Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

БОГ - ЭТО ВАША НЕБЕЗОПАСНОСТЬ





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Секито написал:

Знание великого мудреца Индии было полностью пе­редано из Индии в Китай.

Среди людей есть мудрецы и дураки, но в пути нет ни северного, ни южного учителя. Тайный источник чист и светел, ручьи от него те­кут сквозь тьму.

Привязанность к относительному — это иллюзия, но обращение к абсолюту — не просветление. Все элементы субъективных и объективных сфер взаимосвязаны и в то же время независимы; они вза­имосвязаны, но работают по-разному, и у каждого есть свое место.

Форма делает характер и внешность различными; звук, вкус, запах отличают комфорт от дискомфорта. Темнота делает все единым; свет делает все различ­ным.

Четыре элемента возвращаются к природе, как ребе­нок к матери.

Огонь горяч, ветер подвижен, вода мокра, земля твер­да. Глаза видят, уши слышат, нос чувствует запах, язык чувствует вкус: одно соленое, другое кислое. Одно не зависит от другого, но разные листья про­исходят из одного корня.

Друзья, вначале вопросы.

Первый вопрос:

Можно ли определить разницу между религией, осно­ванной на вере в Бога, и религиозностью как разницу меж­дувнешним судьей, проецированной совестью, и внутрен­ним свидетелем, находящимся в нашем сознании?

Разница между религией, основанной на вере в Бога, и религией без Бога огромна. Религия, основанная на вере в Бога,— это просто фикция. Но многократно повторенная ложь начинает казаться правдой. Бог, как наивысшая ложь, творит вокруг себя много лжи, потому что ложь не переносит одиночества. Поскольку ложь не является само­достаточной, она нуждается для поддержки в другой лжи, поэтому религии, основанные на вере в Бога, породили множество лжи, чтобы поддержать идею Бога.

Истина самостоятельна, ложь — нет. Истине не нужны аргументы, ложь нуждается в большом количестве аргументов, сфабрикованных доказательств, выдуманных свидетельств. Истина лишена покровов — либо вы ее знаете, либо нет.

Религии, основанные на вере в Бога,— это болезнь ду­ши, недуг ума, потому что Бог — это ваш страх, ужас, беспокойство, опасность. В результате возникают молит­вы, священники и организованная религия, церковь.

Истинная религиозность не может быть основана на ве­ре в Бога. Истинная религиозность — это ваше внутрен­нее пространство.

Разница между следующими двумя типами людей очень хорошо заметна. Приверженцы религии, основанной на ве­ре в Бога, не испытывают ни сострадания, ни экстаза, ни блаженства. Напротив, они агрессивны и настроены про­тив свободы. Они живут в постоянном страхе, что кто-то может возразить их лжи, и они не смогут ему ответить, по­тому что все, что у них есть, это система убеждений. Убеж­дения могут помочь вам забыть о своем невежестве, но они не искоренят его. Таким образом, последователь религии, основанной на вере в Бога, живет в невежестве, но думает, что обладает знанием.

Но слова, теории и гипотезы не способны изменить ваш характер. Максимум, что они могут сделать, это превратить вас в лицемеров. Они могут дать вам красивую маску, но не истинное лицо. Они могут создать очень удобную личность, но они не способны открыть вашу индивидуальность. А лич­ность, какой бы удобной она ни была, тяжелым камнем ле­жит на вашей груди, на вашем сердце, потому что вы живете во лжи. Невозможно чувствовать себя комфортно, живя во лжи.

Человек, у которого нет системы убеждений, но кото­рый познал саму истину, неожиданно становится новым человеком. Это происходит без усилий. Милосердие и со­страдание появляются сами по себе, насилие, страх, рож­дение и смерть исчезают. Вы начинаете чувствовать себя во вселенной как дома. Нет никакого напряжения, вы аб­солютно расслаблены. Это — наш дом. Вы прекращаете искать и начинаете жить, танцевать и любить. Познание своего сокровенного центра — это также познание и цен­тра самой вселенной. Раскрываются все тайны, но это не значит, что вы получаете ответы на все свои вопросы, это значит, что вы сами становитесь таинственными.

Все ответы — это продукты ума. Вопросы возникают в уме, там же появляются и ответы. Ни вопросы, ни ответы не приведут вас к истине. Ответы лишь подавляют ваши вопросы, но они все равно продолжают возникать.

Человек без Бога оказывается только перед самим со­бой. Ему некуда идти — только в глубь себя. Все пути, ве­дущие вовне, бессмысленны; они никуда не приводят, по­тому что вовне никого нет — ни Бога, ни рая.

Избавление от Бога — это великий бунт, совершенно необходимый для того, чтобы пробудиться и достигнуть просветления. Бог держит миллионы людей в тюрьме за пределами их сознания. Поскольку Бог — это фикция, то ваша молитва фальшива, а религиозность навязана. По­этому все религии требуют: «Делайте то, не делайте это». Все навязывается извне. А когда что-либо навязывается извне, ваше чувство собственного достоинства уничтожа­ется, ваша индивидуальность разрушается. Свобода пре­вращается в рабство, и самое страшное рабство — духов­ное.

С Богом вы можете быть лишь рабом. С Богом вы ни­когда не достигнете освобождения. Освобождение начина­ется с освобождения от Бога и всей окружающей его лжи.

Освобождение приводит вас к вашему сокровенному центру, и там вы испытываете переживания, отличные от переживаний ума; вы ощущаете полную тишину, истину, красоту, вечность и жизнь как вечный праздник. Испытав праздник внутри, вы начинаете переполняться им. Ваши действия преисполняются благостью, глаза начинают све­титься любовью и обретают глубину, во всех ваших дви­жениях проявляется центрированная, уравновешенная и гармоничная сущность. Ваши слова несут нечто, что нахо­дится за пределами слов. Ваша тишина перестает быть мертвой тишиной кладбища. Она наполняется жизнью, в ней начинает биться сердце, она становится безмолвным танцем чистого сознания, безмолвной и беззвучной, но бес­конечно живой песней.

Все, что навязывается извне, разрушает вас, вашу сво­боду, вашу индивидуальность. Ваше внутреннее простран­ство полностью закрывается, но оно закрывается настоль­ко мягко, что вы даже не подозреваете, что ваши родители, учителя, священники, руководители, политики — все так называемые мудрые люди — отравляют вас. Преисполня­ясь благими намерениями, они отравляют каждого ребенка. Наш первородный грех — это Бог, потому что мы создали великую ложь.

Вы удивитесь, узнав, что индийское христианство — са­мое древнее христианство в мире. Один их ближайших уче­ников Иисуса Христа, Фома, отправился в Индию. Его евангелие не вошло в Библию, так как было написано в Ин­дии, но это самое прекрасное евангелие. Остальные четыре, включенные в Новый Завет, ничто по сравнению с ним.

Здесь с Фомой произошла трансформация, так как он понял разницу между религией, основанной на вере в Бога, и религией без Бога. Религия без Бога внушает человеку чувство собственного достоинства, потому что он наделяется самым высоко развитым сознанием во всей вселенной. Она дает человеку свободу от бремени, навязанного священни­ками под именем Бога.

Вы спросили: «Можно ли определить разницу между религией, основанной на вере в Бога, и религиозностью как разницу между внешним судьей...» В религии, основанной на вере в Бога, нет ни судьи, ни религиозности. Это чистая теология, проекция ума. Она не связана с сущим и не исхо­дит из опыта. Прежде всего помните: религия, основанная на вере в Бога, это лишь теория. Бог — фикция, поэтому все, что связано с Богом, является не чем иным, как ложью.

В так называемой религии, основанной на вере в Бога, нет религиозности. В ней есть мораль и некая дисциплина, противоречащая природе.

Бог — враг природы, потому что природа — это исти­на, а Бог — ложь. Но ложь господствует над миллионами людей, повелевая им отречься от природы, которая являет­ся истиной.

Итак, в верующем в Бога нет религиозности. Все, что у него есть, это мораль, которая является лишь социальной условностью. Она различна в разных странах и у разных народов. То, что кажется религиозным одним представите­лям человечества, не кажется таковым другим, потому что каждое общество имеет свою среду обитания, свое насле­дие и свое прошлое — отличные от тех, что имеют другие общества.

Например, индусы представляют себе рай местом с систе­мой кондиционирования воздуха. Они, конечно же, не упо­требляют слов «системой кондиционирования воздуха», но говорят: «В раю весь день дует прохладный ароматный вете­рок, там никогда не бывает жарко». Очевидно, это показы­вает, что люди, создавшие такой вымысел, живут в жаркой стране, и они не хотят вечно жить там, где царит жара.

В тибетском раю очень тепло и никогда не бывает ни зи­мы, ни снега. Тибетцы страдают от холода. Они мысленно проецируют то, в чем чувствовали бы себя комфортно. Эта жизнь коротка, но страдать от того же вечно — это уж слишком. Человеческий ум слишком слабый и хрупкий...

Давайте рассмотрим то, что считается религиозным в разных странах. В Индии вы должны до рассвета принять ванну и помолиться, и только затем вы можете позавтра­кать — не ранее. В религиозных писаниях Тибета говорит­ся, что ванну следует принимать, по крайней мере, один раз в год. Но беда в том, что, даже сменяя климат, люди оста­ются верны своим представлениям.

Один мой друг, очень образованный брамин, хотел по­ехать в Тибет. Его очень интересовал тибетский язык и ти­бетские писания.

— Вся эта литература доступна здесь. Для этого не обязательно ехать в Тибет. К тому же ты не сможешь про­быть там более двух дней,— сказал я ему.

— Почему? — спросил он.

— Как же ты сможешь принимать ванну до рассвета? А без ванны ты не сможешь завтракать. Тебе не полагает­ся ничего есть, пока ты не помолишься, но для молитвы со­вершенно необходимо принять ванну.

Но он не стал меня слушать. Он поехал в Тибет и ров­но через два дня вернулся обратно. Он даже не смог добраться до Лхасы, он повернул обратно в Ладакхе, кото­рый находится точно посередине между Тибетом и Ин­дией. Даже Ладакх причинил ему слишком много неприят­ностей. В Ладакхе за утреннюю ванну можно поплатиться жизнью, вода там ледяная! Итак, он не поехал дальше и вернулся.

— Что случилось? — спросил я его.— Прошло всего два дня, и ты вернулся.

— Ты был прав,— сказал он.— Я брамин, и я следую своей религии. Я не могу жить без ванны.

Тибетские ламы последовали за Далай Ламой, когда он покинул Тибет после вторжения китайцев. Его сопровожда­ли сотни лам. Он устроил медитационный лагерь в Бодхгае, в том самом месте, где Гаутама Будда достиг просветления. Там же, возле того же дерева и я устраивал медитационный лагерь. Группа тибетских лам пришла засвидетельствовать свое почтение дереву, под которым просветлился Гаутама Будда.

Вы не поверите, они воняли даже на расстоянии. Они так и не расстались с идеей, что ванну следует принимать раз в год,— и это в Индии! Лето было жарким, и они страшно потели. При этом они оставались в той же много­слойной одежде, которую носили у себя. Такая одежда хо­роша в Тибете, она защищает от холода, но в Индии... Все их одеяния были ужасно грязными, пропитанными потом и покрытыми пылью. Но они не сменили одежду.

Я спросил их:

— Вы понимаете, что все так называемые религиозные правила являются лишь социальной условностью? Это было хорошо в Тибете, но здесь вы выглядите полными идиотами. Носить на себе столько одежды — это просто безумие!

— Наша религия говорит, что ванну необходимо при­нимать раз в год. Более частое принятие ванны — рос­кошь. Это опасно и заслуживает осуждения. Лучше во­нять, чем попасть в ад.

— Они боятся, что если нарушат наставления священ­ных писаний, то попадут в ад.

— Верно. Вы уже в аду! Но не думаю, что дьявол пус­тит вас в ад, потому что ни в одном писании мира не гово­рится, что дьявол воняет от грязи; он джентльмен. Про­должайте носить свою одежду и в Индии, она спасет вас от ада. Как только дьявол учует ваш запах, он тут же захлоп­нет двери ада: «Тибетским ламам вход закрыт! Идите ку­да-нибудь в другое место».

Иисус пил вино. В Индии ни одна религия не может до­пустить, чтобы человек понимания, человек просветленный принимал алкоголь. Я лично не вижу в этом никакой про­блемы, потому что тело — иллюзия, а алкоголь проникает в тело, а не в душу. Алкоголь по-английски называют «spirits», a «spirit» означает «дух». Но я не вижу в алкого­ле ничего духовного! Он не проникает в дух. Он может воздействовать на ваш ум, и вы можете потерять сознание, потому что ум и мозг — это часть тела; ум — программа, а мозг — программируемый компьютер. Но алкоголь ни­коим образом не касается вашего сознания.

Когда ребенок рождается, у него есть мозг, но нет ума. Ум — это лишь накопитель информации, знания; это — программа. Таким образом, алкоголь воздействует на ваш мозг, но не на вашу духовность.

В чем проблема? На мой взгляд, в этом нет никакой проблемы. Даже будда может иногда позволить себе опро­кинуть стаканчик-другой и насладиться вечеринкой в итальянском стиле. В Италии под «вечеринкой» понимает­ся нечто совершенно иное, чем вы думаете, в итальянской вечеринке участие принимают двое. Почему же будде за­прещается устроить небольшую вечеринку, поесть спагетти и выпить немного вина? Все эти вещи материальны, они не затрагивают дух.

Но в Индии недопустимо, чтобы будда пил — даже чай. Невозможно представить Махавиру, пьющего вино. Причина проста: в жарком климате Индии алкоголь не нужен. Но в холодном климате алкоголь просто необхо­дим. Он дает вам тепло; он не пьянит, а лишь согревает. И нет никого вреда в том, чтобы чувствовать тепло, когда идет снег. Поэтому мораль в холодных странах отличается от морали, принятой в жарких станах. Это лишь один из примеров. Во всех остальных аспектах при различных климатических условиях также возникает различная мо­раль.

Мухаммед сказал мусульманам: «Вы можете жениться на четырех женщинах». Дело в том, что в то время, четыр­надцать столетий тому назад, на Аравийском полуострове на четырех женщин приходился один мужчина. Причиной тому был тот факт, что мужчины постоянно воевали. Люди жили в племенах, и племена постоянно враждовали друг с другом. Естественно, мужчины погибали, а женщины оставались в живых. Таким образом, установилось соотношение: один мужчина на четырех женщин. Поэтому я не осуждаю Му­хаммеда, он заботился о благосостоянии общества. В про­тивном случае, что бы делали оставшиеся три женщины? Они причиняли бы беспокойство всему обществу. Они за­кручивали бы романы с женатыми мужчинами, становились проститутками, а большое количество проституток привело бы к безобразиям и извращениям. Лучше было, чтобы муж­чина женился на четырех женщинах.

Довольно странно... У меня были тесные отношения с несколькими мусульманами, моими друзьями. И я был по­ражен. Я раньше думал, что теоретически одной женщины достаточно, чтобы свести мужчину с ума или привести его к просветлению — третьего не дано. Что же могут сделать с мужчиной четыре женщины? Но, когда я близко позна­комился с мусульманами, я увидел, что на самом деле все обстоит иначе.

Я всегда говорю, что теоретически что-то может быть логичным, но жизнь не обязана следовать вашей логике.

Я был очень удивлен, когда узнал, что в мусульманском доме не бывает ссор, тогда как один мужчина и одна жен­щина постоянно пилят друг друга, ревнуют и ссорятся. Де­ло в том, что четыре женщины ссорятся друг с другом, а мужчина остается в стороне. Женщин не столько волнует мужчина, сколько отношения между собой. Поэтому муж­чина, живущий с четырьмя женщинами, гораздо счастли­вее, чем мужчина, имеющий одну жену.

Я спросил своих друзей-мусульман: «В чем дело? Одна женщина сводит мужчину с ума или вынуждает его отречь­ся от мира (на самом деле он отрекается от женщины), и в результате он достигает просветления». Теперь я понимаю, почему мусульмане никогда не становятся просветленными. При этом они остаются нормальными людьми и не сходят с ума. Это все благодаря их четырем женам, которые ссо­рятся между собой, а мужчина остается «вне игры». Он может наблюдать за игрой со стороны, но не принимает в ней участия.

Но в наше время соотношение мужчин и женщин изме­нилось. В такой стране, как Индия, мужчин, столько же, сколько женщин, и даже в Саудовской Аравии их поровну. Сегодня разрешение одному мужчине жениться на четырех женщинах вызовет много проблем и неудобств в обществе, потому что трое мужчин останутся без жен. Теперь уже эти трое мужчин будут причинять беспокойство. Они будут за­водить романы с чужими женами... Помните, что чужая жена всегда краше и привлекательнее своей собствен­ной — точно так же как трава на газоне соседа всегда ка­жется настолько свежей и зеленой, что ее хочется съесть.

У французов есть даже такое выражение. Если вы по уши влюбились во француженку, скажите ей: «Я хочу тебя съесть», и она будет безмерно счастлива. Но только францу­зы заходят настолько далеко. Если вы скажете это в Ин­дии — «Я хочу тебя съесть» — женщина закричит во все горло. Вас арестует полиция: «Что вы сказали женщине, что она так громко кричала?» И если вы ответите: «Я просто признавался ей в любви и сказал: „Я хочу тебя съесть“...»

Даже языки меняются — точно так же как меняются в зависимости от климата, истории и традиций мораль и ре­лигия.

Я слышал историю об одном знаменитом французском рыцаре. В средние века рыцари постоянно ходили в кре­стовые походы. Христиане убивали мусульман и иудеев или обращали их в свою веру. Единственный шанс остать­ся в живых — это стать христианином, иначе тебе конец.

Итак, этот рыцарь собирался в крестовый поход, но у него была очень красивая жена. В средневековой Европе существовали специальные устройства с замком: когда муж уезжал на несколько дней, он надевал на свою жену такое устройство, называемое «поясом верности». Это был пояс с замком, сконструированный таким образом, что женщина ни с кем не могла заниматься любовью. В неко­торых поясах, которыми пользовались богатые люди, был встроен нож. Нож немедленно отсекал все, что пыталось войти извне. Сейчас эти пояса являются экспонатами крупнейших музеев Европы, особенно лондонских музеев.

Итак, рыцарь, уезжая на несколько месяцев — а мо­жет, и на несколько лет,— надел на свою жену пояс верно­сти. Он не хотел брать ключ с собой, потому что боялся по­терять его на войне, и тогда было бы очень трудно открыть замок. Пришлось бы вызвать слесаря или делать другой ключ. Ситуация была бы крайне неловкая. Поэтому он по­звал своего лучшего друга и сказал ему:

— Я отправляюсь в крестовый поход. Я доверяю тебе, ты мой лучший друг. Возьми этот ключ. Когда я вернусь, я его у тебя заберу. Это ключ от пояса верности моей жены.

— Не беспокойся,— ответил друг.

Но не прошло и пяти минут после того, как рыцарь вы­ступил в поход, как он увидел, что его друг скачет за ним на лошади. Рыцарь остановился.

— В чем дело?

— Ты дал мне не тот ключ.

Всего пять минут!

Когда количество женщин и мужчин неравное, предписа­ние Мухаммеда имеет смысл; в нем нет ничего дурного. Но оно принадлежит тому времени, тому положению вещей. Сейчас же оно стало правилом у мусульман, и поскольку мужчины не могут найти нужное количество свободных женщин, они вынуждены похищать чужих жен.

В Индии это игра. Стоит только прикоснуться к чужой жене, индусы поднимают страшный шум. Если жена хотя бы раз не ночевала дома, ей конец. Она больше не сможет войти в дом мужа, муж не позволит. Она не сможет войти даже в дом своих родителей, родители вышвырнут ее вон, потому что она опозорила их честь, запятнала репутацию: «Иди и покончи с собой, другого выхода нет». Но вместо того, чтобы кончать жизнь самоубийством, женщина обра­тится в ислам. Это более разумный и логичный выход.

Женщине достаточно лишь раз не ночевать дома. Не важно, занималась она с кем-нибудь любовью или нет. Вот так мусульмане в Индии увеличивают свою численность. Естественно, мужчина с четырьмя женами может давать рождение по крайней мере четырем детям в год. Это невоз­можно, если у одной женщины четыре мужа. У них вообще может не быть детей — четыре мужа убьют ребенка до его рождения.

Итак, помните, что религии, основанные на вере в Бо­га,— это лишь условности, принятые в обществе ради удобства. Их не следует называть религиями, они являются не чем иным, как моральными предписаниями, предназна­ченным для поддержания порядка в обществе, причем самым неэффективным образом. Это не религиозность, религиозность возникает только как цветение вашего соб­ственного сознания.

Религии, основанные на вере в Бога, развивают со­весть, но не сознание. Многие ошибочно считают их од­ним и тем же. Эти слова похожи, но их значения диамет­рально противоположны. Совесть навязывается вам другими людьми.

Сознание возникает из ваших собственных глубин и развивается до высочайших вершин. Совесть же подобна пластиковому цветку.

Когда-то у меня был сосед. У меня был красивый сад со всевозможными цветами и деревьями. Естественно, он за­видовал. И вот что он сделал... Я мог видеть только одно его окно. Весь его дом целиком не был виден из моего до­ма, его закрывали высокие деревья, но одно окно было видно. Сосед купил горшок и посадил в него искусствен­ные цветы. А чтобы обмануть меня — пластиковым цве­там не нужна вода — он каждый день поливал их, лишь бы показать мне, что у него тоже есть цветы. Но я видел, что цветы не менялись — прошло полгода, а цветы все те же. Я сказал: «Он нашел великолепное цветущее дерево!»

Пластиковые цветы вечны. Более того, ученые обеспо­коены тем, что пластик — это один из материалов, кото­рые не разлагаются в земле. А в наши дни в океан и в зем­лю выбрасывается так много пластиковых вещей, что нарушается вся экология. Пластик вечен.

Дерево вырастает из земли, человек вырастает из зем­ли; если положить дерево обратно в землю, оно распадется на основные элементы. Но пластик сделан руками челове­ка. Если положить его в землю и откопать через много лет, он будет точно таким же, ничто не изменится.

Это все из-за американской идеи одноразовых вещей, которые используются один раз и выбрасываются. Так гигиеничнее, но опаснее. Дно океана вокруг Америки просто устлано пластиковыми вещами: пластиковыми пакетами, контейнерами, игрушками, одноразовыми шприцами. Этот пластиковый слой вызывает странные явления. Погибает очень много рыбы, потому что пластик отравляет воду. Во­да теряет свою жизненную силу и становится мертвой. С каждым днем растет опасение, что выбрасываемый в океаны, в реки и в землю пластик умертвит все; все станет пластиковым...

Я постучал в дверь соседа. Он вышел, и я сказал ему:

— У вас великолепные цветы. У меня плохие цветы; ут­ром они распускаются, а вечером вянут. Хотя у вас всего один горшок, но он лучше, чем весь мой сад.

Сосед был очень смущен. Я сказал:

— Вы очень умный человек. Вы поливали эти цветы...

В ответ он не мог вымолвить ни слова. Вышла его жена

и сказала:

— Вы говорите, что он умный. Да он просто идиот! Я ему говорила, что пластиковым цветам не нужна вода.

Я сказал его жене:

— Вы не знаете. Он не поливал пластиковые цветы, он пытался обмануть меня. Эти пластиковые цветы цветут уже полгода и будут цвести вечно. Ваш муж умрет, вы ум­рете, а эти пластиковые цветы останутся. Они бессмертны. Но они мертвы, именно поэтому они бессмертны, они — уже мертвы.

Нельзя убить мертвеца, не так ли? Как только человек умирает, он становится бессмертным. Нельзя убить его дважды. Воскресение произошло лишь однажды, и то не по-настоящему. Как только человек умирает, смерть ему больше не грозит.

Вот разница между навязанной моралью, религией и внутренним ростом сознания. Это совершенно разные ве­щи. Возможно, только во французском языке совесть и со­знание равнозначны. Я не уверен, я не знаю французского, но у меня есть ощущение, что во французском языке эти слова не очень отличаются друг от друга: «совесть» может обозначать и совесть, и сознание, но это совершенно не­правильно. Французские лингвисты должны это изменить.

Совесть основана на вере в Бога; сознание — это цве­тение вашей сокровенной сущности. Обладая сознанием, вы способны спонтанно реагировать на различные ситуа­ции. В морали, основанной на Боге, нет спонтанности. Она изучает то, что сказано в священных писаниях, то, что го­ворил Моисей, то, что говорил Иисус; она постоянно дол­жна обращаться к своей памяти. Спонтанность же ни к ко­му не обращается за советом — ни к Моисею, ни к Магомету, ни к Ману. Спонтанное действие проистекает из вас самих, и поэтому оно отличается подлинностью и ис­кренностью. Вы действуете как индивидуальность, а не как овца в стаде. Вы действуете как люди, с чувством собст­венного достоинства, с благородством и с честью.

Религия, основанная на вере в Бога, отнимает у вас все прекрасное и оставляет вас разоренными, искалеченными и эксплуатируемыми всевозможными паразитами. Бог — наивысший паразит. Он постоянно угрожает вам. Естест­венно, поскольку Бога нет, священник является как его представитель и угрожает вам: «Если вы не будете меня слу­шать, вы попадете в ад. Я — представитель Бога». По своей собственной прихоти священники стали господство­вать над людьми и эксплуатировать их. Они сами не верят в то, что говорят. Да и как им верить? Они знают, что это — вымысел. Но это хорошая профессия, хороший бизнес.

Недавно архиепископ Иерусалима — священной земли трех религий: иудейской, христианской и мусульман­ской — архиепископ этой священной земли был арестован в Лондоне за непристойное поведение в общественном ту­алете на железнодорожном вокзале; он занимался эксгиби­ционизмом, демонстрируя свое мужское достоинство окру­жающим. Сам архиепископ Иерусалима! Трудно поверить, что такие люди учат всех целибату, а сами ведут себя по­добным образом.

Все они — жертвы постоянного насилия над их приро­дой, учиняемого религией, аббатами и папами.

Все моральные правила направлены против природы и предназначены для поддержки определенной социальной структуры. Социальная структура — творение человека, она несовершенна и нуждается в преобразовании. Но все моральные правила, все религии, основанные на вере в Бо­га, выступают в защиту социальных структур. Они — против перемен. У них нет сознания. Вместо сознания они создали фиктивную совесть — пластиковое сознание. То, что они называют совестью, является программой, которую они вложили в вас, и вы должны действовать в соответст­вии с ней. Но ваша внутренняя сущность протестует.

Эта дихотомия создается религиями, основанными на вере в Бога.

Человек страдает от шизофрении, невроза, психоза и прочих психических заболеваний из-за одной фикции, от которой он никак не может избавиться. Избавьтесь от Бо­га, и вы станете естественными и психически здоровыми людьми. В вас появится особенная красота, которая быва­ет только у естественных существ.

Если вы верите в Бога, вы непременно будете бояться его суда. Но если нет Бога, нет и суда. У вас есть только свидетель, а свидетель не судья. Свидетель — это лишь зеркало, и оно четко отражает ситуацию, в которой вы на­ходитесь, и дает вам спонтанный ответ. Тогда в вас есть красота и гармония, и ваша жизнь проходит без сожале­ний. Вы не оглядываетесь назад, вы постоянно находитесь в настоящем моменте как свидетель; вы действуете и отве­чаете на все, с чем вы сталкиваетесь исходя из своего соб­ственного сознания.

Запомните одну вещь: даже если вы попадете в ад, но до этого проживете свою жизнь спонтанно и в соответст­вии со своим сознанием, вы не пожалеете об этом. И на­против, если вы попадете в рай благодаря тому, что другие вынуждали вас жить в соответствии с определенными на­ставлениями и заповедями, вы будете сожалеть, что не прожили свою жизнь согласно своей природе.

Существует только одно блаженство — жить в соот­ветствии со своей природой, со своей сущностью. Не бес­покойтесь о заповедях, о дисциплине и о морали. Просто живите в соответствии с вашим сознанием и развивайте его. Вскоре к вам придет весна, и ее цветы дадут вам яс­ность видения, уверенность в действиях и способность все­цело отвечать на проявления жизни. Каждое ваше дейст­вие будет прекрасно, потому что будет исходить из растущего сознания.

Совесть берется взаймы. Сознание является вашей сущностью. Разница между ними огромна.

Второй вопрос:

Похоже, что жизнь не является наивысшей ценностью, механический человек невосстановим. Бог же — это лишь больная фантазия и поэтому, естественно, не может быть наивысшей ценностью. Что у нас тогда остается?

Ничего — только вы сами. Как только исчезает Бог, появляетесь вы, самостоятельные и ответственные.

Люди не хотят расставаться с Богом по определенной причине. Они перекладывают всю ответственность на него: он обо всем позаботится. Все, что нужно делать,— это хо­дить по воскресеньям в церковь; этого достаточно, и Бог позаботится о нас. Но вы не знаете, что как только вы пе­рекладываете на Бога свою ответственность, вы также от­даете ему и свою свободу; вы становитесь марионеткой.

Стоит понять, что Бог — это больная фантазия, и вы сра­зу же станете здоровыми и целостными. Ваша целостность, ваша самостоятельность — это такой прекрасный опыт, что вам не нужны никакие наивысшие ценности. Вы сами являе­тесь наивысшей ценностью. Ваша сущность, когда вы откры­ваете всю ее полноту,— это сам Гаутама Будда. Для того чтобы достичь цели, вам не нужны другие ценности.

Все, что вам нужно, это избавиться от больных фанта­зий. Тогда все ваши религии исчезнут с лица земли, и вы станете совершенно здоровы. Благодаря этому здоровью, самостоятельности и свободе вы достигнете своих наивыс­ших вершин и сокровенных глубин. Именно это и можно назвать истинным смыслом, значением и наивысшей цен­ностью. Вы — наивысшая ценность. Но из-за больной фантазии вы смотрите не на себя, а на звезды.

Третий вопрос:

Первобытный человек всегда представлял себе Бога как часть природы, подобно рекам, деревьям, солнцу и луне. Став более цивилизованным, он начал мыслить Бога как отдельного индивида. Почему?

В первобытном обществе не было частной собственно­сти и семей, люди жили племенами. Никто не знал, кто его отец, люди знали только, кто их «дядя» и мать. Первобыт­ные общества были матриархальными; была известна толь­ко мать, понятия «отец» еще не было.

Люди постепенно переходили от охоты к земледелию и переставали вести кочевой образ жизни; прежде они посто­янно переходили с одного места на другое, как только представлялась возможность найти более богатые охот­ничьи угодья. Они не могли оставаться на одном месте, по­тому что пища быстро заканчивалась. Людям приходилось преследовать становившихся со временем все более пугли­вых и убегавших от них диких животных. Людей заботило лишь одно — как добыть пищу. Не было ни домов, ни го­родов, только временные стоянки. Частная собственность еще не появилась.

Частная собственность пришла с земледелием. Силь­нейшие получали столько земли, сколько хотели. Слабей­шим доставалось немного земли — они могли иметь толь­ко то, что оставалось после сильнейших «гангстеров», которые в конечном итоге стали королями, лордами и гра­фами. Они все были, по сути, преступниками, которые ли­шили человечество радости и загнали его в угол.

Как только возникла частная собственность, отец сразу же захотел быть уверен, что его сын — это действительно его сын. Вместе с частной собственностью появились семьи, а женщина превратилась в человека низшего сорта. Она стала подневольной. Она превратилась в собствен­ность, в собственность определенного мужчины, и все ее предназначение свелось к производству детей.

У первобытных людей не было понятия «отец», но они знали много того, что забыли мы: они чувствовали течение жизни в деревьях, в реках; они чувствовали жизнь в посто­янно разбивающихся о берег океанских волнах. Они были гораздо чувствительнее нас. Они были безграмотны, неци­вилизованны, но они были чувствительнее и восприимчивее.

Я слышал об австралийских аборигенах. Многие из них были убиты белыми людьми, и убиты таким отвратитель­ным образом, что белые люди выглядят самыми дикими и бесчеловечными на всей земле. Австралийских аборигенов убивали почти как животных. Белые охотились на них, по­тому что считали их не людьми, а существами низшего по­рядка. Почти девяносто процентов аборигенов были убиты белыми и даже съедены как добыча. Точно так же как мы охотимся на тигров, львов, оленей, белые люди охотились на людей другого обличия. Кожа аборигенов была другого цвета, у них были другие черты лица и другое поведение.

У австралийских аборигенов был один удивительный обычай. У них не было ни почты, ни телефона, ни телегра­фа, и они гипнотизировали дерево. Благодаря своей чувст­вительности они, должно быть, нашли особое, поддающее­ся гипнозу дерево. Кстати, лишь одна треть человечества поддается гипнозу, всего тридцать три процента. Очень странно, также что только тридцать три процента людей являются по-настоящему умными, а ведь они такие же лю­ди, как и остальные. Только тридцать три процента людей являются творческими личностями; а ведь они тоже такие же, как и все остальные. Остальные нечувствительны, не­восприимчивы и неумны. Так вот, австралийские абориге­ны нашли наиболее чувствительное к гипнозу дерево, и в каждой деревне было свое гипнотизируемое дерево. Через него они посылали сообщение другому дереву в другой де­ревне. Например, сын пошел в другую деревню, и отец хо­чет послать ему сообщение. Когда сын уходил, отец сказал ему: «Если мне нужно будет послать тебе сообщение, я сделаю это в момент восхода солнца. В это время послушай гипнотизируемое дерево в той деревне». То дерево могло находиться в сотнях миль от родной деревни. И если отец хотел послать своему сыну сообщение, он рано утром точ­но в момент восхода солнца шел к дереву в своей деревне и говорил ему: «Пожалуйста, сообщи дереву в такой-то деревне, где мой сын ждет от меня сообщения...» И затем он говорил дереву сообщение, дерево его принимало и пе­редавало другому дереву. Например: «Ты можешь остать­ся еще на два дня, но ты должен закончить работу»,— или еще что-нибудь в этом роде.

Они практиковали такой способ связи тысячи лет, но постепенно забыли, как гипнотизировать деревья, потому что христианство вынуждало их идти в школу учиться чи­тать. Христианство категорически против гипноза, пола­гая, что он как-то связан с дьяволом. Гипнотизм, месме­ризм и им подобные практики считаются опасными. Поэтому вместе с аборигенами христиане уничтожили и те деревья, которые гипнотизировались веками и стали таки­ми чувствительными, что могли мгновенно передавать со­общения другим деревьям, находящимся в тысячах милей от них.

Первобытный человек был очень чутким, потому что он жил рядом с деревьями, с животными, с реками, с океана­ми, с горами. Он был частью природы. У первобытного че­ловека не было ни религии, ни церкви, ни священников. Естественно, первобытный человек осознавал течение жизни во всем, что его окружало. Он жил посреди океана жизни. И, конечно же, его любовь к деревьям, к рекам, к океану, к высоким горам, к звездам, к солнцу и луне была безгранична. Он жил совершенно в другом мире — в ми­ре, где все взаимосвязано. Он был членом космоса, точно таким же, как и все другие живые существа. Что касается его чувствительности, первобытный человек был гораздо более человечным, чем так называемый цивилизованный человек, который стал жестоким, механичным, роботопо­добным и утратил почти всю свою чувствительность.

Вы можете в этом убедиться, держа за руки разных лю­дей. Некоторые руки похожи на руки мертвецов: ни энер­гии, ни тепла, ни жизни; от них не исходит ни любви, ни дружбы, они закрыты, мертвы. Есть руки, которые выса­сывают из вас энергию. После пожатия таких рук вы чувст­вуете слабость. Есть люди, рядом с которыми вы не хотите находиться, потому что они высасывают вашу энергию, и вы чувствуете себя так, будто из вас выпустили всю кровь. Такие люди паразитируют на чужой энергии. У них нет своей энергии, но они готовы взять чужую. Есть и совер­шенно противоположные люди: подержав их за руки, вы чувствуете себя более здоровыми и свежими. Их руки излу­чают энергию, любовь и тепло.

Недавно моя секретарша привела ко мне одну очень красивую и богатую женщину, владелицу нескольких газет и журналов. Она пишет обо мне статью и хотела сфотогра­фироваться со мной. Я взял ее за руку и был потрясен. Женщина улыбалась, но ее сердце было печально. В ее ру­ке чувствовалась глубокая печаль.

Если вы чутки, вы сможете почувствовать, каким явля­ется человек: радостным или печальным, чувствует ли он себя никчемным, грешником, или он с чувством собствен­ного достоинства твердо стоит на ногах, чувствуя себя уко­рененным и центрированным, имеющим свое место в миро­здании, осознавая, что он — не случайность, что сущее нуждается в нем, иначе бы его здесь не было. «Сам факт, что я здесь, ясно говорит о том, что я нужен сущему. Мне уготовано определенное предназначение, определенная миссия, и сущее желает, чтобы я ее выполнил. Я — цель сущего, точно так же как и вы». Как только вы это почув­ствуете, в вас возникнет огромное чувство благодарности.

Из такой благодарности первобытный человек кланялся деревьям, рекам, солнцу, луне. Это гораздо лучше, чем хо­дить в церковь и кланяться печальному Иисусу Христу. Разумеется, Иисус не может не грустить, его же распяли. Вы не ждете от него смеха, это было бы совершенно неу­местно. Я бы на его месте смеялся, но Иисус висит с вытя­нутым, бесконечно печальным лицом.

Вы видите, что все верующие в Бога ходят с серьезны­ми и печальными лицами, потому что глубоко внутри их гложет сомнение. У них нет переживания Бога, есть только вера в него. Но как же можно превратить веру в истину? Вера останется верой. Можно подавить сомнение и упря­тать его в подсознание, но оно будет шевелиться там и по­стоянно напоминать о себе. Вам грустно, потому что вы живете выдуманной жизнью, жизнью не своей, жизнью, которую вам навязали другие. И Бог больше всех виноват в том, что вы лишены авторитета, достоинства и гордости.

Первобытный человек любил все сущее. На мой взгляд, он был гораздо религиознее, чем цивилизованный человек.

Вместе с частной собственностью появился отец. Отец может защитить вас в детстве, но когда вы становитесь взрослыми, вы вступаете в брак и должны жить своей соб­ственной жизнью. К этому времени ваш отец может уме­реть или постареть и заболеть. Но с первого вздоха вы жи­ли под опекой отца. Он был важным человеком в вашей жизни, первым важным человеком. Когда вы остаетесь од­ни, вы начинаете чувствовать в себе какой-то вакуум, ко­торый раньше был заполнен отцом. С этих пор Бог стано­вится вашим отцом, бессмертным отцом.

Ваш отец предал вас, он оставил вас одних. Вы так сильно ему доверяли, а его совсем не волновало, что вы останетесь одни. Вы жили с этой программой с самого пер­вого дня своей жизни. Поэтому, как только отец покидает вас и вы остаетесь одни, вы тут же начинаете чувствовать вакуум. Этот вакуум может быть заполнен другим отцом, но он не должен быть человеком, потому что человек вас уже обманул. Вы чувствуете себя обиженными и создаете себе вечного и бессмертного Отца, всемогущего и далеко­го — не такого, каким был ваш отец, хотя в детстве вы ду­мали, что он может все...

Это видно, когда ссорятся маленькие дети: «Мой па­па — самый великий человек в мире!» — «Да твой папа просто желторотый птенец!» Каждый ребенок думает, что его отец всемогущ, что он может все что угодно, потому что он постоянно видит, что его отец все делает. Он ремонти­рует машину, чинит телевизор, командует матерью... Ребе­нок видит, что его отец всемогущ.

Но всемогущий отец постепенно теряет свою силу, а вы, умнея, начинаете замечать его недостатки и слабости. И вдруг возникает разрыв. Отец все еще жив и с вами, но вы знаете, что он — не непобедимый. Он стареет и скоро умрет. Вы уже знаете, что он не всемогущ. Перед началь­ником он виляет хвостом, своим невидимым хвостом. На самом конце вашего позвоночника есть место, к которому несколько миллионов лет тому назад прикреплялся хвост. Это место все еще существует. Это был самый главный ар­гумент Чарльза Дарвина: если у человека не было хвоста, зачем ему это место? Его не должно было бы быть. Зна­чит, хвост был, но отвалился, оставив связующее звено, оставив это место, к которому он раньше крепился.

Почему вы начинаете улыбаться при виде своего на­чальника? Вы не улыбаетесь своему слуге, это слуга дол­жен улыбаться вам, а не вы ему. Вы не обращаете на него никакого внимания, продолжая читать газету, хотя знаете, что он проходит мимо и улыбается, но вы даже не смотри­те в его сторону. Ваш начальник поступает точно так же по отношению к вам. Вы улыбаетесь, а он продолжает писать. Может быть, он на самом деле ничего и не пишет, но, уви­дев, что подходите вы, он начинает копаться в своих пап­ках, переворачивать какие-то бумаги, создавая видимость крайне занятого человека.

Мне довелось некоторое время жить у руководителя правящей партии Конгресса Ю. Н. Дхебара. Он очень сильно интересовался моей персоной. Он посещал мои медитационные лагеря несмотря на то, что все его друзья- политики пытались отговорить его: «Не ходи к этому чело­веку». Но он не был настоящим политиком, он не был хит­рецом. Он был очень простым, искренним человеком. Он стал руководителем совершенно случайно.

Я гостил у него в доме в Нью-Дели, он беседовал со мной и сплетничал обо всех политических лидерах, обо всех этих идиотах. Среди них был Маулан Азад, мусульманин, не знавший ни английского языка, ни хинди. Он специали­зировался на арабском и персидском и был министром об­разования Индии. Вот что Ю. Н. Дхебар рассказал об этом Маулане Азаде.

Однажды пандит Джавахарлал Неру поехал на саммит в Лондон, это был саммит стран Британского Содружества. В то время Индия еще была членом Содружества; и Маулан Азад был вторым человеком в кабинете министров. Это второе место он получил благодаря тому, что был мусульма­нином — чтобы удовлетворить мусульман Индии.

Вы будете удивлены, узнав, что Индия является самой крупной мусульманской страной. Ни в одной другой му­сульманской стране не живет столько мусульман, сколько в Индии. Даже после отделения Пакистана и Бангладеш в Индии все еще остается самое многочисленное мусульман­ское население. Чтобы удовлетворить мусульман, мусуль­манин должен занимать второе место в кабинете минист­ров. И когда Джавахарлал поехал в Лондон, Маулан Азад подумал: «Раз я второй человек, значит, теперь я буду ис­полнять обязанности премьер-министра».

Но премьер-министр остается премьер-министром, где бы он ни был. Нет такой функции, как «исполнение обя­занностей премьер-министра». Если президент, являю­щийся главой правительства, уезжает из страны, то его обязанности исполняет вице-президент. Но, согласно кон­ституции Индии и Великобритании, премьер-министр не является главой правительства. Он ничего не возглавляет, поэтому нет и необходимости во временном исполнении его обязанностей. Но Маулан Азад думал иначе. Ю. Н. Дхе- бар рассказывал мне: «Мы все говорили ему, что это совер­шенно неконституционно. В конституции не предусмотрено исполнение обязанностей премьер-министра, предусмотре­но только исполнение обязанностей президента».

Но Азад ничего не желал слушать. Он тут же позвонил шоферу Джавахарлала: «Подайте его лимузин к моему до­му; пока он отсутствует, я выполняю обязанности премьер- министра». И с флагом премьер-министра на автомобиле, с двумя мотоциклами впереди, двумя по бокам и двумя сза­ди, он прибыл к зданию парламента. Все смеялись...

Ю. Н. Дхебар рассказывал: «Вот такие там идиоты! Джавахарлал был вынужден позвонить из Лондона: „Не делайте глупостей. Это совершенно неконституционно. Ни­кто не может исполнять обязанности премьер-министра"». Затем вдруг зазвонил телефон. Ю. Н. Дхебар поднял трубку и сказал: «Я очень занят и не могу принять вас в те­чение, по крайней мере, семи дней». И положил трубку.

— Но вы же не заняты,— сказал я ему.— Вы только и делаете, что сплетничаете со мной.

— Вот в этом вся беда политики. Нужно притворяться, что ты очень занят, что у тебя нет времени, хотя на самом деле времени у тебя полно. Нужно показывать людям, что ты очень занятой человек, что с тобой не так легко встре­титься. Поэтому я сказал ему перезвонить через семь дней. Если у меня будет время, мы встретимся. Хотя я совер­шенно свободен... Но поскольку вы здесь, я отменил все свои дела. Пока вы гостите в моем доме, я не хочу больше ни на кого тратить время. Я хочу побыть с вами. Это ред­чайшая возможность. И я сказал всем, в том числе и охра­не, чтобы никому не позволяли нас беспокоить.

— Странно. Возможно, у человека, который звонил, очень важное к вам дело.

— Кого это волнует? Никому нет до этого дела.

Такой милый, культурный, образованный человек и вдруг:

«Кого это волнует?»

Я сказал ему:

— Это проявление черствости. А вы ведь каждый день молитесь Богу.— В его доме был маленький храм со ста­туей Кришны. Он поклонялся Кришне.— Ваша молитва бессмысленна. Лучше выйти на улицу и помолиться розо­вому кусту. Он хотя бы живой! Кришна, которому вы мо­литесь, сделан руками человека, он — лишь камень, ста­туя. Разве вы не видите, что он мертв? Посмотрите вокруг, весь мир жив. Птицы поют, цветы цветут, солнце заходит, скоро на небе появятся звезды...

Первобытный человек жил во вселенной как ее неотъ­емлемая часть, и он был исполнен благодарности за то, что он просто жив. Его благодарность была более искренней, чем благодарность религий, основанных на вере в Бога, по отношению к Богу. Они благодарны фикции.

У одного английского писателя, знаменитого лингвиста, Доктора Джонсона, была странная, почти невротическая привычка. Каждый раз, когда он выходил на утреннюю Прогулку, он должен был прикоснуться ко всем фонарным столбам. Если он забывал прикоснуться к какому-нибудь столбу, он возвращался, прикасался к нему и только затем продолжал свой путь. Все, кто был рядом с ним, спраши­вали: «Что ты делаешь?»

Он отвечал: «Я ничего не могу поделать. Я испытываю непреодолимую потребность сделать это. Я знаю, что это выглядит глупо, и я знаю, что со мной не все в порядке, но что делать? Если я пропущу какой-нибудь фонарный столб, я страшно расстраиваюсь, во мне возникает буря эмоций и чувств: „Что ты делаешь? Вернись!“ И я вынуж­ден возвращаться». Фонарный столб!

Я раньше ежедневно совершал утреннюю прогулку, и один старый профессор-пенсионер тоже всегда выходил утром прогуляться. Мы с ним очень подружились и стали гулять вместе. Но у него был одна привычка... В Индии очень много храмов. Возле каждого пятого дома можно увидеть храм. Если не храм, то красный камень под дере­вом, символизирующий обезьяньего бога. Этот человек кланялся каждому храму и камню.

Я сказал ему: «Для меня это сплошное мучение. Оставь­те или меня, или своих богов. Что за вздор! В городе полно храмов разных богов, и вы повсюду должны кланяться... А я должен стоять рядом как дурак. Мне стыдно: что у ме­ня за спутник? Так что или перестаньте за мной ходить — можете гулять отдельно — или избавьтесь от этой глупой привычки. Все эти камни мертвы. Если хотите, смотрите на что-нибудь живое. Я ни разу не видел, чтобы вы смотрели на деревья, на цветы или на последнюю гаснущую звезду».

Рано утром так тихо: солнце еще не встало, еще темно, и гаснет последняя звезда. В такой момент просветлился Гаутама Будда. Погасла последняя звезда, и как только она исчез­ла, в нем тоже что-то исчезло. Внезапно небо стало чистым и пустым, и он посмотрел внутрь. Там тоже была абсолютная пустота: два неба — внешнее и внутреннее — и великая ти­шина. Впервые он поклонился, но не кому-то определенному, а всему сущему. Это благодарность, подлинная чуткость.

С появлением частной собственности отец стал играть важную роль. А когда вы увидели истинное лицо отца — не всемогущего, не всеведущего, не вездесущего, который не был богом — вам пришлось создать Бога, чтобы заме­нить его. Поэтому, когда Иисус падает на колени и взывает: «Авва!» на армейском языке...

Иисус никогда не говорил на иврите; иврит был языком ученых, богатых и образованных людей. Арамейский был языком деревенских жителей, необразованных людей; это тот же иврит, только примитивный. Авва по-арамейски — «отец». Но то, как Иисус упал на колени, посмотрел в не­бо и воскликнул: «Авва!» — показывает, что он так и остался ребенком. Он ведет себя по-ребячески.

Не забывайте разницу между детской непосредствен­ностью и ребячеством. Пробужденный проявляет детскую непосредственность, но не ребячество. Верующий в Бога ведет себя по-ребячески. Его поведение подобно поведе­нию ребенка, который потерялся на ярмарке и ищет своего отца. Он кричит: «Авва!» — то есть: «Где мой отец?» Без отца он чувствует себя незащищенным и беспомощным.

Все ваши молитвы показывают ваш страх и разочарова­ние в отце. Вы создали фантазию, и это — фантазия боль­ного воображения.

Прежде чем мы начнем обсуждать сутры — небольшая биографическая справка.

Секито достиг просветления, читая «Чаолун» — про­изведение, написанное Сенгчао в 400 году. Сенгчао написал этот труд, находясь в тюрьме в ожидании казни. Про­светление Секито было вызвано следующим отрывком: «Не является ли тот, кто делает себя всем, что есть во вселенной, настоящим мудрецом?»

Не является ли настоящим мудрецом тот, кто становится единым со всем сущим? Одно это высказывание произвело в Секито великую революцию. От невежества он совершил огромный прыжок к просветлению.

Именно это я вам и говорю: религиозность без Бога означает, что вы чувствуете себя одним целым со всей все­янной. Хватило одного этого высказывания — Секито, наверное, уже был на грани просветления. И как только он прочел это предложение, эту сутру: «Не является ли тот, кто делает себя всем, что есть во вселенной, настоящим мудрецом?» — с ним произошла метаморфоза. Он стал совершенно другим человеком. Старая личность исчезла, и он впервые стал индивидуальностью, пребывающей в гар­монии с сущим.

Этот человек, Сенгчао, также был великим мастером. Но чем более велик мастер, тем больше настроено против него общество. Его посадили в тюрьму только потому, что он выступал против старой религии Японии, которая не представляет из себя ничего особенного. Это такая же обыкновенная религия, как индуизм, ислам и христианство. В ней нет ничего гениального и великого.

Но как только появляется гений или гигант, маленький человечишка из толпы начинает злиться и приходит в ярость, чувствуя себя неполноценным. Он убил Сократа, убил Иисуса, убил Мансура. Он убил и Сенгчао. Посколь­ку весь народ был против него, императору пришлось его арестовать. Своими речами он вызывал в стране большие беспорядки. Его изречения были настолько прекрасны, что всего одно предложение привело Секито к просветлению.

Маленькая книжка Сенгчао «Чаолун» состоит из очень сжатых высказываний, потому что он написал ее, будучи приговоренным к смерти. Каков человек! Он не беспокоил­ся о смерти, он писал свое завещание без страха и мыслей о смерти. Его книга была написана незадолго до казни. Это маленькая книжечка. В ней вы не найдете и тени креста. Если бы вы не знали, вы бы ни за что не догадались, что она написана перед казнью. Это показывает уровень человека, глубину и высоту его просветления, его величие и славу.

Одно лишь предложение из этой книги привело Секито к просветлению. И под воздействием «Чаолун» Секито написал книгу под названием «Садокай». Она столь прекрасна, как и «Чаолун».

Такие вещи крайне редко происходят в современном мире. Произведение Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра» вдохновило Халила Гибрана на написание «Пророка». Он написал «Пророка», когда ему был всего двад­цать один год. За всю свою жизнь он написал, должно быть, как минимум книг пятьдесят. В каждой книге он пы­тался превзойти «Пророка», но так и не смог, потому что «Пророк» был написан под впечатлением от «Заратустры». Халил Гибран настолько, проникся прозрениями Фридриха Ницше, что ему самому открылись новые горизонты.

«Пророк» — великая книга, но все остальные его кни­ги... Он написал «Сад пророка», желая превзойти «Про­рока», но потерпел неудачу. После он написал еще книг пятьдесят: тридцать на английском языке и двадцать на арабском, своем родном языке. Но ни в одной из этих книг, которые он написал, он даже близко не подошел к «Про­року». «Пророк» был написан под воздействием прозре­ния Фридриха Ницше. Его нельзя сравнить с «Так сказал Заратустра», но он очень близок к этому произведению.

То же самое произошло с «Чаолуном» Сенгчао и «Сандокай» Секито. Но разница в том, что оба были просветленны­ми. «Сандокай» достигает такой же высоты, как и «Чаолун».

Ни Фридрих Ницше, ни Халил Гибран не были про­светленными, но Фридрих Ницше по сравнению с Халилом Гибраном — гигант. Оба были непросветленными, но Ницше достиг пределов ума. Еще один шаг, и он бы про­светлел. Халил Гибран не достиг и пределов, поэтому он не сошел с ума.

Безумие Ницше говорит о том, что он был в двух шагах от просветления, но не смог найти дверь. Он понятия не имел, что за пределами ума есть еще что-то, он уперся лбом в стену и пытался пробить ее. Но невозможно силой про­ложить себе путь. Есть дверь, нужно ее знать; эта дверь — медитация. В противном случае вы лишь разо­бьете себе лоб о стену. Именно так Ницше и сошел с ума.

Халил Гибран не сошел с ума. Он даже не достиг границы ума, не говоря уж о не-уме. Но тень гиганта Ницше вдохновила его, и он создал «Пророка».

Две книги, «Чаолун» и «Сандокай», стоят в одном ряду, на одном уровне. Мы углубимся в «Сандокай»; эти сут­ры — оттуда. Каждое изречение — волшебное.

Сутры:

Знание великого мудреца Индии было полностью пере­дано из Индии в Китай.

Оно было передано полностью, потому что в Китай при­шел Бодхидхарма, человек такой же величины, как Гаутама Будда. Он был преисполнен света, радости и экстаза. Его весна наступила. Он пришел в Китай пробужденным. Именно поэтому употребляется выражение «полностью».

До Бодхидхармы в Китай приходили тысячи буддий­ских монахов. Сотни буддийских писаний были переведены на китайский. Почти все жители Китая стали буддистами прежде, чем туда пришел Бодхидхарма. Но никто из них не достиг пробуждения. Буддисты, которые приходили в Ки­тай, были великими учеными мужами, они переводили пи­сания. Писания были прекрасны. В Китае не было ничего, что можно было бы сравнить с ними. Там была лишь одна книга, посвященная дао, написанная Лао-цзы. Но она не достигала высот сутр Гаутамы Будды, потому что была на­писанной книгой, причем написанной по принуждению, под угрозой.

Лао-цзы никогда ничего не писал в своей жизни и даже не разговаривал. Люди сидели возле него в тишине, и если в тишине что-нибудь происходило, хорошо. Если же ниче­го не происходило... «Что я могу сделать?» — таков был его ответ. Некоторые достигли просветления, но очень не­многие. Один — Чжуан-цзы, второй — Ли-цзы; всего два человека достигли просветления, сидя в тишине возле Лао-цзы. Понять тишину нелегко; необходимо достичь той же глубины. В противном случае можно сидеть возле Лао-цзы, а ум будет «мотать круги», порождая непрерывный поток мыслей. Можно быть молчаливым снаружи, но болт­ливым внутри.

Когда впервые появилось звуковое кино,— до этого кино было немое,— на английском языке его назвали «talkie», что значит «болтовня». В индийских деревнях ки­но до сих пор так называется. Так вот, в вашем уме эта «болтовня» не прекращается ни на минуту. Хотите вы этого или нет, неважно. Независимо от вас она происходит по­стоянно.

Итак, несмотря на то, что тысячи буддийских монахов прибыли в Китай, и вся страна была обращена в буддизм, и даже император Китая стал буддистом, никто не смог пе­редать им вкус буддизма; буддизм был воспринят не пол­ностью. Полностью, без потерь, буддизм пришел в Китай лишь вместе с Бодхидхармой.

Теперь сам будда пришел в Китай — в другом теле, но с тем же сознанием. Другое тело, но та же высота и глуби­на сознания. Секито совершенно правильно назвал это полной передачей знания из Индии в Китай.

Среди людей есть мудрецы и дураки, но в пути нет ни северного, ни южного учителя.

Ни учителя из Индии, ни учителя из Китая не смогут помочь на пути. Нужен мастер, нужен тесный контакт с мастером, а не учение. В настоящем религиозном мире ну­жен не учитель, а мастер. Нужен будда, который уже до­стиг и может побудить, подтолкнуть вас к достижению. Будда — это не что иное, как зов трубы: все, кто хочет знать, могут подойти ближе. Мастер прибыл — учитель только слышал, у него нет личного непосредственного пе­реживания истины.

Итак, в обычном мире есть мудрые люди и глупые лю­ди, но на пути не помогут ни те ни другие. На пути нужен тот, кто вышел за пределы ума, за пределы мудрости и глу­пости, тот, кто вышел за пределы интеллекта и слабоумия, тот, кто оказался в тишине запредельности. Нужен тот, кто нашел истину. Найдя истину, он стал сиянием. Вокруг не­го возникло поле энергии, которая может проникнуть в вас и пробудить.

Тайный источник чист и светел, ручьи от него текут сквозь тьму.

Это непосредственно относится к мастеру: «Тайный ис­точник чист и светел, ручьи от него текут сквозь тьму». Как только мастер начинает говорить, его слова проникают сквозь тьму. К тому времени, как они достиг­нут вас, они станут потоками, струящимися во тьме, ручь­ями, текущими сквозь тьму. Нужно войти в тесный кон­такт с мастером, чтобы проникнуться его сиянием, чистотой, ясностью и прозрачностью. Если вы только слы­шите и записываете его слова, вы уже на ложном пути. Мастер состоит не из слов. Он может использовать слова, чтобы подозвать вас ближе. Мастер состоит из абсолют­ной тишины, чистого безмолвия.

Привязанность к относительному — это иллюзия...

Весь мир относителен. Альберт Эйнштейн не первый принес в мир слово «относительность». Задолго до него мистики в разных странах обнаружили, что все внешнее — относительно.

Это стало проблемой для философов, но не для мисти­ков. Философы лишь услышали, что мистики сказали, как все внешнее относительно, а все, что относительно,— ил­люзорно. Почему оно иллюзорно? Это очень тонкая вещь, но вы должны понять ее.

Вы чувствуете себя невзрачными, если видите красивую женщину; а если вы видите высокого мужчину, вы чувст­вуете себя маленькими. Но ваш рост относителен. Пока не появился высокий мужчина, вы были в полном порядке, не было никаких проблем. Вы не беспокоились о своем малом росте.

В Индии есть пословица: «Верблюды не любят ходить в горы». То есть они любят пустыни, где они сами являют­ся горами. Они живут в пустыне и очень не любят гор, по­тому что в горах они чувствуют себя неполноценными.

Это психологический момент. Почему вы чувствуете се­бя маленькими, никчемными, не заслуживающими уваже­ния, грешными? Это все относительно. Вы красивы, обра­зованны — это все тоже относительно. Все относительное иллюзорно, иллюзорно в том смысле, что если вы не буде­те сравнивать, вы будете самими собой, и другой человек будет самим собой. Какое имеет значение, что он высок?

Какое имеет значение, что вы низки? Ваши ноги так же стоят на земле, как и ноги высокого человека. Это ведь не значит, что раз вы невысокого роста, то вы болтаетесь в воздухе. В чем проблема? Относительные иллюзии созда­ются сравнением.

Деревья не озабочены подобным вопросом. Розовый куст невысок, а высота кедра — две сотни футов. Ни розовый куст не беспокоится из-за того, что кедр так высок, ни кедр не беспокоится, что у розового куста такие красивые цветы. Розовый куст — это розовый куст, а кедр — это кедр.

Одного мастера дзен спросили:

— Почему мы несчастны?

— Посмотрите на кипарис во дворе,— ответил мастер.

Спрашивающий посмотрел на двор и на кипарис.

— Ничего не понимаю,— сказал он.

— Посмотрите снова. Возле кипариса растет розовый куст. Я никогда не слышал, чтобы розовый куст жаловал­ся: «Почему я такой маленький?» И я никогда не слышал, чтобы кипарис жаловался: «Почему на мне не цветут ро­зы? Я поднялся так высоко в поисках роз,— на две сотни футов,— а роз нет. Это несправедливо». Нет, они не ссо­рятся. Каждый день по утрам — иногда в сумерках, иног­да ночью — я выхожу во двор, чтобы посмотреть, разго­варивают ли они, ссорятся ли. Стоит полная тишина. Оба довольны собою такими, какие они есть, потому что нет сравнения, нет относительного понятия превосходства и неполноценности.

Относительное называется иллюзорным, потому что это ваше мысленное творение, на самом деле оно не суще­ствует. Иначе вы сошли бы с ума. Вот вы проходите мимо красивых деревьев и начинаете думать: «Почему я не такой зеленый?»

Но вы этого не делаете, потому что еще не превратились в невротиков. Нет сравнения — нет и проблемы. Но если вы женщина и проходите мимо красивой женщины,— тут же возникают сравнение, зависть и гнев. Но в чем проблема? Ее нос чуть длиннее. А вы что будете делать с длинным носом? В темноте все женщины одинаковы. Просто нужно выключить свет! Именно поэтому люди занимаются любовью в темноте. Вначале они выключают свет, и тогда каждая женщина — Софи Лорен. В чем разница? Такой же скелет, такие же кости, такая же кровь, такая же слизь, такой же запах, такой же пот, такие же вздохи и охи...

Темнота обладает замечательным качеством. Она дела­ет всех равными. Кого тогда волнует красота? В темноте можно заниматься любовью с самой уродливой женщиной на свете и думать, что она — Клеопатра.

Как только вы начинаете сравнивать, вы тут же впада­ете в иллюзию.

...но обращение к абсолюту — не просветление.

Именно этим занимаются философы. Они думают, что мир — иллюзия, а Бог — абсолют. Бог находится вне от­носительности. Мир относителен: он меняется каждую се­кунду, нет ничего постоянного и стабильного, все течет. Бог — абсолют. Абсолют — это еще одно имя Бога. Он никогда не меняется, он всегда неизменен, вечно один и тот же. В этом состоит идея философов: раз мир — это иллю­зия, у него есть диаметральная противоположность — аб­солютный Бог.

Один из моих профессоров, С. С. Рой,— сейчас он стар и на пенсии — очень меня любил. Именно благодаря ему я поступил в университет, в котором он был профессо­ром. Он постоянно пытался убедить меня... Я учился в другом университете, но ездил на дебаты, дискуссии и кон­курсы ораторского мастерства в университет, где препода­вал С. С. Рой. При первой же встрече, с первого взгляда он проникся ко мне с симпатией. Он был в жюри — всего там было три человека — и он поставил мне девяносто де­вять баллов из ста. Я победил и выиграл приз. Когда я ухо­дил, он подошел ко мне и сказал:

— Подождите. Я должен извиниться...

— За что? — спросил я.

Я хотел поставить вам сто баллов, но, опасаясь, что люди подумают, что я отдаю вам явное предпочтение, я снял один балл и поставил вам девяносто девять. Простите меня, пожалуйста. Я хотел поставить вам сто баллов, но не проявил характера. Я знал, что другие профессора будут говорить, что я был слишком к вам благосклонен.

— Ничего страшного. Я все равно выиграл приз, дру­гие тоже поставили мне хорошие оценки. Кто-то — во­семьдесят баллов, кто-то — восемьдесят пять. Так что нет проблем. Другие конкурсанты намного отставали от меня по баллам, так что тот бал, который вы мне не поставили, никакой роли не сыграл.

— Он не сыграл никой роли для вас, но для меня он очень многое значит, потому что я поступил против своей воли. Я хотел поставить вам сто баллов.

— В следующий раз. Я еще не раз приду к вам, потому что я участвую во всех конкурсах по ораторскому мастер­ству и дебатах во всех университетах и колледжах...

Всего один раз я получил второй приз; во всех других случаях я неизменно получал первые призы. Когда я полу­чил второй приз, весь университет не мог этому поверить. Мне пришлось оправдываться. Я сказал вице-канцлеру, который был председателем:

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.