Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Дело о буром кролике 2 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Так прошло несколько месяцев: лежа в постели, лицом в подушку, слушая записи «Carpenters» из коллекции сестры, в обнимку с набором для снятия отпечатков пальцев, — а потом Билли Арго, мальчик-детектив с разбитым сердцем, решил последовать за сестрой в эту великую, необратимую, неощутимую тайну Вселенной, имя которой: смерть. Голый, с тощей дрожащей грудью, он встал под душем и полоснул по запястью опасной бритвой из отцовского дорожного набора. Потом он упал, и страшный, глухой звук удара мягкого тела о твердый пол вновь прокатился по дому тяжелым эхом, прервав вялый сомнамбулический вечер мистера и миссис Арго. На этот раз, накачанные транквилизаторами и знающие наперед, что именно означает этот звук, они отложили свои газеты и мрачно уставились друг на друга. «Скорая помощь» приехала за считанные минуты. Билли унесли на серебристых носилках. Мистер и миссис Арго шли рядом с носилками и пытались подбодрить сына, хотя на самом деле лишь обвиняли друг друга.

— Это ты недосмотрела.

— Нет, это ты недосмотрел.

— Нет, ты.

— Нет, ты.

Не желая повторять одну и ту же ошибку и искренне заботясь о благополучии Билли, мистер и миссис Арго решили, что для него будет лучше лечь в госпиталь, а именно в больницу при НИИ психических заболеваний и душевных расстройств имени святого Витта. И в скором времени мальчик-детектив уже сидел в общей гостиной больницы святого Витта, отделанной в безмятежно-зеленых тонах, на диване, обтянутом искусственной кожей, всем своим существом ощущая туго перевязанные запястья и слушая нескончаемый гул иностранных мыльных опер, идущих по телику, и странно спокойные голоса беспредельно потерянных людей, оказавшихся рядом.

Рассевшись за карточными столами, расставленными по всей комнате, пациенты больницы в различных стадиях психических заболеваний и душевных расстройств часами собирали пазлы — картинки с котятами, национальными памятниками, портретами знаменитых исторических персонажей в различных стадиях сборки. Серьезные лица; руки, занятые постоянно. Совершенно бездумно, просто так, ни для чего, Билли периодически отрывал взгляд от своих поврежденных запястий и предлагал помощь. И буквально за считаные минуты Линкольн обретал целую бороду, немецкий дог — все четыре лапы, а пирамида Хеопса — третью сторону; и все пазлы, имевшиеся в наличии, собирались на раз.

 

В конечном итоге пребывание мальчика-детектива в больнице святого Витта растянулось на десять с лишним лет. И вот почему: поначалу Билли не хотел возвращаться домой и специально обманывал все врачебные комиссии, призванные оценить его готовность к повторной госпитализации во внешний мир. А потом — пусть все знают — после активного лечения торазином Билли сделался полностью невосприимчивым к любым раздражителям, идущим извне, как это бывает с любым пациентом, подвергшимся медикаментозной терапии в убойных дозах, и растворился в сонной вселенной своего горя.

По прошествии десяти лет в связи с сокращением бюджета по всем лечебным учреждениям штата и назначением нового главврача доктора Кольберга в больнице святого Витта отменили чрезмерную психоактивную терапию, и пациенты, считавшиеся глубоко коматозными, начали вновь проявлять симптомы активной жизни. Билли вышел из своего медикаментозного ступора, схватился за бока железной кровати, а потом вдруг принялся царапать себе лицо — бородатое, странное и незнакомое, словно чужое, — завывать и выкрикивать имя Кэролайн. В его голове, в его сердце, в его крови билась лишь одна мысль: найти того, кто убил Кэролайн, и наказать его ужасом и отчаянием в равных долях.

А потом, буквально на третий день, чисто выбритый и совершенно спокойный Билли прошел медицинскую комиссию. Врачи выдали поспешное, даже не то чтобы совсем опрометчивое, но все-таки не совсем правильное заключение, что мальчику-детективу нет никакой необходимости оставаться в больнице святого Витта, и Билли выпустили на свободу. Работники госпиталя — и особенно старшая медсестра миссис Хеммингз, крупная статная женщина с рыжими волосами, — помогли Билли найти жилье, комнату в пансионате «Тенистый дол», государственном учреждении, существующем на бюджетные средства штата, и работу: чтобы он мог уже самостоятельно жить в большом мире, который по-прежнему воспринимался им как опасное, бездушное, враждебное человеку место.

 

Мальчик-детектив вновь распрощался с родителями и сел в автобус, отправлявшийся в центр Готэма. Билли, унылый и грустный. Худощавый и бледный, одетый в поблекшую синюю кофту. Постриженный чуть ли не налысо, с двумя выбритыми за ушами кругами лоснящейся голой кожи — там, где ее очищали для последнего сеанса электрошоковой терапии. Мальчик-детектив вошел в автобус, сел у окна и хотел еще раз помахать на прощание родителям, но те уже ушли. Он опустил глаза на свои руки, потрогал широкие белые шрамы на запястьях, потом — саднящие «лысины» за ушами. Опять взглянул в окно и зачем-то помахал рукой, хотя махать было некому. Родителей не было. Зато вдалеке, на том берегу великой реки, виднелись меркнущие в серой дымке серебристо-зеленые прожекторы таинственного и недоброго мегаполиса под названием Нью-Йорк.

Вот как все было.

В конечном итоге это не так уж и странно.

Но Билли Арго еще не знал, как круто изменится его жизнь, резко и неожиданно — и уже совсем скоро.


 

Глава тридцать вторая

Дело о буром кролике


 

Один

В нашем городе — в городе тайны, в городе теней — начали исчезать здания. Безо всякой причины, сами по себе. Дома исчезали бесшумно, вместе с людьми. В городе стало трудно дышать: сгущенный воздух переполнялся печалью и безжизненными голосами мертвых, которые не удивляются ничему. Люди повсюду носили с собой фотографии любимых. В переполненных автобусах, по пути на работу, мы растерянно переглядываемся друг с другом, грея у сердца фотографии унылых жен и детей сомнительного отцовства и представляя себе тихое осуществление собственной смерти. Возвращаясь с работы домой, мы неизменно испытываем смутное разочарование, потому что такое количество фотографий выдает нашу трусость: мы живем в исчезающем городе, где здания тают, растворяясь в пространстве, и что самое страшное — мы уже ни на что не надеемся и не удивляемся ничему.

Посмотри: мимо оставшихся небоскребов, отливающих серебром на горизонте; мимо мглистой зеленой реки; мимо маленького городского парка, возведенного в честь какого-то отца-основателя, чье имя давно позабыто; мимо статуи безрукого человека верхом на бронзовом коне; там, за белыми домиками в серых извилистых переулках, в самом конце мрачного тупика, есть одна улочка, скрытая за дымовыми трубами оставшихся фабрик, и там находится пансион «Тенистый дол», реабилитационный центр для бывших психических больных, а ныне дееспособных граждан.

Посмотри очень внимательно и увидишь: перед входом в квадратное здание пансионата стоит человек. Просто стоит и растерянно смотрит. Это мальчик-детектив. Только теперь он не мальчик, ему уже тридцать. Его все-таки выписали из больницы: Ура! Ура! Ему по-прежнему плохо, по многим причинам. Он стоит перед входом в «Тенистый дол». В руке — небольшой чемодан желтого цвета. На лице — горькое разочарование. Мальчик-детектив думает про себя: «О Господи». Мальчик-детектив думает: «Мне здесь не нравится». Ему хочется разрыдаться. Но он просто стоит, стиснув зубы. Потом запрокидывает голову, поднимает на лоб темные очки и щурится на свет.

Здание пансионата представляет собой современную постройку, сплошь из прямых линий и прямых углов. Тусклая кирпичная кладка, толстые черные решетки на окнах. Из-за этих решеток здание кажется патологически несчастным, ведь окна — это глаза домов. Может быть, это ошибка? Но нет. Бледные серые цифры на стене рядом со стеклянной дверью совпадают с номером дома, записанным на листочке, который Билли держит в дрожащей руке. Ему вспоминается разговор с доктором Кольбергом:

— Ты готов к возвращению в большой мир, Билли?

— Нет, сэр. Не готов.

— Ну, мы же не можем оставить тебя навсегда.

— Почему нет? Я никому не мешаю.

— Потому что это нездоровая практика. Ты особенный человек, Билли. И тебе пора самому это узнать. Но не здесь. Мир не такой страшный, как тебе представляется.

— Я бы хотел задержаться здесь еще на месяц, сэр. Если можно.

— Еще на месяц? Зачем?

— Хочу дождаться, пока не закончится лето.

— Почему?

— Не хочу видеть, как на улицах играют дети. Не хочу видеть цветы.

— Почему?

— Потому что потом все умрет: все, чему сейчас радостно и хорошо.

— Но, Билли…

— Не хочу, чтобы что-то мне напоминало про радость.

— Но, Билли, я даже не сомневаюсь, что…

— Не хочу.

— Ну, хорошо-хорошо. Посмотрим, что тут можно сделать.

Доктор Кольберг сделал все возможное, чтобы Билли выписали из больницы после начала учебного года, когда цветы уже начали увядать.

 

Мальчик-детектив вскинул голову. Бледная светловолосая девочка что-то кричала ему с лужайки перед домом на той стороне узкой улочки. Рядом с ней стоял маленький мальчик и молча хмурился.

— Вы не видите голову моего кролика? — кричит девочка.

Это не кто иная, как Эффи Мамфорд, одиннадцати лет от роду, вполне себе взрослая девочка, пусть и на редкость нескладная и неуклюжая. Что нам следует знать об Эффи: в последние три года она неизменно брала первый приз на научных выставках-олимпиадах города, штата и всей страны. И еще: она безнадежно влюблена в ракетную технику, на любительском уровне. И еще: Эффи — типичный образчик отверженного ребенка. Пария среди ровесников, тихая жертва вечного насморка и неизлечимой глазной инфекции, будущий нейробиолог, лауреат самых разных престижных премий. И последний немаловажный факт: Эффи Мамфорд не любит, когда ее трогают. Никто, никогда.

Эффи одета явно не по сезону, в белую с красным зимнюю куртку, в которой она ходит всегда, круглый год. Даже в самое жаркое лето. Шея обмотана белым шарфом. Капюшон с меховой опушкой надет на голову.

Рядом с Эффи — ее младший брат, Гас Мамфорд, девяти лет от роду, угрюмый мальчик с головой странной квадратной формы, третьеклассник, который умнее всех своих учителей, вместе взятых, но который считается туповатым и плюс к тому — главным задирой и хулиганом. Буквально сегодня утром на уроке истории Гас поднял руку, горя желанием ответить на заковыристый вопрос об убийстве Авраама Линкольна, но училка, мисс Гейл, только мельком взглянула в его сторону, закатила глаза и вызвала Мисси Блэкворт. Разве Гас виноват, что у него такие огромные руки, похожие на лопаты? Разве он виноват, что ему от рождения нравится мягкий приглушенный звук контакта двух тел? Он не хотел становиться драчуном и задирой, и, тем не менее, он им был. Он не хотел кидать камнем в ногу Люси Уиллис на переменке, но все-таки кинул. Зачем-то. И теперь Гас стоит, молча глядя себе под ноги — он вообще ни с кем не разговаривает, никогда, — стоит и с ужасом смотрит на окровавленную тушку в зеленой траве.

Билли щурится, глядя на мальчика с девочкой, и вопросительно указывает на себя:

— Вы ко мне обращаетесь?

— Да.

Мальчик-детектив поднимает на лоб темные очки.

Девочка, наверное, блондинка. Из-под низко надвинутого капюшона выбивается несколько светлых прядей, падающих на очки в толстой красной оправе. Один глаз закрыт белой повязкой.

— Вы нигде там не видите голову моего кролика? — повторяет девочка.

Мальчик-детектив смотрит по сторонам и качает головой.

«Нет», — говорит его жест, но само слово формируется на губах только через секунду:

— Нет.

— А, ну ладно. Значит, она точно пропала.

Мальчик-детектив думает:?

Как тихий взрыв в голове: новая тайна, новая загадка, почти известный ответ на странный вопрос. Ответ, который еще предстоит найти. Ноги Билли сами срываются с места. Он достает из кармана блокнот и начинает писать на ходу. Подходит к девочке и внимательно смотрит на то, что лежит на траве у нее под ногами. Да, это кролик. Самый обыкновенный домашний кролик, только без головы. Из обрубленной шеи в ожерелье из мелких серебряных мушек еще сочится кровь. Его лапки обуты в крошечные балетные туфельки.

 

— И что это значит? — спрашивает Билли.

— Ему отрезали голову.

— Да. Похоже на то.

Мальчик-детектив уже приступает к расследованию: измеряет, высчитывает, делает предварительные заключения. На листе блокнота под острием черного карандаша появляется первая детальная диаграмма по делу об исчезнувшей кроличьей голове. Он представляется детям так:

— Меня зовут Билли Арго. Я детектив.

— Детектив?

— Да. А тебя как зовут?

— Эффи Мамфорд. — Она вытирает нос рукавом.

Ее брат с подозрением смотрит на Билли.

Билли спрашивает:

— А его как зовут?

— Гас Мамфорд. Только он ни с кем не разговаривает.

— Я уже понял. А почему?

— Училка не вызывает его на уроках. Но если он хочет что-то сказать, он это пишет.

Билли смотрит на странного черноглазого мальчика, и тот вручает ему листок, на котором написано: «Привет, незнакомец».

Мальчик-детектив читает записку, кивает и спрашивает:

— Когда вы в последний раз видели кролика?

— Не знаю. Наверное, вчера вечером. Перед тем, как лечь спать, — отвечает Эффи.

— Это первый подобный случай? Что-то похожее раньше случалось?

— Никогда не случалось. Как-то оно неожиданно…

— Надо думать.

— Жуть какая-то.

— Да. Действительно жуть. — Мальчик-детектив аккуратно записывает в блокноте: «Жуть».

Девочка говорит:

— Здесь его головы точно нет. Мы осмотрели весь двор перед домом.

Гас Мамфорд протягивает детективу еще одну записку: «Вы нам поможете в поисках?»

Билли кивает и снова пристально смотрит на странного мальчика.

Втроем они огибают кирпичный дом. Смотрят в кустах. Под приземистым белым крыльцом. В маленькой серой аллейке.

— Мистер Пуговка! — кричит девочка, хлопая себя по ноге. — Мистер Пуговка!

— Он уже вряд ли тебя услышит.

Мальчик-детектив и девочка Эффи молча глядят друг на друга. Потом заходят за серебристые мусорные контейнеры. Но там ничего нет, кроме пустой мышеловки и старого сморщенного корсажа.

На крыльцо выходит миссис Мамфорд, миловидная женщина в синем платье с оборками. У нее темные волосы, короткая стрижка и голубые глаза. Она смотрит на незнакомца, который бродит по ее двору.

— Могу я вам чем-то помочь? — спрашивает она.

— Я детектив. Разбираюсь, что случилось с кроликом.

— Эффи, я же тебе говорила выбросить мистера Пуговку на помойку.

— Мы разбираемся, что с ним случилось, мам, — отозвалась Эффи.

— Только давайте быстрее. Через полчаса мы садимся обедать.

— Хорошо.

— Тебя это тоже касается, Гас.

Гас Мамфорд кивает. Он ненавидит, когда ему напоминают о чем-то, что он и так знает. Он поднимает листок с надписью: «Хорошо».

— И никаких игр с химическими реактивами, слышите? Мне хватило и прошлого раза.

Мальчик-детектив, Эффи и Гас снова глядят на обезглавленный труп кролика.

— А теперь, Эффи и Гас Мамфорды, я задам вам вопрос. Очень важный вопрос. У вас есть какие-то подозрения, кто мог это сделать?

— Да кто угодно.

— Может, вы знаете человека, который хотел бы особенно вам досадить?

— Да почти все хотят.

— Почему?

— Потому что они мне завидуют. Я всегда беру первые места на всех школьных конкурсах, и они ненавидят меня за это.

— Кто «они»?

— Злые завистники. Особенно девчонки.

— Они ненавидят тебя за то, что бы берешь первые места на конкурсах?

— Да.

— Понятно. — Мальчик-детектив делает очередную запись в блокноте. — Ты сейчас в каком классе?

— В восьмом. Перешла сразу через два класса.

— В восьмом? А тебе сколько лет?

— Одиннадцать.

— Ага, понятно.

Мальчик-детектив, Эффи и Гас смотрят на мертвого кролика.

— И что? — спрашивает Эффи.

— Что «что»?

— Вы найдете его голову или нет?

— Скорее всего, нет.

— Нет? — уточняет девочка.

— Нет. Скорее всего, нет.

— Вы, наверное, не очень хороший детектив.

— Да, наверное.

Они смотрят на мертвого кролика в неловком молчании. Никто не знает, что еще можно сказать.


 

Два

Это научный факт: в Готэме, штат Нью-Джерси, совершается совершенно немыслимое количество преступлений. Вы даже не представляете сколько. Это не город, а какой-то кошмарный музей восковых фигур, населенный зловещими призраками мертвецов. По сводкам полиции, в Готэме, штат Нью-Джерси, совершается ежегодно:

 

Этому городу действительно необходим мальчик-детектив. Просто мальчик-детектив забыл, насколько остра эта необходимость.

 

Мальчик-детектив стоит перед входом в «Тенистый дол». Ему так не хочется заходить внутрь. Он не хочет здесь жить: нет, нет, нет. Внутри будет пахнуть порошковым картофельным пюре незнакомой марки. Внутри кто-то будет выкрикивать песню, которую Билли не знает. Тишина этого квадратного здания, мучнисто-бледные лица его обитателей — с неподвижным печальным взглядом затуманенных лекарствами глаз, они вяло бродят по садику перед пансионатом; все как один в белых пижамах — наводят мальчика-детектива на невеселые размышления, что причина отсутствия равновесия в этом дне, в этом веке, на самом деле — не более чем мглистые испарения на мутном стеклышке микроскопа на столе у какого-нибудь ученого. И не важно, что это: химическое нарушение в организме, событие, отозвавшееся неизлечимой психической травмой, или какое-то нечеловеческое напряжение в атмосфере, — оно разрушающе действует на всех, и на него самого в том числе, и ничего нельзя сделать, и больше всего мальчика-детектива пугает тайна собственного бессилия.

Его также пугает лечение, которое ему прописали. Лечение, основанное исключительно на догадках. Сейчас его лечат сразу от нескольких заболеваний: в частности, от обширной депрессии и навязчивой компульсивности[1]. Когнитивно-поведенческая терапия (он должен учиться подавлять в себе настойчивые побуждения разгадывать недоразгаданные кем-то кроссворды, прикрывать незакрытые двери и заканчивать песни, недопетые кем-то другим) подкрепляется ежедневной двухсотмиллиграммовой дозой ингибитора, замедляющего накопление серотонина в мозге: анафранила, или, если брать фармакологическое название, кломипрамина. Плюс к тому — два седативных препарата, которые следует принимать «на свое усмотрение»: ативан, почти мгновенно действующее средство для экстренного успокоения панических атак, и сероквел для снятия тревожности, который действует медленнее и хуже выводится из организма. Почему эти снадобья помогают? Как они действуют? Мы не знаем. Для начала, наверное, следует разобраться, в чем причина болезни. Но этого тоже никто не знает. И эта загадка — недоумение по поводу природы болезни, причина его непонятной, неразрешимой тоски, когда ты постоянно чувствуешь себя несчастным, это странное нераскрытое преступление, совершенное в потайных темных глубинах сознания Билли, — вгоняет мальчика-детектива в депрессию и проявляется, помимо прочего, конвульсивным подергиванием кисти, которое появилось в последнее время.

В это мгновение, когда мальчик-детектив открывает стеклянную дверь, он понимает, что оказался именно в том месте, которое пугало его всегда: долгий взгляд через плечо на неизбежный мир тайны.

Вот что думает Билли, переступая порог: «Я разберусь, почему Кэролайн совершила самоубийство, накажу тех, кто за это в ответе, и покончу с собой при первой же возможности».


 

Три

Эффи Мамфорд — худший игрок в школьной футбольной команде за всю историю человечества. И это не преувеличение: в своей неизменной зимней куртке, с низко надвинутым на глаза капюшоном, она явно страдает патологическим отсутствием всякого периферийного зрения; из-за постоянных соплей ей часто приходится останавливаться и вытирать нос рукавом; ее очки вечно падают, и на них обязательно наступает кто-то из менее неуклюжих и более спортивных девчонок; если мяч в кои-то веки летит в ее направлении, она бросается к нему, вне себя от возбуждения, и, разумеется, не добежав до мяча два шага, спотыкается, падает и обдирает коленки; если она предпринимает попытку отобрать у кого-то мяч, то этот «кто-то» неизменно оказывается игроком ее же команды. Согласно правилам Американской юниорской футбольной лиги, Эффи должна выходить на поле как минимум на четыре минуты в каждом матче. Именно эти четыре минуты частенько приводят к разгромному поражению «Готэмских пум», за которых играет Эффи. Девочки из команды даже придумали про нее песню:

Э-Ф-Ф-И

Нам она не нужна

Забирайте ее себе

Мы вам даже приплатим

 

 

На тренировке — в тот же день, но чуть раньше, — мяч случайно передали в ее направлении. Эффи бросилась к нему с криками:

— Я отобью! Я отобью! — и, разумеется, споткнулась и растянулась на мокрой траве.

— Вот зачем тебя взяли в команду?! Мне до сих пор непонятно, — сказала Паркер Лейн, розовощекая девочка с каштановыми волосами, собранными в хвост на затылке, и глазами, накрашенными голубыми тенями. Вся такая спортивная, подтянутая, в коротеньких шортиках. Она наступила каблуком шипованой бутсы на очки Эффи, слетевшие, когда та упала. Наступила со всей силы, давя стекла, уже закрепленные несколькими кусками прозрачного скотча. — Хоть бы ты уже ослепла.

Эффи зажала руками уши, сказала:

— Меня здесь нет. Я на Северном полюсе, — и, подобрав сломанные очки, со всех ног убежала с поля.

 

Стоит отметить, что мистер Пуговка, кролик с исчезнувшей головой, предназначался для научного эксперимента, который Эффи Мамфорд готовила к предстоящей школьной научной ярмарке. Как и все последние эксперименты Эффи Мамфорд, он был связан с природой зла. В течение трех месяцев Эффи включала мистеру Пуговке различные записи и отмечала, какое воздействие разная музыка оказывает на нервную систему животного, на его рефлексы и социальную реактивность.

Прочие эксперименты, проведенные Эффи в последнее время: выявление связи между серийными убийцами и коррумпированными политиками на основе сходства формы их голов, рук и стоп; научная оценка эффектов грубости в повседневных беседах; обследование человеческого организма с целью определения местоположения железы, вырабатывающей зло (последняя гипотеза так и осталась на стадии исключительно теоретической разработки ввиду невозможности заполучить свежий труп).

На текущий момент, до непредвиденного убийства подопытного объекта, эксперимент с кроликом дал следующие результаты: в случаях естественного стимулирующего воздействия, когда животное было накормлено и не испытывало тревоги, ему нравилась всякая музыка, и особенно — классический джаз, соотносившийся с низким кровяным давлением, ускоренными рефлексами и повышенным уровнем симпатии в отношениях «человек-кролик». После прослушивания немецких документальных записей времен Второй мировой войны и речи президента Никсона, которую он произнес при вступлении в должность, кролик делался невосприимчивым, недружелюбным, рассеянным и печальным, а иногда впадал в ярость и даже кусал Эффи за руку. Может быть, Эффи Мамфорд просто пыталась найти подтверждение тому, что знала и так: что, как и любое животное, она сама была очень зависимой от капризов всеобщего расстройства и серой, лишенной всякого воображения посредственности, превалирующих в окружающем мире.


 

Четыре

В бледно-зеленом коридоре «Тенистого дола» мальчик-детектив считает шаги от лестницы до своей комнаты: если его вдруг похитят и завяжут ему глаза, он будет знать, сколько шагов нужно сделать, чтобы спастись. Ответ: тридцать семь.

— Тридцать семь, — шепчет он.

Он так делает всегда: считает, прикидывает, оценивает и ведет учет. По-другому он просто не может и позволяет секундам перетекать из одной в другую. Его жизнь складывается из явных и скрытых взаимосвязей, схем и шаблонов, историй и мотиваций. В мире мальчика-детектива, как и в нашем с вами мире, у всего есть причины. Без причины, без плана, без аккуратного подсчета количества шагов к ближайшему пути бегства жизнь превращается в ничто.

Сестра Элоиза, одна из смотрительниц этого крыла «Тенистого дола», привлекательная молодая женщина с темными глазами, черными волосами и кровавым отпечатком ладони на форменной юбке, идет рядом с Билли.

— Вам, наверное, волнительно и радостно.

— Нет, — отвечает Билли. — Ни то ни другое.

Они идут по ярко освещенному коридору, выложенному кафельной плиткой. Проходят мимо мистера Плуто: огромного лысого бегемота в человеческом облике, одетого в синюю больничную пижаму, в которую без труда поместились бы четыре человека нормальных объемов. Билли узнает его сразу. Это «Удивительный Плуто!» — именно так, с восклицательным знаком — бывший цирковой силач, несколько раз осужденный за кражи и признанный невменяемым. Его глаза похожи на мелкие черные пуговицы. Он что-то бормочет себе под нос, и сразу становится ясно, что он сумасшедший. Он пытается расчесать лысину золоченым гребешком и рыдает взахлеб.

— Бедный наш мистер Плуто, — говорит сестра Элоиза. — Что случилось? Вы опять потеряли парик?

Мистер Плуто кивает.

— Он всегда очень нервничает, когда видит кого-нибудь незнакомого, — поясняет сестра Элоиза. — Познакомьтесь с ним, Билли.

Билли улыбается великану, и тот пугливо отводит глаза.

— Он просто стесняется новых людей. — Сестра Элоиза берет Билли за руку и подводит к двери его комнаты.

Странно, но, как только Билли заходит внутрь, он понимает, что комната — в точности такая, какой он ее представлял. Хотя это жилая комната в пансионе, все равно есть какое-то смутное ощущение казенности. Помещение маленькое. Стены оклеены старыми поблекшими зелеными обоями, которые местами отслаиваются. На потолке — странные темные пятна. Единственное окно забрано толстой решеткой. Из мебели — только комод какого-то светлого дерева и кровать, застеленная зеленым с белым покрывалом. Комната действительно напоминает палату в психиатрической клинике, и, как ни странно, это слегка утешает Билли.

Сестра Элоиза нажимает на выключатель, но свет не включается. Зато с потолка сыпется снег. Белые хлопья кружатся в воздухе. Сестра Элоиза краснеет и нервно жмет на выключатель.

— Надо будет его починить, — говорит она.

Снег исчезает, тает на тусклом зеленом ковре. Билли ловит снежинку на кончик пальца и наблюдает, как она превращается в слезинку. Потом поднимает голову и хмурится.

— Да нет, все нормально. Мне даже нравится.

— Прошу прощения, — смущается сестра Элоиза. — А теперь я, наверное, вас оставлю. А вы пока разберите вещи.

— Хорошо, — говорит Билли.

Мальчик-детектив закрывает дверь и обводит взглядом свою новую комнату. Почесывая шрамы на запястьях, садится на кровать, пропыленную насквозь. Вздыхает, глядя на картину в пыльной золотой раме: какой-то ребенок с большой головой и печальными глазами. Билли открывает чемодан и вынимает лежащую сверху одежду. Находит будильник в форме совы, заводит его, ставит рядом с кроватью. Снова вздыхает, достает пачку газетных вырезок с описаниями своих былых приключений и, одну за другой, прикрепляет их к бледно-зеленой стене:

И так далее, и так далее — пока вся стена не покрывается слоем знакомых лиц, по которым он так отчаянно тоскует. Вот Кэролайн и Фентон с накладными усами и бородой; вот опять Кэролайн, очень юная, в белом платье, показывает пальцем на сгорбленного пожарника; вот Фентон держит в руках один из своих схематических рисунков и улыбается, отвечая на вопрос репортера, какое у него самое любимое мороженое; вот злоумышленник, которого сажают в полицейский фургончик; вот сам Билли, Кэролайн и Фентон, смеются; вот Кэролайн усмехается, глядя на коррумпированного политика; и опять Кэролайн со своим набором для снятия отпечатков пальцев, подсказавшим разгадку в одном сложном деле; вот ее ясные глаза, аккуратные уши, узкие губы; и опять Кэролайн, которая теперь превратилась в темное зернистое изображение на пожелтевшей бумаге, и кроме этого изображения от нее не осталось вообще ничего; и опять Кэролайн

 

Кэролайн

 

Кэролайн

 

Почему ты ушла?

 

Один в своей комнате, оцепеневший от ужаса перед неизвестным, которого вдруг сделалось слишком много, Билли ложится на кровать и закрывает глаза. Как всегда, он вспоминает. Мысленно возвращается в прошлое, к делу о призраке на кондитерской фабрике — к тому самому громкому делу, которое он раскрыл, когда был еще мальчиком, проявив поразительную проницательность. Билли смотрит на старые газетные вырезки на стене и погружается в воспоминания, к которым он обращается всегда, когда ему плохо.

В то давнее лето готэмская полиция зашла в тупик, пытаясь разобраться со странными случаями на новой кондитерской фабрике «Счастливый край». Однажды во время школьной экскурсии на фабрику в конфетном цехе обвалилась потолочная балка и разбила новенькую машину для производства клубничных тянучек. Острые осколки кристаллизованного желатина брызнули во все стороны, несколько детей было ранено. Потом дети рассказывали, что за несколько секунд до того, как злополучная балка сорвалась с потолка, они видели странную «призрачную фигуру», парившую над баком с шоколадным зефиром. Спустя несколько дней фабричный рабочий, управлявший прессом тянучек, рассказал, что ему вдруг послышался жуткий призрачный голос рядом с контрольной панелью, а через несколько секунд бак машины взорвался, и несколько находившихся поблизости человек получили ожоги. Единственным ключом к разгадке стало присланное на фабрику анонимное письмо, спрятанное под оберткой плитки шоколада. Билли, Кэролайн и Фентона пригласили в полицейский участок, чтобы они прочитали странное послание:

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.