Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

БРИЛЛИАНТЫ ИЛИ ЖИЗНЬ 4 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

— Эй, шеф, а чего Чегодаеву-то от нас надо? — спросил Голованов.

— Наверное, как вежливый человек, хочет мне сказать спасибо лично. Что еще? — Денис пожал плечами, ставшим уже привычным жестом, и продолжил перебирать четки.

— Может, тебе на Чегодаева информацию подобрать на всякий случай? Надо же к встрече с ним подготовиться.

— Попробуйте, — равнодушно сказал Денис. — Может, правда когда-нибудь пригодится.

— Макс! — тут же заорал Сева. — Вали сюда, есть задание!

Компьютерный монстр Макс неохотно вылез из-за полуразобранного компьютера и недружелюбно буркнул:

— Ну и?

— Шеф сегодня после обеда к олигарху одному пойдет в гости. Чегодаев фамилия. Собери на него досье, и пооперативней.

— Общую информацию или компромат?

— Да и то, и другое может понадобиться. Давай, надо шефу освежить память, а то он совсем не от мира сего стал. Видишь, даже улыбаться не может.

— Беспричинный смех — напрасная трата энергии, — поведал своим подчиненным Денис.

— М-да, крепко там его потренировали… — крякнул Демидыч. — Авось пройдет со временем. Одно утешает: в Афгане с людьми и не такое случалось.

— Ладно, Макс, ты пошурши там в Интернете, а мы пока за пивом сходим. Денис, тебе принести? — спросил Филя Агеев.

— Употребление пива в больших количествах плохо влияет на карму, — ответил Грязнов.

— Да, на твою карму, шеф, похоже и впрямь что-то повлияло.

Макс уединился за компьютером, а сотрудники «Глории» решили пойти на улицу, выпить пивка и посовещаться, как им привести Грязнова-младшего в более-менее нормальное состояние.

— Может, его там наркотой накачали? — выдал версию Демидыч.

— Да непохоже, — покачал головой Коля Щербак. — Зрачки нормальные, реакции странные, правда, но особой физиологической заторможенности не чувствуется. Вроде на наркоту не похоже. Только если какой-то новый вид дури изобрели.

В это время в офисе Денис внимательно слушал доклад Макса по Чегодаеву. От заторможенности и след простыл.

— Чегодаев Степан Петрович. Тридцать семь лет. Разбогател на нефти, в медиабизнесе сравнительно недавно. В отличие от других владельцев частных каналов сделал ставку на сотрудничество с властью. Его телеканал СТВ готовит новости по заказу Кремля. Ни разу на их канале не прошло сочувственных репортажей о несчастных чеченских сепаратистах, борющихся за независимость. Чеченские боевики сплошь и рядом называются бандитами и международными террористами. Исламских фундаменталистов сравнивают с коричневой фашистской чумой. СТВ — единственный канал из частных, у которого не было проблем с отключениями электроэнергии, отзывами лицензии и прочая, прочая, прочая. Принимал активное участие в выборах нынешнего президента. На канале СТВ больше всего репортажей о благих делах, которые совершает партия власти. Такие дела.

— Макс, а конкуренты у нашего олигарха есть?

— Сложно сказать, какие существуют конкуренты на таком уровне. Все ведь было заранее распределено — кому какая скважина достанется. В нефтяном бизнесе все поделено и устаканено, иногда только президент кого-нибудь из олигархов пожурит на встрече с предпринимателями, потом несколько недель все это обсуждают. Вроде бы Чегодаев хороший дипломат, и в нефтяном бизнесе у него проблем нет. Западники только к нему придираются, что компания, мол, непрозрачная, на западную систему бухучета не перешли, аудиторов к себе пускают редко и неохотно. Никто не знает, каким пакетом акций компании реально владеет Чегодаев. Есть мнение, что всем.

— А как Чегодаев реагирует на мнение западных экспертов?

— Да никак. Улыбается и говорит, что в России своя специфика бизнеса, особые условия, поэтому он и его компания идут своим путем, а западники могут заткнуться. Когда придет время, он, мол, выведет акции своей компании на Нью-Йоркскую фондовую биржу, а пока еще время не настало. Ну его, конечно, критикуют в «Уолл-стрит джорнал» за неэффективный менеджмент и предрекают всяческие кризисы, но сам Чегодаев живет припеваючи, думаю, если не дурак (он точно не дурак!), то активы компании большей частью вывел в офшоры на Кипре или где-нибудь еще. Главное, у него очень хорошие отношения с властью, поэтому на ближайшие лет десять ему беспокоиться не о чем.

— Так есть что-нибудь про конкурентов?

— Самая известная история о соперничестве в бизнесе — это его отношения с олигархом Ван штейном. В основном это в медийной сфере, конечно, происходит. Чегодаев выстраивает последовательную линию сотрудничества с властью, а Ванштейн, наоборот, ударился в глухую оппозицию. Соответственно, их СМИ друг с другом и воюют. Сенсациями обмениваются, шпильки друг другу вставляют.

— Например?

— Да чего там далеко ходить, Ванштейн в своей газете «Товарищ либерал» Чегодаева таким монстром выставил из-за истории с похищением Кондрашина. Представил его извергом, которому жалко бриллиантиков и для которого человеческая жизнь не имеет никакой ценности. Для пущей завлекательности размазал по первой полосе всю личную жизнь Чегодаева. У того ведь жена была какое-то время любовницей журналиста, все это грязное белье и вывернули на свет, хотя, насколько мне известно, сам Чегодаев проводил жесткую линию: о моей жене после свадьбы ни слова не писать.

— И что, Чегодаев сильно обиделся?

— Похоже на то, хотя пресс-конференцию на эту тему он не давал. Кстати, они с этим журналистом Кондрашиным учились вместе в институте нефти и газа. Вроде бы даже приятельствовали.

— Запутанная история, — задумчиво пробормотал Денис. — И дамочку одну на двоих поделить никак не могут… Или как раз могут?

— Ну что там на самом деле творится, нам можно только гадать. Тебе не пора уже? — забеспокоился Макс.

— Машину обещали прислать к четырем.

— А ты что, на. своем «Бродяге» не поедешь? — Макс не был заядлым автолюбителем, но и его удивило, что Денис вдруг отказывается от поездки на своем любимом джипе «форд-маверик», ласково прозванном «Бродягой».

— Да что-то напряжно мне по Москве стало ездить. Все нервные такие, злые, правила нарушают. Отвык я.

Удивленный Макс не успел ничего сказать, как за окном засигналил огромный лимузин.

— Посмотри, какой они за тобой катафалк прислали, — сказал он Денису, посмотрев в окно. — Только пупсов не хватает на капоте, прям как на свадьбу.

— Или на похороны. В таких длинных салонах удобно гроб перевозить.

Грязнов-младший быстро вышел из офиса и сел в автомобиль, а Макс, который крайне редко травил байки с сотрудниками «Глории», решил, что надо сообщить о странностях Дениса товарищам. Мало ли что, люди по-разному с ума сходят. Может, если вовремя вмешаться, удастся что-нибудь исправить?

 

Чегодаев принимал Грязнова-младшего в своем загородном особняке. Дом напоминал замок Дракулы из голливудского фильма. В знак особой признательности Степан Петрович вышел встречать Дениса на дорожку перед домом.

— Добро пожаловать к нашему шалашу!

— Это не шалаш, а замок настоящий. Здорово придумано, — оценил Денис.

— Мне тоже нравится. Я везде, где живу, постоянно себе такой замок строю. В юности очень я запал на фильм «Дракула» с Гэри Олдмэном, и было мне ужасно тогда обидно, что можно построить только какую-то жалкую дачку. Теперь, слава богу, другие времена.

— Вы себя ассоциируете с вампиром? — вежливо поинтересовался Денис.

— Не сказал бы, — хладнокровно отреагировал олигарх. — Мне просто стиль этот архитектурный очень нравится. Жаль, Анастасия не очень разделяет мои вкусы.

— Ваша супруга к нам присоединится? — вежливо спросил Денис.

— К сожалению, для Анастасии эта история с похищением стала огромным шоком. Она испытала сильное нервное потрясение. Врачи посоветовали ей сменить обстановку. Она улетела в наш дом под Парижем. Там, знаете ли, по улицам не разгуливают чеченские террористы и можно чувствовать себя спокойно. Супруга просила передать, что она бесконечно благодарна вам за благополучное разрешение этой истории. Она ведь была знакома с Леонидом и очень переживала за его судьбу.

Надо же, как гладко стелет. Анастасия была знакома с Леонидом очень близко, да и до сих пор ходят слухи, что к нему неравнодушна. Ладно, это их дела, семейные.

— Вы не возражаете, если нам накроют в малом обеденном зале? — спросил олигарх. — Там уютнее, чем в парадном.

— Как сочтете удобным.

Малый обеденный зал оказался просто гигантским, а обед был роскошным. Устрицы, доставленные самолетом из Франции. Вино хорошей выдержки. Но больше всего Дениса впечатлили салаты — казалось, над ними трудился повар-волшебник, мастерски сочетая почти несочетаемые ингредиенты, ему удавалось добиться удивительного вкуса.

— Где вы нашли повара? Я никак не могу понять, какой школы он придерживается. Но вкус — восхитительный.

— За этого повара надо быть благодарным Анастасии. У нее нюх на правильных людей. Однажды мы отдыхали во Франции. Там, к счастью, нас почти никто в лицо не знает, и по улицам можно Ходить спокойно. Она затащила меня в какую-то маленькую таверну, где работал поваром совсем молодой француз, судя по блюдам, которые там подавали, — кулинарный гений. Мы его и переманили. Он владеет кулинарией многих стран — и европейских, и экзотических, но его конек — так называемый фьюжен. Многие рестораторы сейчас двигаются в этом направлении, но редко у кого получается так вкусно.

После обеда Степан Петрович пригласил Дениса в библиотеку и ошарашил его деловым предложением:

— Денис Андреевич, я хотел бы вам предложить возглавить службу безопасности моего холдинга. Размер компенсации, думаю, вас удовлетворит, хотя не в этом дело, конечно…

Цифра, которую олигарх написал на листке бумаги, превышала сегодняшние доходы Грязнова-младшего на порядок. Ему потребовалась вся выдержка, приобретенная на берегу Индийского океана, чтобы не показать своего изумления.

Не заметив энтузиазма в лице сыщика, Чегодаев добавил:

— Возможно, вас немного смущает объем работы. В крупных корпорациях особая специфика, безусловно, присутствует. Может быть, вы хотели бы начать с руководства службы безопасности на моем телеканале. Освоитесь с масштабами, а потом…

Денис собрался с мыслями и ответил:

— Степан Петрович, я очень вам признателен за столь лестное предложение, но думаю, что мне лучше остаться на своем месте. Агентство «Глория» для меня много значит, и я не хотел бы его оставлять. К тому же я связан обязательствами перед своими коллегами и нарушать эти обязательства не хотел бы.

— Если вы передумаете, мое предложение остается в силе.

— Благодарю вас, но лучше не теряйте напрасно время и подыщите себе хороших профессионалов. Если хотите, я могу кого-нибудь порекомендовать.

Чегодаев сделал жест рукой, означающий, что в этом нет необходимости.

Денис откланялся, а олигарх остался явно озадаченным. Чегодаев привык считать, что он хорошо умеет определять людям цену и знает, за какие суммы их можно перекупить. Что ж, возможно, его помощники собрали на Грязнова неполную информацию. Видимо, за этим молодым человеком стоит не только дядя, начальник МУРа, но и более влиятельные силы. От таких предложений, какое он, Степан Чегодаев, только что сделал, так просто не отказываются.

 

Не успел Денис оправиться от лестных предложений со стороны президента и олигарха, как жизнь к нему повернулась другой стороной. Не успел он еще осмыслить, в какие верхние эшелоны власти и бизнеса его занесла судьба, как рано утром к нему в квартиру настойчиво позвонили. Звонок был властный и требовательный. Неужели залил соседей? Или участковый решил познакомиться? Не было печали.

На пороге стоял не участковый и не разгневанный сосед, а человек в штатском, о месте службы которого не требовалось долго догадываться. И как им это удается? Вроде человек как человек, и руки, и ноги как у всех, но рожу такую скорчит, что словно на лбу написано: «Служу в ФСБ». Наверное, это самодовольство и сознание своей избранности и выделяет чекистов из простых смертных.

— Господин Грязнов? — как бы строго и отчужденно спросил посетитель. — Денис Андреевич?

— А вы к кому-то другому направлялись? — не без иронии ответил Денис. — Мы, кстати, с вами знакомы. Вы за мной в Индию приезжали, помните?

— Возможно, — уклончиво ответил фээсбэшник. — Проследуйте за мной, пожалуйста.

— Зачем? У меня на утро другие планы.

— Вас вызывают на допрос по делу журналиста Кондрашина.

— А он что-то натворил? Переехал кого-нибудь на мотоцикле? Украл у пенсионерки собачку?

— Не паясничайте, Грязнов! Вы прекрасно понимаете, о каком деле идет речь. Вы принимали в нем самое непосредственное участие.

— Так пока принимал, все и рассказал, что мне известно. Генерал-лейтенант Спицын меня подробно обо всем расспросил.

— Генерал-лейтенант Спицын и отдал приказ, чтобы вас доставили для допроса на Лубянку. Прекратите идиотничать и собирайтесь. У нас мало времени.

Денис не стал больше препираться с туповатым фээсбэшником. Конечно, можно было, сославшись на отсутствие ордера, оттянуть визит в ФСБ на несколько часов или даже на пару суток, но ребята из «конторы» отличались упорством и настойчивостью, рано или поздно пришлось бы с ними встретиться. Никаких срочных дел у агентства «Глория» сейчас не было, можно и на Лубянку прокатиться. Генерал

Спицын Денису отчасти даже нравился. Судя по всему, дельный мужик, хоть и чекист. Грязнов вспомнил, как Николая Николаевича раздражал его «курортный» наряд в первую их встречу, и решил одеться понейтральнее. Строгий костюм, белая рубашка, галстук в тон.

— Поехали, капитан.

Фээсбэшник ошеломленно взглянул на Дениса — вроде бы при нем он ни разу не появлялся в форме. Ему было невдомек, что Грязнов при помощи абракадабра-йоги не упускал из памяти даже мельчайшие детали, которые обычный человек не замечал или элементарно забывал.

Нельзя сказать, что Денис был очень огорчен, когда понял, что его ведут не для задушевной беседы с Николаем Николаевичем Спицыным в формате «как коллега с коллегой», а для банального допроса по классической схеме «добрый следователь — злой следователь». Скорее, он был раздосадован такой грубой работой чекистов. Хорошо хоть руки распускать не стали. Ребята, которые его допрашивали, были крепкими профессионалами и любого другого достаточно быстро заставили бы сомневаться в своей правоте, но в данном случае, как говорится, не на того напали. Денис был почти обижен, что с ним стали действовать по обычной схеме, и решил не выдавать никакой полезной информации. Благодаря чудо-йоге выдержать допрос с пристрастием для Дениса было не более утомительно, чем проиграть несколько партий в пинг-понг.

— …Значит, вы говорите, похитителей было четверо?..

— Сперва четверо, потом еще один.

— Сколько же их было всего?

— Не могу знать.

— Но вы же вступили с ними в перестрелку?

— Почему вы считаете, что это означает, что я знаю, сколько их было? Может, там были еще человек пятнадцать, за кустиками.

— Но как можно драться и не заметить количество своих сотрудников?!

— Видите ли, — серьезно заметил Денис, — во время боя я прихожу в особое состояние, которое помогает мне справиться со сложной ситуацией. Очень важно достичь той стадии концентрации сознания, которая призовет тебе на помощь высшие силы… Так что я не только не знаю, сколько было нападавших, но и один ли я сражался. Возможно, боги помогли мне…

— Оставьте этот бред для детского сада, — резко прервал Дениса «злой» следователь. — Как лица похитителей выглядели?

— Не помню.

— Неправда!

— Почему неправда?

— Невозможно не запомнить лица людей, которые подходили к вам вплотную.

— Я был в трансе, — напомнил Денис.

— Под наркотой, что ли?

— Нет, я имел в виду эффект от медитации и концентрации мыслительных усилий.

— Хорошо, допустим, лиц вы не помните, а как звучали голоса бандитов, помните?

— Кажется, один из них ругался матом.

— И что?

— Больше ничего не помню.

— Господин Грязнов, — «добрый» следователь был нарочито вежлив, — вы человек умный и проницательный…

— Безусловно, — с достоинством и благодарностью кивнул Денис. — Вне всякого сомнения.

— Наверняка вы задумывались о том, почему именно вас похитители выбрали в качестве посредника.

— Какого посредника? Я ведь ни с кем не вел переговоров. Просто передавал выкуп в обмен на Кондрашина.

— Кстати, откуда у вас пистолет взялся? Вы же проходили через металлоискатель в аэропорту, к тому же бандиты вели вас все время в Ростове. По нашим предположениям, слежка за вами была организована высокопрофессионально. Во всяком случае, мы бы не смогли передать вам оружие.

— Вот видите, пришлось справляться собственными силами, — пожал плечами Денис.

— Кто передал вам оружие?

— Вам тоже нужен незарегистрированный ствол? — участливо поинтересовался Денис. — Тогда нам стоит продолжить этот разговор где-нибудь на свежем воздухе.

— Прекрати паясничать, клоун! Колись быстро, ты в заговоре был с бандитами с самого начала или тебя подговорили позднее? — заорал на Грязнова-младшего «злой» следователь.

— Какая интересная версия, однако. Я вижу, вы далеко пойдете, коллега. Может быть, вам известно, что несколько недель до похищения Кондрашина я провел на берегу Индийского океана в месте, где нет никаких видов связи — даже мобильные телефоны запрещены. Связь с внешним миром препятствует духовному просветлению.

— Почему тогда похитители выбрали именно вас? — вежливо поинтересовался «добрый» следователь.

— Я думаю, что божественное провидение сочло необходимым меня вновь отправить в мир. Видимо, здесь я могу быть полезнее, чем в монастыре.

Время тянулось бесконечно. Одни и те же вопросы, сопровождаемые запугиваниями и угрозами, повторялись снова и снова. Но Денис твердил только:

— Лиц похитителей не видел, голосов не слышал, сколько их было, не знаю, почему меня выбрали — для самого загадка.

Наконец чекисты поняли, что Денис — крепкий орешек и расколоть его не удастся. Они вышли минут на сорок из комнаты, с кем-то посовещались и с хмурыми лицами сообщили Грязнову, что он может быть свободен.

В офисе «Глории» Денис появился только под вечер, когда сотрудники уже собирались расходиться. Похоже, что они уже и не чаяли лицезреть шефа, когда он появился.

— Босс, приветствую! — сказал Сева Голованов. — Где сегодня пропадал? В Кремле или у новых русских?

— На этот раз имел беседу в форме допроса в одном из кабинетов Лубянки.

— Оба-на, во что это ты вляпался? — охнул Филя Агеев.

— Трудно сказать. Возможно, какие-то ведомственные интриги.

— Ты же героически справился с освобождением этого журналюги! И деньги целы, и человек жив. Такого вообще не бывает. Они что, этого не знают, что ли?! — возмутился Коля Щербак. — Попробовали б сами, супермены недоделанные!

— Видимо, именно это и кажется им подозрительным, — ответил Денис и первый раз со времени своего приезда вздохнул на глазах у приятелей.

— Видали, — сказал потом Филя, — он вздыхать умеет! Я же говорю — это наш Денис, а то — инопланетянин, инопланетянин…

 

Глава третья

 

 

В коридорах издательского дома «Товарищ либерал» царила привычная суматоха. Номер ежедневной одноименной газеты сдавали поздно вечером, до последнего мгновения дожидаясь новых горячих репортажей. В редакции была принята сдельно-премиальная оплата труда — мало кого держали на ставках, за исключением самых маститых, постоянно набирали молодых ушлых ребят с выпускных курсов журфака, которые жаждали денег и славы. Главный редактор регулярно устраивал своим сотрудникам «накачку»:

— Мы платим не за количество знаков, а за сенсации! Две строчки с сенсационным сообщением, которые можно вынести на первую полосу, стоят в тысячу раз дороже десяти страниц скучного очерка! Плевал я на вашу аналитику. Этим занудством и другие газеты переполнены! Зачем нас покупает читатель, как вы думаете? Чтобы узнать что-то новенькое, остренькое, необычное! Слышали такую фразу «глаголом жечь сердца людей»? Небось и автора знаете, грамотные вы мои! Так вот «зажечь» интерес и любопытство читателей можно только горячими, актуальными репортажами. Никого не волнуют ваши размышлизмы.

— Но факты ведь должны быть проверены… — робко говорил кто-то из стажеров.

— Конечно, проверены! Иначе на нас в суд за клевету подадут. Ну и что? Пускай подают. Газете дополнительная известность и реклама. Сколько бесплатных сюжетов на телевидении мы получим? Правильно, не меньше десяти. Не бойтесь скандалов, ищите скандалы. Вот кто у нас серию материалов по Кондрашину и его любовнице делал?

— Маша Семенова, — ответили с задних рядов.

— И где она сейчас?

— На Кипр поехала отдыхать.

— А почему поехала? Потому что прекрасно поработала и заслужила достойный гонорар за свою работу. Чего и всем желаю.

Борис Ванштейн, медиамагнат, владелец издательского дома «Товарищ либерал» проходил мимо зала редакционных совещаний и на пару минут приложил ухо к двери. На его лице появилась удовлетворенная улыбка. Он долго искал правильного человека, которому можно было доверить газету «Завтра» и наконец нашел подходящего. Пришлось потратить немало сил и времени, чтобы отсеять поток «неликвида» из всяких интеллигентских размазней, которых привлекала в Ванштейне его репутация оппозиционера. Нужен был ушлый, прожженный, циничный парень, который понимает, как делают деньги на СМИ, а не тратят их. В конце концов, на него, Борю Ванштейна, золотой дождь не капал. Он, в отличие от Степы Чегодаева, в институте нефти и газа не учился, да и дяди у него в соответствующем министерстве не было.

Ванштейн решительно прошествовал в свой кабинет и решил вызвать к себе Жору Пенгертона.

— Леночка, — бросил он секретарше, — пригласи ко мне мистера Пенгертона и сооруди нам кофе с бутербродами.

Джордж Пенгертон не замедлил явиться, но, судя по его помятому лицу, было ясно, что тому сейчас не до кофе.

— Эх, Жора, Жора, — похлопал его по плечу Ванштейн. — Славянофильство тебя до добра не доведет. Зачем же так пить крепко, у тебя же организм американский, не выдержит.

Джордж Пенгертон, он же Жора, был не просто правой рукой Ванштейна во всех его делах, именно он возглавлял издательский дом «Товарищ либерал», он был для Ванштейна и другом, и авторитетом одновременно. Вместе они выглядели довольно комично. Ванштейн был невысокого роста, его полнота не поддавалась никаким тренажерным залам и диетам, а местечковый выговор с фрикативным украинским «г» также не удалось истребить за все двадцать лет, что Борис жил и работал в Москве. Джордж Пенгертон был с виду классическим американским ковбоем, похожим на мужчину с рекламного шита сигарет «Мальборо»: высокий рост, атлетическая фигура, голубые глаза, выгоревшие до ярко-соломенной желтизны светлые волосы.

То, как Пенгертон оказался в России и превратился из Джорджа в Жору, особая история, заслуживавшая, чтобы ее описал кто-нибудь из модных современных беллетристов. В начале девяностых годов Пенгертон работал специальным корреспондентом CNN. По какой-то прихоти судьбы вместо Ближнего Востока его направили в Россию. Тут с Пенгертоном случилось нечто странное: он влюбился в эту бестолковую, бесшабашную страну. Благодаря своей американской зарплате он мог вести здесь довольно свободный образ жизни, не будучи ни в чем стесненным, и на полную катушку наслаждаться российскими особенностями — иррациональностью поведения местных жителей, свободным отношением к деньгам, совершенным отсутствием каких-либо жизненных планов. Джордж стал заядлым славянофилом и пустился во все тяжкие, пытаясь исследовать загадку русской души, — жил в монастыре на Валааме, ездил автостопом по Северному Кавказу, пьянствовал до утра за философскими разговорами. Эта идиллия могла продолжаться вечно, если бы Джордж не пренебрегал отчетами своему руководству. Как любая западная корпорация, CNN имела свой внутренний распорядок и документооборот, на все существовали определенные процедуры, и корреспондентам, работающим в «диких» странах, было положено регулярно высылать отчеты. Пенгертону могли бы простить отсутствие ярких репортажей, тем более что он время от времени присылал очень качественные и актуальные материалы, но отсутствие отчетов, в том числе и финансовых, американцы понять не могли. Жора, все больше проникая в русскую жизнь, также переставал понимать, к чему все эти идиотские формальности. В конце концов, его уволили с CNN. В большую журналистику на Западе ход ему был закрыт. Тут-то он и понял, что жить в России с зарплатой, которой едва хватает на килограмм мяса (именно столько ему предложили на курсах иностранных языков за преподавательскую работу), весьма проблематично. К различным мошенничествам на бизнес-почве, которых не чурались многие его соотечественники, Пенгертон не имел вкуса. Начались тяжелые дни.

Тут на его пути встретился Борис Ванштейн, владевший на тот момент небольшим частным издательством. Чего у Бориса было не отнять — он хорошо чувствовал и понимал людей. Он выслушал печальную историю Пенгертона, который был на тот момент в страшной растерянности, и сказал:

— Ну, Жорик, я понял — заболел ты Россией. Что могу Предложить — это не СNN, конечно, но на жизнь тебе хватит. Давай сделаем газетку для экспатов в Москве. Много ведь таких болезных, как ты, здесь обитают. Кто-то из авантюрных соображений, кто-то по работе, но всем нравится свобода и бесшабашность наша русская. Девушки красивые и доступные, где вы таких в своей Америке найдете?

— Йес, йес, — с воодушевлением закивал Пенгертон, — русские женщины прекрасны. Такие добрые, такие заботливые, такие нежные…

— Вот и ладненько. Газета должна быть путеводителем по московским ночным клубам и прочим злачным местам. Девушка с голой грудью на обложке, клубничка всякая внутри. Ну и советы всякие полезные — как квартиру снять, в какой ресторан сходить, что говорить, чтобы не ограбили таксисты.

— Прекрасная идея, но я — политический журналист. Я не могу заниматься клубничкой! — заерепенился сначала Пенгертон, потом сбавил обороты и спросил: — А о какой зарплате идет речь?

— Молодец, Жора, правильно мыслишь. Слушай сюда: у тебя есть два пути. Первый — возвращаться за океан и работать в какой-нибудь заштатной газетке за пять копеек, потому что в приличные издания, после того как ты из СNN вылетел, тебя больше не возьмут. Денег будешь получать от силы тысячи две в месяц, как американский почтальон. Здесь я тебе для начала дам пять штук, а жить на них можно очень и очень прилично. И девушки любить будут, и на все развлечения хватит. К тому же, подожди, доберемся мы еще до политики. У меня сейчас пять изданий. Все они, так сказать, «легкого» содержания. Зато прибыль хорошая. Поднимусь немного и сделаю какую-нибудь респектабельную газету. Сейчас эпоха первоначального накопления капитала, понимаешь? Читали тебе когда-нибудь лекции по экономике?

Пенгертон подумал, понял, что Ванштейн прав, и остался в России. Российский медиамагнат не ошибся в американце: тот человеческий материал, который американские издатели считали практически профнепригодным — представляете, опоздал со сдачей материала на десять минут! — на фоне русских журналистов и издателей был верхом профессионализма. Пенгертон был очень ответственным и искусным работником. Во-первых, его англосаксонское нутро не понимало русского неопределенного «надо бы сделать…» Во-вторых, ему, в отличие от совковых журналистов, не был нужен на каждый чих специалист. Джордж прекрасно владел всеми программами верстки, умел профессионально фотографировать, писать все виды материалов, хорошо справлялся с коммерческой частью издательского бизнеса. В его американской душе не было идеи о том, что медиабизнес — это не бизнес, а благотворительность. Практически в одиночку и, что называется, «на коленке» он сделал высоко-рентабельное издание «для экспатов» и стал принимать активное участие в других проектах Ванштейна.

Постепенно они сблизились и даже подружились. Импульсивный Ванштейн понимал, что, по сути, все его замыслы реализованы руками этого мальборовского ковбоя. За десять лет совместной работы Борис так и не удосужился выучить английский, зато Пенгертон в совершенстве овладел русским.

Вот и сейчас, бросив взгляд на Бориса, Джордж сразу понял, что предстоит серьезный разговор.

— Поехали-ка, друг, ко мне домой, побеседовать надо.

— Конечно, Борис, какой разговор.

Похоже, разговор предстоял действительно важный, так как обычно Ванштейн ограничивался приглашением в их любимый пивной бар «Джон Булл паб» на Смоленской. Они обычно садились в отдельном кабинете и за кружкой ирландского эля обсуждали новые проекты. В загородный дом Ванштейна они ездили только тогда, когда дело требовало чрезвычайной конфиденциальности. Начальник ванштейновской охраны каждое утро лично проверял весь дом на наличие «жучков» и прочих прослушивающих устройств, была там даже отдельная переговорная комната, звукоизолированная и со специальными глушителями. Прослушать это помещение было совершенно нереально. Ну а кроме того, никто не мешал им беседовать на природе.

По прибытии в дом на Рублевке Ванштейн ворчливо прогнал свою очередную пассию модельного вида:

— Иди, деточка, в бассейне, что ли, искупайся. Мы с Жорой сами справимся.

Пенгертона всегда удивляло, как часто можно менять своих любовниц. Сам он уже несколько лет был счастливо женат на скромной русской девушке из Ярославля, которая родила ему двух сыновей. Ван-штейн же менял своих спутниц не реже двух раз в месяц, причем следующая ничем не отличалась от предыдущей — блондинка под метр восемьдесят, с кукольным личиком, голубыми глазами и пышным бюстом. Очевидно, подбирал медиамагнат девушек через модельные агентства, те уже знали «ванштейновский» стандарт и наладили конвейер по отбору претенденток. Джордж объяснял такую тягу к высоким блондинкам комплексом Наполеона. В конце концов, Борис меньше чем за десять лет стал одним из самых влиятельных издателей огромной страны и имеет право на маленькие слабости.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.