Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Прекратите этот грохот! 1 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Нодди Холдер

 

 

КТО

 

ТЕПЕРЬ

 

НЕНОРМАЛЬНЫЙ?

 

 

АВТОБИОГРАФИЯ

 

 

редактор ЛИЗА ВЕРРИКО

 

ЭБАРИ ПРЕСС

 

 

Пилотный вариант перевода - В.Овчинников

 

Предисловие

 

Это сложная задача – положить на бумагу свою жизнь, особенно если ты никогда не вёл дневников. Каждый рождённый в конце войны - «шумное поколение» имеет отношение к моему детству и юношеству. Надеюсь, что ухватил настроение времени и моё, как и всех, стремление состояться. Мораль старого рабочего класса, состоящая в использовании задатков, выполнении тяжелого труда и в том, чтобы поймать немного удачи, будучи в нужном месте в нужный час, послужила на славу.

Лиза Веррико была неоценима, помогая разложить в некоторое подобие порядка моё житьё-бытьё. Она молодая итальянка (хотя и уроженка Глазго) ещё на свет не родилась, когда я уже ощутил вкус успеха. Несмотря на то, что она опытная журналистка в области музыки, у неё не было предвзятого отношения к моему прошлому, и я считаю это выигрышной позицией для свежего взгляда на события.

История Slade хорошо описана, но в этой книге я хотел показать то, что прошло через мои глаза. Как это влияло на меня лично и борьбу за выживание в течение многих лет в бизнесе, не пользующегося хорошей репутацией, по разным причинам, в зависимости от степени их влияния.

Когда издатель предложил мне написать автобиографию, возникла заинтересованность, поскольку занятные истории о людях моё любимое чтиво. Вы считаете себя проницательным в том, что может зацепить читателя, но существует проблема изложения содержания без причинения обид. Адвокаты зависают коршунами и бдительно следят за каждым неверным шагом. Вы должны следовать собственному чувству, что интересного представить читателю. Происходящее за занавесом сцены в какое-то время отражается в музыке, но публичный человек не может быть на людях 24 часа в сутки, даже если некоторые этого ожидают. Это может свести с ума любого человека. Будучи типичным «близнецом», я умудрился удержать равновесие в профессиональной карьере и частной жизни. Я больше не являюсь честолюбивым животным, которым когда-то был, возможно, это случается с возрастом. Я счастлив прошедшей работой и игрой с множеством талантливых людей, встретившихся на жизненном пути в течение карьеры и шлю всем искреннюю благодарность. Семья, старые и новые друзья - это суть и основа моего мира.

Надеюсь, книга развлечет Вас на несколько часов, а если нет, денег назад все равно не получите!

Смотрел на жёлтые огни вдоль Миссисипи

Мосты смыкались жутковато надо мной

Бортов багровые огни

От столкновенья берегли

Поверить не могу!

 

Я видел утренние горы на Аляске

Рассвет, закат, восток и запад все мое

Я славил звонкой песней Рим

И «Гончих Псов» не позабыл

Всё будет хорошо!

 

И я там далеко…….

 

 

Ничего с этим, парень, не поделать!

 

Я стою посреди сцены в темноте тускло освещенной комнаты, лица обращены в мою сторону. Тепло фонарей усиливает нервную испарину на лбу. Сердце колотится так, что вот-вот разорвёт грудь. Руки, держащие микрофон, трясутся, так же, как и голосовые связки, выпускающие в свет и в чарты запись №1. Зал Рабочего Клуба в Уолсалле, 1953 год и песня Frankie Laine « Я верю». Это было дебютным пением перед живой аудиторией. Мне семь лет и все в слезах.

По словам матушки, я был рожден шумно. Словно сумасшедший я пробивался на свет и, когда появился, отметил событие диким криком. Это было знаком, а я всегда верил, как начнёшь, так и продолжишь. И ещё верю, что есть вещи, для которых предназначен, и, что есть нечто, дающее уверенность в выполнении предначертанного. Не пускай пыль в глаза, следуй за мечтой.

Отец был выходцем из большой семьи, и у мамы была сестра, поэтому родней меня бог не обидел. Море дядюшек и тётушек, кузин и кузенов. Мы всегда болтались в домах друг друга. Соседи подбрасывали своих детей поиграть, так, не имея братьев и сестер, я никогда не скучал. Но отсутствие брата или сестры подтолкнуло к исследованию собственных способностей в очень раннем возрасте. Я часто уходил в свой маленький мир. Причудливые истории в моей голове прерывались криком матери «Невилл, обед готов!». Но и сегодня пробую урвать часок, чтоб уйти в себя. Прежде, выступая с группой, случалось, что в поездке прихватывал на это время, сидя в гримерной и сосредотачиваясь на предстоящем выступлении. Как лидер, обдумывал ход событий, которые могли пойти не совсем гладко, разговоры с публикой между песнями, новые идеи – что-нибудь отражающее верное восприятие выступления. Это происходило везде и постоянно, отчего складывалось впечатление, будто бы я человек замкнутый, с неровным капризным характером.

Но большую часть времени я был в центре событий, создавая всеобщий хаос, и запускал в окружающих чертей. Так было.

Воспоминания о детстве – только счастье и больше ничего. Мы были типичной рабочей семьёй, где родители просто не могли позволить себе испортить детей. Присутствовал практицизм с войны вплоть до 1954г. и излишка денег не было. Никто не мог скопить. Жили одним днём. Не могу припомнить безденежное состояние, но видимо от детей это скрывали. Это было не наше дело. В доме всегда были на столе еда и горящий уголь в камине гостиной.

Я был ребенком конца войны, рожденный в 8 утра субботы 15 июня 1946г. в доме №31 1\3, Ньюхолл стрит, Уолсалл. Не спрашивайте о странном обозначении номера дома, не знаю, что означает, но видимо что-то в этом было.

Уолсалл - просто северная часть Бирмингема и часть Чёрной Страны, называющаяся так, поскольку в течение долгого времени была индустриальным сердцем Англии. В годы моей юности там были преуспевающие угольные шахты, сталеплавильные и прокатные производства с огромными трубами, источающими дым и оставляющие отложения сажи везде, где только можно. Это действительно была Черная Страна по названию и по сущности. Я чрезвычайно горжусь мидлендскими корнями. Народ Чёрной Страны есть соль земли и без него я не сумел бы говорить так здорово, как сейчас.

Наш общественный дом находился в конце длиной террасы. Открытость Коронейшн стрит всегда напоминает мне о Ньюхолл стрит. Расположение домов очень похожее. Входная дверь открывалась прямо на тротуар и вы попадали в переднюю, которая использовалась для особых случаев. Словами мамы – «держали для наилучшего»- многое тогда « держали для наилучшего». Затем вы оказывались в гостиной, где был обеденный стол, стулья, пара кресел вокруг здоровенной черной угольной плиты. Огромный котёл, полный горячей воды всегда оставался на месте. Друзья мои, в те времена не было центрального отопления и постоянной горячей воды в кране. В гостиной также располагался набор для отскабливания в крошечной ванной. Буфет дополнял общую картину, и, конечно, была такая вещь, как «беспроводник» или радио для тех, кто родился после 1960г.

Дверь на лестницу прикрывала две спальные комнаты. Ванная комната отсутствовала. Не было и туалета внутри. Если прихватило ночью – пользуйся горшком под кроватью. По этим причинам рождались отличные идеи. В суровую холодную зиму для согрева приходилось зарываться под одеяло с бутылкой горячей воды. Сегодня вся моя семья жалуется на недостаточно эффективное отопление. Видимо это отголосок тех дней, но я, точно, теплокровный парень. Вниз по ступенькам путь в заднюю комнату с газовой плитой и большим тазом для стирки вручную. Задний двор бы общим с другими тремя семьями, и в конце двора стоял единственный туалет, с задвижкой изнутри на рахитичной деревянной двери. Это было хорошее убежище для нашкодивших ребят. Для церемонии завершения дела висели листы газет. После заднего прицела передовицы Дейли Миррор уже не имели нарядного вида.

1945 был хорошим годом. Война закончилась, выжившие вернулись домой, и я был зачат. Мой отец, Джек, шесть лет служил в войсках Монтгомери в пустынных частях и Италии. Он потерял много друзей юности, и это сильно повлияло на него. Он никогда ничего не рассказывал о тех днях, даже когда сильно выпивал. Но всегда брал меня на каждое Воскресенье Памяти в центре города посмотреть парад в честь погибших героев. Война сделала его страстным ненавистником немцев, ведь многие из его дружков никогда не вернулись назад. Я не мог оценить степень влияния войны до более позднего жизненного случая. Подлинные чувства обнажились когда моей подружкой некоторое время была немка. Однажды она заявилась в Англию. Я всё ёще жил с родителями, и она остановилась у нас. Отец и трех слов не сказал за время её пребывания. Это вызвало общее смущение, хотя она даже не была уроженкой Германии.

Обычно, как ребенок, я вел себя неплохо. По крайней мере, когда от меня требовалось. Так получалось не потому, что я не мог получить шлепок от отца. В те времена дети редко выходили из-под контроля. Существовал общественный заговор, чтобы держать тебя в определенных рамках. В школе ты получал тростниковый прут, как заслугу за плохое поведение. Ты мог получить и по рукам, и по заднице до крови, что действовало очень эффективно. Учителя были представителями власти и могли наказывать так часто, как считали нужным. И не спрашивали разрешение родителей. Если тебя ловили за нарушение дисциплины, родители поощряли заслуженное наказание. Мы провели школьные годы, весьма опасаясь классных руководителей. Мы шарахались и полицейских, не помогало, что отец знал их всех. Он знал каждого. Его собственный бизнес заключался в чистке окон, что означало обслуживание всех соседей, магазины, местные фабрики, отделения полиции, школы и т.п. У него был замечательный характер. Он всегда был на улице и в процессе работы должен был разговаривать с людьми. Это была нелёгкая жизнь. Домой возвращался уже с рассветом. В поздние годы страдал сильным артритом из-за многих часов, проведенных на улице при любой погоде. Отец, вне всяких сомнений, был настоящим трудягой.

Оба деда умерли до моего рождения. Но я помню посещение домов бабушек. Бабушка со стороны матери обладала фантастическим пианино. Многие семьи держали инструменты, но её действительно было выдающимся, с подсвечниками и инкрустацией бивнем слона. На нем не играли, но всегда держали настроенным. Несмотря на 2-3 летний возраст, я часами барабанил по клавишам. Вспоминаю те дни с величайшим сожалением на протяжении всей жизни, что никогда серьезно не обучался игре на фортепьяно.

Вне всяких сомнений я с малолетства любил пустить пыль в глаза. Мне было четыре года, когда я дал первое публичное выступление – это был театр марионеток. Дядя Эрик купил его для меня, и заднем дворе начались выступления для соседских детей, стоивших по старому пенни с головы. Я писал собственные пьесы, по большей части версии из жизни Панча и Джуди. Тогда я заставлял их играть некое подобие настоящего, как мне казалось, спектакля.

Позже, когда куклы наскучили мне, я повернулся в сторону музыки. Радио стало моим главным притяжением. Как только случалось услышать понравившеюся песню, я заучивал ее текст наизусть. Затем следовало многократное исполнение на заднем дворе с метлой вместо микрофона. Особо примечательное радио было у моей бабушки. Оно питалось от аккумуляторов - нечто похожее на автомобильную батарею. Пару раз в неделю они нуждались в зарядке в мастерской, я рвался отнести их, но груз был слишком тяжел. Тогда радио играло в жизни семьи большую роль, потому что в округе, где я жил, ни у кого не было телевизора. Ребята сидели со своими родителями и слушали «Шкатулку образования», жизнь среди львов и т.п. Не было споров по поводу музыки, поскольку то, что вы слышали, и было популярными песнями дня. Радиостанции не всегда передавали стоящие вещи, вместо этого предлагались различные танцевальные мелодии многих оркестров, что и являлось селекцией хитов.

Большой толчок к карьере певца я испытал, когда отец доставил домой первую радиолу. Проигрыватель пластинок и радио были объединены. Это был большой деревянный агрегат с управлением клапанами. Я был взволнован, сегодня трудно представить, что слушать любимые песни, когда захочешь, было неправдоподобно захватывающим. Заучивать тексты стало намного легче. Я был счастлив – отец немедленно стал покупать массу пластинок. Первой нашей пластинкой была 'Via Сon Dias' от The Beverley Sisters, тогда чрезвычайно популярная. Любимым исполнителем отца был Al Jolson, который произвел впечатление и на меня. Я до сих пор его поклонник.

Никогда раньше не задумывался, но моя семья по-своему была музыкальной. Старший брат отца пел, мама, будучи ребенком, играла на скрипке, а её сестра на фортепьяно. Я помню, как постоянно натыкался на футляр, хотя с моим рождением мама стала занятой по дому, редко играла и почти забросила инструмент. Моя награда – мой отец, который также не был чужд музыкальных талантов. Любимой песней была вещица «Не могу не любить тебя» в оригинале исполняемой Judy Garland. Это была его «коронка». Он исполнял её для матери, когда возвращался выпившим домой из паба. Он исполнял номер и на публике, в рабочих клубах. Каждую пару недель, он забирался на сцену и исполнял нескoлько песен. Люди часто говорили, что его удел - профессиональное пение, поскольку публику «штормило» от его выступления.

В 50-е рабочие клубы были частью жизни общества, места для удовольствий, куда родители с детьми приходили раз или два в неделю, обычно пятницу или субботу. Нашим местным был рабочий клуб Уолсалла, прямо в центре города. В нижней части была бильярдная с огромнейшими столами, впрочем, на самом-то деле они были обычного размера, но тогда мне казались большими. Играли только мужчины. Когда играл мой отец, я носился между столами. Мне доставляло особое удовольствие собирать шары, ставить их на прежнее место. Я думал, это моя особая полезная работа, и старался присмотреть за всеми шарами на всех столах одновременно. Помощи, наверное, было мало, я больше являлся помехой. Наверху был бар, столы и стулья, сцена, на которой в конце недели кто-нибудь что-нибудь исполнял. Часть представления называлась «Свободно и легко». Любой из публики мог подняться и что-нибудь спеть или сыграть на фортепиано. Я думаю, что именно на той сцене вирус тяги к выступлениям поразил меня.

После тамошнего дебюта, я начал регулярное пение, исполняя известные на тот день вещицы. Иногда я пел дуэтом с кузиной Полиной, которая была немножко постарше. Но чаще всего выступал один. Не припомню других ребят с такими же стремлениями, родители также никак меня не подталкивали. Но я хотел быть там. Я слышал поощрения слушателей, когда выступление им нравилось, и это волновало меня. Я представлял, как я получаю аплодисменты и как это здорово!

В течение недели отец делал вылазку с дружками. Мужчины немного выпивали, пока жены дома готовили ужин. Возвращались к ужину уже «хороши». Так протекала жизнь рабочего класса, и мы не были исключением. Женщины не могли посещать пабы без мужей. Если они это делали, о них могли составить неправильное представление. В то время все мужчины любили выпить. Что касается отца, это было непременное жизненное удовольствие, также как и ставки на скачках лошадей и борзых. Он был ярым болельщиком в любом спорте. Особенно поддерживал футболистов - Уолверхемптонских Странников и Уолсалл. Мы часто ходили на матчи, но главным образом посещали крикет. Ходили всей семьей по субботам после полудня. Крикетная площадка Уолсалл находилась в десяти минутах ходьбы от нашего дома, в роскошной части города. Крикет был ритуалом. Ездили и на выездные игры. Для этого нужно было воспользоваться автобусом, отец в то время еще не водил.

Особенно врезалось в память, что каждый сидел на своем привычном месте. Каждую неделю ты был окружен теми же лицами. Такая картина наблюдалась в рабочих клубах. Мы всегда сидели за одним и тем же столом, на тех же местах, как и каждый в комнате. Каждый знал каждого. Если новая семья переезжала в наш район, в течение недели они знакомились с членами всей общины. В сравнении с сегодняшним временем это было невероятно замкнутое общество. Люди жили друг у друга в «кармане». Соседи постоянно выкрикивали кому-то с улицы. Задние двери вообще не закрывались, и каждый знал, что делает другой. Даже выехав в отпуск, вы встречали знакомых, или, по крайней мере, семьи, которые были там годом прежде.

Мы не знали никого, кто бы выезжал за границу. Выезд на неделю в Rhyl или Margate уже считался удачей. Несколько раз выезжали в Торки, это считалось далекая даль. Семьи могли выехать только на неделю, ведь именно столько длился отпуск, поэтому приходилось выбирать не очень отдаленные места. Самое близкое место для отдыха на море был Северный Уэльс.

Моя семья была типичным представителем того поколения рабочего класса. Все, кого мы знали, были счастливы своей доле. Ты имел работу, свой спорт и мог пойти выпить - все составляющие счастья налицо. Каждый в общине чувствовал таким образом, каждый, за исключением меня. Я радовался своему времяпрепровождению, но всегда чувствовал, что предназначен для чего-то ещё. Помню роскошный парк в Саттон Голдфилде, который был окрестностью Бирмингема и куда я однажды попал с дружками. Мы приехали на автобусе, а затем пошли пешком через восхитительный район, где проживали состоятельные люди. Я всегда говорил себе, что когда-нибудь заработаю достаточно денег и куплю один из этих домов. Я так и сделал только много лет спустя.

Когда мне стукнуло восемь, семья переехала из террасного дома в новостройку муниципального владения, которая называлась Бичдейл. Наша улица была назначена к сносу и переехала первой. Дом был крайним и самым ветхим, поэтому и очередь была первой. При расселении никто не думал о сохранении прежнего соседства и растерял многих старых друзей. Для ребенка это не очень хороший опыт. Я остался в той же школе, но вместо пеших прогулок был вынужден совершать длинные путешествия на автобусе каждый день. Новое место находилось на противоположной стороне города, посреди полей и прудов, где можно было ловить рыбу. Позже, мы гоняли по окрестным холмам на мотоциклах. Я знакомился с новой территорией и новыми друзьями. Это был самый волнующий период детства.

Если честно, я не очень бы возражал перейти и в другую школу. Я ходил в английскую церковь и молодежную школу не потому, что родители были очень набожными, просто это была ближайшая школа, по крайней мере тогда. Главным храмом Уоласса была церковь Святого Матфея, и сопряженная с ней школа носила название Синие Мундиры Уоласса. Некоторые ребята были из обеспеченных семей, и фон их жизни вне школы был пугающим. Я никогда не чувствовал комфорта, общаясь с ними. Когда я попадал в их дома на дни рожденья, не мог поверить глазам. Это другой мир. Было тяжело понять почему Некоторые живут так, а мы нет.

Смутно припоминаю, как меня дразнили на детской площадке. Причина – мой рост. Я был крошечный ребенок, физически унаследовал черты матери, которая была маленькой и хрупкой. От отца достались толстые волнистые волосы. Однако меня не очень задирали. Быстро понял, что если можешь насмешить людей, они считают тебя рисковым парнем и оставляют в покое. Это случай, когда мастерство исполнителя идет на пользу.

Я был крещен, как Невилл Джон Холдер и в младших классах получил первое прозвище Невилл зе Девил (чертила). Но, что приклеилось ко мне далее, изобрел малый по имени Джон Робинс. Когда мне было исполнилось семь, он стал называть меня Нодди (кивала). Я точно не могу сказать почему, но полагаю из-за привычки кивать на уроках, вместо ответа «да». Она сразу прилипла ко мне намертво, и я никогда по этому поводу не печалился. Спустя годы, когда я стал известен, кто-то спросил меня об этом. Просто все так меня звали. Только мама, тётушки и учителя звали меня Невилл. Я даже представлялся, как Нодди. Я не выбирал первое или второе, просто стал Нодди.

В школе я постигал жизнь, в том числе и по рассказам Джона Тейлора. Я сидел за ним, на задних рядах. Его отец был руководителем Скаутов, и он сам был в скаутском движении. По этой причине он знал кое-что о сексе. Не знаю почему, но он считался знающим парнем. В те времена не очень-то было принято трепаться об этом. По нынешним меркам парнишки были безнадежно наивны. Мы постигали вещи только по наитию. Родители могли скорее умереть, чем рассказать тебе из жизни пчелок и птичек. Я имел только приблизительное представление обо всём этом, рассказы Джона о деталях отношений повергло в шок. Это отбросило желание присоединиться к скаутам.

В 50-е большинство людей ходили в кино не немее двух раз в неделю. В Уолсалле было 4-5 небольших кинотеатров. Сейчас их нет, только множество за чертой города. Как и все дети моего возраста, я вырос на субботних утренних показах. Я с двумя пареньками с нашей улицы посещал сеансы в 9.30 каждую неделю. Мы смотрели ковбойские фильмы с Hopalong Cassidy или Cisco Кid и, может быть, Flash Gordon в черно-белых оригиналах. Отчетливо помню ранние походы в кино, потому что путь лежал мимо почты. Кроме других вещей, там продавались игрушки, в окне была электрическая железная дорога в полном работающем составе. Ничего подобного я не видел. Мог стоять часами, наблюдая за движением поезда по путям.

Переехав, я стал уже достаточно взрослым, чтобы ходить на ранние вечерние сеансы. Поначалу я ходил со школьными друзьями или соседскими ребятами. Потом начались самостоятельные походы. Это было здорово ощутить себя независимым. Кино сделало меня более уверенным в себе, потому что приходилось делать поездки через город каждый день. Я считал, что самостоятельные походы делают меня более взрослым.

В девять лет я посмотрел первый рок-н-ролльный фильм. Это был «Рок сутки напролёт » с Биллом Хейли и фильм поразил меня. Рок-н-ролл только что пересек Атлантику, Билл Хейли и Кометы были нашим первым знакомством с Американской Мечтой. Я отправился на дневной просмотр в местный кинотеатр. Это была эра Тедди Боя и новости пестрили о проблемном поведении подростков. Я слышал, что при показе «Рок сутки напролёт», обдирались сидения и в проходах устраивались танцы. Мои родители тоже слышали об этом и отговаривали меня от просмотра. Я намазал волосы отцовским бриолином и все-таки пошел - влечение было неотвратимым. Я не позвал никого из дружков, они были не очень заинтересованы. Они были вне музыки. Так это все сложилось, и я был очень взволнован. Все подростки танцевали и подпевали экрану. Я был слишком молод, чтобы присоединиться к компании, но смотрел на всё широко раскрытыми глазами.

С того дня я взял под контроль все саундтреки. Посмотрел все фильмы с Tommy Steele , хотя не был его поклонником. Томми был крупной фигурой, поп-идолом тех дней. Он исполнял кавер-версии Американских хитов. Когда пришли Elvis и Little Richard я понял, что это и есть настоящая музыка. Факт, что они были американцами, делал их более впечатляющими.

Никогда не забуду тот день, когда первый раз увидел Little Richard на экране. Исполнялась «Не печалься девушка». Не думаю, что было что-то лучше, чем эта вещь. Он барабанил по клавишам, крутя роскошной шевелюрой. Он был самый бесподобный живой исполнитель. Несколько лет спустя, я увидел его на концерте. Концерт проходил в Гаумонте (Уолверхемптон) в рамках совместного турне с The Rolling Stones, которые были открывающими артистами, и Everly Brothers в первой позиции афиши. Это моё первое шоу с сильнейшим впечатлением. Litt1e Richard был особенно ярким. Он танцевал на крышке рояля и, как угорелый, носился по сцене. В то время никто не знал, что он был гей. Похоже, что и организаторы шоу также не знали об этом. После Little Richard я запал на Элвиса. Впервые увидел его в Jai1house Rock и затем в King Creole.

Открытие рок-н-ролла привело к коллекционированию собственных записей. Первая пластинка, купленная на собственные деньги, была 'Bony Moronie' Larry Williams. Пластинки были единственным желанным подарком на дни рождения и Рождество. Подзаработав немного денег на мытье окон, я тратил их на пластинки. Прослушивание пластинок было замечательным делом. Это улучшало настроение. Каким-то образом я понимал, что это моё будущее. Когда я, наконец, приобрел собственный проигрыватель, часами сидел и слушал мои любимые 78 оборотов. Затем я начал представлять, как здорово бы было прозвучать и самому. Вот почему пришло решение купить гитару. В 50-е гитара не являлась столь популярным инструментом, как сейчас. Элвис сделал её символом рок-н-ролла, но никто из знакомых ребят не имел гитары. Первый инструмент я получил в двенадцать лет. Она была куплена родителями, как рождественский подарок, хотя я и сам уже отложил немного денег на эту покупку. Это была старая потрепанная вещь, не электрическая, из комиссионного магазина, располагавшегося неподалёку от дома. Я полюбил её с первого взгляда. Стоимость превышала три евро, что для подарка ребенку было сверх меры. Я не мог поверить своим глазам, когда родители вручили подарок. Она была самая лучшая. Мировой рождественский подарок. Но появилась проблема: я не знал , что с ней делать. К счастью, у мамы был знакомый – известный джазовый гитарист, проживавший в Уолассе. Это был Фреди Дегвилл, который всю жизнь играл в оркестре. Когда мать увидела, что значит для меня гитара, она попросила его дать несколько уроков.

Первый год освоения гитары совпал с расцветом творчества Клифа Ричарда. Мне хотелось выучить все его песни. Он - негодный парень британского рока, хотя теперь в это трудно поверить. Он стал знаменит после телевизионного шоу «Oh Boy!», которое шло в 6.5. Я приклеивался к субботним музыкальным передачам во время вечерних чаепитий. Я должен был видеть Cliff, Marty Wilde, Billy Fury, Adam Faith, Dickie Pride и Joe Brown. Это подавалось прямиком в постель, с шейными платками, череда волнующих поп звезд, новый подарок господний для женской половины населения.

Кроме субботних телевизионных вечеров моим единственным источником оставалось радио. Хотя рок-н-ролл начал занимать своё место, большинство музыкальных композиций исполнялись большими оркестрами, делавших каверы недавних хитов. Я помню только две передачи, отвечавших моим вкусам - Brian Matthews' Saturday Club по утренним субботам и Легкий Ритм по воскресеньям. Все подростки слушали эти передачи. Это был почти ритуал. Единственная станция, постоянно передававшая популярные записи, была Радио Люксембург. Передачи велись поздно ночью, и качество приема было ужасное. Несколько раз предпринимались попытки к прослушиванию этой станции, что означало перетаскивание приемника в постель и бдение за нечётким ломким шумом.

 


Прекратите этот грохот!

 

Наступила пора средней школы, я мечтал о музыкальном будущем. Я учился неплохо и имел вполне хорошие оценки по многим предметам. После начальной школы следующей ступенью была 11-летняя школа. После экзамена учащиеся получали доступ к дальнейшей учебе. Если сдавал, что я и сделал, то переходил в грамматическую школу. Всё сделал хорошо, ведь я знал, родителей подводить нельзя, но уже тогда относился к экзаменам, как к ерундовому делу. Не думаю, что кто-то серьёзно оценивался в возрасте одиннадцати лет.

В грамматической школе проучился год, по каким-то причинам она закрылась. Все ученики были переведены в новую школу называвшуюся Т.Р. Riley. Это была одна из первых общеобразовательных школ в стране. Мне было всё равно куда ходить, но большое преимущество Т.Р. Riley заключалось в десяти минутной удаленности от дома. Это означало конец ежедневных поездок на автобусе. Походив туда, я открыл глаза на многие вещи. Школа была очень большой и охватывала всех детей округи. Тысячи учеников, в социальном плане были такие же, как и я. Впервые я не чувствовал дискомфорта, как ребенок из рабочей семьи.

На второй год обучения в этой школе я подружился с пареньком на год младше меня по имени Фил Бёрнел. Мы познакомились в последний день семестра. Занятия закончились, и обсуждались планы труда и отдыха. Фил и я оказались единственными умельцами по гитаре. Мы сели на противоположные стороны комнаты, изучая друг друга, и попытались выяснить, кто из нас лучше. В конце концов, я подошел и заговорил. Он был очень мал и худ, подстрижен под горшок. Я уже не помню, что спросил. Вероятно «Сколько аккордов знаешь?». Мы поболтали, и выяснилось, что любимые аккорды были те же самые. Наше умение было примерно равным, хотя я был немного впереди. Немедленно мы основали группу и стали лучшими друзьями. Он оказался единственным человеком моего возраста, ослеплённый музыкой, как и я.

В то лето нашего знакомства мы почти каждый день упражнялись на гитарах. Хотелось освоить побольше рол-н-ролльных мотивов. Игра с кем-то ещё также шла на пользу. Мы учили друг друга и определенно продвигались вперед. Мы постоянно вели обмен пластинок, часто обсуждали какие пластинки приобрести и как неплохо бы купить хорошие гитары, подкопив достаточно денег. Полная наивность. Казалось, приобретя хорошие инструменты, мы автоматом станем великими исполнителями. Позже мы поняли, что это не так.

С Филом не разлучались более десяти минут, часами зависая в домах друг друга, обсуждая любимых артистов. Ходили вместе в кино на рок-н-ролльные фильмы. К началу нового учебного года мы решили основать собственную группу.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.