Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Когда вы говорите, что Бога нет, значит ли это, что вы — атеист?



Бога нет, но это не значит, что я — атеист. Я, конечно же, не теист — я утверждаю, что Бога нет,— но это не значит, что нужно бросаться в другую крайность и думать, что я — атеист. Атеист тоже говорит, что Бог не сущест­вует, но когда это говорю я, между моим утверждением и его — огромная разница, потому что я в то же время утверждаю, что существует божественность.

Учение чарвака в этом со мной не согласится; в этом вопросе Эпикур, Маркс и другие атеисты будут со мной не согласны. Для них отрицание Бога равнозначно отрицанию сознания. Для них отрицание Бога означает, что мир — это только материя и больше ничего, и все, что вы называ­ете сознанием, является лишь следствием взаимосвязи раз­личных частей материи вместе взятых, всего лишь побоч­ным продуктом. Разделите эти части материи, и следствие исчезнет.

Это как телега: вы снимаете колеса, затем другие дета­ли и каждый раз спрашиваете: «Это телега?» Когда вы снимите колеса, естественно, ответ будет: «Нет». Часть не есть целое. Можно разобрать всю телегу по частям, но ни одна часть не будет телегой. В конце концов, вас могут спросить: «И где же телега? Мы ее никуда не увозили, и вы ни разу не сказали, что телегу увезли».

«Телега» была комбинацией различных элементов. Она не имела самостоятельного существования, она была след­ствием. Вот что имеет в виду Маркс, когда говорит, что со­знание — это эпифеномен: уберите тело, уберите мозг, уберите все, что составляет человеческое существо, и вы не найдете ничего подобного сознанию. Как только вы все уберете, сознания не останется; оно существует лишь в комбинации. Вы разобрали комбинацию на части.

Итак, когда я говорю, что Бога нет, я не соглашаюсь с Марксом и Эпикуром. Точно так же я не соглашаюсь с Иису­сом, Кришной, Моисеем и Мухаммедом, когда они говорят, что Бог есть, потому что они представляют Бога в виде чело­века. Бог в человеческом образе существует лишь в вашем воображении. У Бога китайцев китайское лицо, у Бога афри­канцев — африканское, и, естественно у Бога евреев — ев­рейский нос; иначе и быть не может. Это — всего лишь про­екция. Персонификация Бога — это ваша проекция.

Когда я утверждаю, что Бога нет, я отрицаю персони­фикацию Бога. Я говорю, что Бога нет, но есть божествен­ность. Это безличная энергия, чистая энергия. Навязыва­ние ей какой бы то ни было формы отвратительно. Вы навязываете ей себя самих.

Христианский бог исчезнет, как только исчезнет христи­анство, индуистский бог исчезнет, как только исчезнет ин­дуизм. Понимаете, что я хочу сказать? Это — ваша проек­ция. Если вы ее проецируете, она есть. Если вас нет, чтобы ее проецировать, если нет проектора, любой бог исчезает. Я не согласен с богами, спроецированными крошечным че­ловеческим умишком. Крошечный человеческий умишко обязательно приписывает Богу свои собственные качества.

В Талмуде Бог говорит: «Я — злой Бог. Я не добрый, я вам не дядя». Это имеет смысл в иудейской традиции, но совершенно немыслимо, чтобы Бог сказал индуистам: «Я — злой Бог». Гнев и Бог несовместимы. Иудейский бог может злиться, это очень по-человечески. И если вы не будете ему молиться, если восстанете против него, он вас уничтожит. Это придется не по душе индуистам. Это не понравится мусульманам, потому что мусульмане каждый день в молитвах говорят: «Боже милосердный...» Мило­сердие — это сокровенное качество, приписываемое ими Богу. Бог может быть только милосердным. Мусульмане говорят, что достаточно просто признать свой грех, и вы получите прощение, потому что Бог милосерден.

Омар Хайям, один из величайших поэтов персидской ли­тературы, говорит: «Не мешайте мне пить вино и наслаж­даться женщинами, потому что Бог милосерден. Не говорите

мне, что я совершаю грех, дайте мне совершить столько гре­хов, сколько я смогу. Его милосердие гораздо больше, чем все мои грехи, вместе взятые. Прекратить что-то делать из стра­ха, что Бог вас накажет, значит не верить в его милосердие». Итак, это совершенно другая позиция — но это все равно человеческая позиция.

Поэтому когда я говорю, что Бога нет, я утверждаю, что нет такого человека как Бог; персонификация — это про­екция человека. Я хочу, чтобы вы обезличили Бога и по­зволили ему быть свободным, свободным от уз личности, которую вы ему навязали.

Я не атеист. Для меня вся вселенная наполнена исклю­чительно божественной энергией.

Вы должны понять одну очень важную вещь. Мир со­стоит из глаголов, а не из существительных. Существи­тельные — это человеческое изобретение, нужное, но все же человеческое. Существование состоит из глаголов, из одних глаголов, нет ни существительных, ни местоимений. Смотрите: вы видите цветок, розу. Назвать ее цветком не­верно, потому что она еще не перестала цвести, она все еще цветет; это глагол, это поток. Назвав его цветком, вы превратили его в существительное. Вы видите реку. Назо­вите ее рекой — и вы превратите ее в существительное. Она — течет. Было бы правильнее с точки зрения суще­го говорить, что она течет, движется. Ребенок становится молодым человеком; молодой человек становится старым; жизнь превращается в смерть; смерть превращается в жизнь. Все находится в процессе постоянного изменения; существование — это континуум. Остановок, полных остановок не бывает. Они возникают только в языке. В су­ществовании нет остановок.

Вы помните, когда вы перестали быть ребенком? Когда, в какой момент была поставлена точка, и вы стали моло­дым человеком? Нет пространства, нет разделения, нет остановок. Ребенок все еще течет внутри вас. Если вы за­кроете глаза и посмотрите внутрь, вы увидите, что все, что было, все еще есть. Река становится больше, в нее влива­ются новые ручейки, но изначальная река все еще есть.

Если вы видели Ганг, одну из самых красивых рек в ми­ре, вы поймете меня. Место, в котором он начинается,— совсем крошечное, не больше коровьей морды — камен­ной, естественно, коровьей морды, вырезанной в камне. Когда Ганг проходит через коровью морду и начинает свое путешествие, он маленький. Но когда вы увидите его воз­ле океана, в том месте, где он готов влиться в океан, он без­брежен, как сам океан. Тот маленький ручеек, текущий в Ганготри, высоко в Гималаях, вытекающий из каменной ко­ровьей морды,— все еще здесь. В него влилось огромное множество рек, он стал подобен океану. Но тот ручеек все еще жив. Даже когда он впадет в океан, он будет жить, он будет продолжать течь. Возможно, он станет облаком; воз­можно, он превратится в дождь. Но он будет длиться веч­но. Существование продолжается вечно, оно никогда не останавливается. Оно не знает отдыха. Нет того места, в котором вы могли бы отметить, что что-то достигло своего конца. Ничто не заканчивается. Нельзя найти ни начало, ни конец. Все есть постоянно текущий процесс.

Когда вы говорите «Бог», вы используете существи­тельное, нечто статичное, мертвое. Когда я говорю «боже­ственное», я использую это слово для обозначения того, что живет, течет и движется. Постарайтесь это понять. Я не теист, как Иисус, Мухаммед или Кришна, потому что я не могу согласиться с идеей мертвого бога.

Бог, которого во всех религиях называют совершенным, абсолютным, всемогущим, всезнающим, вездесущим,— мертв, он не живет, не дышит. Я отрекаюсь от такого бога, потому что с таким мертвым богом вся вселенная будет мертвой.

Божественность — это совершенно другое измерение. Зелень дерева, цветенье розы, полет птицы — все являет­ся его частью. Бог неотделим от вселенной. Он существует в каждой душе вселенной. Вселенная — это вибрирую­щая, пульсирующая, дышащая божественность.

Итак, я не атеист, но и не теист.

 

Глава 1

БОГ МЕРТВ, И ЧЕЛОВЕК СВОБОДЕН... ДЛЯ ЧЕГО?

Ответственность принадлежит тому, у кого есть свобода действия. Существует либо Бог, либо свобо­да, сосуществовать они не могут. Это и есть основ­ное значение изречения Фридриха Ницше: «Бог умер, следовательно, человек свободен».

Фридрих Ницше впервые в истории человечества за­явил: «Бог мертв, следовательно, человек свободен». Это потрясающее изречение, и у него много значений. Вначале я хотел бы обсудить само изречение.

Все религии верят, что Бог создал мир и человека. Но ес­ли вас кто-то создал, то вы — всего лишь марионетка в его руках, у вас нет своей собственной души. И если вам кто-то дал жизнь, то он в любой момент может ее у вас отнять. Он не спрашивал вас, хотите ли вы, чтобы вам дали жизнь, и не собирается спрашивать, хотите ли вы, чтобы у вас ее отняли.

Бог — это величайший диктатор, если вы соглашаетесь с вымыслом, что он создал мир и человека. Если Бог реален, тогда человек — его раб, марионетка. Все ниточки — у него в руках, даже ваша жизнь. Тогда и речи быть не может о про­светлении. Тогда не может быть Гаутамы Будды, потому что свободы не существует. Бог дергает вас за одни ниточки — вы танцуете, за другие — вы плачете, за третьи — вы начи­наете убивать других, кончать жизнь самоубийством, разжи­гать войну. Вы — всего лишь кукла, он — кукловод.

Тогда не может быть и речи о грехе и добродетели, о грешниках и святых. Нет добра и зла, потому что вы — всего лишь марионетка. Марионетка не может отвечать за свои поступки. Ответственность принадлежит тому, у кого есть свобода действия. Существует либо Бог, либо свобо­да, сосуществовать они не могут. Это и есть основное зна­чение изречения Фридриха Ницше: «Бог мертв, следова­тельно, человек свободен».

Ни теологи, ни основатели религиозных течений никог­да не думали о том, что, если вы принимаете Бога как Со­здателя, вы разрушаете все достоинство сознания, свободы и любви. Вы лишаете человека ответственности и свободы. Вы сводите все существование к капризу какого-то стран­ного парня по имени Бог.

Однако утверждение Ницше — это только одна сто­рона медали. Он совершенно прав, но только в том, что ка­сается этой стороны медали. Он сделал очень важное и значительное заявление, но забыл одну вещь, что было не­избежно, потому что его утверждение основано на рацио­нальности, логике и интеллекте, а не на медитации.

Человек свободен, но свободен для чего? Если Бога нет и человек свободен, это значит, что человек теперь может делать все что угодно: и хорошее, и плохое; никто его не осудит, никто его не простит. Такая свобода будет просто распущенностью.

Фридрих Ницше ничего не знал о медитации — это и есть вторая сторона медали. Человек свободен, но его сво­бода может приносить ему радость и блаженство только в том случае, если он погружен в медитацию. Отнимите у че­ловека Бога,— это совершенно нормально, он представлял собой огромную опасность для человеческой свободы,— но дайте ему смысл и значимость, творчество, восприимчи­вость, путь к познанию непреходящего сущего. Дзен — вот вторая сторона медали.

В дзэн нет Бога, и в этом его красота. Но дзен облада­ет колоссальным знанием о том, как трансформировать ва­ше сознание, как сделать вас настолько осознанными, что вы не сможете совершить зла. Это не приказ извне, это по­буждение вашей сокровенной сущности. Как только вы по­знаете свою глубинную сущность, как только вы осознаете, что вы едины с космосом — а космос не был создан, он су­ществовал и будет существовать вечно,— как только вы постигнете свой внутренний свет, своего внутреннего гаутаму будду, вы не сможете сделать ничего дурного, не смо­жете совершить зла, не сможете грешить.

Незадолго до смерти Фридрих Ницше почти совсем ли­шился рассудка. Его госпитализировали и держали в пси­хиатрической лечебнице. Что случилось с этим гигантом мысли? Он пришел к заключению: «Бог мертв», но это не­гативное заключение. Он стал свободным, но его свобода оказалась бессмысленной. В ней не было радости, потому что это была лишь свобода от Бога, но для чего? У свобо­ды есть две стороны: «от» и «для». Второй стороны не хва­тало, и это свело Ницше с ума.

Пустота всегда сводит людей с ума. Нужна какая-то основа, обретение центра, какая-то связь с сущим. Бог мертв, и ваша связь с сущим оборвана. Бог мертв, и вы ли­шились корней. А человек, точно так же как и дерево, не может жить без корней.

Бог реально не существовал, но он был хорошим утеше­нием. Хоть он и был обманом, но он наполнял внутренний мир людей. Ведь даже ложь, если ее тысячелетиями повто­рять тысячи раз, становится почти что правдой. Бог был огромным утешением для людей в их страхе, в их ужасе пе­ред старением и смертью, перед тем, что их ждет после смерти,— перед неизвестной тьмой. Хотя Бог и был ложью, он был для людей колоссальным утешением. Вы должны понять, что ложь действительно способна уте­шать. Более того, ложь приятнее правды.

Говорят, Гаутаме Будде принадлежат такие слова: «Правда горька вначале и сладка в конце, а ложь сладка вначале и горька в конце». Ложь горька, когда ее обнару­живают. Тогда становится ужасно горько оттого, что все это время ваши родители, учителя, священники и так назы­ваемые вожди обманывали вас. Вас постоянно обманывали.

Это разочарование приводит к тому, что вы вообще пере­стаете доверять кому бы то ни было. «Никому нельзя до­верять...» В результате возникает вакуум.

Так что, в конце своей жизни Ницше не просто сошел с ума, его состояние было неизбежным следствием его нега­тивной позиции ума. Ум может быть только негативным: он может спорить, критиковать, язвить; но он не способен пи­тать вас. Негативная точка зрения не может послужить вам опорой. Ницше утратил Бога, утратил утешение. Он стал свободным, чтобы сойти с ума.

Это произошло не только с Фридрихом Ницше, поэто­му нельзя сказать, что имел место всего лишь один подоб­ный несчастный случай. Очень многие великие мыслители оказались в психиатрических лечебницах или покончили с собой, потому что жить в негативной тьме невозможно. Всем необходим свет и позитивное, жизнеутверждающее переживание истины. Ницше уничтожил свет и создал з себе и в своих последователях вакуум.

Если глубоко внутри вы чувствуете вакуум, совершенно бессмысленную пустоту, то этим вы обязаны Ницше. На основе ницшеанского негативного подхода к жизни на За­паде выросла целая философская школа.

Сёрен Кьеркегор, Жан-Поль Сартр, Марсель, Ясперс, Мартин Хайдеггер — все великие философы первой поло­вины XX столетия — говорили о бессмысленности, боли, страдании, тревоге, страхе, ужасе и тоске. Это философ­ское направление было названо на Западе экзистенциализ­мом. Но это не экзистенциализм, а анти-экзистенциализм. Он разрушает все, что давало вам утешение.

Я согласен с таким разрушением, потому что то, что уте­шало человека, было ложью. Бог, небеса, ад — все это фикции, созданные для утешения человека. Хорошо, что они разрушены, но при этом человек остается в полном ва­кууме. Из этого вакуума рождается экзистенциализм, именно поэтому он говорит исключительно о бессмысленно­сти существования: «Жизнь не имеет смысла». Он не гово­рит о вашей значимости: «Вы — случайность. Есть вы или вас нет — для сущего это безразлично». И все-таки эти люди называют свою философию экзистенциализмом. Они должны бы называть ее «случайнизмом». Вы — не нужны; вы появились совершенно случайно где-то на задворках су­щего. Бог сделал из вас марионетку, а эти философы, от Ницше до Жана-Поля Сартра, делают из вас случайность.

Однако человек обязательно должен быть связан с су­щим. Он должен укорениться в нем, потому что только тогда, когда он глубоко войдет корнями в сущее, он расцве­тет миллионами цветов и превратится в будду, и его жизнь больше не будет бессмысленной. Тогда его жизнь будет пе­реполняться смыслом, значимостью, блаженством; она превратится в постоянный праздник.

Но так называемые экзистенциалисты пришли к выво­ду, что вы — не нужны, что ваша жизнь бессмысленна и бестолкова. Вы совершенно не нужны сущему!

Итак, я хочу закончить работу, начатую Ницше, ибо она не закончена. В таком виде она приведет все человече­ство к безумию, как в свое время привела к безумию Ниц­ше. Без Бога вы, конечно же, свободны — но для чего? Вы остались с пустыми руками. Вы и до этого были, по су­ти, с пустыми руками, потому что они были наполнены ложью. Теперь вы совершенно ясно осознаете, что руки пу­сты и вам некуда идти.

Я слышал такую историю об одном очень известном атеисте. Он умер, и его жена, прежде чем положить его в гроб, надела на него его самый лучший костюм, самые луч­шие туфли и самый дорогой галстук. Она хотела устроить ему пышные проводы, попрощаться с ним как следует. Он был наряден, как никогда в жизни.

На похороны пришли друзья и соседи. И одна женщина сказала: «Ну, надо же! Такой нарядный, и некуда пойти».

Именно таким любая негативная философия оставляет все человечество: красивым и нарядным, но которому не­куда пойти! Это положение приводит к безумию.

Фридрих Ницше не случайно сошел с ума, это было за­кономерным последствием его негативной философии. По­этому я называю эту серию бесед: «Бог мертв, теперь дзен — единственная живая истина».

Что касается Бога, в этом я совершенно согласен с Ниц­ше, но я хочу дополнить его утверждение, сам он был не в состоянии это сделать. Он не был пробужденным, он не был просветленным.

У Гаутамы Будды тоже не было Бога, точно так же как и у Махавиры, но они не сошли с ума. Все мастера дзен и все великие мастера дао — Лао-цзы, Чжуан-цзы, Ли-цзы — никто из них не сошел с ума, хотя у них и не было Бога. У них не было ни ада, ни рая. В чем же разница? По­чему Гаутама Будда не сошел с ума?

И не только Гаутама Будда. За двадцать пять столетий сотни его последователей достигли просветления, и они да­же словом не обмолвились о Боге. Они даже не говорят, что Бога нет, ибо это бессмысленно: они — не атеисты. Я не атеист, но и не теист. Бога просто нет, поэтому и речи быть не может ни об атеизме, ни о теизме.

Я не сумасшедший. Вы сами тому свидетели. Отсутст­вие Бога не создает во мне вакуума, наоборот, благодаря этому я приобрел достоинство свободной индивидуально­сти — свободной для того, чтобы стать буддой. Это — наивысшая цель свободы. Если свобода не станет расцве­том вашего осознания, если переживание свободы не при­ведет вас к Вечности, не приведет вас к вашим истокам, к космосу и сущему, вы сойдете с ума. И до тех пор ваша жизнь не будет иметь никого смысла и никакого значения, что бы вы при этом ни делали.

Существование, согласно так называемым экзистенциа­листам, последователям Фридриха Ницше, совершенно не­разумно. Они избавились от Бога и думают — это вполне логично — что раз нет Бога, то существование тоже мертво, в нем нет ни разума, ни жизни. Раньше Бог был жизнью и сознанием. Раньше Бог был смыслом и самой сутью нашего бытия. Поскольку Бога больше нет, все существование ста­новится бездушным, жизнь превращается в побочный про­дукт материи. Поэтому, когда вы умрете, вы умрете целиком и полностью, и после вас ничего не останется. И совершен­но неважно, творили вы зло или добро. Сущее абсолютно безразлично, вы его нисколько не заботите. Раньше о вас за­ботился Бог. Как только Бог был отринут, между вами и су­щим возникло глубокое отчуждение. Между вами нет ника­кой связи, вы не интересуете сущее, оно и не может вами интересоваться, потому что больше не является сознатель­ным. Оно больше не является разумной вселенной, оно — всего лишь мертвая материя, точно так же как и вы. А вос­принимаемая вами жизнь — всего лишь следствие.

Следствие исчезает, как только разъединяются создаю­щие его элементы. Например, согласно некоторым религи­ям, человек состоит из пяти элементов: из земли, воздуха, огня, воды и эфира. Как только эти элементы соединяют­ся, жизнь возникает как следствие. Когда эти элементы разъединяются, наступает смерть, и жизнь исчезает.

Чтобы вам стало ясно, приведу такой пример: когда вы на­чинаете учиться езде на велосипеде, вы постоянно падаете. Я тоже этому учился, но не падал, потому что вначале я на­блюдал за другими обучающимися и пытался понять, почему они падают. Они падали, потому что им не хватало уверенно­сти в себе. Чтобы удержаться на двух колесах, необходимо колоссальное равновесие, и если вы начнете колебаться... это как ходьба по натянутому канату. Если вы хоть на секунду засомневаетесь, два колеса не выдержат вас. Вы можете дер­жать равновесие на колесах только на определенной скоро­сти, а новичок едет всегда очень медленно. И это очевидно и разумно — новичкам не следует ездить быстро.

Я наблюдал, как все мои друзья учатся кататься на ве­лосипеде, и они постоянно меня спрашивали: «Почему бы и тебе не научиться?»

Я отвечал: «Вначале мне надо понаблюдать. Я пытаюсь понять, почему вы падаете и почему через несколько дней перестаете падать». Как только я понял, почему это проис­ходит, я сел на велосипед и помчался так быстро, как толь­ко мог!

Все мои друзья были изумлены. Они сказали: «Мы ни­когда не видели, чтобы новичок так быстро ездил. Новичок обязательно должен несколько раз упасть, только тогда он научится сохранять равновесие».

Я сказал: «Я наблюдал и понял секрет. Просто вам не хватает уверенности и понимания, что для того, чтобы ве­лосипед двигался, нужна определенная скорость. Невоз­можно сидеть на стоящем велосипеде и не падать, нужен разгон, и для этого надо крутить педали».

Как только я понял, в чем была проблема, я сел на вело­сипед и стал изо всех сил крутить педали. Вся деревня всполошилась: «Как так, он же не умеет ездить на велоси­педе, а мчится с такой скоростью!»

Я не знал, как остановиться: я думал, что, если я оста­новлюсь, велосипед тут же упадет. Поэтому мне пришлось ехать к месту возле железнодорожной станции, что почти в трех милях от моего дома, где росло огромное дерево бодхи. Эти три мили я мчался с такой скоростью, что люди расступались и отходили в сторону. Они говорили: «Он со­шел с ума!»

Но мое безумие было вполне обоснованно. Я подъехал прямо к дереву, потому что я знал, что оно полое внутри. Я въехал в него передним колесом и таким образом смог остановиться и не упасть.

Один мой односельчанин, работавший в поле, видел это. Он сказал: «Странно! А если бы не было такого дере­ва, как бы ты остановился?»

Я ответил: «Теперь я научился останавливаться, потому что я это только что сделал; мне больше не понадобится де­рево. Но это был мой первый опыт. До этого я не видел, как другие останавливаются, я видел только, как они пада­ют. Поэтому у меня не было опыта остановки, и я мчался изо всех сил, чтобы добраться до этого дерева». Это было гигантское дерево, и одна его часть была совершенно по­лая, поэтому я знал, что, если въехать в него передним ко­лесом, оно поддержит велосипед, и я смогу остановиться. Но как только я остановился, я научился это делать.

Когда я решил научиться водить автомобиль, моим учи­телем стал человек по имени Маджид, он был мусульмани­ном. Он был одним из самых лучших водителей в городе и очень меня любил. Кстати, это он выбрал мою первую ма­шину. Итак, он сказал мне:

— Я научу тебя.

— Я не люблю, когда меня учат. Ты просто веди авто­мобиль очень медленно, чтобы я мог смотреть и наблю­дать,— ответил я.

— Что ты имеешь в виду?

— Я могу учиться, только наблюдая. Мне не нужен учитель!

— Но это опасно! — воскликнул он.— Одно дело ве­лосипед: в худшем случае ты мог ушибиться или ушибить кого-нибудь еще, и всё. Но автомобиль — это очень опас­ная вещь.

— А я — опасный человек. Просто медленно веди ав­томобиль и все мне рассказывай: где педаль газа, где тор­моз. Затем ты будешь медленно ехать, а я буду идти рядом и смотреть, что ты делаешь.

— Раз ты так хочешь, я могу это сделать, но я очень боюсь за тебя. Если ты будешь делать то же самое, что ты когда-то сделал с велосипедом...

— Именно поэтому я стараюсь наблюдать как можно внимательнее.

Как только я понял, как все происходит, я попросил его выйти из машины. И я поступил точно так же, как когда-то с велосипедом. Я поехал очень быстро. Маджид, мой учитель, бежал за мной и кричал: «Не так быстро!» В том городе не было знаков ограничения скорости, потому что в Индии по улицам можно ездить со скоростью не больше пятидесяти пя­ти километров в час; и нет необходимости везде вешать зна­ки, что скорость ограничена до пятидесяти пяти километров в час, потому что превышать эту скорость и так нигде нельзя.

Бедный парень очень сильно испугался. Он все бежал и бежал за мной. Он был очень высоким человеком, перво­классным бегуном, у него были все шансы стать чемпионом Индии или даже принять участие в Олимпиаде. Он изо всех сил старался не отставать от меня, но вскоре я скрыл­ся у него из виду.

Когда я вернулся, он молился под деревом о моем спа­сении. Когда я подошел к нему, он вскочил, совсем забыв про молитву.

— Не волнуйся. Я научился водить машину. А что ты делал?

— Я бежал за тобой, но очень скоро ты исчез из виду. Тогда я подумал, что все, что я могу делать, это молить Бо­га помочь тебе, потому что ты совсем не знаешь, как во­дить. Ты первый раз сел за руль и умчался неизвестно ку­да. Как ты развернулся? Где ты повернул назад?

— Я понятия не имел, как разворачиваться, потому что ты ездил все время прямо, а я шел рядом с тобой. Поэтому мне пришлось объехать весь город. Я не имел ни малейше­го понятия, как разворачиваться и какие сигналы подавать, потому что ты никогда не подавал никаких сигналов. Но я справился. Я проехал через весь город так быстро, что все уступали мне дорогу. Так я вернулся назад.

Khuda hafiz, — сказал он, что означает «Бог спас тебя».

— Бог тут ни при чем,— ответил я.

Как только вы поймете, что нужно сохранять равнове­сие между негативным и позитивным, вы укоренитесь в су­щем. Одна крайность — верить в Бога, другая — не ве­рить в Бога, а вы должны быть точно посередине, сохраняя полное равновесие. Тогда больше не имеют значения ни атеизм, ни теизм. Но благодаря равновесию в вас появля­ется новый свет, новая радость, новое блаженство, новое понимание, исходящее не из ума. Это понимание, которое не принадлежит уму, позволяет вам осознать, что все су­щее невероятно разумно. Оно не только живое, но и чувст­вительное и разумное.

Как только вы достигаете состояния равновесия, без­молвия и спокойствия вашего существа, двери, которые были закрыты вашими мыслями, с легкостью открывают­ся, и к вам приходит ясное понимание всего существования. Вы — не случайность. Вы — нужны сущему. Без вас в сущем будет чего-то не хватать, и никто не сможет вас за­менить.

Понимание того, что вас будет недоставать сущему, внушит вам чувство собственного достоинства. Звезды, Солнце, Луна, деревья, птицы и земля — вся вселенная почувствует, что какое-то место остается без вас пустым, и никто кроме вас не может его заполнить. Ощущение того, что вы связаны с сущим, что оно заботится о вас, наполнит вас безграничной радостью и удовлетворением. Как только вы очиститесь, вы увидите, что со всех сторон на вас изли­вается бесконечная любовь.

Вы находитесь на самой верхней ступени эволюции су­щего, разума, и сущее зависит от вас. Если вы перерастете свой ум и его понимание и достигнете понимания не-ума, для сущего наступит праздник: еще один человек достиг вершины. Одна частичка сущего внезапно поднялась до наивысших возможностей внутреннего потенциала каждо­го человека.

Есть притча, согласно которой в тот день, когда Гаутама Будда просветлел, дерево, под которым он сидел, внезапно без всякого ветра стало раскачивать своими ветками. Он очень удивился, потому что было безветренно, и вокруг не шелохнулось ни одно дерево, ни один листочек. Но дерево, под которым он сидел, качалось, будто танцевало. У дере­ва нет ног, оно приковано к земле корнями, но оно всё же может продемонстрировать свою радость.

Очень странный феномен: некоторые химические эле­менты, которые способствуют развитию вашего интеллекта и ума, содержатся в больших количествах именно в дереве бодхи. Так что не случайно дерево, под которым просветлел Гаутама Будда, называется в его честь. Бодхи означает про­светление. И ученые обнаружили, что это дерево умнее, чем все остальные деревья в мире. Оно просто переполнено химическими элементами, отвечающими за умственное раз­витие.

Говорят, что когда Манджушри, один из самых близких учеников Будды, просветлел, дерево, под которым он си­дел, стало осыпать его цветами, хотя в это время года де­ревья не цветут.

Возможно, это всего лишь притчи. Но они указывают на то, что мы неотделимы от существования, что даже де­ревья и камни разделяют с нами нашу радость, что наше просветление становится праздником для всего сущего.

Именно медитация наполняет ваше внутреннее существо и тот вакуум, который раньше был наполнен ложью по имени Бог и другими фикциями.

Если вы останетесь с негативом, то рано или поздно сойдете с ума, потому что вы уже утратили связь с сущим, ваша жизнь потеряла смысл, и у вас нет ни малейшего шан­са его найти. Вы избавились от лжи, что очень хорошо, но этого недостаточно, чтобы обрести истину.

Отбросьте ложь, постарайтесь проникнуть внутрь и об­рести истину. В этом — все искусство дзен. Вот почему я назвал серию бесед: «Бог мертв, теперь дзен — единст­венная живая истина». Если Бог мертв, а вы не получили опыт дзэн, вы сойдете с ума. Ваше психическое здоровье зависит теперь исключительно от дзен, ибо это единствен­ный способ постичь истину. Только тогда вы станете еди­ным целым с сущим, вы больше не будете марионеткой, вы будете господином.

Человек, который знает, что он глубоко связан с сущим, никогда не сможет причинить ему зла, никогда не пойдет против другой жизни. Это просто невозможно. Он сможет лишь изливать на вас столько блаженства, благодати и ми­лости, сколько вы будете готовы принять. Его источники неисчерпаемы. Когда вы найдете свой неисчерпаемый ис­точник жизни и блаженства, тогда будет совершенно не­важно, есть у вас Бог или нет, существуют ли ад и рай. Это не будет иметь никакого значения.

Когда религиозные люди начинают изучать дзен, они приходят в крайнее изумление, потому что в нем нет ниче­го из того, чему их учили раньше. В нем есть странные ди­алоги, в которых нет места ни Богу, ни раю, ни аду. Это — научная религия. Поиск дзен основан не на вере, а на опыте. Точно так же как наука объективно полагается на эксперимент, дзэн субъективно полагается на опыт. Наука погружается во внешний мир, дзен — во внутренний.

Ницше не имел ни малейшего представления о том, как погружаться во внутренний мир. Запад — не подходя­щее место для таких людей, как Фридрих Ницше. Если бы он жил на Востоке, он был бы мастером, святым. Он принадлежал бы к той же категории людей, к той же семье, что и будды.

Но, к сожалению, Запад не извлек урок из судьбы Ницше. Он продолжает упорствовать в работе над внеш­ним миром. Всего одной десятой его энергии хватило бы на то, чтобы обрести внутреннюю истину. Даже Альберт Эйнштейн умер в глубоком разочаровании. Его разочаро­вание было настолько велико, что перед смертью, когда его спросили: «Если вы снова родитесь, кем бы вы хотели быть?»,— он ответил: «Кем угодно, только не физиком. Я предпочел бы быть сантехником».

Самый великий физик в мире умирал в таком разочаро­вании, что не желал иметь ничего общего с физикой и с на­укой вообще. Он предпочел бы иметь простую профессию, как, например, сантехник. Но и это не поможет. Если фи­зика не помогла, если математика не помогла, если такой гигант мысли, как Альберт Эйнштейн, умирал в разочаро­вании, работа сантехника не поможет. Человек все равно остается во внешнем мире. Ученый может быть очень силь­но им поглощен, сантехник — меньше, но все равно он ра­ботает вовне. Работа сантехника не дала бы Эйнштейну то, что нужно. Ему нужна была наука медитации. Именно в ее тишине расцветает смысл, значение и безмерная радость от осознания того, что ваше появление на свет не случайно.

Я учу вас истинному экзистенциализму, а то, что на За­паде называют экзистенциализмом, является всего лишь «случайнизмом». Я учу вас, как войти в контакт с сущим, как найти то место, которым вы соединены, связаны с су­щим. Откуда вы каждое мгновение получаете жизнь? От­куда к вам приходит ваш разум? Если сущее неразумно, как вы можете быть разумными? Откуда возьмется ваш разум?

Когда вы видели, как цветет роза, вы когда-нибудь за­думывались, что этот цвет, эта нежность, вся эта красота были когда-то спрятаны в семени? Но семя само по себе не может стать розой, ему необходима поддержка сущего — земли, воды, солнца. Тогда семя исчезнет в земле, и начнет расти розовый куст. Ему необходимы воздух, вода, земля, солнце, луна. Все это трансформирует семя, которое преж­де было подобно мертвому камню. Внезапно наступает трансформация, метаморфоза. Эти цветы, эти краски, эта красота, этот аромат могут появиться из семени, только ес­ли они уже есть в сущем. Они могут быть спрятаны, со­крыты в семени. Но если что-то появляется на свет, это значит, что оно уже существовало раньше — как потенци­альная возможность.

У вас есть разум...

Я рассказывал вам историю о Рамакришне и Кешав Чандре Сене. Кешав Чандра Сен был одним из умнейших лю­дей своего времени. На своей интеллектуальной философии brahmasamaj, что значит «общество Бога», он основал рели­гию. Его последователями стали сотни и тысячи умнейших людей. Его очень удивляло, почему этот необразованный Рамакришна, который даже не закончил начальную шко­лу — в Индии начальная школа, самая первая ступень обра­зования, включает четыре года обучения, а он проучился только два,— почему этот идиот привлекает к себе тысячи людей? Эта мысль не давала Кешав Чандре Сену покоя.

В конце концов он решил пойти и нанести Рамакришне поражение, он даже и мысли не допускал, что этого чело­века нельзя будет победить в споре. Он просто не мог себе этого представить. Этот идиот из деревни ежедневно соби­рает вокруг себя тысячи людей! Люди приходят издалека, чтобы увидеть его и прикоснуться к его стопам!

Кешав Чандра через своих последователей сообщил Ра­макришне: «Я приезжаю в такой-то день, чтобы призвать вас к ответу по всем пунктам вашей веры. Готовьтесь!»

Ученики Рамакришны очень испугались. Они знали, что Кешав Чандра — великий логик; бедный Рамакришна не сможет ответить ни на один вопрос. Но Рамакришна об­радовался и стал плясать. Он сказал:

— Я его уже давно жду. Когда Кешав Чандра придет, это будет день великой радости!

— Что вы говорите? — воскликнули ученики.— Это будет день великой печали, потому что вы не сможете пе­респорить его.

— Подождите. А кто собирается с ним спорить? Мне не нужно с ним спорить. Пускай приезжает,— ответил Рамакришна.

Но ученики все равно продолжали дрожать от страха, потому что очень боялись, что их мастер будет побежден, сокрушен. Они знали Кешава Чандру, в то время во всей стране ему не было равных по уму.

Кешав Чандра прибыл с сотней своих самых лучших учеников, чтобы они могли быть свидетелями этого спора, этих дебатов, этого поединка. Рамакришна встречал его на дороге, довольно далеко от храма, в котором он жил. Он обнял Кешав Чандру, что того немного смутило. Далее его смущение продолжало расти.

Рамакришна взял его за руку и повел в храм. Он сказал:

— Я давно тебя ждал. Почему ты раньше не приходил?

— Странный человек, похоже, он совсем не боится. Ты понимаешь? Я пришел спорить с тобой!

— Да, конечно,— ответил Рамакришна.

Они сели в очень красивом месте под деревом, возле храма на берегу Ганга.

— Начинай,— сказал Рамакришна.

— Что ты говоришь о Боге?

— Должен ли я что-то говорить о Боге? Разве ты не видишь его в моих глазах?

Кешав Чандра был немного озадачен:

— Что это за аргумент?

— Разве ты не чувствуешь Бога в моей руке? Сядь по­ближе, сынок.

— Что это за аргумент?

Кешав Чандра принимал участие во многих дебатах, он победил многих великих ученых мужей, а эта деревенщи­на... На хинди «идиот» — это ganwar, но на самом деле это слово значит «деревенский житель». Саоп — деревня, ganwar значит «из деревни». Но ganwar также имеет зна­чение «глупый», «умственно отсталый», «идиот».

— Если ты понимаешь язык моих глаз, если ты понима­ешь энергию моей руки, это доказывает, что существова­ние разумно. Откуда у тебя твой разум?

Это был серьезный аргумент. Потом Рамакришна ска­зал:

— Если у тебя есть этот великий ум,— я знаю, что ты очень умный человек, я всегда любил тебя,— скажи мне, откуда он взялся? Если существование лишено разума, его не может быть и у тебя. Откуда он может взяться? Ты сам являешься доказательством того, что существование ра­зумно, вот что для меня значит Бог. Для меня Бог — это не кто-то, сидящий на облаке. Для меня Бог означает, что существование — разумно. Наша вселенная разумна, мы принадлежим ей, и мы нужны ей. Она радуется вместе с нами, празднует вместе с нами, танцует вместе с нами. Ты видел мой танец?

И Рамакришна начал танцевать.

— Это еще что такое? — воскликнул Кешав Чандра.

Но Рамакришна так красиво танцевал! Он был хоро­шим танцором, потому что раньше он танцевал в храме с утра до вечера — без перерыва на кофе! Он танцевал и танцевал до тех пор, пока не падал на землю.

Итак, он начал танцевать с такой радостью, с такой гра­цией, что внезапно с Кешавом Чандрой произошла трансфор­мация. Он забыл о своей логике, он увидел красоту этого че­ловека, он почувствовал радость, которую никогда прежде не чувствовал.

Весь его интеллект, все его аргументы были поверхност­ны, а внутри была полная пустота. Этот же человек был пе­реполнен. Он коснулся стоп Рамакришны и сказал:

— Прости меня. Я глубоко ошибался. Я ничего не знал, я только философствовал. Ты знаешь все и не гово­ришь ни слова.

— Я прощу тебя только при одном условии,— ответил Рамакришна.

— Я готов на любые твои условия.

— Условие таково: время от времени ты должен прихо­дить ко мне, вызывать меня на поединок, дискутировать и спорить со мной.

Так поступают мистики. Кешав Чандра был сокрушен. Он стал совершенно другим человеком, он стал приходить к Рамакришне каждый день. Вскоре его ученики покинули его: «Он сошел с ума. Заразился от того безумца. Был один сумасшедший, теперь их двое. Они даже вместе тан­цуют».

Кешав Чандра, который прежде был несчастным чело­веком, который ворчал и постоянно жаловался, потому что жил в негативе, вдруг расцвел, в его жизни появились ра­дость и новый аромат. Он напрочь забыл о логике. Рамак­ришна помог ему почувствовать вкус того, что невозможно постичь умом.

Дзен — это способ выйти за пределы ума. Поэтому мы будем говорить и о Боге, и о дзен вместе. Необходимо от­вергнуть Бога и всем своим существом принять дзен. Нуж­но разрушить ложь и открыть истину. Вот почему я решил говорить о Боге и о дзен вместе. Бог — это ложь, дзен — это истина.

Теперь — ваши вопросы...

Первый вопрос:




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.