Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Бог действительно мертв? Сама мысль о его смерти внушает сильную тревогу, страх, ужас и тоску.





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

С моей точки зрения, Бога вообще никогда не было, как же он может умереть? Во-первых, он никогда не рождался. Он был придуман священниками, и именно по этим причи­нам человек испытывал тревогу, страх, ужас и тоску.

Когда не было ни света, ни огня — только представьте себе то время: вокруг рыскают дикие звери, темная ночь, нет огня, ужасный холод, нет одежды, и в ночи бродят ди­кие звери в поисках пропитания, люди прячутся от них в пещерах или сидят на деревьях... Днем они хотя бы могут увидеть приближение льва и попытаться убежать от него. Но ночью они полностью во власти диких животных.

Затем люди обнаружили, что приходит время и они по­чему-то стареют и однажды кто-нибудь умирает. Они не могли понять, что происходит. Только что он разговаривал, дышал, ходил, был в полном порядке. И вдруг он больше не дышит и не разговаривает. Это так шокировало прими­тивного человека, что смерть стала табу: нельзя было го­ворить о ней. Даже разговоры о смерти внушали страх — страх, что рано или поздно вы тоже будете стоять в этой очереди и она с каждой секундой будет становиться все короче и короче. Один человек умирает, и вы подходите ближе к смерти; еще один умирает, и вы — еще ближе к смерти.

Таким образом, даже разговоры о смерти стали табу, и не только для простых примитивных людей, но и для самых образованных. Основатель психоанализа Зигмунд Фрейд терпеть не мог слово «смерть». Никому не позволялось да­же произносить это слово в его присутствии, потому что от одного упоминания о смерти с ним мог случиться припадок, он мог потерять сознание и изойти пеной. Настолько велик был страх человека, основавшего психоанализ.

Однажды Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг, еще один великий психоаналитик, ехали вместе в Америку, что­бы прочесть лекции по психоанализу в различных универ­ситетах. Будучи на палубе корабля, Карл Густав Юнг упо­мянул о смерти. Зигмунд Фрейд тотчас же упал на палубу. Именно по этой причине Зигмунд Фрейд изгнал Юнга из психоанализа, и тому пришлось основать свою школу. Он назвал ее аналитической психологией. Просто другое на­звание, а суть — та же. Но причиной его исключения из рядов психоаналитиков было упоминание о смерти.

Две вещи стали табу в нашем мире, и эти две вещи яв­ляются двумя полюсами одной и той же энергии. Одна из них — секс: «Не говорите о нем», вторая — смерть: «Не говорите о ней». Оба явления взаимосвязаны: в начале — секс, в конце — смерть; секс влечет за собой смерть.

Есть только один живой организм, который не умирает, это амеба. Вы это прекрасно знаете — в Пуне полно амеб. Я специально выбрал это место, потому что амебы — бес­смертные существа. И их бессмертие обусловлено тем, что они не сексуальны. Они не являются следствием секса, по­этому для них нет смерти. Секс и смерть глубоко взаимо­связаны. Постарайтесь это понять.

Секс дает вам жизнь, а жизнь, в конце концов, закан­чивается смертью. Секс — это начало, смерть — конец. Посередине — то, что называется жизнью.

Амеба — асексуальное существо, единственный в ми­ре монах, давший обет безбрачия. Она размножается со­вершенно иначе, чем человек. Бог должен быть бесконеч­но доволен амебами (если он есть), они все — святые. Они просто постоянно едят, толстеют и в какой-то момент разделяются надвое. Как только амеба становится такой большой, что уже не может двигаться, она делится на две части.

Это — другой способ размножения. Но поскольку он не связан с сексом, то нет ни женского пола, ни мужского. Обе амебы снова начинают питаться. Вскоре они снова станут большими и разделятся. Таким образом, они раз­множаются «математическим способом». Смерти нет, аме­ба никогда не умирает — если только ее не убьют! Она мо­жет жить вечно, если ее не погубят медики. Бессмертие амеб обусловлено тем, что они не являются следствием сек­са. Любое животное, появившееся на свет в результате сек­са, неизбежно умрет, его тело не может быть бессмертным.

Итак, в мире есть два табу: секс и смерть. И то и дру­гое скрывают.

Меня осудили во всем мире только потому, что я откры­то говорю о табу, потому, что я хочу знать о жизни все — от секса до смерти. Только тогда можно преодолеть секс и смерть. Достигнув понимания, вы можете начать прибли­жаться к тому, что находится за пределами секса и смерти. Это — ваша вечная жизнь, ваша жизненная энергия, чис­тая энергия.

В результате секса рождается ваше тело, но не вы.

В результате смерти умирает ваше тело, но не вы.

Поэтому совершенно бессмысленно считать секс и смерть табу. Но религиям очень выгодно, чтобы вы испы­тывали тревогу, страх, ужас и тоску, и природа уже внуши­ла вам эти чувства.

Во всем мире религии и особенно священники всех рели­гиозных конфессий всегда эксплуатировали человеческий страх, утешая людей Богом — фикцией, ложью, что, по крайней мере, временно прикрывало их рану. «Не бойтесь, Бог заботится о вас. Не тревожьтесь, Бог есть, и все в по­рядке. Все, что вам нужно делать, это верить в Бога и его представителей, священников, и верить в священное писа­ние, которое Бог дал миру. Все, что вам нужно делать, это верить». Эта вера прикрывала вашу тревогу, страх, ужас и тоску.

Поэтому, когда вы слышите, что Бог мертв, сама мысль о его смерти внушает тревогу. Это значит, что ваша рана открывается. Но прикрытая рана не значит зажившая ра­на; на самом деле, для того чтобы исцелить рану, ее нужно открыть. Только тогда под солнечными лучами, на откры­том воздухе она начнет заживать. Рану никогда нельзя пе­ревязывать, потому что, закрыв ее, вы о ней забываете. Вы хотите о ней забыть. Как только рана оказывается перевя­занной, ее не видят ни другие, ни вы сами. А под повязкой рана превращается в рак.

Раны нужно лечить, не перевязывая. Перевязка не по­может. Бог был перевязкой, вот почему сама мысль о том, что Бог мертв, вызывает страх. Что бы вы ни чувствовали: острую тревогу, страх, ужас, тоску,— священники все это прикрывали словом «Бог».

Но, делая это, они препятствовали эволюции человека до уровня Будды, они мешали процессу исцеления, не по­зволяли человеку искать истину. Ложь выдавалась за исти­ну, и вам, естественно, не надо было ее искать, вы ее уже имели.

Совершенно необходимо, чтобы Бог был мертв. Но я хочу, чтобы вы поняли мою точку зрения. Хорошо, что Фридрих Ницше заявил, что Бог — мертв. Я заявляю, что он никогда и не рождался. Это фикция, изобретение, а не открытие. Знаете разницу между изобретением и открытием? Открытие связано с истиной, изобрете­ние — это дело ваших рук. Это сфабрикованная челове­ком фикция.

Конечно, это утешение, но утешение — не истина! Уте­шение — опиум. Оно не позволяет вам видеть реальность, и жизнь очень быстро протекает мимо вас — семьдесят лет пролетают незаметно.

Любой, кто навязывает вам какое-либо верование,— ваш враг, потому что верование становится повязкой на ва­ших глазах, и вы не видите истины. Само желание искать истину исчезает.

Но вначале, когда вас лишают веры, вам очень больно. Страх и тревога, которые вы подавляли тысячелетиями, но которые все еще живы, немедленно вырываются наружу. Бог не может вас от них избавить, только поиски и пережи­вание истины — а не вера — способны вылечить ваши ра­ны и исцелить вас, сделать вас целостным человеком. А целостный человек для меня — это святой человек.

Итак, если Бога нет и вы начинаете чувствовать страх и ужас, тревогу и тоску, это просто указывает на то, что Бог — не лекарство. Он был всего лишь уловкой, чтобы держать ваши глаза закрытыми. Это был способ ослепле­ния, чтобы держать вас во тьме и внушать надежду, что после смерти наступит рай. Почему после смерти? Пото­му что вы боитесь смерти; священник говорит о рае после смерти, чтобы успокоить ваш страх. Но страх не исчезает, он просто подавляется и уходит в подсознание. И чем глубже он уходит в подсознание, тем труднее от него изба­виться.

Поэтому я хочу разрушить все ваши верования, все ва­ши богословские теории, все ваши религии. Я хочу открыть все ваши раны, чтобы исцелить их. Настоящим лекарством является не верование, а медитация.

Как только вы избавляетесь от Бога, вы, конечно же, становитесь свободными. Но в результате такой свободы вы наполняетесь тревогой, страхом, ужасом и тоской. Если вы не начнете углубляться в себя в поисках своей истинной сущности, своего настоящего лица, своего будды, вы буде­те дрожать от страха, вся ваша жизнь будет разрушена, и вы можете сойти с ума, как Фридрих Ницше.

И он — не единственный, кто лишился рассудка. Мно­гие философы покончили с собой, потому что обнаружили, что жизнь бессмысленна; они никогда не пытались заглянуть внутрь себя. Они узнали, что жизнь не имеет никакого зна­чения и смысла... так зачем же продолжать жить?

Один из величайших романов, возможно, самый вели­кий роман всех времен и народов — это «Братья Карама­зовы» Федора Достоевского. Прочесть его гораздо важ­нее, чем Библию, Коран, Гиту по отдельности или все эти книги вместе взятые. «Братья Карамазовы» открывают глубочайшее понимание сути очень многих вещей... Но Федор Достоевский сошел с ума.

Он написал величайший роман в мире, но сам прожил очень несчастную, печальную и исполненную страха жизнь. В нем не было радости, но он обладал удивительной способностью проникновения — интеллектуального про­никновения — в любую проблему, с которой в своей жиз­ни неизбежно сталкивается человек. Он затронул все су­ществующие проблемы. «Братья Карамазовы» — это настолько великий роман, что сегодня его никто не читает; люди любят смотреть телевизор. В романе около тысячи страниц, и в ней жаркие споры.

Младший брат — там всего три брата — очень на­божный, верующий и богобоязненный молодой человек, он хочет стать монахом и жить в монастыре. Второй брат категорически против Бога, против религии, и он посто­янно спорит об этом с младшим братом. Он говорит: «Ес­ли я когда-нибудь встречу Бога, первое, что я сделаю, это отдам ему свой билет в рай и скажу: „Оставь его себе. Мне не нужна твоя вечная жизнь, она бессмысленна. По­кажи мне, где выход, я не хочу больше находиться в этом мире. Я хочу выйти из существования; смерть мне кажет­ся более спокойной, чем ваша так называемая жизнь. Возьми билет обратно, я больше не желаю ехать на этом поезде. Ты меня никогда не спрашивал, это против моего желания. Ты вынудил меня сесть на этот поезд, и теперь я напрасно страдаю. У меня нет свободы выбора. Зачем ты дал мне жизнь?“»

Вот что он собирался спросить, если встретит Бога: «На каких основаниях ты дал мне жизнь? Ты создал меня без моего разрешения. Это — настоящее рабство. И однажды, не спрашивая, ты убьешь меня. Ты заложил в меня всевоз­можные болезни и всевозможные грехи, за которые меня порицают, из-за тебя я стал грешником».

Кто заложил в вас секс? Должно быть, Бог, который создал человека и который велел Адаму и Еве идти в мир и размножаться, и нарожать как можно больше детей. Очевидно, что он сделал их сексуальными, он создал пару.

Иван Карамазов, брат-атеист, говорит: «Если я найду его...» — как знать, может быть, он все еще жив, и Фрид­рих Ницше был неправ — «...я его убью. Я стану первым, кто освободит все человечество от этого диктатора, кото­рый, с одной стороны, сам прививает секс, насилие, гнев, жадность, честолюбие и другие всевозможные яды, а с другой стороны, его посредники вдалбливают вам, что секс — это грех, что вы должны соблюдать целомудрие. Странно».

Георгий Гурджиев говорил: «Все религии — против Бо­га». Это утверждение имеет глубокий смысл. Гурджиев был не таким человеком, который делает какие-то заявле­ния без глубокого серьезного понимания. Когда он говорит, что все религии против Бога, он имеет в виду, что Бог дает вам секс, а религии учат вас целибату. Что они хотят этим сказать? Бог дает вам жадность, а религии учат вас быть нежадными. Бог дает вам насилие, а религии учат вас не­насилию. Бог дает вам гнев, а религии говорят гневу «нет». Это — явный аргумент в пользу того, что все религии про­тив Бога.

Иван Карамазов говорит: «Если я его где-нибудь встре­чу, я убью его, но прежде чем убить, я задам ему все эти вопросы».

Весь роман — это напряженный спор. Третий брат на самом деле — не настоящий брат. Он родился от женщи­ны, которая не была женой их отца, она была всего лишь служанкой. Третьего брата держат подальше от общества, поэтому он вырастает умственно отсталым. С ним обраща­ются как с животным: он ест, спит и живет в темной камор­ке в огромном особняке Карамазовых. Естественно, его жизнь совершенно бессмысленна.

Иван Карамазов говорит: «Подумайте о нашем свод­ном брате, незаконнорожденном, его тоже создал Бог. В чем смысл его жизни? Он даже не может выйти на сол­нце, на воздух. Наш отец держит его запертым в темноте. Никто к нему не приходит, никто с ним даже не здоровает­ся. У него нет ни одного друга на всем белом свете. Он ни­кого не знает. Он не умеет даже толком говорить, потому что никогда ни с кем не разговаривал. Он живет как жи­вотное: ест, пьет, спит; ест, пьет, спит... Он никогда не по­знает женщины, он никогда не познает любви. Что про­изойдет с его половым инстинктом?»

В романе происходит очень глубокое обсуждение всех проблем, с которыми сталкивается любой умный человек. Иван поднимает все эти проблемы: «Как вы думаете, что Бог скажет о моем сводном брате? В чем смысл его жиз­ни? Почему он создал его таким? Если кто и виноват, то он сам, и я собираюсь ему отомстить. Только дайте мне его найти! И я надеюсь,— говорит Иван Карамазов,— что Ницше не прав, и он жив. Иначе у меня не будет возмож­ности убить его. Я хочу убить его, чтобы освободить от не­го все человечество».

Но как только человечество станет свободным... Это будет свобода для чего? Для страха? Для смерти? Для са­моубийства? Для воровства? Свобода для чего?

В одном из экзистенциальных романов рассказывается о том, как один молодой человек оказывается в суде из-за того, что убил на пляже незнакомца — человека, лица ко­торого он даже не видел. Он подошел сзади к этому чело­веку, сидевшему и смотревшему на закат, воткнул нож в спину и убил его. Он даже не видел, кто это был.

Это было очень странное дело. Если нет никакой враж­дебности, гнева, мести, то обычно не убивают. Но они даже не знали друг друга, они даже не были друзьями. Можно убить друга — друзья постоянно друг друга убивают — но он не был даже другом, что уж говорить про врага? Кто-то может стать вашим врагом только после того, как стал ва­шим другом. Это необходимое условие: вначале друг, потом враг. Человек не может сразу стать вашим врагом. Для это­го необходимо какое-то знакомство, дружба.

Суд был в растерянности. Судья спросил его: «Почему вы убили незнакомца, лица которого вы не видели и имя которого вы не знали?»

Подсудимый ответил: «Это не имеет никакого значе­ния. Мне было очень скучно, и хотелось что-нибудь сде­лать, благодаря чему моя фотография могла бы появиться во всех газетах. Это случилось — мне теперь не так скуч­но. Так или иначе, жизнь не имеет никакого смысла. Что делал этот идиот? Что бы он делал, если бы я не убил его? Он делал бы то же самое, что уже делал много раз. Так из- за чего весь этот шум? Зачем меня привели в суд?»

Судья был совершенно сбит с толку: свидетеля нет, только сам подсудимый, который говорит: «Я убил этого человека, но без свидетелей, и вы не можете меня наказать. Может, я вру, кто знает? Свидетелей нет».

Тогда в суде заслушали косвенные свидетельства. Один сосед сказал: «Это очень странный человек. В воскресенье умерла его мать, и, когда ему сообщили об этом, он сказал: „Эта женщина всегда причиняла одни неприятности — на­до же ей было умереть именно в воскресенье. Воскре­сенье — это выходной день. Неужели она не могла уме­реть в субботу или в пятницу? Я с самого начала прекрасно знал, что эта женщина, которая мучила меня всю мою жизнь, испортит мне еще и выходной день. Так и случи­лось“. А когда его спросили: „Почему вы так злитесь?“, он ответил: „Я злюсь, потому что купил для себя и для своей девушки билеты в кино, а эта женщина могла бы умереть и в какой-нибудь другой день. Зачем умирать в воскресенье? Не понимаю. Но я знаю, что у нее было на уме“».

Другой свидетель сказал: «Он похоронил свою мать и в тот же вечер танцевал на дискотеке с очень красивой моло­дой женщиной. А когда кто-то сказал: „Твоя мать умерла только сегодня утром. Тебе не следовало бы танцевать ве­чером на дискотеке“, он ответил: „Что вы хотите этим ска­зать? Теперь, когда бы я ни танцевал, я буду танцевать по­сле смерти моей матери, так какая разница, двенадцать часов спустя, двенадцать дней или пять лет? Это будет всегда после смерти моей матери. Вы что, хотите, чтобы я во­обще никогда не танцевал из-за того, что умерла моя мать?“»

Он абсолютно логичен, но бесчеловечен.

Итак, свидетель продолжал рассказывать о подсуди­мом: «Это странный человек. Он может сделать все что угодно, ничто не имеет для него значения». На что он от­ветил: «Я не вижу никакого значения в самой жизни. Что преступного в том, чтобы убить человека? Я просто осво­бождаю его от уз. Я не совершаю грех, я не совершаю пре­ступление. Я просто помогаю человеку, который сам слиш­ком труслив, чтобы совершить самоубийство».

Негативная философия дает именно такие результаты. Негативная философия приводит человечество в основном к безумию, и ее конечным итогом может быть только само­убийство.

Великий греческий философ-негативист Зенон вообще всю свою жизнь проповедовал, что самоубийство — это единственный выход. Тысячи его учеников покончили с со­бой. Он говорил: «Жизнь бессмысленна и бесполезна. Люди продолжают жить только из трусости. Им недоста­ет мужества совершить прыжок и свести счеты с жизнью. Не будьте трусами. Только самоубийство может доказать, что вы — не трус».

Это звучало очень убедительно. Кажется убедитель­ным, если вам кто-то говорит: «Только самоубийство мо­жет доказать, что вы не трус, так зачем жить? Чего вы до­стигли? Вы прожили полжизни, и каков результат? Каков итог? Вы проживете точно так же вторую половину жизни и умрете, как животные. По крайней мере, имейте досто­инство совершить самоубийство».

Этот философ говорил, что рождение вам не подвласт­но, так хотя бы не позволяйте смерти стать вашим господи­ном. Будьте сами господином смерти, совершите само­убийство. Его аргументы очень глубоки. Он говорил: «В момент рождения вы были беспомощны, вы ничего не могли сделать. Это произошло, но что касается смерти, у вас есть выбор: либо вы умрете, как животное, либо вы совершите самоубийство и умрете, как человек. Самоубий­ство дает человеку достоинство: он свободен выбрать смерть». Он убедил многих молодых людей, и они покон­чили с собой.

Когда он уже умирал в возрасте девяноста лет, его спро­сили: «Тысячи людей совершили самоубийство, руководст­вуясь вашей философией и аргументацией, почему вы сами не покончили с собой? Почему вы прожили такую долгую жизнь?»

Философ ответил: «Я был вынужден жить ради того, чтобы учить своей философии. Это было тяжкое бремя, но из сострадания я был вынужден жить! Иначе кто бы их учил? Единственный правильный подход к жизни — это смерть. Я страдал всю свою жизнь. Я пожертвовал своим достоинством, не совершив самоубийства, ибо я должен был позаботиться о своих согражданах, особенно о своих учени­ках. Я абсолютно счастлив, что они покончили с собой. Те­перь я могу умереть спокойно, я выполнил свою работу».

Негативная философия неизбежно приводит к таким ре­зультатам. Дзен — это единственная существующая аль­тернатива, позитивная альтернатива, потому что она дает вам ощущение направления, самореализации, вечности, ощущение выхода за пределы рождения, смерти, тела и слияния воедино с этим прекрасным, безгранично разум­ным сущим.

Второй вопрос:

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.