их редакционные коллективы от возможного влияния извне. Парочка ученых и борцов со стереотипами, обожавших Силиконовую долину и отвергавших традиции Уолл‑стрит, понимала: чтобы их доводы звучали как можно убедительнее, им необходимо провести четкую линию между принципами и пожеланиями.

Эта структура позволит нашей команде, в особенности Сергею и мне, сохранить контроль над компанией, после того как акции Google сменят владельцев. Двухклассовую структуру внедрили The New York Times Company, The Washington Post Company и Доу Джонс, издатель газеты The Wall Street Journal. Мы считаем, что двухклассовая структура даст возможность ОАО Google сохранить максимум позитивных аспектов, характерных для ЗАО.

В предложенной двухклассовой структуре было предусмотрено отсутствие подотчетности основателей кому‑либо. Подотчетность – один из тех принципов, которые Брин и Пейдж ввели в Google для обеспечения должного отношения к работе у сотрудников компании. Кандидат на свободную вакансию должен получить одобрение Брина, Пейджа или кого‑либо из топ‑менеджеров компании. Те даже просили предоставить им приложение к диплому и результаты тестов. А вот основатели Google, обладавшие решающим голосом в отношении кадровых вопросов, не были связаны подобной подотчетностью, когда стояли во главе закрытого акционерного общества, и не видели необходимости менять что‑либо, после того как компания превратится в открытое акционерное общество. Это означало, что они могут уволить Эрика Шмидта так же легко, как и недавно принятого на работу программиста.

Как инвестор вы делаете потенциально рискованную долгосрочную ставку на нашу команду, писали они. Мы считаем, что здоровое общество должно иметь неограниченный, бесплатный и неискаженный доступ к высококачественной информации. Следовательно, у Google есть обязательства перед обществом. Двухклассовая структура позволит выполнить эти обязательства.

Брин и Пейдж отметили, что в отношении Google они руководствуются принципом «Не навреди!». Они пояснили, что это значит применительно к поиску.

Результаты поиска – это лучшее из всех наших творений. Мы не помещаем сайты в списки результатов за деньги, не обновляем копии веб‑страниц в нашем индексе раньше времени за определенную плату. Мы размещаем рекламные объявления на страницах с результатами поиска, но стараемся сделать их максимально релевантными и четко отделяем их от самих результатов. Наш сайт организован по принципу серьезной газеты, на страницах которой все рекламные макеты четко отделены от информационных материалов и рекламодатели не оказывают влияния на содержание статей.

Этим нескромным заявлением они, как тот кулик, похвалили свое болото и одновременно бросили пару камешков в огород Yahoo! и Microsoft, своих главных конкурентов. Основатели Google назвали Yahoo! популярный веб‑сайт и поисковую систему номер два в США, «злом», поскольку она брала деньги за помещение сайтов на более высокие позиции в списках результатов. Суть их заявления сводилась к следующему: результаты поиска Google адекватны и беспрестрастны, результаты поиска Yahoo! предвзяты.

Однако разграничение было далеко не столь очевидным. Как выяснилось, большинство компьютерных пользователей даже не догадываются, что на страницах с результатами поиска Google есть рекламные объявления. Именно поэтому многие и не понимают, как же компания зарабатывает деньги. Согласно результатам исследования, проведенного организацией Pew Charitable Trusts, 62% пользователей Google не видят различий между собственно результатами поиска и рекламными объявлениями, располагающимися справа от них. Люди, которые знают, что маленькие текстовые объявления в колонке справа – это реклама, меньше кликают по ним, утверждают специалисты по маркетингу. Благодаря неопределенности, характерной для новой среды, прибыль Google росла быстрее.

Озаглавив колонку для рекламных объявлений «Рекламные ссылки», Google тем самым избежала конкретики. Это словосочетание, в отличие от слова «Реклама», не имеет негативной смысловой окраски, а потому по рекламным ссылкам кликает больше пользователей. «Рекламные объявления Google необычайно эффективны потому, что большинство людей принимают их за обычные ссылки. Разве это не зло?» – вопрошал Алан Дойчмен в статье в журнале Fast Company.

Многие считали, что рассуждения Брина и Пейджа о добре и зле носят корыстный характер, поскольку их суть сводилась к утверждению, что только Google все делает правильно. Но именно благодаря этому утверждению компания засияла на фоне других и привлекла к себе внимание всего мира. Оно также оказало положительный эффект на специалистов из других компаний и сотрудников Google. Один из них даже написал об этом на доске в одном из кабинетов Googleplex. Многим из первоклассных программистов отнюдь не чужды такие философские вопросы, как «Что такое хорошо и что такое плохо?», «Что такое добро и что такое зло?». Технология сама по себе может нести свет или тьму. Талантливые инженеры инстинктивно тянулись к компании, которая достойные ценности ставила превыше необходимости увеличивать прибыль и расширять долю рынка. На фоне вереницы исков и многолетних судебных разбирательств, закрепивших за Microsoft репутацию жадного монополиста, позиция Google очень повысила ее авторитет.

Финансовые результаты Google, представленные в ее заявке на IPO, поразили аналитиков, конкурентов и инвесторов. Можно сказать, что высокоскоростная поисковая система обладала даром царя Мидаса. По итогам первой половины 2004 года, объем продаж компании составил 1,4 млрд. долл., а прибыль –143 млн. долл., тогда как за аналогичный период 2003 года объем продаж был равен 560 млн. долл., а прибыль – 58 млн. долл. Динамика увеличения прибыли однозначно указывала на высокие темпы роста. Если бы финансовые результаты, обнародованные компанией, не были столь впечатляющи, на слова Брина и Пейджа мало кто обратил бы внимание. Но в мире, где богатых и могущественных слушают внимательнее, чем бедных и слабых, такие финансовые результаты определенно придали вес аргументам основателей.

В конце 1990‑х годов, когда на фондовую биржу одна за другой выходили интернет‑компании с мизерным объемом продаж и нулевой прибылью, Google оставалась закрытым акционерным обществом. Компания «раскрылась» лишь за считанные дни до крайнего срока. За это время она трансформировалась в машину по зарабатыванию денег, не раз и не два попадавшую на первые полосы газет во всем мире, став лакомым кусочком для инвесторов. «Приближается самое ожидаемое IPO столетия. Документ, содержавший финансовые подробности, бизнес‑стратегию и факторы риска поискового монстра, мгновенно оттеснил книгу Боба Вудворта о подготовке войны с Ираком на второе место в списке самых обсуждаемых произведений в стране», – писал журнал Newsweek.

Брин и Пейдж, идеалисты по натуре, отодвинули финансовые детали на второй план. В описании целей компании они выразили надежду, что ее ресурсы и инновации будут задействованы в решении серьезных проблем мирового масштаба.

Мы стремимся сделать Google организацией, которая изменит жизнь к лучшему. Мы работаем над созданием Фонда Google и планируем вложить в него значительные ресурсы, в том числе рабочее время и примерно 1% акционерного капитала и прибыли Google. Мы надеемся, что в один прекрасный день эта организация затмит саму Google no степени влияния в масштабах планеты.

Но вот члены Комиссии по ценным бумагам и биржам от заявки Google были отнюдь не в восторге, В приватных письмах они засыпали компанию вопросами относительно основных принципов функционирования аукциона по продаже акций и критиковали философское по характеру письмо основателей за слишком непринужденный стиль.

«Пожалуйста, подкорректируйте или удалите фразы «оказываем обществу огромную услугу», «делать то, что действительно важно», «усиление позитивного влияния», «не навреди!» и «изменим жизнь к лучшему», – говорилось в письме Комиссии, адресованном Google и ее юрисконсультам. – Внесите коррективы в раздел «Изменим жизнь к лучшему»: в нем следует указать негативные моменты, связанные с вашими продуктами. К примеру, опасения относительно защиты конфиденциальности информации, вызванные внедрением сервиса Gmail». Комиссия также поставила несколько десятков вопросов финансового и правового характера. Некоторые из них касались утверждений, которые могли сформировать у инвесторов неверное или неполное представление о рисках Google. «Ваше утверждение о том, что иск Overture Services слабо аргументирован, является правовым заключением, а правовые заключения Google делать неправомочна. Пожалуйста, подкорректируйте это утверждение или удалите его».

Комиссия не собиралась давать «добро» на IPO, если в заявку не будут внесены поправки. Ларри и Сергей пошли на определенные уступки, однако отдельные «фирменные» фразы и элементы убирать не стали. Так, членам Комиссии особенно не понравилось то, что имена основателей, Шмидта и других менеджеров упоминаются в неформальном стиле. «Во всем документе исполнительных директоров, директоров и основных акционеров вы называете по имени, – писали они. – Для ясности, пожалуйста, внесите в него коррективы, чтобы в документе присутствовали только полные имена или фамилии». Ларри и Сергей отказались сделать это.

 

Плейбои

 

Проблемы начались 4 мая 2004 года, буквально через несколько дней после обнародования финансовых результатов Google. Geico, компания, специализирующаяся на страховании автомобилей, подала против поискового гиганта иск о нарушении прав на торговую марку. Она заявила, что Google незаконно получает прибыль от рекламы, в которой используются названия торговых марок, принадлежащих Geico. Поскольку реклама являлась единственным источником доходов Google, известие о возбуждении иска стало для нее громом среди ясного неба. «Компания Google проходит – и, возможно, будет проходить в будущем – ответчиком по искам о нарушении прав на интеллектуальную собственность, что сопряжено со значительными расходами. Решения по ним могут обязать нас компенсировать убытки, а также ограничить наши возможности в отношении использования определенных технологий», – говорилось в заявке компании на IPO, поданной Комиссии по ценным бумагам и биржам. В других странах, где у Google были неплохие перспективы развития, ее деятельность также стала предметом судебных разбирательств. «Суд во Франции признал Google подлежащей ответственности за то, что компания позволила клиентам рекламироваться под определенными словами и словосочетаниями, которые являются зарегистрированными торговыми марками. Мы подали апелляцию на это решение. Google также выступает ответчиком по двум искам, поданным в Германии». Кроме того, выяснилось, что незадолго до подачи заявки на IPO Google смягчила свою политику в отношении торговых марок в США, позволив рекламодателям вести онлайновые торги по названиям торговых марок, которые принадлежали другим коммерческим организациям. Это ключевое изменение, по мнению основателей, «может повысить вероятность возбуждения судебных исков против компании». Кстати, Yahoo! один из ее главных конкурентов в сфере поиска, не размещала подобных рекламных объявлений. Google заявила, что подкорректировала свою политику исключительно ради пользователей, однако, по мнению экспертов, этот шаг она предприняла с целью увеличить прибыль перед IPO.

Google не сомневалась, что после обнародования ею информации о доходах и прибыли наверняка обострится конкурентная борьба с Yahoo! и Microsoft. Интернет‑серферы от всего этого, вероятно, только выиграют, а вот Google рассматривала конкуренцию как фактор риска для потенциальных акционеров. «Если Microsoft и Yahoo! будут предлагать результаты поиска, сходные по качеству с нашими или превосходящие их, либо усовершенствуют платформу и сделают свои услуги более доступными, чем наши, посещаемость нашего поискового ресурса может существенно снизиться», – отмечалось в заявке компании. Google также давала понять, что вследствие обострения конкуренции и «неизбежного падения темпов роста по мере увеличения доходов» динамика ее развития, вероятно, замедлится.

Немалое беспокойство вызывало также то обстоятельство, что Google полностью зависела от рекламы, точнее от одного конкретного ее вида. Из‑за этого у компании в будущем могли возникнуть большие проблемы. Если Yahoo! и Microsoft усовершенствуют свою технологию поиска информации, пользователи перейдут на их ресурсы, а за ними последуют рекламодатели. «Снижение доходов от рекламы или их потеря может нанести серьезный ущерб нашему бизнесу», – говорилось в заявке Google на IPO.

На первых порах компания зарабатывала деньги на размещении рекламы на Google.com. Но теперь половину ее объема продаж обеспечивала сеть веб‑сайтов, которым Google поставляла рекламные объявления. Эта саморазвивающаяся сеть в известной степени определяет будущее компании. Благодаря ей поисковый сервер получает весомое конкурентное преимущество. Но есть здесь и негативный момент: значительную часть доходов от этой сети обеспечивает менее полудюжины партнеров – прежде всего America Online и Ask Jeeves. Если они уйдут и заключат соглашение о сотрудничестве с Microsoft или Yahoo! поисковому гиганту придется туго. «Если отношения с одним (или несколькими) из наших ключевых партнеров будут прерваны или не будут продлены и его место не займет интернет‑компания такого же масштаба, наши доходы снизятся», – отмечалось в той же заявке.

Небольшие и ненавязчивые текстовые рекламные объявления Google пользовались большой популярностью. Но, подобно крупным теле – и кабельным сетям, которые серьезно пострадали от новшеств (главным образом от пульта дистанционного управления), позволившим зрителям быстро «отключать» рекламу, компания не была застрахована от появления технологий, которые позволили бы пользователям просто‑напросто «выключать» рекламные предложения.

Выход на фондовую биржу также представлял собой потенциальную угрозу для культуры компании. В Googleplex царила непринужденная атмосфера, многих сотрудников Ларри и Сергей знали только по имени. Быстрый рост и предстоящее преобразование в ОАО диктовали необходимость внедрения более традиционного стиля управления. Нужно будет избавиться от дешевых «супермаркетовских» программных средств для ведения бухгалтерского учета, а также организовать проведение полного аудита компании крупной аудиторской фирмой. В условиях расширения штата и увеличения объема продаж реорганизация внутрифирменного управления без ущерба для корпоративной культуры была для Эрика Шмидта первостепенной задачей.

Google – компания, имя которой стало нарицательным, – создала сеть партнеров и сильный всемирно известный бренд исключительно путем популяризации своих услуг. Ничего подобного в таких масштабах раньше не делалось. Несомненно, ей помог Интернет. Однако прибыльность Google наверняка упадет, если компанию заставят тратить деньги на рекламу и маркетинг в целях повышения известности бренда. Гуру в сфере маркетинга Питер Сили в разговоре с одним из авторов этой книги заметил, что Брин и Пейдж отвергли его совет изучить мнение потребителей о бренде под тем предлогом, что они не желают расходовать деньги на рекламу. «Они высокомерно относятся к необходимости укреплять бренд и общаться с потребителями, – сказал Сили. – Эти парни даже не знают, что символизирует их бренд. Программисты и есть программисты».

Несмотря на то что распространение порнографии в Интернете – очень прибыльный бизнес, одно время Google заявляла, что не размещает рекламу из разряда «только для взрослых». Однако в преддверии IPO ее автоматизированная система регистрации уже не блокировала такие объявления, что означало появление еще одного правового риска. Компанию также могли привлечь к ответственности за размещение рекламы лекарственных препаратов, финансовых услуг, алкогольных напитков или огнестрельного оружия.

Исходя из опыта других новоиспеченных ОАО, можно было предположить, что вскоре после IPO Google ждет утечка мозгов. Щедрость, с которой Ларри и Сергей раздавали фондовые опционы новоиспеченным сотрудникам компании, когда та еще была закрытым акционерным обществом, и отсутствие жестких ограничений на продажу акций означали, что обратить акции в наличные и уйти из Google будет довольно несложно. В Силиконовой долине компании‑новички выслеживали и переманивали таких специалистов к себе. Помимо этого, сотни сотрудников Google, в одночасье ставшие миллионерами, могут лишиться мотивации. Сможет ли компания создать финансовые стимулы, необходимые для привлечения толковых специалистов, уже не имея возможности выделять им фондовые опционы? Наконец, как быть, если Сергей и Ларри решат, что управлять Google им уже неинтересно, и примутся за какой‑нибудь другой проект? «Если мы потеряем Эрика, Ларри, Сергея или других менеджеров высшего звена, то вряд ли сможем реализовать нашу бизнес‑стратегию», – предупреждала компания.

Но хуже всего было то, что Google проходила ответчиком по многомиллиардному иску, поданному Overture, теперь уже дочерней компании Yahoo! в котором утверждалось, что система размещения рекламы Google аналогична той, что разработана и запатентована Overture. В лучшем случае Google придется выплатить Yahoo! лицензионное вознаграждение или постоянно перечислять ей определенные суммы. В худшем – компания будет вынуждена внедрить другую систему размещения рекламы.

Комиссия же по ценным бумагам и биржам начала расследование в отношении внутренних процедур компании. Google выпустила огромное количество фондовых опционов и акций, не зарегистрировав их и не предоставив своим сотрудникам‑акционерам информацию о финансовых результатах компании. Сам факт проведения такого расследования накануне IPO – серьезный удар для любой фирмы. Как же могли главный юридический советник и юрисконсульты Google допустить это? Эксперты высказали предположение, что Ларри и Сергей не хотели, чтобы сотрудники‑акционеры узнали, сколько денег зарабатывает компания, так как опасались утечки информации, – а посему, несмотря на законодательные нормы, предпочли держать эти сведения в тайне.

Необычный способ продажи акций – посредством онлайн‑аукциона – тоже не был лишен изъянов. «Электронный аукцион может породить явление, известное как проклятие победителя, вследствие чего инвесторы могут понести убытки, – предупреждала компания. – Отдельные победители торгов, возможно, сочтут, что они заплатили слишком много за наши акции, и постараются поскорее их продать, чтобы избежать значительных убытков в случае, если курс акций начнет падать».

Поскольку близилась середина лета, а Комиссия по ценным бумагам и биржам все еще не завершила анализ механизма функционирования онлайн‑аукциона, большинство экспертов сходилось на том, что Google выйдет на фондовую биржу не раньше Дня труда[12]. Поисковый гигант, похоже, собирался заработать на размещении акций миллиарды долларов, а в августе, когда Уолл‑стрит традиционно погружается в дремоту, компании‑«тяжеловесы» IPO не проводили. В это время года инвестиционные банкиры отправлялись в Хэмптоне[13], на Виноградник Марты[14]и прочие экзотические места, так как важные решения в августе практически не принимались. Крупные клиенты, в том числе руководители компаний и инвесторы, тоже уходили в отпуск.

Но Ларри и Сергей делали все наоборот. Процесс подготовки к IPO отнимал у них много времени и не позволял полностью сосредоточиться на работе. Чем быстрее они проведут торги, тем быстрее все станет на круги своя. Вот почему летом 2004 года они не сбавляли обороты даже несмотря на то, что всплывали все новые и новые вопросы, из‑за чего тон прессы в отношении Google в этот период становился все менее и менее доброжелательным.

Сочетание трех факторов – медленное, но уверенное снижение индекса ИТ‑сектора на фондовой бирже, летнее затишье и ряд критических материалов в СМИ, из которых явствовало, что внутрифирменное управление в Google оставляет желать лучшего, – указывало на то, что IPO лучше провести осенью, когда жара спадет. Но Брин и Пейдж опасались, что в этом случае репутации Google будет нанесен еще больший ущерб: уоллстритовские фирмы, конкуренты и эксперты ставили под сомнение прогнозы относительно дальнейшего развития, обнародованные компанией, и называли минимальную (110 долл.) и максимальную (135 долл.) цену за акцию чересчур завышенными, так как последняя примерно в 150 раз превышала показатель дохода на акцию. Тем, кто хорошо помнил крах рынка интернет‑технологий в 2000 году, такие цены казались «пузыреподобными». Кроме того, хотя Google и предоставила рядовым пользователям возможность приобрести акции, процедура допуска к аукциону была сложна. Для участия в нем физическим лицам необходимо было открыть счета в определенных фирмах и затем действовать в соответствии со специально разработанными и довольно непростыми правилами. В общем, основатели хотели провести IPO как можно скорее, чтобы улучшить наконец тяжелую атмосферу вокруг компании.

В те летние месяцы 2004 года Google была особенно уязвимой. За процессом подготовки к IPO средства массовой информации следили очень внимательно, и из каждой ошибки или потенциального риска неизменно раздувалось невесть что. Все это девальвировало слова основателей о том, что инвесторы, желающие приобрести долю в Google, должны доверять Ларри и Сергею. Такое доверие было сопряжено с изрядным риском. Компания как раз «отполировала» свой имидж до блеска, но эти «пятна» очень подпортили образ основателей.

Тем временем на Уолл‑стрит отдельные брокерские фирмы решили, что игра не стоит свеч. Так, Merrill Lynch без объяснения причин отказалась от участия в IPO. Ее клиенты заняли осторожную позицию в отношении акций Google. Это обстоятельство (и не только оно) побудило финансовых аналитиков и консультантов порекомендовать своим клиентам воздержаться от участия в процессе выхода компании на биржу, а решение относительно того, стоит ли вкладывать деньги в акции компании, принимать позже, когда начнутся торги. Росли также опасения, что те, кто приобретет акции на аукционе; в рамках IPO, только потеряют, потому что курс акций неумолимо начнет падать.

Но еще до того, как настал час X, у инвесторов возникли новые; вопросы, которые касались готовности Google к преобразованию в ОАО.

Учитывая многочисленные сообщения в СМИ о расследовании, проводимом Комиссией по ценным бумагам и биржам, другие правовые проблемы и вероятность того, что в ходе аукциона цена акций Google взлетит до небес, имелись серьезные сомнения относительно успешного исхода ее IPO. В какой‑то момент уже не имело значения, что вызвало такие проблемы – быстрый рост Google, неспособность компании неукоснительно следовать положениям закона о ценных бумагах или же целенаправленная травля со стороны Уолл‑стрит.

За время, прошедшее с момента подачи Брином и Пейджем заявки на IPO, настроение общественности в отношении Google изменилось. Тогда, в апреле, ее не в чем было упрекнуть. Теперь же в воздухе витал дух сомнения. Упорно циркулировали слухи о том, что инвесторы, крупные и мелкие, не будут принимать участия в аукционе и что спрос на акции Google будет столь низким, что компании, возможно, придется отложить выход на биржу. Доверие к топ‑менеджерам Google упало. Некоторые эксперты раскритиковали юрисконсультов из Morgan Stanley и Credit Suisse First Boston за то, что те настоятельно порекомендовали Брину и Пейджу установить столь высокую минимальную и максимальную цену на акции. Как бы там ни было, по сравнению с апрелем Google явно сдала свои позиции.

И вот, когда уже казалось, что все неприятности позади, журнал Playboy опубликовал большое интервью с Ларри и Сергеем, озаглавленное «Google Guys». Согласно правилам Комиссии по ценным бумагам и биржам, факт публикации интервью в СМИ после подачи заявки на IPO свидетельствовал об окончании «периода молчания». Этот прокол только усилил сомнения в компетентности и зрелости руководителей Google. В конце концов, это ведь был не The Wall Street Journal или BusinessWeek, традиционные площадки для успешных американских компаний. Playboy, больше известный не информационными статьями, а фотографиями обнаженных девиц, взял это интервью в апреле, а опубликовал как раз в разгар шумихи вокруг Google.

Кому‑то интервью с Брином и Пейджем показалось забавным, а вот основных инвесторов компании оно привело в ярость. Комиссии, еще не завершившей расследование по факту нерегистрации Google акций, теперь нужно было решать, налагать ли на компанию штрафные санкции за нарушение правила «периода молчания». Для этого юристам Комиссии сперва необходимо было ознакомиться с текстом интервью. Остряки и карикатуристы на все лады смаковали следующую картину: юристы серьезной организации перелистывают страницы Playboy в поисках статьи «Google Guys», делая вид, что их не интересуют пикантные фото. Могли ли основатели Google после всего этого рассчитывать на то, что им доверят миллиарды долларов?

Редактор Playboy Дэвид Шефф, бравший это интервью, писал, что, когда он приехал в Googleplex, «Брин босиком играл в волейбол на открытой площадке. Я его еле утащил оттуда. Мои вопросы он обдумывал с серьезным выражением лица, время от времени подкрепляясь салатом. Во время беседы он и Пейдж (этот был в туфлях) практически не садились. Они стояли, опершись на спинку стула, или прохаживались по конференц‑залу. Вероятно, когда занимаешься изменением мира к лучшему, усидеть на месте очень сложно».

На Уолл‑стрит же только и разговоров было, что о вероятном провале IPO Google: учитывая медленное сползание индекса ИТ‑сектора и слабый спрос на акции Google, практически никто не верил в то, что компании удастся разместить их по цене от 110 долл. до 135 долл., как было объявлено инвестиционными фирмами. Были и другие вопросы, беспокоившие потенциальных инвесторов. Самым серьезным препятствием представлялась судебная тяжба между Google и Yahoo! из‑за системы размещения рекламы.

Тогда в дело вмешались Джон Дерр и Майкл Мориц, представители венчурных фирм, вложивших в Google 25 млн. долл.: они призвали компанию урегулировать наконец спор с Yahoo!. В итоге Google заключила с Yahoo! мировое соглашение, по которому обязалась предоставить ей 2,7 миллиона акций. И теперь мир никогда не узнает, как именно Google нарушала патентное право. Урегулирование спора стоило Google сотен миллионов долларов, но зато сняло неопределенность, нависавшую над IPO компании. «Было бы неправильно называть это решением спора об авторских правах. Это, скорее, признание Google того факта, что она нарушала авторское право», – заметил Дэвид Рэммелт, адвокат другой компании, возбудившей иск против Google о нарушении прав на торговую марку. Google же настаивала, что авторского права не нарушала.

Принимая во внимание все эти проблемы, Дерр, Мориц, Брин и Пейдж обсудили возможность переноса IPO на осень. «В начале августа мы собрались, чтобы обсудить все «за» и «против», – говорит Мориц. – На повестке дня стоял один вопрос: есть ли смысл подождать до октября. В итоге было решено не переносить дату IPO, про вести его в августе, чтобы можно было наконец‑то сосредоточиться на ежедневных операциях. Я думаю, это было правильное решение. В противном случае нам снова пришлось бы участвовать в изнурительном трехмесячном марафоне».

Так как Сергей и Ларри явно не желали, чтобы процесс подготовки к IPO продлился хотя бы на один день дольше, чем нужно, судьба компании теперь была в руках Комиссии по ценным бумагам и биржам. «Члены Комиссии сейчас, наверное, изучают номера Playboy», сострил Том Толли, автор книги о нюансах процесса IPO. Какое же решение примут юристы этой организации в отношении IPO Google?

Тем временем юрисконсульты Google из фирмы Wilson Soiisint одобрили возможное решение проблемы: представление Комиссии интервью из Playboy в качестве приложения к заявке компании на IPO и включение его в утвержденный Комиссией пакет материалов, доступный всем потенциальным инвесторам. Этот ход хорошо согласовывался с одним из основных принципов Комиссии: предоставление информации инвесторам устраняет все проблемы. И к счастью для Google, он сработал: совет Комиссии по ценным бумагам и биржам, оставив за собой право провести детальное расследование по факту опубликования интервью в Playboy позднее, решил, что включения статьи в заявку на IPO и исправления неточностей, содержащихся в ней, будет достаточно, и не стал применять санкции в отношении компании.

Наконец‑то Google могла приступить к приему заявок от инвесторов, установить единую аукционную цену на акции и заняться решением организационных вопросов. Однако минимальная и максимальная цены (ПО долл. и 135 долл. соответственно), установленные ею раньше, теперь выглядели завышенными. Обнародование неприглядных фактов из деятельности Google, 40‑процентное падение индекса ИТ‑компаний за последние несколько месяцев и сложность правил аукциона вызвали снижение спроса на акции компании. Свою лепту внесла также волна критических материалов о Google в прессе и враждебное отношение к ней со стороны Уолл‑стрит.

Дабы повысить привлекательность IPO, Дерр и Мориц предприняли ряд дополнительных шагов: они снизили минимальную и максимальную цены акции до 85 долл. и 95 долл. соответственно – это обусловит увеличение спроса на акции и рост доверия к Google. В первый день торгов курс акций компании наверняка пойдет вверх, что настроит инвесторов на оптимистичный лад. И чтобы августовское IPO не рассматривалось как акт отчаяния, фирма Дерра, Kleiner Perkins, и фирма Морица, Sequoia Capital, приняли решение придержать акции, которые они собирались продать, дав тем самым понять: специалисты считают, что курс акций Google будет расти.

И после долгих месяцев ожидания, после моря газетных заголовков, так или иначе связанных с предстоящим выходом на биржу, 19 августа на фондовой бирже NASDAQ началось IPO компании под биржевым символом GOOG – при первоначальной цене 85 долл. За акцию. Торги по акциям Google в количестве 19,6 миллиона начались не в 9:30, когда открылась биржа, а немного позже, в 11:56, поскольку по относительно небольшому количеству акций, выставленных на торги, спрос значительно превышал предложение. Вскоре курс акций подскочил до 100,01 долл. В рамках первоначального публичного предложения компания заработала 1,67 млрд. долл., это означало, что ее биржевая стоимость составляет 23,1 млрд. долл. Размер гонорара фирм Credit Suiss First Boston и Morgan Stanley, управлявших процессом подготовки к IPO, не превышал половины стандартного гонорара для Уолл‑стрит.

Вдруг обнаружилось, что биржевая стоимость Google больше биржевой стоимости многих солидных и авторитетных компаний. Отдельные инвесторы, купившие акции поисковика в ходе IPO, через пару дней продали их с хорошей прибылью. Применение формата аукциона, нового для фондовой биржи, позволило Google реализовать одну из двух поставленных целей: компания, а не Уолл‑стрит, управляла процессом, распределяя акции справедливым образом, исходя из заявок инвесторов. Такой «уравнительный» подход исключил возможность скандала, подобного тем, что сотрясали Уолл‑стрит в последние годы, когда в рамках лакомых IPO акции распределялись лишь между несколькими избранными. А вот вторую цель – более высокая цена акций – реализовать не удалось. Продав свои акции по 85 долл., компания недополучила солидную сумму. Если бы период подготовки к первоначальному публичному предложению прошел спокойнее, правила участия в аукционе были не такими сложными, a Google не была бы непреклонна в своем решении провести IPO в августе, наверняка удалось бы добиться более высокой цены.

Утром в день IPO Сергей Брин пришел на работу в Googleplex – в знак того, что компания при любых обстоятельствах уделяет внимание ежедневным делам. А второй основатель Google отправился в Нью‑Йорк, где вместе с генеральным директором компании Эриком Шмидтом и специалистом по венчурным инвестициям Джоном Дерром принял участие в церемонии открытия торговой сессии. Перед этим у Пейджа и Шмидта состоялся завтрак с руководителями NASDAQ, во время которого Пейдж, в то самое утро ставший миллиардером, выглядел несколько холодным и отстраненным. «Мне будет интересно понаблюдать за всем этим процессом», – пробормотал он в ответ на формально‑вежливые вопросы руководителей биржи. Как писал журнал GQ, Пейдж, одетый в смокинг, явно чувствовал себя не в своей тарелке и умудрился сесть на тарелочку со сливками, запачкав брюки. «Что ж, бывает, – философски заметил Шмидт. – Видали и похуже».

Для Брина и Пейджа процесс преобразования Google в ОАО наконец‑то был завершен. Они все‑таки провели IPO по‑своему, чем нанесли серьезный удар по уоллстритовскому картелю. Теперь они могли полностью сосредоточиться на управлении своим бизнесом. Вместе с тем, поскольку акционерами их компании теперь были люди, с которыми они никогда раньше не встречались, основателям предстояло ощутить на себе качественно иной уровень общественного контроля и ответственности.

IPO Google стало водоразделом в отношениях между Силиконовой долиной и Уолл‑стрит. Ларри и Сергей провернули один из крупнейших выходов на биржу за всю ее историю, сохранив контроль над процессом и заслужив уважение корпоративных вождей, прошедших через мясорубку Уолл‑стрит. В СМИ развернулась дискуссия о том, явилось ли IPO Google предвестником наступления новой эры в фондовой жизни ИТ‑компаний или же оно стало еще одним свидетельством мощи и уникальности предприятия. Очень немногие компании смогли бы успешно провести августовское IPO при столь неблагоприятных для себя условиях. Что же касается Ларри и Сергея, то они наконец‑то вздохнули с облегчением, понимая, что теперь многое изменится, особенно с учетом правовых и прочих вопросов, стоявших перед новообразованным ОАО. Но, по крайней мере, жизнь в Googleplex теперь вернется в привычное русло.

А несколько дней спустя Ларри и Сергей отправились на фестиваль «Горящий человек», что, по словам их друзей, свидетельствовало о том, что, став миллиардерами, они нисколько не изменились.

 

У Чарли

 

Празднуя выход Google на фондовую биржу, Сергей и другие обитатели Googleplex килограммами поедали замечательное мороженое от Ben & Jerry's. О том, что в этот знаменательный день их ожидает столь необычное угощение, не знал никто. Обычно в таких случаях хлопают пробки, разливается по фужерам шампанское и произносятся вдохновенные речи о светлом будущем компании. Но в Google все сделали по‑другому. Когда Сергей увидел специальный холодильник для мороженого, он был удивлен не меньше других, поскольку к его появлению не имел никакого отношения. Звонок в Ben & Jerry's сделал «министр культуры» Google. Его имя не значится в перечне руководителей компании, однако его роль в формировании приятной, благотворной и уютной атмосферы поистине неоценима. «Мороженое – это было классно, весело, неожиданно, – говорит шеф‑повар Google Чарли Эйерс. – Это было что‑то вроде «мы снова повернем налево, потому что они думают, что мы повернем направо». В общем, все были очень довольны».

Еще в 1998 году, когда Google еще не было и года от роду и ее двенадцать сотрудников ютились в тесных коморках в центре Пало‑Альто, Сергей встретился с Чарли Эйерсом, чтобы пригласить его на должность шеф‑повара. Вкусное, здоровое, бесплатное питание для сотрудников, заметил Брин, выделит Google на фоне других фирм. К тому же Эйерс одно время работал поваром в знаменитой рок‑группе Grateful Dead, и его рокерское прошлое сделает компанию еще более привлекательной в глазах программистов. Но самого Эйерса предложение Брина не очень‑то привлекало: штат Google был довольно мал, компания испытывала хроническую нехватку средств и ее будущее представлялось довольно туманным. В общем, их разговор тогда был недолгим.

– Сергей, вам действительно нужен шеф‑повар? – поинтересовался Эйерс.

– У нас будут работать десятки тысяч специалистов, – сказал Брин. – Нам действительно нужен шеф‑повар.

– Но у вас ведь даже нет кухни, – заметил Эйерс.

На том и расстались. Эйерс вышел из здания на Юниверсити‑авеню и нехотя вернулся к исполнению обязанностей личного шеф‑повара в богатой семье, где его талант не смогли оценить. Что ж, ему придется искать иной способ уйти оттуда. А восемь месяцев спустя Эйерс прослышал, что Google проводит собеседования с шеф‑поварами и испытывает их кулинарное мастерство. Компания даже разместила на своем веб‑сайте соответствующее объявление:

НУЖЕН ШЕФ‑ПОВАР! СОТРУДНИКИ GOOGLE ГОЛОДНЫ!!!

Одна из самых перспективных и быстрорастущих компаний Силиконовой долины ищет опытного и прогрессивного шеф‑повара‑гурмана для полного контроля над кулинарным процессом. В ваши обязанности будет входить управление работой столовой – от составления меню до сервировки. Наш шеф‑повар должен быть креативным и доброжелательным, особенно на этапе составления меню. У нас здесь собрались люди с утонченным вкусом и непреодолимой склонностью к эпикурейству.

Единственная возможность для шеф‑повара получить фондовые опционы!

К тому времени Google насчитывала 45 специалистов и уже переехала в Маунтин‑Вью. До того как туда отправился заинтригованный Эйерс, компания провела испытания двадцати пяти кандидатов и отвергла их всех. Эйерс, которого по‑прежнему не устраивало его место работы, уже был морально готов к переходу в Google. По крайней мере, Сергей и сотрудники компании производили впечатление людей веселых и дружелюбных. Да и питаться им, за исключением расположенных неподалеку фастфудов McDonald's и Krispy Kreme, было негде.

«Первым делом я попросил показать мне мое будущее место работы. Это была маленькая, устаревшая электрическая кухня, – вспоминает Эйерс. – Я сказал: «Нам нужна хорошая современная кухня». А они в ответ: «Не беспокойся. В твоем распоряжении будет лучшая кухня, какую только можно купить за деньги». Сергей был полон решимости организовать собственную столовую. Ему хотелось, чтобы сотрудники питались на территории Googleplex, чтобы росла производительность труда, чтобы люди, придя на работу, гадали, что им предложат на завтрак, а что – на обед. Я вывешивал меню не раньше, чем за десять минут до обеда. Они хотели гамбургеры, хот‑доги, буррито – прямо как дети малые. Я сказал им: «Меня наняли сюда для того, чтобы я готовил блюда иного рода – по‑настоящему здоровую, разнообразную пищу из натуральных продуктов». Когда я впервые встретился с основателями, Сергей много говорил о спасении мира и разного рода идеалах. Я заметил, что в эту концепцию отлично вписывается правильное питание. Все они смотрели на пищу глазами потребителя. Я знал, что говорю, и был морально готов изменить положение дел, я обожаю принимать вызов».

Чарли Эйерс, принятый на работу 17 ноября 1999 года, стал пятьдесят шестым сотрудником Google. Подобно многим другим специалистам, пришедшим в компанию в первые годы ее существования, он немного потерял в деньгах по сравнению с предыдущим местом работы. В свои 33 года он был старше других сотрудников, средний возраст которых не дотягивал и до тридцати.

Основатели компании мечтали организовать для персонала бес платное и здоровое питание. Наличие столовой было выгодно сразу по нескольким причинам: сотрудники не будут слишком отдаляться от своих рабочих мест и будут сидеть бок о бок с коллегами; у них не будут развиваться вредные привычки в отношении питания, что может негативно сказаться на производительности труда; им не придется тратить время на походы в McDonald's или Krispy Kreme; наконец, они почувствуют себя частью одной большой семьи.

Прошло полгода, съедено несколько тысяч порций – а Эйерс совершенно выбился из сил. Он в одиночку кормил сотрудников Google и мыл всю посуду. «Я говорю: «Вы, парни, просто убиваете меня». А они мне: «Ты, Чарли, готовишь еду всего для пятидесяти человек в день». Тогда я им: «А вы сами когда‑нибудь пробовали готовить для пятидесяти человек в день и потом мыть всю посуду?»

Но воздух здесь был пропитан ощущением чего‑то нового и необычного, и шефу Чарли было приятно осознавать, что он вносит свою лепту в развитие компании. Мотивация у сотрудников была очень высокой. Все видели общую цель и были единой командой. Они были работящей семьей, а он – их кормильцем. Они его очень ценили. За столом Чарли играл роль мудрого дядюшки, с которым Сергей, Ларри и другие обожали поболтать о том о сем. Он знал всех по именам. А когда штат компании увеличился, Сергей сдержал свое слово: позволил Чарли обзавестись помощниками. «Я физически ощущал энергию, исходившую от ребят из Google, – вспоминает Чарли. – Все они были максимально сосредоточены, у всех была одна цель – сделать эту компанию успешной. Они всем своим видом как будто говорили: «Погляди, что мы сделали», а не «Погляди на меня». Это была стопроцентно командная работа. Однажды они пришли ко мне: «Мы собираемся на провод‑пати в эти выходные. Ты как?» Я понятия не имел, что это такое, но приехал в наш центр обработки данных в Сан‑Хосе. Неожиданно для себя обнаружил, что тяну кабели. Мы все работали очень слаженно».

К тому времени, когда Google переехала в свой постоянный офис в Маунтин‑Вью (а произошло это в январе 2004 года), в Силиконовой долине уже были наслышаны о том, что компания бесплатно и вкусно кормит своих сотрудников, молодых и по большей части холостых. Завтрак был как завтрак, но когда дело шло к обеду, Чарли предпочитал держать всех в неведении. В Силиконовой долине поговаривали, что кушанья в Google вкуснее, чем в ресторанах округи. Будь вы вегетарианец, поклонник азиатской или ближневосточной кухни или просто программист, которому нужно чем‑то набить желудок, чтобы побыстрее вернуться на свое рабочее место и продолжить работу над программой, Google накормит лучше всех. Не нужно думать о том, где вы будете обедать, с кем и не забыли ли вы деньги на обед.

Каждый понедельник сотрудники Google говорили Чарли, что в ресторанах, в которых они побывали на выходных, готовят не так вкусно, как он. Чарли объяснял им: «Вся разница в том, что я забочусь о вас, ребята. Я готовлю с любовью. Другие готовят только для того, чтобы получить ваши денежки».

Очень скоро без столовой «У Чарли», как ее прозвали, Googleplex невозможно было себе представить. Влияние Чарли на репутацию Google росло. По Силиконовой долине ширилась молва о том, что бывший повар Grateful Dead готовит вкуснейшие блюда для сотрудников самой быстрорастущей ИТ‑компании США. Еда, напитки и закуски были доступны не только в столовой, но и в других точках на территории комплекса. Люди чувствовали, что о них заботятся. Отвечая на вопрос внутренней анкеты о том, что им нравится в компании, девять из десяти сотрудников Google упомянули бесплатное питание.

Узнав, как ценят Чарли и его стряпню лучшие программисты страны, руководители Google решили разместить образец меню на странице с вакансиями.

ОДНО ИЗ НАШИХ ОБЕДЕННЫХ МЕНЮ… НЕВЫДУМАННОЕ!

Супы

Томатный суп с бататом, перцем холопено и кукурузой

Суп со сливками, цветной капустой и сыром «Пармезан»

Салаты

Горячий куриный салат, заправленный острой пахтой, с обжаренным орехом пекан, кукурузой, зеленым луком и помидорами

Салат «Тортеллини примавера» – тортеллини, перемешанные с кабачками, желтой тыквой, помидорами, душистым горошком и приправленные соусом песто

Салат из зелени

Основные блюда

Маленькие нью‑йоркские филе‑гриль, приправленные креольскими специями и подаваемые с новоорлеанским мясным соусом и хрустящими луковыми кольцами

Рагу с тофу и грибами – культурные и дикорастущие грибы, овощи, лук‑порей

В перечне из десяти аргументов в пользу работы в компании, размещенном на Google.com, значился и такой: «Наконец, у нас есть такая вещь, как бесплатный обед. Мы обедаем в нашей столовой каждый день. Пища здесь здоровая, аппетитная, приготовленная с заботой о нас».

Авторитет Чарли держался не только на завтраках‑обедах‑ужинах. Вечерами по пятницам все сотрудники собирались на вечеринку TGIF (Thanks God It's Friday – «Слава богу, пятница!»), где угощались пивом, газировкой и закусками. Раз в месяц TGIF была выездной, на нее Чарли приглашал различные группы и творческие коллективы. В другие пятницы Ларри, Сергей или Эрик рассказывали о том, как идут дела в Google, отвечали на вопросы, а также представляли коллективу новых сотрудников. Дабы поднять боевой дух новичков (и остальных тоже), Чарли взял несколько досок для серфинга, поручил резчикам выбить на них логотип Google и перед вечеринками «загружал» их суши, шоколадным фондю и прочими вкусностями.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.