Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Синичка-Оля, 1980 год





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Через два часа Ириной непрерывной болтовни я поняла, что смертельно устала. Я уже ничего не понимала, ничего не соображала, у меня осталась только одна мечта – как-нибудь ее выключить. Но как выключить компьютерную игрушку, если ты у нее внутри?

– Ира, я уже наигралась на сегодня!

– Хорошо! – бодро рапортует Ира, – Давай почитаем!

И она хватает с полки книжку. Я машинально запоминаю какую (вдруг это очередная подсказка), а Ира садится возле меня, утыкается в книгу и начинает листать страницы. Спрашивает:

– Прочитала? – и только тогда переворачивает.

Я честно пыталась читать, но шрифт слишком мелкий и нечеткий, да и неудобно читать с колен, все-таки гораздо лучше, когда монитор перед глазами. Я бросила это занятие и несколько минут наслаждалась тишиной. Но недолго…

– А все-таки молодец Алиса, правда?

Ох. Не может она помолчать…

– А я вот думаю, я б, наверное, испугалась. А ты?

Я промямлила что-то неясное. Понятия не имею, что она там вычитала. Но Иру это нисколько не смутило.

– Я сколько книжек читаю, все время думаю, что я б так не смогла. Они все в книгах герои… Все смелые. Например, пионеры-герои. Они ж как мы были, дети, а уже Родину защищали. Или вот Алиса… С космическими пиратами сражается… Хотя Алиса, она из будущего, наверное, тогда все люди будут героями. Как ты думаешь?

Я не думала, я лихорадочно соображала, к чему она ведет. Как же ее выключить? Мне нужна передышка. Выйти бы из игры, попить чего-нибудь.

– Я чаю хочу! – сказала я вслух.

– Давай попьем, – согласилась Ира.

На кухне она пару минут наблюдала, как я стояла с чайником в руках и соображала, как его включить.

– А где вода? – жалобно спросила я.

– В смысле? – спросила Ира.

Пока я продолжала озираться в поисках кулера или фильтра, Ира выхватила у меня чайник и сунула его под кран. Ничего себе! Эти дикие люди пьют воду прямо из-под крана!

Я уселась за стол, а Ира деловито зашустрила на кухне.

– Оль, вообще ты плохо выглядишь, – сказала она через пару минут. – Молчишь все время. И вообще какая-то странная. Даже про будущее мне не ответила.

– А что отвечать?

– Ну что-нибудь. Что ты думаешь, то и ответь.

– Я ничего не думаю.

Ира поджала губы и отвернулась. А я наслаждалась тишиной. Но опять недолго, потому что пришла с работы мама.

Мама втащила в квартиру две огромные сумки. Пришла, поставила их в коридоре, дотелепалась до дивана и рухнула на него без сил. Но выражение лица у нее при этом было совершенно блаженное.

– Олька, ты только посмотри, что я достала!

Я аккуратно подошла к сумкам и заглянула внутрь. Ничего интересного не нашла, еда и еда. Зато Ира просто зашлась от восторга.

– Ой ничего себе! – заголосила она. – Тетя Таня, давайте я вам помогу разобрать.

И потащила одну сумку на кухню. Там она начала выгружать содержимое на стол, чмокая от восхищения. В кухню тут же вошла мама и стала, размахивая руками, с восторгом рассказывать.

– Нам сегодня на работе заказ дали. Ну первое ж мая скоро. Посмотри, там печень трески и шпроты. И горбуша! И сгущенки две банки! И вот иду я с этой сумкой домой, а у нас рядом с работой гастроном есть, дай, думаю, зайду. Захожу и, как чувствовала, подхожу к колбасному отделу, а там у нас девочка продавщица знакомая есть, и она мне глазом мигает. Я сначала удивилась, а потом решила подождать, подхожу поближе, а тут колбасу выносят! Ты посмотри, трех сортов! Трех! Вареная, сервелат и сухая. Жаль, всего по палке давали, а то б я больше взяла. А пока я стояла, еще и кур выбросили в соседнем отделе. Ну что за день такой удачный! Давайте я вам, девчонки, бутербродов наделаю!

Мама торжественно выдала нам по бутерброду с вареной колбасой, объявив, что сухую она оставит на праздник.

Ну, колбаса, в целом, была вкусная. Даже мясом пахла. Но общих восторгов у меня разделить совсем не получалось, тем более что вопросов осталось куча. Почему еду дают, а не продают? И зачем выбрасывали кур? И что такое заказ? И почему колбасу можно есть только по праздникам?

А мама жевала и говорила без передыху, видно было, что ее от радости аж распирает.

– Вот папа придет, обрадуется!

– Тетя Таня, – спросила Ира, – а долго вы стояли?

– Да нет, – сказала мама, – часа два в общей сложности. Нормально. Жаль, конечно, хотела себе сегодня ногти накрасить, теперь уже поздно возиться. Эх, все время что-то не успеваешь! Ладно, теперь вы рассказывайте, что вы тут делали весь день.

Ира начала пересказывать маме, во что мы играли, а я внезапно страшно устала. Встала и ушла в свою комнату.

Я слышала, как мама уговаривает Иру не обижаться, объясняет, что я больна, слышала, как Ира в сотый раз цокает языком и обещает мне помочь. А я лежала и думала о том, что без меня сейчас на форуме происходит. Интересно, заметил ли кто-нибудь, что Синички нет? Там у них весело, небось уже сто страниц исписали. К экзаменам готовятся… И тут меня посетила первая радостная мысль – ведь если я здесь, то и экзамены эти идиотские мне сдавать не нужно! Интересно, я когда доиграю и выберусь отсюда, я куда попаду? В тот же день, откуда ушла, или позже? Хорошо бы здесь месяцок перекантоваться и уже после экзаменов вернуться домой.

В комнату пришла мама, положила руку мне на лоб и сказала:

– Оль, я посоветовалась с доктором, он сказал, что тебе лучше в школу пойти. Там друзья, они тебе помогут. Это лучше, чем одной дома сидеть.

– Хорошо, – сказала я.

Игра выходит на новый уровень! Завтра я выйду из дома!

 

Витя, 2018 год

 

Я лежал с закрытыми глазами и удивлялся, почему меня в школу не поднимают. Радовался, конечно, но и удивлялся тоже. А потом вспомнил про эксперимент и перестал удивляться.

Но валяться сразу расхотелось. Я сел в кровати, потянулся и начал думать, чем бы заняться, раз уж в школу идти не надо. Интересно, а в эксперименте школа вообще не предусмотрена? Но ведь должны меня чему-то учить? В «Москве-Кассиопее» ребят-космонавтов во время полета заставляли учиться. Или тут обучение во сне? Я пожмякал подушку, но ничего в ней не обнаружил. Хорошо бы школа все-таки была. Учиться я люблю. С ребятами можно было бы поговорить, наверняка они бы меня быстро научили, в чем смысл этого эксперимента.

И вообще – как же я узнаю обо всем вокруг? Хоть бы книги какие дома были, энциклопедии… И тут я рассмеялся – ну я и тормоз! А Инет мне для чего провели прямо в комнату? Конечно! С его помощью тут все и учатся, и с условиями эксперимента разбираются.

Я прямо в трусах уселся за комп, включил его и запустил браузер. Сегодня это у меня получилось гораздо быстрее, хотя я и не отключал мозги, чтобы руки сами все делали.

Открыл страницу поиска. Задумался. А что искать-то? Ввел слово «Эксперимент» и нажал «Искать!».

Ухты!

Ответов было много. Очень много. Слишком много!

Оказывается, люди проводят самые разные эксперименты: физические, биологические, театральные, медицинские, химические, даже социальные какие-то. Один из заголовков гласил: «"Эксперимент" – новый фантастический блокбастер!». Я решил выяснить, что такое «блокбастер», щелкнул на заголовке. Оказалось, речь идет о фильме. На этой странице заметил подчеркнутую строку (папа называл такие строки ссылками) «смотреть трейлер». Щелкнул на ней – надо же было выяснить, что такое «трейлер»! Посмотрел короткий рассказ о фильме, который сопровождался отрывками из него. Увидел ссылку «Смотреть еще», щелкнул на ней…

…Мама сердито потрясла меня за плечо:

– Ты завтракать идешь? Я зову, зову…

– Извини, мам, я не слышал.

– При чем тут «слышал»? Я в аську тебе уже сто раз написала!

Мама перехватила у меня мышку и щелкнула на мигающем прямоугольничке внизу экрана. Открылось окошко с текстом «Сынок! Иди завтракать!».

– Господи, – изумилась мама, – ты что, никому в аське не отвечаешь?

И она провела мышкой по верхней части окошка. Там мигали желтые значки. Возле каждого значка было написано имя. Причем имена какие-то странные: «Сушка», «Красавица», «Ястреб», «Кровопийца»…

– Я сейчас отвечу! – пообещал я и потянулся за мышкой.

Но мама мышку не отдала.

– Потом ответишь! Марш на кухню!

Завтрак был уже холодный, но мама не стала, как обычно, ворчать по этому поводу. Она просто сунула мою тарелку вместе с едой в какой-то стеклянный ящик и нажала на нем кнопочку. Ящик тихо загудел, тарелка в нем принялась крутиться.

– Я смотрю, – строго сказала мама, – ты уже совсем здоровый!

Я подумал и кивнул.

– Значит, завтра отправляешься в школу. Экзамен на носу, нечего дома прохлаждаться!

Сначала я обрадовался, что школа тут все-таки есть, а потом испугался. Экзамен? Какой еще экзамен? Ведь экзамены только после восьмого класса сдают! Мама моего изумления не заметила, потому что ящик звонко чирикнул и перестал гудеть. Мама достала из него тарелку и поставила передо мной. Еда была горячая.

И я понял, что это меня совсем не удивляет. Особенно после того, что я узнал про экзамен. А что я узнал про экзамен? Да ничего! Узнал, что он есть. Маму решил ни о чем не расспрашивать. Я уже привык, что по условиям эксперимента должен все узнавать сам.

 

Оля, 1980 год

 

Разбудила меня мама. Собиралась я долго и мучительно. Хорошо, что мама не задавала вопросов, а молча пихала мне то, что нужно надеть. Я с трудом влезла в жуткое коричневое платье, сверху мама навертела какой-то несуразный передник мрачного черного цвета, а на шею зачем-то привязала красный платочек. Гламурненько… Но очень неудобно! Сто летя юбок не носила! Вернее не носила я их почти через сорок лет, считая от сегодняшнего дня. Но если об этом думать, можно тихо сойти с ума.

Мама хмуро напялила на себя очередной хламидный пиджак и принялась красить губы. Ну, к маминой утренней хмурости я уже привыкла, она всегда оживает только к обеду, но к такому маминому виду привыкнуть невозможно!

– Слушай, мам, – не выдержала я, – а почему ты все время в такой мрачной одежде ходишь?

– В какой мрачной? Нормальный деловой костюм.

– А почему такой темный? И юбка эта тебе не идет…

– Что значит «не идет», нормальная юбка. Ольга, что-то ты много себе позволяешь!

Я оторопела, все никак не могу привыкнуть, что тут мама совсем не терпит, когда я с ней начинаю как с подружкой разговаривать. Даже обидно!

– Мам, но что ты сразу обижаешься! Просто ты одеваешься, как будто ты…

Я долго не могла подобрать слово. Не скажешь же «пожилая» женщина, точно обидится…

– Как будто ты зрелая женщина! Дурацкое слово! Но, может, не обидное?

И мама не обиделась, удивилась, скорее.

– А я какая? Оль, мне уже тридцать восемь лет! Я давно не девочка. И у нас не принято ходить на работу абы в чем. У нас солидный институт. Нашему отделу, между прочим, в следующем году разрешили еще две кандидатские защитить. И премию обещали поднять квартальную, если план выполним.

Я опять не поняла и половины из того, что услышала, мысленно плюнула и решила разобраться с этим потом. Тем более что мама уже активно выпихивала меня из дома.

Вышла я из дома… И очень хорошо, что у подъезда меня ждала Ира, потому что без нее я б до школы не дошла. То есть точно бы опоздала, пока б рассматривала все вокруг. Двор вроде б наш, но какой-то странный, что-то не то…

– Ира, – сообразила я, – а где все машины?

– Какие машины? – удивилась она.

А я оглядывала двор и не верила своим глазам. Обычно за припаркованными авто не было видно травы – они стояли в два ряда вдоль бортика, а если б могли, встали бы еще на пару рядов наверх. Сейчас во дворе было пусто.

Но Иру это нисколько не удивило, она с завидным упрямством волокла меня в школу. Идти было неудобно, ветер поддувал под юбку, норовил ее задрать выше головы. А колготки, о эти колготки… Помню, бабушка мне рассказывала, что когда она была маленькой, то колготки еще не придумали. И носили они чулки на подвязках до груди. Возможно, это было еще хуже, хотя по-моему хуже некуда… Эти колготки скукоживались и собирались отвратительными гармошками, и утешало только одно – так выглядели абсолютно все девочки, которые, так же как мы, спешили в школу.

А наш район я узнавала с трудом. Деревьев почти нет, дорог нет совсем. Вокруг сплошные новостройки, стоящие среди топкой грязи. Видимо, недавно шли дожди… В грязи, на самых оживленных местах, где больше всего ходят люди, были проложены досочки, по которым резво перемещались бабушки с маленькими детьми, тетеньки на каблуках, дяденьки в костюмах, а также многочисленные школьники. Все прыгали по этим дощечкам так резво и слаженно, что я просто диву давалась, как они натренировались. Дошли мы до школы. Тут все не сильно изменилось, школа явно новехонькая, только построенная. Чистая пока и ухоженная. Конечно, без стеклопакетов, блестящего ламината на полу и компа на входе, который считывает индивидуальную карту каждого входящего, но в целом это была моя школа. Даже раздевалка нашего класса оказалась на том же месте, что и была.

Но дети, дети все-таки были другими. Они все были какие-то… дикие и приставучие. Все вокруг бегали и кричали, все норовили потрогать и спросить что-нибудь дурацкое:

– Как дела?

– Ты пришла?

– На урок идем?

Я просто дурела от идиотизма вопросов. Нет, я не пришла, нет, не идем… Я совершенно не понимала, какое им вообще до меня дело? Кто им позволил трогать меня руками, дергать за волосы и хлопать по спине? Почему они так громко смеются, смотрят мне в глаза и беспрерывно что-то спрашивают? Чувствовала я себя ужасно. Так ужасно, что даже забыла, что мне бы нужно подсказки собирать, а не просто так по сторонам глазеть. Ира утащила меня к кабинету математики (надо же, он на своем месте), и тут прозвенел спасительный звонок на урок.

 

Витя, 2018 год

 

Весь вчерашний день я провел лихорадочно, но как-то бессмысленно. Сначала пытался разобраться в «аське». Прочитал все, что там было, но так и не понял ничего. Кажется, люди (или роботы?), которые писали сообщения, что-то знали обо мне важное и нужное. Но использовали они такие удивительные слова, что смысл от меня ускользал – «лол», «фича», «кирдык», «лохануться»…

В общем, в школу я проспал. Смутно помню, как мама меня запихнула в машину, потом вытащила из машины, отбуксировала к школе (нашей, но какой-то слишком нарядной) и сдала с рук на руки какой-то аккуратной бабушке.

– Карту! – строго сказала она, улыбаясь.

Это было жуткое зрелище: глаза, как у Снежной Королевы, а сама улыбается. Я оцепенел.

– Карту! – повторила бабушка и улыбнулась еще шире.

Мне стало еще страшнее. К счастью, тут мимо меня пробежал какой-то мальчик, он на бегу выхватил небольшой цветной прямоугольник из кармана и быстро провел им по какому-то прибору. Прибор пискнул, мальчик пронесся мимо него, даже не притормозив. Наверное, у меня тоже должна была быть такая карточка. Порывшись в карманах, я действительно выудил цветной прямоугольник. Он был на ощупь очень гладкий и твердый. Я протянул карту бабушке. Она улыбнулась еще шире, так, что стали видны все зубы – белые, без единой дырочки.

– Я думаю, Виктор, вы сами в состоянии поднести вашу персональную карту к сканеру.

Я решил больше не спорить. Еще немного – и бабушке придется так сильно улыбнуться, что лицо треснет. Я поднес карточку к прибору. Тот пискнул. Я вопросительно посмотрел на бабушку. Та благосклонно кивнула. И стала улыбаться еще шире.

Я прошел мимо нее, стараясь не смотреть на это ужасное зрелище.

Уже внутри понял, что совершенно не представляю, куда идти. Я даже не спросил у мамы, в какой я параллели! Пришлось лезть в рюкзак и искать дневник. Ага, 6 «Б»… Стоп! Как шестой? Я же только в пятом учусь? Неужели я пролежал в этом… анабиозе целый год!

От страха я проснулся окончательно и испугался еще больше. На мне не было не только галстука, но и школьной формы вообще! И все остальные, кого я успел увидеть, тоже одеты кто во что. Подробно рассмотреть не успел – все слишком торопились…

Я глянул на большие круглые часы, и меня нагнал другой страх, более привычный. Я понял, что осталась всего минута до начала занятий. Глянул в дневник – первая сегодня математика. Кстати, и дневник какой-то непривычный… Как и рюкзак, в котором не было ни одного учебника или тетрадки, зато лежал какой-то прямоугольный ящик… Но разбираться было некогда. Я бросился к кабинету математики, надеясь, что он-то хоть остался на месте. К счастью, так и оказалось. В кабинет я вбежал вместе со звонком.

Пробежался глазами по рядам. Все почему-то сидят по одному человеку за партой. А вон та пустая. Наверное, моя.

Я еле успел занять парту, как в класс вошел учитель. Все поднялись из-за парт.

– Садитесь! – сказал он. – Напоминаю, что сегодня у нас важный тренинг…

Сердце у меня забилось чаще. Почему-то я понял, что сейчас и начнется настоящее мое участие в эксперименте.

 

Оля, 1980 год

 

Ox, как же я ошибалась, считая, что звонок меня спасет. Дальше все было еще хуже. В классе творилось что-то несусветное. Вместо того чтоб сидеть и спокойно общаться, как это делают у нас все нормальные дети, мальчишки носились по кабинету, дрались книгами и гоготали. Девочки вели себя чуть получше, они просто сгрудились в кучку и шушукались, зыркая глазами в сторону мальчиков.

Вместо удобных парт тут стояли обычные столы, причем за каждым столом сидело по два человека. Ужасно, даже на уроке мне придется терпеть рядом чье-то присутствие. Мальчишки угомонились, только когда в класс вошла математичка. Эта была женщина странного возраста, с высоченной прической и опять-таки в мешковатом костюме. Лицо вроде молодое, но в целом выглядела она лет на пятьдесят.

Ирка потянула меня за рукав садиться. Я и не заметила, что все это время стояла торчком, прижав к себе портфель.

– Садитесь! – рявкнула математичка. – Дежурный, раздайте самостоятельную!

– У-у-у-у… Ы-ы-ы-ы… – замычал класс.

Вскочила худенькая маленькая девочка и стала бегать по классу с какими-то бумажками, при этом все остальные шушукались, хватали ее за руки и пытались что-то выяснить про варианты.

– Вариантов пять, – сказала математичка. – Решаем быстро, эта работа на двадцать минут.

Все уткнулись в тетради, я начала рассматривать листик. Как-то текст странно напечатан, непонятно на каком принтере… Но если здесь есть принтер, значит, и комп должен быть!

– Воробьева, что сидим?

Я не сразу сообразила, что это ко мне обращаются.

– У тебя осталось пятнадцать минут.

Я огляделась по сторонам и увидела, что все вокруг быстро что-то строчат в тетрадках. Как им удается писать с такой скоростью? Я взяла ручку и начала переписывать в тетрадь условие задачи. В принципе, несложная, мы такие решали. Только непонятно, как 16 416 разделить на 36. Комика-то у меня нет! Я еще раз огляделась по сторонам. Все сосредоточенно писали, никто не просил калькулятор. Ирка, которая сидела рядом, ткнула меня локтем.

– Чего застряла? – спросила она, едва разжимая губы.

– А как это поделить? – ответила я так же.

– В столбик… – ответила Ира.

– Разговорчики! – рявкнула математичка. – Воробьева и Воронько, сейчас отберу работы!

Я гипнотизировала листик и понимала, что сейчас заплачу. Я не помню, как делят в столбик. Мы проходили это три года назад, и с тех пор ни разу мне не приходилось воспользоваться этим редким умением. Они б меня еще на счетах считать заставили!

Математичка встала позади меня и громко дышала за спиной. Я окончательно перестала соображать и остальные задачи решать не пыталась.

 

Витя, 2018 год

 

При слове «тренинг» все напряглись. Я просто кожей почувствовал, как в классе электризуется атмосфера.

– Я тут успел заметить, – математик насмешливо посмотрел на меня, – что некоторые до последней секунды готовились к сегодняшнему испытанию. Еле на урок успели. Даже нотик подключить не успели.

Только тут я заметил, что у каждого на столе стоит маленький комп, провода от которого уходят куда-то под парту. Провода были и на моей парте, а вот маленький комп… Вдруг я сообразил, что ящичек в рюкзаке – это он и есть! Я полез в рюкзак, но учитель меня остановил:

– Поздно пить «Боржоми»! Шевченко! К доске!

И сразу напряжение спало, хотя никто ничего не сказал. Я шел к доске и ловил на себе сочувствующие и злорадные взгляды. Это мне совсем не нравилось. Похоже, «испытание» предстояло серьезное. А вдруг спросят что-нибудь про Инет? Или еще про какие-нибудь экспериментальные штуки? Я дошел к доске и обернулся к классу в надежде, что кто-нибудь что-нибудь подскажет. Но на меня уже не смотрели. Все сидели, низко нагнувшись, и что-то делали под партами. Мне стало совсем страшно.

– Я болел! – робко сказал я.

– Ничего! Будем повторять пройденное. За год.

И тут я похолодел: «за год»! Это значит – за шестой класс!

Но математик почему-то спросил у меня длину окружности. Не веря своей удачи – эту формулу я знал! – я ответил.

– Хм… А площадь круга?

– Пи эр квадрат!

– Ого! – Кажется, учитель был удивлен.

Я приободрился. Значит, для пионера, который только что попал в эксперимент, я был хорошо подготовлен.

Он стал задавать мне всякие вопросы – а я отвечал на них все бойчее и бойчее. Вопросы-то были совсем не сложные: про положительные и отрицательные числа, дроби и чуть-чуть – про уравнения.

Про себя я радовался, что не дали самостоятельную, потому что от волнения я мог что-нибудь «напортачить», как говорит папа. А устно отвечать просто. Надо только следить за выражением лица учителя. Как только он начинает хмуриться или хочет что-то сказать, надо тут же быстро в уме найти ошибку и вслух исправиться.

Погоняв меня немного, математик покачал головой.

– Ничего себе… – Он повернулся к классу и произнес торжественно: – Вот видите! Ничего сложного тут нет! Вышел и все рассказал!

Теперь на меня смотрели не с сочувствием или злорадством, а с ненавистью. Как будто я выскочка и зубрила какой-то! Просто меня вызвали – я ответил! А что, надо было делать вид, что ничего не знаю? Впрочем, несколько девочек таращились на меня с явным восхищением. Это меня приободрило.

– Ладно, девятка, – сказал учитель и поставил оценку в журнал. – Пару раз оговорочки все-таки были, а то бы десятка была. Садись.

Я так и не понял, пошутил он или по условиям эксперимента на самом деле десятки ставят. Покорно сел. И почувствовал, как завибрировал портфель, – наверное, мама звонила на телефон. Я постеснялся доставать, хотя все вокруг сидели с телефонами в руках и что-то там нажимали. С телефоном я пока слабо разобрался, не хотел позориться после такого триумфа.

– Так, – сказал учитель, – следующий к доске…

Класс не успел испугаться, как он выдал:

– Снежана Кравчук.

Девочка на первой парте вздрогнула и посмотрела на учителя.

– Давай-давай, – подбодрил он ее. – Шевченко смог, а ты что, глупее?

Девочка нехотя поднялась из-за парты, злобно зыркнула на меня и поплелась к доске.

– Ну что, – учитель прищурился, – чтобы облегчить тебе задачу, буду задавать те же вопросы, что и Шевченко. Длина окружности?

Девочка нахмурилась.

– Давай-давай, вспоминай!

– А варианты ответов какие? – вдруг спросила она.

– Никаких вариантов. Думай давай…

Девочка уставилась на потолок.

Математик вздохнул.

– Ладно, напиши на доске.

Девочка взяла мел и, к моему удивлению, довольно уверенно написала формулу. Правда, почерк у нее был, как у первоклашки – буквы большие и неровные, и строка уходит куда-то вниз.

– Вот видишь! Ты же знаешь! А слабо теперь словами сказать?

Ученица уставилась на доску и прочитала:

– Эс… равно… два… пэ… эр…

– Не «пэ», а «пи»! – учитель стер формулу. – А теперь?

Девочка снова уставилась в потолок и выдавила из себя:

– Эс… два… пэ… эр…

Дальше пошло не легче. Помучив ее еще немного, учитель устало сказал:

– Садись. Все с тобой ясно. Артемов!

Девочка с явным облегчением села, ее место занял пухлый рыжий мальчишка. У него успехи были еще скромнее. Потом вызвали еще нескольких человек – и все они «пэкали-мэкали», хотя вопросы были все те же, что спрашивали у меня.

Сначала я гордился – вон какой я умный. Потом задумался. А потом испугался – может, это из-за эксперимента все так тупеют? Или сюда только тупых отбирают? Значит, надо поскорее отсюда смываться! Сегодня же поговорю с мамой и папой!

Но последняя фраза учителя меня насторожила.

– Как же так?! – сказал он, отправив на место очередного мученика. – Шевченко, не самый умный в классе, может у доски отвечать, а все наши хваленые отличники… пузыри пускают! А экзамен никто отменять не собирается, имейте в виду.

Когда прозвенел звонок, все принялись вытаскивать провода из своих нотиков, а я спохватился, что так и не подключил его.

 

Оля, 1980 год

 

Следующим уроком была история. Как во сне, я перешла из кабинета в кабинет. Вернее, Ира меня перевела, я б не справилась. Шум, гам, тарарам… Все галдят так, что у меня уши заложило. Что ж это за люди такие, они все время разговаривают! И не просто разговаривают, они кричат, стараются переорать друг друга. Более того, они почти не ходят шагом, как оглашенные носятся по школе, сбивая всех на своем пути. Если б не Ира, меня б, наверное, уже и в живых-то не было. Пару раз она меня вытащила из-под ног безумных старшеклассников, дальше я шла по стеночке, озираясь по сторонам. Хуже «Дарк Мортал», ей-богу…

Историк мне сначала даже понравился. Он не кричал и не орал, а довольно тихо что-то рассказывал. В принципе, ничего нового и страшного. Та же, что и у нас, история Древней Греции. Но потом он решил проверить домашнее задание. Я ничего плохого не подозревала ровно до той секунды, когда он склонился над журналом и произнес протяжно:

– К доооске пооойдеееет…

По классу пронесся судорожный вздох, и воцарилась мертвая тишина. Прям как у нас бывает, только еще и комики не тренькают.

Историк еще секунду поводил пальцем по списку, а потом сказал, как выстрелил:

– Архипов!

– Уффф! – выдохнул класс.

Со второй парты встал мальчик и пошел к доске. А я вся похолодела… Неужели и здесь мне не избежать экзаменов! Мне стало так страшно, что первые пару минут ответа Архипова я просидела, уткнувшись носом в парту и пытаясь собрать замороженные от страха мысли. Потом в голове потихоньку стало проясняться, и я с огромным удивлением услышала, что Архипов довольно бойко что-то у доски рассказывает. Так у него это здорово получалось! Вот бы и мне так научиться, я б тогда эти экзамены одной левой! Я прям заслушалась, так красиво он говорил.

И вот он закончил, а историк скучным голосом говорит:

– Садись, Архипов, пять!

Я чуть не подпрыгнула. Как пять? Да за такой ответ нужно «десять» ставить! Я б две «десятки» поставила. У нас так во всей школе никто не ответит! Да у нас учителя хуже рассказывают!

– Сколько? – возмущенно вырвалось у меня.

Ирка толкнула меня локтем, а историк поднял на меня голову и сказал:

– Воробьева, ты хочешь продолжить? К доске!

Я не знаю, зачем я туда пошла. Нужно было остаться на месте. Но я, как во сне, встала и вышла. И даже развернулась к классу лицом. И даже подняла глаза. И все… Дальше я помню только ужас. Я понимала, что я стою здесь одна, а на меня все смотрят. Что я в идиотском платье, которое мне не идет, а на коленях у меня пузырятся колготки. Что я должна что-то говорить, но что?

– Воробьева, продолжай. С того места, где Архипов остановился…

Я молчала как истукан.

– Архипов, расскажи Воробьевой, что ей говорить.

Архипов встал и сказал:

– Рассказ о культуре Древней Греции, а следующий пункт в параграфе – про историю олимпийских игр.

– Понятно? – спросил меня историк.

Я кивнула. И продолжала стоять. Мне стало жарко.

– Воробьева, ты готова к уроку?

Я мотнула головой, уткнувшись взглядом в пол.

– Тогда садись, два.

По рядам пошло удивленное гудение, а я бросилась на свое место. Только б от этой страшной доски подальше, двойка меня совершенно не волновала.

 

Витя, 2018 год

 

На перемене я собирался поговорить с одноклассниками, выяснить подробности, но где там – все забились по углам и кнопочки на своих трубках нажимают!

У меня тоже время от времени жужжала трубка, но сколько я ни поднимал трубку, маминого лица ни разу не видел. Вместо этого натыкался на надпись: «У вас 35 непрочитанных сообщений». Потом опять жужжание – и опять: «У вас 36 непрочитанных сообщений». Я твердо решил сегодня же вечером выяснить у папы, как обращаться с этим сложным телефоном.

Потом началась история. Тут тоже ничего страшного не было: историца вызывала по одному к доске и задавала всякие вопросы. Причем не даты спрашивала (даты у меня из головы всегда выскальзывали), а так, вообще – кто такие были илоты и кто был главным в Древнем Риме. И эти простенькие вопросы всех ставили в тупик! Я надеялся еще раз блеснуть на общем фоне, но учительница шла по алфавиту и до меня не добралась.

Зато я, косясь на соседей, разобрался, как подключать нотик к проводам, торчащим из-под парты. И даже нашел на нотике кнопку, которая его включает. Правда, так и не понял, зачем он нужен.

Так прошли все шесть уроков. Я совсем успокоился – ни тебе контрольных, ни самостоятельных, сплошные опросы. И программа точно такая же. В общем, стать и тут отличником не составит никакого труда. А может быть, и председателем совета отряда…

Эта мысль пришла мне на последнем уроке, и я вдруг сообразил, что на мне нет пионерского галстука! Целых полсекунды мне было стыдно и страшно, но я тут же заметил, что галстуков нет ни у кого. Почему? Надо все-таки научиться задавать правильные вопросы этому Инету.

На выходе из школы я на пару минут задержался. Очень хотелось хоть с кем-то из класса познакомиться. Но все очень быстро расходились по домам, уткнувшись в свои телефоны и быстро тыкая в их экраны. Как они на ходу в деревья не врезаются?

Я уже собирался плюнуть на все и пойти домой, как услышал за спиной чей-то голос:

– Я все понял. Ты Биг Билл!

 

Оля, 1980 год

 

– Оль, тебе плохо? Оль, тебе плохо? Оль, тебе плохо? – Ира шла рядом со мной по коридору и спрашивала как заведенная.

– Да, мне плохо. Я хочу домой, – выдавила я из себя.

У меня, действительно, от постоянного напряжения страшно разболелась голова. Школьники мелькали перед глазами, и хоть все были одинаково одеты, от этого мельтешения все равно уже устали глаза. Слишком быстро, слишком шумно, слишком беспорядочно.

– Пойдем к Наташе Алексеевне, отпросишься!

Ира настойчиво поволокла меня куда-то на третий этаж и там притянула к женщине. Молодой женщине. Оказывается, и здесь такие бывают. Из разговора я поняла, что она и есть наш классный руководитель. А рядом стояла совсем молодая девушка с красным платочком на шее. Я уже выяснила, что это называется «пионерский галстук» и носить его обязательно. Только зачем, еще не поняла.

– Наталья Алексеевна, Оле плохо, – заорала Ира так, что я вздрогнула.

Учительница повернулась в нашу сторону.

– Если ей плохо, то почему она сама не может об этом сказать? – спросила она, но потом посмотрела на меня и осеклась.

– Оль, да на тебе лица нет. Что случилось?

– Ой, Наталья Алексеевна, Оля ж память потеряла, – радостно ляпнула Ира.

И, глядя на вытянувшиеся лица классной и девушки рядом с ней, поведала им историю моей болезни. И пока она говорила, я неожиданно для себя заплакала. Просто нервы сдали. Просто не было сил больше, да и голова болела все сильнее. Но когда Ира дошла до сегодняшнего моего позора у доски, девушка с галстуком ее перебила:

– Ира, да как ты могла допустить такое! – вскрикнула она. – Ты же пионерка! Ты же должна была всех предупредить! Ты должна была сказать учителям! Мы все должны были протянуть руку помощи нашему товарищу. Оля, не плачь. Теперь пионерская организация школы возьмет тебя под свою опеку. Наталья Алексеевна, нужно договориться с учителями, чтобы Олю пока не вызывали. И сегодняшние оценки ей в журнал не ставить. Сможете?

– Конечно, – сказала Наталья Алексеевна. – Оль, ты домой сама дойдешь?

– Не знаю, – вяло ответила я.

– Я провожу! – вызвалась Ира.

– Ну уж нет! – заявила девушка. – Я как старшая пионервожатая назначу Оле пионера, который возьмет над ней шефство. Ты, Воронько, не оправдала доверия.

– Татьяна… я оправдаю, я исправлюсь! Пожалуйста, можно я? Мы ж подруги! Я буду заботиться, я и уроки помогу, и расскажу все. Ну пожалуйста!

– Пусть она, – выдавила я из себя.

Терпеть нового человека я была не в силах, а к Ире уже привыкла. Вернее, я смирилась с ее существованием.

 

Витя, 2018 год

 

Я обернулся. За спиной стоял маленький взъерошенный мальчишка. Кажется, из нашего класса. Или нет? В любом случае был шанс немного узнать об эксперименте.

– Я не Биг… этот, – признался я. – Я Витя Шевченко!

Мальчик усмехнулся, как будто поймал меня на откровенном вранье.

– Нет… Ты Биг Билл. Как ты заболел, он… в аське нет. На эсэмэски не отвечает. В чате нет. Ты – Биг Билл!

Я не стал возражать. Наверное, тут у всех есть свои кодовые имена.

– Ну… наверное. А тебя как звать?

Мальчика этот вопрос почему-то очень удивил.

Немного подумав, он произнес таинственным шепотом:

– Я Стреб!

Все-таки странные у них тут клички.

– Ты Стреб?

– Не ори! – зашипел он на меня. – Хочешь, чтобы мой ник… все знали? И не Стреб, а Ястреб! Птица!

Похоже, каждая фраза дается ему с большим трудом.

– Извини, – сказал я почти шепотом, – я никому не скажу.

– А ты – Биг Билл?

Пришлось согласиться. Откуда я знаю, может, я и Биг Билл?

– Так и знал! – лицо Ястреба посветлело. – Давай в привате початимся!

И он тут же достал свой телефон – очень большой, больше его ладошки. И еще… наверное, мне показалось… В общем, он вроде бы развернул его, как свернутый в трубочку лист бумаги. Я сначала заинтересовался, но тут же понял, что опять придется использовать непонятные мне технические штучки и перепугался:

– Стоп! Давай без привата! Он у меня… сломан.

От изумления Ястреб взъерошился еще больше и стал похож на мокрого воробья.

– Приват? – уточнил он. – Сломан?

– Ну… почти. Давай мы так поговорим. Языком.

Мальчик посмотрел на меня, на телефон, опять на меня.

– Ну… ртом поговорим, – объяснил я. – Вслух.

До Ястреба наконец дошло, он медленно спрятал свой аппарат в карман.

– Слушай, – сказал я, – я… когда болел… в общем… не все теперь понимаю. Это после болезни. С головой что-то. Мне врачи прописали голосом все время говорить.

Ястреба, кажется, немного отпустило.

– А… – сказал он. – Тогда понятно…

Видно было, что он очень хочет рассказать мне что-то важное, но слов не хватает. Пришлось задавать ему вопросы, угадывать ответы и вообще тормошить. Да еще у Ястреба то и дело верещал телефон, и он ловко выхватывал его, бойко что-то набирал и опять прятал.

От этих пауз нить разговора рвалась, и я очень устал, зато узнал много интересного. Оказывается, на всех моя речь на математике произвела огромное впечатление. Никто не ожидал, что я смогу так бойко говорить. Я попытался уточнить, что тут такого удивительного, но Ястреб терялся и бормотал что-то вроде: «Ну как же… Это же не тест… Это же говорить».

Еще выяснилось, что все трясутся от приближающейся проверки, во время которой все предметы надо будет сдавать устно.

– Вот если бы тесты, – вздохнул Ястреб, – тогда да. А тут у доски надо стоять. И говорить. У тебя получается. Ты как научился?

– Да никак, – честно ответил я. – Просто говорил, и все. Чем больше говоришь, тем легче. Вот ты десять минут со мной поболтал – уже гораздо лучше говоришь!

Тут я немного соврал. Если Ястреб и стал говорить лучше, то самую капельку. Но мне очень хотелось его подбодрить. И еще у меня появился коварный план, как узнать побольше об эксперименте, не задавая прямых вопросов. На прямые вопросы, как я понял, тут редко отвечают.

– Да, – согласился Ястреб, задумавшись, – типа легче стало. А сколько надо в день тренироваться, чтобы… как ты?

Я обрадовался, но не подал виду. Все шло по плану.

– Два часа в день, – твердо сказал я, – мне врач так сказал. А лучше – три.

Ястреб насупился. Теперь это был воробей, который сперва намок, а потом вывалялся в пыли.

– Ясно, – сказал он. – Пока.

– Стой! – я схватил его за рукав. – Ты куда?

– Тренироваться. С мамой. И папой.

Я энергично помотал головой.

– С мамой и папой не считается! Надо с посторонними общаться! Я, например, с врачом болтал!

Так что пошли ко мне домой, мы будем болтать, мама чего-нибудь нам приготовит.

– Кому это я должна что-то готовить? – раздался над ухом веселый мамин голос.

Мама обняла меня за плечи и чмокнула в макушку. Ястреб собрался в комок и явно приготовился сбежать.

– Мам! – торопливо сказал я. – Это мой одноклассник, Яс… э-э-э… я с ним дружу.

– Правда? – обрадовалась мама. – Здорово! Она подмигнула Ястребу:

– А тебя как звать, друг?

– Дима, – почему-то просипел он, – Мухин.

– А-а-а! Так мы почти соседи! Я маму твою неплохо знаю, сейчас позвоню предупрежу!

Пока мама звонила Диминой маме, Ястреб смотрел на нее, даже подрагивая от напряжения. Кажется, ему не очень понравилась идея идти к кому-то в гости. Чтобы подбодрить его, я взял Диму за руку, но он напрягся еще больше, пришлось отпустить.

– Вот именно! – мама прямо светилась от счастья. – Это так здорово, что они не только в виртуале общаются!.. Да, конечно, я его потом привезу!

Ястреб вздохнул и наклонил голову. Он смирился с судьбой.

Сначала, как только мы пришли ко мне домой, Дима-Ястреб сидел нахохлившись и не только не рассказывал мне ничего, но и не моргал. Напоминание об экзамене его немного взбодрило, и он согласился поговорить.

– Расскажи мне, – потребовал я, – что было, пока я болел!

– Ничего. Учились. Болтали в чате. Новый «Дарк Мортал» вышел…

Он замолчал, честно глядя мне в глаза.

– Так не пойдет, – заявил я. – Чему учились? О чем болтали? Что там нового в… «Дарк Мортале»?! Подробнее надо.

Ястреб снова нахохлился.

– Слушай! – придумал я. – Давай для начала в города сыграем!

Ястреб приободрился и почему-то посмотрел на мой комп.

– Это стратегия? Или Эр-пэ-гэ?

– Города – это города. Это специальная игра, чтобы речь развивать.

Ястреб с явным сожалением повернулся ко мне.

– Я говорю город, – стал объяснять я. – Например, Москва. А ты должен придумать город на «А».

– Почему на «А»?

– Потому что «Москва» кончается на «А». Скажи город на «А».

– Алматы!

– Не Алматы, а Алма-ата!

– Алматы! – упрямо повторил он. – У меня там двоюродный брат, мы каждый день переписываемся.

Я не стал спорить. Алматы так Алматы.

– Хорошо. Значит, мне на «Ы»…

Я задумался. Ястреб смотрел на меня с интересом.

– Ты выиграл, – признал я. – Нет города на «Ы».

Тут Ястреб меня удивил.

– Нет, – сказал он, – так нечестно. Слишком быстро. Давай я не Алматы скажу, а… Архангельск…

– Курск!

– М-м-м… Курск!

– Повторяться нельзя!

– Тогда… Кобрин!

Дальше дело пошло веселее. Я тоже однажды загнал Диму в тупик городом «Бомбей», но тоже великодушно заменил его на Бобруйск. Потом мы немного поспорили, есть ли такой город – Бишкек, но Дима был так уверен в своей правоте, так грозил, что он сейчас все загуглит, что я испугался и признал свое поражение.

И наконец вывел разговор на самое для меня интересное – на условия эксперимента…

 

Оля, 1980 год

 

Пока мы шли домой, Ира трещала без умолку. Как же у нее язык не устает, просто удивительно! На свежем воздухе мне полегчало, я даже начала соображать и поняла, что этот поток информации необходимо направить в нужное мне русло. Пусть хоть что-то полезное рассказывает, а не просто воздух сотрясает.

– Ир, а кто была эта девушка? – спросила я.

– Какая?

– В платочке… то есть в галстуке.

– Танечка – пионервожатая… – удивленно ответила Ира. – Ты что, и ее не помнишь?

– Не-а, – сказала я. – Я даже не помню, кто такие пионеры.

Бедная Ира вросла в землю и минуту стояла молча.

– Ой, ничего себе, – наконец сказала она. – Только ты не говори никому.

– Почему? – удивилась я.

– Не знаю, – сказала Ира, – но не говори. Я тебе все расскажу. Клятву помнишь?

– Какую клятву?

– Я (фамилия, имя), вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь: горячо любить свою Родину. Жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия. Всегда выполнять Законы пионеров Советского Союза! – бодро отбарабанила Ира, – Помнишь?

Я затравленно кивнула, хотя естественно, этот бред помнить никак не могла. Многого я даже не поняла. Ну, про Советский Союз – смутно помню, нам рассказывали. Куча стран жили как одна, теперь распались и до сих пор друг на друга обижаются. Но кто эти страны? Помню, что их было много и столица была Москва. На ВДНХ до сих пор фонтан есть с золотыми тетеньками, по тетеньке на каждую страну. Коммунистическая партия – это знакомо…

– Ир, а другие партии?

– Какие?!

Глаза у Иры сделались огромными и испуганными.

– Ну другие…

Я запнулась, поняв, что сморозила очередную глупость.

– Ладно, проехали, – сказала я, – давай дальше рассказывай.

– Хорошо, – сказала Ира, – Законы пионеров Советского Союза: пионер предан Родине, партии, коммунизму, пионер готовится стать комсомольцем, пионер держит равнение на героев борьбы и труда, пионер чтит память…

– Слушай, ты это все наизусть знаешь?

– А как же! И ты тоже знаешь! Пионер настойчив в учении, пионер – честный и верный товарищ, всегда смело стоит за правду…

– Слушай, и что, у вас тут все такие?

– Где у нас?

– Ну здесь… – я обвела рукой вокруг. – Все с галстуками – значит, все пионеры?

– Ну да.

– И все смело стоят за правду?

Ира смутилась и отвела глаза.

– Ну, не все, конечно…

– А почему тогда пионеры все?

– Нас же в третьем классе приняли, вот мы и пионеры. Но вообще пионерами становятся самые достойные!

– А принимают всех?

– Слушай, ну что ты пристала, – разозлилась Ира, – ты просила рассказать, я и рассказываю. А ты вопросы дурацкие задаешь!

 

Витя, 2018 год

 

– Слушай, – сказал я как можно небрежнее, – а как отсюда выбраться?

Дима посмотрел на меня подозрительно. Странно… В тех книгах, которые я читал, например про шпионов, все всегда старались говорить «как можно небрежнее». Наверное, я слишком небрежно сказал.

Но повторять вопрос не стал, уставился на Ястреба.

– Откуда «отсюда»? – спросил он.

– Ну… вообще.

Дима замолчал и смотрел на меня так долго, что я уже не надеялся на ответ. Но он все-таки ответил:

– Летом можно будет уехать.

Я чуть не подпрыгнул на месте. Ура! Оказывается, я тут чуть больше месяца пробуду, а потом вернусь назад, в привычную обстановку, к ребятам. Обрадовался – и тут же огорчился. Я вдруг понял, что мне тут нравится. Я понимаю, что это эксперимент, что не может так продолжаться все время, но… Мне тут нравится. Еда вкусная. На машине ездить удобнее, чем пешком ходить. Комп, опять же… Я его только чуть-чуть попробовал, а мне уже нравится. А еще телефон надо освоить. Кстати, он называется не «телефон» и даже не «трубка», а смешно – «комик».

Мысль о комике навела меня на одну идею.

– Дима… То есть Ястреб. Я вспомнил еще одно упражнение, чтобы научиться сдавать экзамен.

Я взял в руки свой комик. Ястреб с готовностью полез за своим, но я его остановил.

– Научи меня пользоваться комиком, – сказал я.

– А чего там пользоваться? Там же все просто!

– Ну и что, что просто? Ты должен мне все объяснить, как будто я его в первый раз в руках держу.

Ястреб легкомысленно хмыкнул. Кажется, он не считал упражнение сложным.

– А что тебе рассказать?

– Например, как позвонить.

Дима ловко выхватил мой аппарат и быстро пробежался по экрану:

– Заходишь в адреса, там находишь и жмешь вызов. Все.

– Я ничего не понял. Какие адреса? Что жать? Расскажи подробно и понятно.

Дима пожал плечами.

– Ну… Адреса – это тут…

Я навострил уши, стараясь не пропустить ни одного слова.

 

Оля, 1980 год

 

Второй школьный день был не такой страшный. Я уже знала дорогу, почти ничему не удивлялась и никого не боялась. Учителя меня не трогали, а жалели, математичка даже предложила позаниматься со мной после уроков. Видимо, Танечка действительно взяла меня под свою опеку. Я тихонечко приглядывалась к одноклассникам. Девочки мне не очень нравились – пищат, сюсюкают и шепчутся по углам. И все время норовят взять за руку. Мальчишки ведут себя получше – не пристают. Зато носятся как оглашенные и орут. Странно, что мальчики совсем не общались с девочками. У нас на форуме все вместе, все на равных, иногда даже не поймешь по нику, какого пола твой собеседник. А многие и специально шифруются.

Эх, как там форум, как там все? Ястреб, наверное, меня не дождется, найдет себе другую подружку. Вернусь домой, а меня уже и забыли все…

Ох! Я тут расслабилась, а мне же нужно домой возвращаться, подсказки собирать! А то я так навеки в этом времени застряну!

Только я собралась сбежать домой, как в коридоре столкнулась с Танечкой.

– Как ты себя чувствуешь? – ласково спросила она и погладила меня по голове.

Что ж они все сразу руками лезут…

– Нормально… – буркнула я.

– Не забудь, сегодня после уроков у вас пионерское собрание. Иди, объяви классу.

Танечка ушла, а я осталась в растерянности. Как объявить? Дома я б объяву запостила, а здесь что мне делать?

Пришла в класс, посмотрела вокруг, прозвенел звонок на урок, а я все никак не могла сообразить, что ж мне нужно сделать.

– Ира, – прошептала я, – меня Танечка просила объявить, что сегодня собрание после уроков.

– Ну так объяви!

– Как?

– Ну что ты как дите малое…

Ира оторвалась от сосредоточенного скатывания домашнего задания и, как только в классе появилась учительница, вышла к доске.

– Извините, я только объявление сделаю, – сказала она. – Сегодня после уроков пионерское собрание. Быть всем!

Ира села и посмотрела на меня с победным видом.

– Вот и всё, – шепнула она.

А класс натужно загудел. Судя по отдельным словам, всем очень не хотелось торчать в школе после уроков.

 

Витя, 2018 год

 

На первом же уроке – русском языке – я наконец узнал, для чего таскать с собой нотики на уроки. Как только мы подключились, училка заявила, что будет проверять домашнее задание. Я похолодел – поискать дома тетрадки я так и не сообразил. Но училка и не требовала никаких тетрадок. Села за свой стол, на котором стоял большой экран и лежала клавиатура, и начала щелкать мышкой. Все молча ждали результатов.

Неожиданно она нахмурилась и грозно спросила:

– Шевченко! А твоя работа где?

Я встал и выдал спасительную фразу:

– Я болел! На прошлой неделе…

– Прошлая неделя уже прошла, – назидательно сказала русица. – А набить полторы тысячи знаков – это полчаса времени! В блогах вы по пять тысяч в день набиваете, и никакие болезни не помеха!

Я ничего не понял, поэтому счел за лучшее виновато повесить голову. Это сработало.

– Ладно, – сжалилась училка, – на следующий урок принесешь. Садись.

И продолжила проверку домашнего задания. Потом мне Ястреб объяснил, что она со своего компа через провода смотрит, что у нас в нотиках делается. Когда я, немного поколебавшись, попросил списать домашку, Ястреб только головой покачал:

– Она не дура! У нее скрипт проверяет, чтобы не было одинаковых кусков текста. Я тебе лучше так объясню, что там надо сделать…

И он объяснял мне все перемены: про домашку, про скрипты, про комик (Ястреб сказал, что это сокращение от слова «коммуникатор»). Говорил Дима пока еще с трудом, больше заставлял меня тренироваться в наборе эсэмэсок, переписке в чате и пересылке через блютуз.

Слова были непонятные, но пользоваться всеми этими штуками оказалось очень просто. И очень увлекательно.

После уроков мы дождались, пока все разъедутся, и встретились на ступеньках. Своих мам мы еще вчера попросили забрать нас попозже, чтобы мы могли поболтать и поготовиться к экзамену. Мамы почему-то очень этому обрадовались. Так обрадовались, что весь вечер перезванивались и разговаривали о «дефиците живого общения» и «бедных детях».

К моему удивлению, Ястреб пришел не один. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу худая девчонка из нашего класса. По-моему, ее звали то ли Жанна, то ли Женя… А фамилию я помнил точно – Кравчук.

Девчонка выглядела очень хмуро и всем своим видом показывала, что ее сюда затащили силком, она вообще ни при чем, и вовсе это не она.

– Это Сушка, – сообщил Ястреб.

Я чуть не ахнул. Мы с Сушкой очень здорово переписывались весь день. Она мне смайликов прислала больше, чем все остальные, вместе взятые. Поэтому я представлял ее улыбчивой и приветливой. А она вот какая, оказывается! Колючая и сердитая.

– Я – Биг Билл, – поздоровался я.

Сушка буркнула под нос что-то неразборчивое, глядя в сторону.

– Она тоже хочет учиться говорить, – сказал Дима. – Чтобы сдать экзамены.

Сушка быстро глянула мне в глаза, и я понял, что она просто боится. Сразу стало легче.

– Отлично! – сказал я. – Ястреб всего за день знаешь как здорово болтать стал! И у тебя получится! Надо только не стесняться!

Девочка тяжело вздохнула…

…На этот раз мы играли не только в города, но и в испорченный телефон. Я сначала боялся, что втроем будет неинтересно, но Сушка оказалась крепким орешком. Она каждое слово выдавливала из себя чуть ли не по букве.

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.