Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Прекратите этот грохот! 7 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Наши заграничные поездки становились чаще и чаще. До выхода 'Coz I Luv You’ мы проводили не больше недели в Германии, Голландии или Бельгии. Внезапно, наш хит ударил по Европе, и нам пришлось осуществлять его поддержку по всем территориям. До этого у нас не было такого плотного графика поездок. Мы въезжали в страну, записывали ТВ-выступление, затем отыгрывали два-три концерта за два дня, и снова в путь. К тому времени у нас появился хороший грузовик и две постоянных команды техников, что позволяло оборачиваться очень быстро.

Следующий сингл 'Look Wot You Dun' вышел в феврале 1972. Мы всё ещё выполняли безостановочное турне. Началась напряжёнка. Один день в Германии, следующий в Скандинавии. Главным образом, мы выступали на ТВ шоу. Везде существовал эквивалент передачи Top Of The Pops. Это были очень популярные передачи, и известность увеличивалась в два раза за одну ночь выступления. Одной из главных передач была германская Beat Club. Все наиболее крупные группы 60-х и 70-х отмечались на этом шоу. Другая передача называлась Music Laden, где присутствовала затейливая мешанина из европейских и британских групп. Передача напоминала варьете, где выступало две-три поп- или рок-группы в сочетании с традиционными германскими певцами.

Именно на этой передаче мы впервые столкнулись с ABBA. Они были очень веселые. Мы делали по 3-4 ТВ-шоу за неделю, они крутились в таком же режиме. Обычно в аэропорте они ждали тот же самолет, что и мы. Было смешно видеть их, как знак начала дня, взъерошенными и с туманными газами. Они смотрелись немного хуже, чем мы. Однако, на записанном шоу они выглядели всегда тщательно одетыми и отлично загримированными. ABBA знали, кто мы такие, потому что в Скандинавии началась волна наших хитов. В их глазах мы являлись поп-звездами, они же были ещё не раскрученными артистами. Но отношения были самые дружеские. Их, в отличие от других европейских артистов, заставших нашу скинхедовскую фазу, не отпугивал наш вид и репутация. Многие боялись подойти к нам и заговорить. ABBA не стеснялись. Другими артистами, с которыми мы крепко подружились, стали Boney М. Это звучит, как содружество, порожденное в аду, но мы часто вместе прекрасно проводили время.

Я не могу сказать, сколько мы провели разговорных ТВ-шоу, возможно сотни. Европейцы любили нас, мы были на вершине популярности. Местным артистам было тяжело выступать за нами. Мы много дурачились и выкидывали разные штуки, включая разбрасывание барабанов и поломку инструментов.

Даже в 80-х европейские ТВ шоу отличались от британских. В Германии вы выступали с дюжиной других артистов. Шоу прокручивалась в залах на 10000 мест. Часто приходилось тратить на одну запись до трёх дней. Первый день - репетиция для камеры и звукорежиссера. Для нас пустая трата времени. Мы проводили этот день, отдыхая с другими артистами, больше делать было нечего. Второй день - репетиция с костюмами и присутствием публики. На третий день шоу записывалось с новой аудиторией. Три дня - на трёхминутную песню. Всё это изматывало, как концертное выступление.

Во Франции существовал свой порядок. Они вообще не имели поп-программ. Там преобладало варьете шоу с французскими комиками и танцорами.

 

Приходилось выступать после акробаток в сверкающих трико, с дрессировщиками животных и т.п. Это было похоже на цирковое выступление, только по ТВ. Ужасная мешанина из всего возможного к показу. Работники французского ТВ также удивляли. Во время ланча, в 3-4 часа дня, все исчезали и студия вымирала. Полный хаос. Когда происходило что-то незапланированное, все начинали суетиться и кричать.

В 70-х Франция представляла из себя очень странный рынок английских групп. В стране работала только одна поп радиостанция. Градация популярности песен выстраивалась очень медленно и с опозданием. Выпущенная нами 'Merry Xmas Everybody' в 1973 достигла первой позиции чартов на Пасху 1974.

Каждый раз, когда мы выпускали очередную запись, нам приходилось повторять европейские ТВ шоу. Видео рынок ещё не сформировался, во всяком случае, в том виде, каким он является сейчас. Мы снимали видеоролики для поддержки синглов в таких отдаленных местах, как Австралия, но это не было похоже на современное видео. Это были короткие и малозатратные фильмы с встроенной звуковой дорожкой. Обычно мы снимали их невдалеке от Лондона. Действие одного из них проходило на Euston Station, где четверка двигалась вверх и вниз по эскалатору. Выпущено и несколько студийных видеозаписей, на которых мы, надев наушники, демонстрировали запись какой-нибудь вещи. Видео, как мощный инструмент, заработало несколькими годами позже. Группы не очень заботились об этом направлении, поскольку программ, которые могли крутить это, было мало. Местные магазины грамзаписей могли показать транслируемый по эфиру ролик, если вы выступали этой ночью в данной округе, или ваш сингл расходился хорошо, вот собственно и всё видео. Поп шоу предпочитали трансляции живых выступлений артистов из студий.

Между проведением ТВ шоу, поездок и выступлений мы должны были находить время для сочинения и записи новых песен. Чес подстёгивал нас к написанию следующего сингла сразу после выхода предыдущего. Как только мы выпадали из чартов, необходимо представлять очередную вещь. Началась безостановочная работа в течение последующих четырех лет. Перерыв между выпусками хитов не превышал 3-4 месяца, в зависимости от того, как долго предыдущий хит входил в Top 30. 'Look Wot You Dun' вышла через три недели после того, как 'Coz I Luv You' всё-таки вылетела из списков. Она довольно медленно доползла до №2, видимо прошло не менее месяца. Это был успех, но для поддержки определенного имиджа в глазах публики и организации хорошей продажи пластинок этого оказалось недостаточно. Сингл не совсем отражал нашу сценическую сущность и не имел того «рубленного» звука, который стал нашей визитной карточкой. Это простая попсовая песня, написанная на фортепьяно. Мы чувствовали, что это не самая удачная запись, поэтому появилась необходимость выпуска чего-нибудь вдогонку. Перевыпускать версию 'Look Wot You Dun' не стоило, потому что вещь слишком короткая и особенно мудрить было не с чем.

Весной 1972 мы получили первое стоящее турне. Это оказались выступления на больших площадках и мы взяли Status Quo, как открывающих артистов. К этому времени их музыка приблизилась к нашей. Они поменяли имидж 60-х, когда вышли их первые хиты. Теперь они стали буги-рок группой, облаченной в джинсу.

Билеты тура оказались мгновенно распроданными. Наши старые поклонники хотели посмотреть на нас на «широком поле», а новые фаны не могли достать билеты в малые залы и тоже приветствовали наше появление в больших театрах. Мы отыграли в каждом крупном городе Британии. Первая ночь прошла в Глазго в Гринс Плейхаус, который позже превратился в Аполло. Глазго был общеизвестен, как непростая площадка для выступлений. Если вы нравились публике, все проходило фантастично. Если нет, это ваше несчастье. Но годы успешных выступлений в Шотландии, сделали своё дело. Всё же сначала, мы были шокированы реакцией публики. У нас отсутствовал опыт таких больших выступлений и управления аудиторией, которая могла стать яростной и выйти из-под контроля.

Я помню опасения, перед выходом на сцену Гринс Плейхаус, которая оказалась невероятно высокой. Могло возникнуть чувство изолированности от аудитории. Одно дело выступать в небольшом зале, когда зрители находятся в непосредственной близости и совсем иное, если вы разделены большим пространством. Когда мы вышли на сцену, зал взорвался. К счастью, мы обладали великолепным звуковым оборудованием, это позволило перекрыть шум зала, который был невообразим. Первый раз истеричные девчонки попали на наше шоу, но, слава богу, они составляли только половину аудитории, остальная – мужская половина. Публика составила прекрасную смесь тини-боп и тех, которые любили группы подобные Deep Purple.

В ту ночь мы осознали значимость нашего прорыва. Мы действительно стали поп звездами и почувствовали это. Теперь приходилось останавливаться в хороших отелях с соответствующей охраной. По прибытию нас уже поджидала толпа поклонников, ещё хуже обстояло дело с прибытием на место выступления. Мы уже не могли свободно пройтись по городу. С этой поры началась другая жизнь.

После выступления, я едва не был арестован. Два полисмена из офиса шерифа поджидали меня в костюмерной. Они собирались забрать меня в участок. Я произнес на сцене слово 'fuck' и родители подростков пожаловались на меня в полицию. Можете представить реакцию Чеса, когда они вошли в комнату. Все праздновали и пили, и вдруг наступило молчание. Подумали, что проверка на наркотики. Но парни подошли ко мне и сказали, что мною на сцене произнесено слово «f». Я ответил, что это скорее всего ошибка, что я не мог произнести такое слово среди стольких молодых людей. Лицо Чеса неописуемо. Он постарался уладить дело миром и сказал, что это совершенно нежелательная вещь в начале распроданного турне. Полицейские вошли в положение, но прочитали мне лекцию о поведении на сцене. С другой стороны, доказать что действие имело место было тяжело, пришлось бы опрашивать 3000 человек. История попала в газеты. Начался скандал. На самом деле ничего грязного не писали. Если бы меня действительно арестовали, тогда бы развернулась настоящая шумиха. На вопросы журналистов я ответил, что просто поступило цензурное ограничение. В действительности, я не чувствовал свой вины, ведь каждый день в школе ребята слышали и много худшие слова.

Однажды, после выступления мы вернулись в гостиницу, и зашли в бар. С нами прибыл Билли Конолли. Он был известным шотландским комиком, а ранее в 60-х певцом в стиле фолк в группе Humblebums вместе с Джерри Раферти. Мы никогда раньше не встречались, но я хорошо знал его имя с прежних гастролей по Шотландии. За разговором он поделился неприязнью к той стороне известности, которая ограничивает свободу передвижения из-за фанатизма поклонников. Я не знал, что ответить, это новая сторона жизни ещё только открывалась нам. Билли носил бороду, и все узнавали его, не давая прохода. После того, как нас по пути на концерт и обратно стал сопровождать эскорт, я понял, что старой нормальной жизни пришел конец и надо подстраиваться под новый, не всегда веселый стиль жизни.

Остаток турне прошел фантастично. Мы стали новой поп сенсацией и нас начала сопровождать толпа кричащих подростков, куда бы не направлялись. Мы уходили со сцены, плюхались в полицейский грузовик и нас доставляли к месту. Люди висли на бортах грузовика, такое сумасшествие не прибавляло настроения. Когда мы играли по клубам, всегда на выходе из дверей нас поджидали поклонники, но это совершенно другой уровень -3000 человек внутри зала и примерно столько же снаружи, те которые не смогли попасть в зал.

Дейву, Дону и мне знаки внимания нравились. Джим ненавидел их. Он никогда не входил по-настоящему в рок-н-рольный стиль жизни. Ему нравилось писать песни, записываться на студии, но он не терпел контакта с поклонниками и не любил разъезды. После выступления он предпочитал лечь в постель, чем куда идти и праздновать. Он спал больше, чем кто-то из моих знакомых. Мы втроем шли в город, Джим устраивался на боковую. Затем происходило новое выступление и возвращение в отель. Он просто не любил отрываться от дома, хоть бы и временного.

Дейв оказался полной противоположностью. Он не возражал против студии, но жил для концерта. Ему нравилось быть узнаваемым на улицах и отбиваться от настойчивых фанов. Мне тоже это поначалу казалось приятным, но потом превратилось в головную боль. У гостиницы околачивались кучки болтающих всё ночь подростков, это мешало пройти и заснуть. Появилась проблема, как, натянув на нос шляпу, незаметно ускользнуть. Если номер не проходил, начинался кошмар. А Дейв широко шагал в открытый мир в своей шокирующей одежде. Такое жуткое внимание повергало его в благоденствие.

После турне мы должны были отыграть множество концертов, ибо распродано их множество. Мы всё ещё боролись за успех. Парадоксальная ситуация. Пришло понимание, что удержать популярность не менее тяжело, чем завоевать в первый раз. Нельзя спадать по наклонной плоскости. Нужно остановиться и хорошенько подумать, что должно стать следующим шагом. А этот шаг должен оказаться решающим ударом и мы хорошенько сознавали серьезность выбора.

В июне мы выпустили 'Take Me Baсk Home'. Сингл был много лучше чем 'Look Wot You Dun'. Классическое резкое звучание Slade. Сначала он не оправдал наших надежд. Подобно 'Look Wot You Dun началось медленное движение вверх. Потом произошел прорыв. Нас пригласили выступить на Линкольн Фестивал, который на полях Линкольншира организовал актер Стэнли Бэкер. Я не знаю почему его подключили к организации фестиваля, может из-за его музыкальности. Событие должно длиться три дня и это самый большой фестиваль со времен Айсл оф Вайт. Все другие привлеченные актеры были с уклоном в движение хиппи, Должны были выступить Joe Cocker, The Beach Boys, Rod Stewart, The Faces, Status Quo and Lindisfarne. Очевидно, мы попали в афишу по прихоти Стенли, поскольку он являлся поклонником Slade.

Фестиваль начался в субботу и оканчивался в понедельник. Это были майские праздники. Мы были заявлены на воскресенье, а в вершине афиши красовались The Beach Boys. Наше время определялось, как ранний вечер. Всю субботу, утром и после обеда в воскресенье лил хороший дождь. Публика промокла, а земля превратилась в грязь. Повисла странная атмосфера. Когда мы прибыли, выяснилось, что будем выступать после Monty Python's Flying Circus. Жребий показался нам ужасным. Переход от музыки Monty Python к нашей казался крайне неудачным. На самом деле всё прошло хорошо. Над такой очередностью выступления потрудился Чес, как мы потом узнали и очень на него злились. Чеса волновало одно. Это было время захода солнца, и мы могли хорошенько использовать наш свет, что оказалось немаловажно, ведь видеоряд группы существенно выделял её на фоне других.

Во время выхода на сцену нас обшикали. Это случилось первый раз за всё время выступлений. Публика оказалось невероятно «хиповой» и ненавидела поп группы, которой, по мнению большинства зрителей, мы являлись. Уже сам факт, что мы выпустили хит №1, отворачивал от нас публику. Не все слушатели были настроены на освистывание, но достаточно много предубежденных людей создавали недружественную атмосферу. Мы стойко приняли такое отношение, а больше и нечего было делать. К нашему счастью через две минуты после нашего появления дождь прекратился, и врубили весь свет. Внезапно все встали, после сидения в течение долгого дня.

После первой песни люди пришли в иступленное состояние, место просто взорвалось.

Мы изумили всех, особенно прессу. Мы видели их, сидящими в первых рядах и готовых поносить нас, но даже они вскочили на ноги и начали танцевать. Мы вызвали шторм при тихой погоде, и это было прекрасное чувство. Нам позволялось пробиссировать только один раз, но мы могли продолжать часами. Когда мы всё-таки спустились со сцены публика продолжала сумасшествовать и песнопениями умоляла вернуться на сцену и мы не знали, что делать дальше. Посмотрели на организаторов и те помахали – на сцену. Я лихорадочно соображал, что же выбрать для исполнения, ведь мы заранее не готовились. Затем я увидел Стенли Бэкера с Чесом, они стояли у сцены и сияли. Неожиданно, в голову пришла шальная мысль. Я подошел к микрофону и поблагодарил Стенли за приглашение на фестиваль и попросил его подняться на сцену. Пока он шел, я начал напевать мотив Зулу из одноименного фильма, в котором Стенли только что снялся. Группа присоединилась ко мне, затем песню подхватили все. Стенли светился счастьем, и это оказалось прекрасной концовкой нашего выступления.

Следующую неделю мы красовались на обложках всёх музыкальных изданий страны. Во время шоу, я одел большую шляпу-котелок. Обзоры отметили, что я был похож на персонаж «Заводного Апельсина». Я об этом не думал, просто вещь поправилась. Впереди был приклеен значок с надписью «Папа курит наркоту». На всех фото я лихо держал шляпу над головой. В общем, выступление на фестивале произвело сильное впечатление, и мы за одну ночь завоевали новую нишу музыкального рынка. Мы становились монстрами, продажи 'Take Me Bak Home’ пошли резко вверх и на следующей неделе, она стала №1.

Благодаря настойчивости Чеса через месяц-другой мы выпускали новый сингл. Череда хитов не прерывалась. Появилась устойчивая шутка, что мы стали домашней группой Top Of The Pops. Мы не сходили со сцены по 4-5 недель. В те времена, если песня удерживалась месяц в позиции №1, то это не было чем-то сверхвыдающимся. Но наше постоянное присутствие на ТВ породило проблему. Мы славились чудными нарядами, и становилось все трудней представлять новый вид в каждое следующее появление. Это вело к проявлению всё большей экстравагантности в одежде. Я и Дейв были экстремистами, причем Дейв на полшага впереди меня. Приодеться - это его конек. Большинство нарядов изготавливал парень из Мидленда по имени Стив. С его консультацией принималось решение, чтобы такое отмочить на следующей неделе.

При выступлениях на Top Of The Pops, Дейв никогда не одевался в нашем присутствии. Пока мы готовились в гримерке, он исчезал в туалете. Он не хотел, чтобы были видны промежуточные стадии, и появлялся только в полном одеянии, в расчете на убойный эффект. Каждую неделю вся команда, плюс Чес, плюс парни из записывающей компании сидели и ждали, когда появится Дейв, успевая немного выпить и начиная нервничать из-за глупости ситуации. Детали костюма висели на перилах, но никогда невозможно угадать, что это и как выглядит. «Давай Дейв, покажись наконец» - стонали мы и Дейв выходил ожидая наших комментариев.

Дейв наряжался в немыслимые одежды. Без сомнения, публика считала его сдвинутым. Чего она не знала, это то, что мы были того же мнения. Однажды он появился в плюмаже из перьев. Мы начали давать названия каждому костюму, например «противотуманная колотушка», «итальянская соломка», или просто с неприличными словами. Один из нарядов представлял черную робу в комплекте с серебристым металлическим париком аля «Клеопатра», повторяющим форму его волос и получил название «Металлическая Монахиня». Мы пытались смутить его грубыми насмешками, но Дейв был непробиваем. Кто-то из других групп падал от хохота, но Дейв пропускал стрелы мимо. Справедливости ради нужно сказать, Дейв стал находкой для ТВ. Молодежь в студии просто закипала. Кто этот чудак? Как он не боится появляться в таком наряде перед миллионами телезрителей? Я такого выделывать не мог, Дейв же всегда устремлен в будущее.

Джим не выносил этих нарядов совершенно. Он считал это превращает группу в что-то несерьезное. По его мнению, мы не нуждались в блестящих штуках, за нас должна говорить музыка. Когда Дейв появлялся в очередной нелепице, лицо Джима выражало страдание, и он умолял новатора отказаться от этих штук. Эйч отвечал классической шуткой:-«Ты прав, я скоро продам их».

К 1972 мы были знамениты своими платформами. В первый раз ботинки выступили на Top Of The Pops когда 'Coz I Luv You' стала No.1. Никто не носил их, многие даже ни разу не видели. Мы отцепили их по чистой случайности во время похода в Кенсингтон Маркет. Там мы загружались основной массой сценических костюмов. Эта была настоящая сокровищница для таких чудаков, как мы. Фредди Меркьюри держал там небольшой прилавок, там мы первый раз и встретились. Мы встречались каждый раз при очередном походе за вещицами. Фредди продавал цветастые рубашки для хиппи. Это был не наш стиль, но мы всегда заглядывали к нему, потому что подружились. Он конечно знал нас, поскольку в то время мы не вылезали из телевизора. Фредди заявил, что однажды он станет знаменитейшей поп-звездой, и поглавнее чем мы сейчас. «Не надорвись Фредди»- отвечали ему. Тогда он был просто Фредди Балсара. Queen еще не сформированы, я не был уверен, что он выступал с какой-либо другой группой, но Фредди несокрушимо заявлял, что он певец. Он еще не вышел из-за прилавка, а уже был кемп - броский малый.

В любом случае, именно тогда в Кенни-Маркет мы наскочили на платформы в первый раз. Ничего подобного мы прежде не видели, даже на уличных ребятках, не говоря о музыкантах. Я купил красно-желтые, Дейв – серебристые, которые были скорее не ботинки, а сапоги с немыслимой высотой подошвы. Дейв боготворил вещь, потому что был маловат ростом. Внезапно он стал таким же, как все. С течением лет сапоги становились выше и выше. Это было время, когда началось негласное соревнование с Гари Глиттером за покорение вершин роста.

Когда мы начали носить платформу, глэм рок еще не существовал, по крайне мере самого термина не было. Я думаю, что в первый раз название появилось в конце 1972, но изобретено не нами, а Марком Боланом (Marc Bolan). Болан стал нашим самым большим конкурентом, нашим единственным глэм современником. Он появился с первым большим хитом 'Ride А White Swan' вместе с «Т.Рекс» (T.Rex) на восемь месяцев ранее нашего прорыва. Я точно помню появление этого хита. Мы играли ночной концерт в Темпле на Уордоу стрит и сошли со сцены в 5.30 утра. Пока собирали оборудование ди-джей поставил 'Ride А White Swan'. До той поры Болан делал музыку в стиле хиппи, а это была сумасшедшая запись, звучание – закачаешься. Я подошел к ди-джею и поинтересовался, что за вещь. Я поверить не мог, что это «Т.Рекс».

Когда глэм стартовал, платформы никак с ним не гармонировали. Визуально глэм обязан блестеть и сверкать. Болан начал с блестящих слез на щеках, затем засверкали одежды. Он не носил платформу, во всяком случае в те дни. На ногах скорее женские сапожки с ремешками и пряжками. Когда Дейв увидел блестящие слезы Болана, он был ошеломлен. Он сокрушался, что это не его идея, но не смутился применить её, причем, конечно, во всем нужно было переплюнуть конкурентов, всё должно быть ярче, больше, толще и лучше. Дейв покрывал лицо и волосы блестками, с одежды свисали сверкающие полосы. Любитель серебра, Дейв стал самым ярким участником группы, остальные не очень злоупотребляли блеском. Иногда, я и Джим одевали искрящиеся пиджаки, но это не стало нашим стилем.

Мой имидж в глэме - цветастый крутой парень. Я носил рельефные клетчатые костюмы, сшитые у портного, различных окрасок и стилей. Я первым начал носить укороченные брюки. Годами позже The Bay City Rollers признали, что свой сценический образ - укороченные штаны и шотландки, позаимствовали у меня. Я всё еще иногда носил скиновские перевязи и ботинки, но более предпочитал платформы. Бывало выходил на сцену в здоровенных галстуках, один был с белыми и голубыми до нелепости огромными ромбами. Галстук доставал до пола, поэтому ходить нужно было аккуратно, чтоб не споткнуться и не упасть.

Единственная вещь, которая действительно сверкала, была моя знаменитая шляпа. Головные уборы всегда шли мне. Плоская большая шляпа с обложки Play It Loud стала моей торговой маркой в промежутке между скинами и глэмом. В ранних 70-х произошла замена на высокий цилиндр с зеркалами. Шляпа стала талисманом Slade. Она стала единственной вещью, с которой мы всегда ассоциировались. Я самолично изобрел эту вещицу. На мысль навела Lulu. Она выступала в студии в блестящем платье и от платья по стенам студии отсвечивали вспыхивающие огоньки. «Вот черт!» - подумал я, какая фантастика. Далее мысль отработала предположение, что если эффект усилить, то может получиться классная вещь и для ТВ, и для сцены. То, что нужно использовать зеркала, пришло от воспоминаний о зеркальных шарах на дискотеках 70-х. То, что я должен был сделать – «одеть шар» на себя.

Я присмотрел круглые пластиковые зеркала, которые висели на шнурах в витринах магазинов, оставалось решить на какую часть тела их можно приспособить. Наилучшее место то, которым можно легко двигать и управлять процессом. Голова самое подходящее место и шляпа в тему. Я решил разместить зеркала на высокой шляпе. Ранее такая вещь использовалась в комплекте с длинным пальто во времена 'N Betweens. Проблема состояла в том, что для закрепления зеркал была нужна шляпа с прямыми стенками, а в наличие были только наклонные. Заказ изделия не дал хорошего результата. Шли недели, но ничего подходящего не обнаруживалось.

Однажды мы с Дейвом заскочили в Кенни Маркет присмотреть новые платформы. Совершенно случайно, я наскочил на «кучерскую» шляпу, просто антикварную вещь, которая точно подходила для дела. Она была широкой в основании и вместо расширения вверху, наоборот, зауживалась. Шляпа называлась также «дымовой трубой» и действительно использовалась кучерами дилижансов. Я заплатил несколько фунтов за изрядно поношенную вещь, но она всё ещё была в пригодном состоянии. Дома приклеил зеркальца на стенки и верхнюю часть, все подошли идеально, почти не было щелей. Когда работа закончилась, получилась просто груда зеркал.

На ТВ шляпа смотрелась отлично, но вы могли наблюдать только исходящее мерцание. На сцене эффект был мощнее. Я предполагал, что отдача будет, но никак не ожидал сумасшедшего влияния на людей. Я начал использовать предмет в начале каждого шоу. Ноша оказалась жаркой и увесистой, выдержать всю ночь оказалось не легко. Обычно, в шляпе исполнялись первые три номера. В течение третьей песни, стоя у микрофона исполнял спокойный отрывок, внезапно сцена и зал погружались в темноту. Одинокий прожектор освещал мою голову, и огромные лучи света начинали стрелять вокруг. Выглядело так, будто бы я включал тумблер и зажигал фонари на своей голове.

Если вы смотрите шляпу по ТВ, то нет представления, насколько выразительно она может выглядеть. Воссоздать эффект в студии было невозможно. Вы могли затемнить студию, но ничего не случалось. На сцене эффект был потрясающий. Я видел глаза публики, когда свет в зале снова зажигался. В отличие от шара я мог перемещаться по сцене, захватывать светом людей, но не более 50-60 секунд. Шляпа мгновенно стала иконой глэм-рока. Люди считали, что я ношу и продвигаю символ эры глэм-рока, но это не так. Шляпа использовалась в двух-трёх мировых турне. Позже, поклонники подходили и спрашивали, почему я без шляпы, они думали, что без неё представлений не проходит. За границей эффект шляпы также был убойным. Никто не знал, как эта штука была сделана. Они думали, что в основу заложена хитроумная выдумка, на самом деле идея до безобразия проста.

Через пару лет глэм взорвался. Он становился больше и больше. Казалось, каждый месяц глэм команд прибывает и прибывает. Многие копировали наш образ, стараясь сделать его более яростным. В этом не было смысла. В действительности всё это только подхлёстывало Дейва. В визуальном плане он обходил всех, это напоминало бесконечную спираль. Они пытались казаться нелепее Дейва, а он бежал вперед. Ситуация становилась неуправляемой. Все мы пытались стать неистовее, что в конце-концов похоронило глэм. Когда вершина пройдена то будущего нет.

В музыкальном отношении повторялась та же история. Когда другие группы увидели, как глэм работает на нас, они попытались адоптировать свой звук. Каждая студия записи поощряла версии Slade. Некоторое время были только мы и Болан. Вместе мы заполнили переднюю часть сцены. Sweet уже имели несколько хитов, но ещё не были артистами глэма. Они начали, как баблгам поп артисты. Пресса изобрела термин глэм рок, Sweet изменили звучание, появился Гари Глиттер. С той поры от нас ждали похожести, что было полной ерундой. И мы, и Болан имели своё звучание. Болан работал под примерного парня, с чертами женоподобия. Мы были более грубы и доступны. Женщины обожали Болана. У нас тоже были поклонницы, но всё же, мы более выступали, как мужская группа. Обычно если кто-то любил нас, то не любил другого и наоборот.

Я всегда полагал, что мой голос и манера наших записей ставят нас особняком от других наших глэм-соперников. Мы никогда не были студийной группой. Все из компании Chinn & Chapman такие, как Sweet, Suzi Quatro и Mud были очень толково построены, и преимущественно играли поп. Болан был из той же компании, хотя и продюсировался Tony Visconti. Никто не мог повторить наш грубоватый звук. Наши записи это огневой вал шума. Невозможно было точно засечь его специфику, потому что Чес много чего втолкал в это. Он использовал многое из опытов с Хендриксом, предпочитая некоторые искажения чистым тонам, которые нам очень подходили. В студии мы перекручивали всё, что могли, добиваясь концертного звучания. Вместе с нашей фоновой поддержкой поклонников мы нашли собственную нишу. Даже в те времена, когда у нас удавалось украсть несколько идей, никому не удавалось скопировать нас. Имитировать - да, скопировать – нет.

Пока мы выступали, никто не мог сделать таких же записей. Никто также не пел в моей манере. Я развивал кричащий стиль пения. Когда вы слышите по радио наши записи, ни у кого не возникает сомнений, кто это есть. Знаю, что Chinn и Chapman были под нашим сильным влиянием. Они были двумя британскими композиторами\продюсерами с огромным успехом в глэм роке. Они написали несколько хитов для Sweet, подобных 'Little Willy' и 'Wig-Wam Ваm' но всё это легковесный поп. Как только мы приобрели известность, они «огрубили» свои песни для многих исполнителей. Первая жесткая вещь для Sweet стала 'Blockbuster', самая успешная их песня. Она стала No.1 в течение месяца в 1973. Тоже самое они повторили с Mud и Suzi Quatro. 'Can The Can' написанная для Suzi стала No.1 по всему миру.

Gary Glitter также присоседился к нашей музыке. 'Rock and Roll, Part Two' стала его первым хитом, совсем не похожим на то, что он делал раньше. Использован хор « поддержки», тяжелые ударные и громкая гитара. Гари начал петь в кричащей горловой манере, как и я. Забавно, но почему-то никто не пытался скопировать Болана. Он был далеко в «себе». У него было роковое звучание, но вокал слабоват. Он делал классные записи с крутыми гитарными рифами, но не было нашего грохочущего, рубленного, звенящего звука.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.