Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

БРИЛЛИАНТЫ ИЛИ ЖИЗНЬ 7 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

— Понял, шеф. Он вроде уже сообразил, что делать.

— Прекрасно. Особо не напрягайтесь. Похоже, все, что им было надо, они уже на моей квартире нашли. Так что расслабьтесь и получайте удовольствие.

— Шеф, но что происходит? Ты вообще в порядке?!

— Сева, сейчас мне говорить неудобно, думаю, тебе передадут достаточно точную информацию по сложившейся ситуации. Пока прогнозы неутешительны.

— Денис, ты держись, мы тебя обязательно вытащим.

— Спасибо, Сева, пока. Да, и скажи нашим орлам, чтобы на рожон не лезли. Вполне достаточно, если арестуют только меня. Не надо из себя героев строить. Милиционеры у нас благородным манерам не обучены, поэтому на хамство постарайтесь не реагировать. Это в основном Фили касается.

— Будет сделано, не волнуйся.

По крайней мере, можно быть спокойным, что содержание служебных компьютеров милиции окажется недоступным. Вообще-то ничего предосудительного на жестких дисках компов в «Глории» не содержалось, но всегда неприятно, когда во внутренней документации шарят посторонние люди. Макс наверняка успеет зарядить какой-нибудь мгновенный вирус, обрушивающий всю их локальную сеть.

Милиционеры стали составлять протокол обыска, старушки пытались их убедить в том, что они зря катят бочку на Дениса.

В это время другая бригада милиционеров учиняла обстоятельный разгром в офисе «Глории».

— Ребята, может, скажете, что ищете? Мы вам сами покажем, — пытался установить некое сотрудничество с ментами Голованов, но его благие намерения были прерваны неожиданным воплем.

— Эй, эти козлы всю систему обрушили! Вся информация с жестких дисков стерта!

— Какого вы лестного о нас мнения, однако, — ухмыльнулся Филя Агеев. — Лично я сроду к компьютеру не прикасался. Я больше по рукопашному бою специализируюсь.

— Молчать, что я начальству доложу! — голосил молоденький лейтенант, некоторое присутствие интеллекта на его лице говорило о том, что его на обыск захватили в качестве специалиста по информационным технологиям.

Компьютерный монстр Макс вкрадчиво объяснял оперативнику:

— Вирусы, товарищ старший лейтенант, непобедимы. Сколько раз я говорил шефу, что антивирусные программы Касперского ненадежны. Они ведь в этой своей лаборатории сколько антивирусов пишут, столько же вирусов и создают. Сами их по клиентским компам и разносят, благо доступ не затруднен. Понимаешь, какой бизнес мощный?

— Да что ты мне тут пургу гонишь?! — чуть не плакал старлей. — Мне начальство голову снесет за то, что из ваших компов, арестовывай их не арестовывай как вещественные доказательства, ничего никогда не вынешь! Что я, не понимаю, где простой вирус, а где система защиты сработала?!

— Да нет, командир, у нас простой антивирус Касперского стоял. Даже не последней модификации. Лицензионный, правда. Говорил я шефу, что не надо на их лицензионность надеяться. Зря деньги только потратили, — втолковывал Макс.

Сотрудники «Глории» на какие-то минуты даже повеселели от гордости за своего компьютерного специалиста. Макс был по натуре прирожденный хакер и в прошлом достиг на этой почве немалых успехов. В агентстве он нашел для себя идеальную нишу — для дела время от времени нужно было взламывать защиту корпоративных систем, чтобы достать закодированную информацию, он мог химичить с «софтом» и «железом» сколько пожелает, над его душой не висело никаких бестолочей руководителей, которые в программировании вообще не рубят, да и режим работы был достаточно гибкий.

Веселье ребят быстро прошло, когда раздался звонок на мобильный Севы Голованова. Звонили из МУРа, от Грязнова-старшего:

— Вячеслав Иванович просил передать, что Дениса арестуют в течение ближайших двух часов, если не раньше. В данный момент сделать ничего нельзя, все улики против него.

Обыск в офисе прошел быстро. Видимо, милиционеры рассчитывали найти что-то в компьютерах, но Макс вовремя сориентировался и все грохнул.

— Парни, делать-то что будем? Похоже, шефа крепко подставили, — крякнул Филя.

— Надо сначала информацию собрать, какое обвинение предъявлено, на каком основании, — рассудительно добавил Коля Щербак.

— Ладно, мужики, давайте пока этот бардак приведем в порядок.

Сотрудники «Глории» в молчании принялись за уборку. За своего молодого шефа переживали все.

Особенно давило на мозги то, что пока было непонятно, как ему помочь.

 

Глава пятая

 

 

Борис Семенович Ванштейн совершал утренний обход своих владений. Издательский дом «Товарищ либерал» находился в старинном особняке в районе метро «Динамо». Собственно, все редакции газет и журналов, созданные Ванштейном за последние пятнадцать лет, работали под одной крышей — в этом здании. Конечно, от чисто порнографических изданий он давно уже избавился, во всяком случае формально. Те СМИ, «желтизна» которых зашкаливала за все мыслимые пределы, уже давно были оформлены на подставных лиц, их редакции работали в неказистых квартирных офисах на окраинах Москвы, а прибыли они приносили по-прежнему огромные.

Когда Борис начинал, во всем тогда еще Советском Союзе не было ни одного порноиздания. С картинками проблем не было: Ванштейн просто купил несколько дисков с компьютерной графикой соответствующей тематики в Голландии, авторские права его никогда особо не волновали. С текстами была некоторая загвоздка, но он дал объявление в газету о том, что требуются авторы эротической прозы. Оказалось, что в стране огромное количество сумасшедших, которые готовы абсолютно бесплатно писать о своих сексуальных пристрастиях, зачастую весьма экзотических. Потом он придумал трюк — к обнаженному женскому телу на картинке присобачивать голову какой-нибудь знаменитой певицы или актрисы. Журнал расходился миллионными тиражами, прибыли были космическими. Конечно, оскорбленные дамочки, оказавшиеся на обложке, на весь мир начинали трубить, что журнал «Радости секса» незаконно использовал их изображение, но до суда доходили немногие, а лишняя реклама Ванштейну была только на пользу.

Теперь лишь сам Ванштейн и его финансовый директор знали, какую долю в обороте его издательского бизнеса занимают «отлученные» журналы, формально не имеющие к «Товарищу либералу» никакого отношения. Борис давно уже считался респектабельным издателем, демократом первой волны, защитником прав человека в России и прочая, прочая, прочая. Когда его бизнес достиг больших оборотов, он понял, что без политики уже нельзя, и сделал ставку на издания с политическим компроматом, или «политическое порно», как он называл этот жанр.

Настроение в этот день у Ванштейна было приподнятым. Новая блондиночка с кукольным личиком особо хорошо обслужила его ночью, и он был весел и свеж. Идя по коридору, Борис раскланивался со своими служащими, интересовался, как у них идут дела, он любил изображать доступного демократичного начальника. Насвистывая, он вошел в свой кабинет и развалился в удобном кресле, сделанном, разумеется, на заказ, специально под его фигуру. Надо бы поговорить с Пенгертоном. Жаль, упрямый американец ни за что не пойдет пить пиво, пока не наступило время ланча. Ладно, благодаря его англосаксонской пунктуальности и упертости в работе, огромная машина издательской корпорации двигалась как надо.

Ванштейн все же заглянул в приемную к Пенгертону и выразил некоторое удивление, когда очкастая секретарша Джорджа сказала, что глава издательского дома «Товарищ либерал» сегодня на работе еще не появлялся. Ванштейн демонстративно посмотрел на свой «ролекс»: почти двенадцать часов, и это было удивительно. А ведь все знали: во всем, что касалось работы, Пенгертон был педант, каких поискать.

— Может быть, у него важная встреча с какими-нибудь стратегическими партнерами или серьезными рекламодателями, о чем просто нет нужды сообщать заранее? — предположил Ванштейн. — Хотя секретарша обычно все же должна быть в курсе распорядка рабочего дня своего шефа. Может быть, он предупреждал, что приедет сегодня позже? — осведомился Ванштейн.

— Вообще-то, — замялась очкастая секретарша, — вообще-то…

— Ну что?!

— Вообще-то Джордж говорил, что приедет даже раньше, к восьми утра, а не как обычно, к девяти. У него сегодня запланирована встреча с крупной рекламной компанией, он и вчера с ними после работы встречался, и еще он просил меня подготовить документы, то есть тоже приехать сегодня пораньше…

— И не звонил?

— Нет…

— Так позвоните вы ему!

— Борис Семенович, я уже звонила много раз, — пропищала секретарша. — Мобильный телефон заблокирован.

— Позвоните домой.

— Но Джордж запретил звонить ему домой. Жена, кажется, ревнует…

— Да не время сейчас, дура ты очкастая! Звони немедленно!

Очкастая дура послушно набрала семь цифр и тут же положила трубку.

— Занято…

— Как только дозвонитесь, сразу сообщите мне, — сменил гнев на милость Ванштейн. Он хотел сказать, что Пенгертон, может быть, по случаю заключения удачной сделки банально напился, как в старые добрые времена, и сейчас просто «лечится», но, разумеется, говорить это вслух не следовало. Ванштейн засмеялся и пошел в комнату отдыха издательского дома — поиграть на бильярде. Там он встретил своего любимого противника в этом развлечении — главного художника издательского дома, и они оба немедленно засучили рукава. На какое-то время Ванштейн забыл о Пенгертоне и азартно покрикивал: «третий от борта…», «пятый в середину» и так далее.

В особняке, который занимал издательский дом, для работы, равно как и для отдыха, были созданы отличные условия. Те, кто работал здесь, к примеру, никогда не ходили в баню, хотя бы потому, что сауна с бассейном тут имелись свои. Уже несколько лет гонорары сотрудников непрерывно росли, и занять в «Товарище либерале» какую-нибудь серьезную должность считалось значительным карьерным успехом в московской журналистской среде.

Зазвонил мобильник. Художник вытащил телефон и с недоумением уставился на него:

— Это не мой…

Телефон звонил в кармане пиджака Ванштейна, повешенного на стул. Этот номер был известен немногим, так что Борис удивился, но, обнаружив на определителе домашний номер Джорджа, слегка улыбнулся.

— Борис, случилось несчастье! — в трубке раздался плачущий женский голос. Это был не Пенгертон, это была его жена.

— Что случилось, детка?

— Жору похитили!

Ванштейн бросил косой взгляд на художника и расстегнул воротничок рубашки. Галстуки он не носил.

— Кто?! — Он уже положил кий на стол и жестом показал партнеру по игре, чтобы тот вышел. Художник немедленно покинул бильярдную.

— Я не знаю! Звонили уже. С акцентом таким, кавказским… Может быть, чеченцы. Сказали, что перезвонят через два часа. Требовали, чтобы ты приехал к нам и ждал звонка, — выдав информацию, молодая женщина опять зарыдала.

— Катя, не плачь. Сейчас со всем разберемся. Я еду.

— Ой, Боря, я так боюсь! Вдруг ему, как тому журналисту, ухо отрежут?!

— Катя, ты в милицию звонила?

— Они сказали, если хочу Жору живым увидеть, чтобы не было никаких ментов! Вот…

— Катюша, выпей пока что-нибудь успокоительное. Я приеду через полчаса.

Борис был точен. Через полчаса он уже сидел в квартире Пенгертонов на диване в гостиной и слушал рассказ Екатерины, жены Джорджа, еще раз. Ничего нового после их телефонного разговора она сообщить не смогла, оставалось только ждать звонка похитителей.

— Что ты будешь Делать, Борис? — в отчаянии спросила Катя. — Что мы будем делать?!

— Пока что я пытаюсь сообразить, кому пришло в голову похищать Жору.

— Да, кому, кому?!

— У этих людей должны быть серьезные причины для таких действий.

Ванштейн замолчал.

— Это связано с вашей профессиональной деятельностью?

— Видишь ли, Катюша, последнее время большинство публикаций газеты «Товарищ либерал» и других наших изданий были вполне невинны. Я даже сам вызывал на ковер главных редакторов и устраивал им разнос за беззубость материалов. Конечно, мы пощекотали нервы Степе Чегодаеву, приоткрыв читателям, что его супруга вовсе не такая непорочная красавица, какой он хочет ее представить…

— Так это Чегодаев?

— Едва ли. От Чегодаева можно ожидать ответных ударов в телеэфире, похищение или пуля в лоб — не его стиль. Ладно, пока эти чеченцы не выйдут на связь — гадать бессмысленно. Надо узнать, что похитители хотят взамен.

Зазвонил телефон.

— Катя, ты успокойся. Трубку возьму я. Это ведь я им нужен. А ты все будешь слышать по громкой связи.

— Добрый день, это Губкин, — произнес взволнованный мужской голос. — Я хотел узнать, как здоровье Джорджа?

— Что?! — оторопел Ванштейн.

— А… Ну, он в порядке, он хорошо себя чувствует? Мы с ним договаривались о встрече, и…

— Не занимайте телефон! — заорал Ванштейн и дал отбой.

Похитители позвонили ровно в назначенное время.

— Ванштейн слушает, — снова сказал Борис теперь уже ровным спокойным голосом и подмигнул Кате: мол, главное, чтобы они не думали, что нас можно сломать.

— Молодец, дорогой. Все делаешь, как надо. И милицию не вызывай. Сами разберемся.

— Джордж у вас?

— Конечно, дорогой. А где же ему быть? Цел и невредим. Мы его кормим вкусно. Не волнуйся. Давай договариваться, — достаточно спокойно и дружелюбно говорил низкий мужской голос с ярко выраженным кавказским акцентом.

Впрочем, Катя подумала, что акцент телефонного собеседника Ванштейна был немного странным. То ли слишком нарочитым, то ли каким-то неправильным. Может быть, человек пытается менять голос, чтобы его потом не узнали?

— Я готов к переговорам.

— Нам нужно опубликовать в твоих газетах дневники чеченских полевых командиров. А то общественность правды не знает. Нехорошо.

— Прекрасно. То есть действительно нехорошо. Я согласен. Там большой объем текста? И на каком они языке? Возможно, потребуется время на перевод.

— Не волнуйся, дорогой. Мы все уже перевели на русский. Текста много, хватит на несколько выпусков. Наверное, неделю будешь печатать, потом мы тебе твоего директора вернем.

— Я бы хотел убедиться, что с Джорджем все в порядке.

— Слушай.

Послышался какой-то треск и шорох, после чего раздался голос Пенгертона:

— Борис, ты согласился на их условия?

— Конечно, Джордж. Не понимаю только, зачем тебя было похищать для этого. Как ты?

— Вроде все в норме. Бывали и похуже переделки. Я беспокоюсь, не будет ли у тебя проблем с властями, если ты станешь публиковать дневники сепаратистов.

— Жора, да я тебя умоляю, у меня всю сознательную жизнь проблемы с властями! Ты там держись только. С твоей семьей все будет в порядке, я об этом позабочусь.

Несчастная Катя разразилась слезами, услышав голос мужа. Похоже, его слова немного ее успокоили. Борис снова схватил трубку:

— Когда и как вы передадите нам материалы?

— Поезжай в офис, найдешь все, что нужно, у себя на столе.

Ванштейн проследил, чтобы жена Пенгертона выпила снотворное. Задернул шторы в ее спальне и рванул на работу.

— Деточка, ко мне в кабинет никто не входил? — спросил он секретаршу.

— Нет, только утром уборщица убиралась.

— Почта есть какая-нибудь?

— Вот приглашение на благотворительный бал, письмо из Союза журналистов, вот пакет из Общества защиты гласности…

— А что-нибудь серьезное?

— Нет, только обычный спам — всякий мусор компьютерный.

— Хорошо, ко мне никого не пускай.

Борис сел за свой рабочий стол. Где же эти чертовы дневники? Зазвонил мобильный.

— Ты в сейфе посмотри и все найдешь, — произнес уже знакомый голос «чеченца». — И кстати, можешь сообщить в своих газетенках, что Пенгертон пропал.

— Черт! Как вы могли узнать мой код?!

В ответ раздался противный смешок.

— И я прекрасно помню, что закрывал сейф вчера вечером…

В сейфе лежал увесистый пакет, похожий на обычную почтовую бандероль. Ванштейн сорвал обертку.

— Ну что, нашел? — спросил по телефону кавказец.

— Ага, вот эти материалы. Зверства федералов в Чечне. Изнасилованная чеченская девочка. Убитый горем отец, не нашедший зашиты в суде. Военные хроники глазами полевых командиров. Правильно?

— Да. Будь здоров, дорогой.

Раздались короткие гудки.

Борис нажал кнопку селектора:

— Всех главных редакторов ко мне! Экстренное совещание. Верстку завтрашних номеров приостановить.

На следующее утро все газеты, принадлежащие Ванштейну, вышли с заголовками на первой полосе:

 

«Похищен глава издательского дома «Товарищ либерал» Джордж Пенгертон. Его будут держать в заложниках, пока не станет известна вся правда о Чечне. Первый такой материал мы предлагаем вашему вниманию в сегодняшнем выпуске газеты «Товарищ либерал».

 

Продажи газет с сенсационными материалами, как обычно, поднялись втрое. Террористы позвонили Ванштейну и высказали свое одобрение. Кате дали поговорить с мужем, который держался довольно бодро. Борис был в приподнятом настроении и не чувствовал надвигающейся опасности с другой стороны.

После обеда в здание «Товарища либерала» ворвались люди в камуфляже и масках. Оказалось, что вновь возбуждено старое дело о приватизации того здания, где находился издательский дом. Ванштейн был уверен, что дело о приватизации окончательно замято, так как суд по этому поводу уже был и тогда ему удалось благополучно доказать, что передача здания в собственность издательского дома была произведена абсолютно законно. Тогда Ванштейн и выступал всего лишь в качестве свидетеля, ни о каких обвинениях ему лично речи не шло. После трехчасового обыска в офисе работа всех СМИ Ванштейна была приостановлена, а сам Борис взят под стражу в качестве основного подозреваемого по старому делу. Обвинение ему предъявили подозрительно быстро. Очевидно, что это была реакция властей на сотрудничество Ванштейна с боевиками. Тот факт, что медиамагната шантажировали, похитив его лучшего сотрудника, власти проигнорировали.

Осиротевшие сотрудники редакций ванштейновских СМИ еще не успели как следует испугаться после разгрома в офисе и ареста своего предводителя, как их созвали на внеочередное общее собрание.

Представитель Министерства печати елейным голосом произнес:

— Уважаемые господа, вы должны понимать, что в современной России главное — это диктатура закона. Как только будет проведено дополнительное расследование по делу о приватизации данного здания, все встанет на круги своя. Разумеется, если у прокуратуры не будет претензий к господину Ван-штейну. Никакой политической подоплеки в этом деле нет. Всего лишь спор хозяйствующих субъектов.

Журналисты мрачно переглянулись. Уже не одно издание было закрыто подобным образом.

— А чтобы работа издательского дома «Товарищ либерал» ни на секунду не прерывалась, мы назначаем временного управляющего. Прошу любить и жаловать — Виктор Алексашин, известный радиожурналист, последнее место работы — заместитель генерального директора ВГТРК. Уверен, вы сработаетесь.

После собрания новый управляющий вызвал в свой кабинет главных редакторов. Все выходили от него без особой радости в глазах. В новых выпусках газет и журналов не было ни слова о похищении Пенгертона, не говоря уже о дневниках полевых командиров.

 

Все сотрудники «Глории» были на своих местах. Демидыч, Коля Щербак, Сева Голованов, Филя Агеев. Макс копошился с компьютерами, пытаясь их реанимировать к жизни, но пока не восстанавливая всю рабочую информацию.

— Ребята, кто-нибудь заметил с утра за собой слежку? — спросил Щербак.

— Меня пасли двое. Похоже, фээсбэшники. Совершенно в открытую, даже не пытались маскироваться, — сказал Сева Голованов.

— У меня та же картина, — поддакнул Демидыч.

— И у меня то же самое, — кивнул Филя.

— Ага, значит, мы под колпаком все. Что делать будем? — продолжил Щербак.

— Начнем с того, что переберемся на свежий воздух. Как ты думаешь, сколько они «жучков» здесь наставили во время обыска? — предусмотрительно заметил Сева.

— Интересно, если мы вчетвером пойдем на прогулку, то эти топтуны тоже шеренгой за нами выстроятся?

— Ну, это уже их дело. Солдат спит, служба идет. Пойдем, попробуем оторваться, — сказал Филя.

— Как тут оторвешься? — пессимистично заметил Демидыч.

— Да я вас сейчас такими переулочками провезу, оторвемся в два счета!

— Кстати, Денис от «Бродяги» ключи не оставил? Надо бы машину в гараж отогнать. Мало ли какие хулиганы развлечься решат, — заметил Голованов.

— Верно мыслишь, Сева, — поддержал Голованова Филя. — Поехали. Будем шефа спасать.

Агеев, знатный автомобилист, действительно умудрился на своих стареньких «Жигулях» устроить «Формулу-1» для преследователей. Он виртуозно проехался по старым московским дворам и переулкам. Им удалось на несколько минут оторваться от следующего за ними «БМВ», по команде Агеева оперативники «Глории» быстро выскочили в одном из внутренних двориков, перепрыгнули через невысокий заборчик, пробежали по крышам гаражей и мирно сели в троллейбус, доехав до Октябрьской улицы. Там они воспользовались квартирой одной знакомой Севы Голованова, которая бессрочно отдыхала на Кипре.

Затарившись холодным пивом в близлежащем магазинчике, сыщики расположились на кухне и вздохнули:

— Ну, теперь можно поговорить спокойно.

— Не факт, — сказал осторожный Щербак.

— Думаешь, весь город на прослушку взяли? Не нагнетай. Мобильники отключаем на всякий случай. Может, и) слышат что-нибудь, но над расшифровкой долго биться будут.

— Итак, что мы имеем? — начал оперативное заседание Голованов. — Дениса подставили. Улики сфабрикованы следующие: один и тот же порошок из индийских трав на месте преступления и у Грязнова-младшего дома плюс найденный в тайнике бриллиант из коллекции Вереницыной-Чегодаевой.

— Про крошку бриллиантовую забыл, — напомнил Щербак.

— Так и представляю себе картинку — Денис на кухне пилит бриллианты. Бред какой-то! — крякнул Демидыч.

— Конечно, бред. А сколько у нас в стране людей сидит по таким сфабрикованным обвинениям? Считать устанешь. Давайте думать, что можно сделать, — заявил Филя.

— Хорошо, думаем. Все вертится вокруг похищения Кондрашина и бриллиантов этой красотки в качестве выкупа. Похищали якобы чеченцы, но в деле концы с концами не сходились. Денис тогда еще сказал, что больше похоже на семейную вендетту, чем на террористов, — напомнил всем Голованов.

— Да, похищение действительно было странное. Ну что, надо распутать кондрашинское дело до конца. Если мы предполагаем, что Денис Кондрашина не убивал и не похищал, то кто-то ведь это сделал? — спросил Щербак.

— Мы не предполагаем, мы верим, что Денис никого не убивал, — пробурчал Демидыч.

— С какого конца потянем? — спросил Голованов.

— Из Чегодаева мы ничего не вытянем, да до него и не доберемся, — заметил Николай. — Давайте попробуем к этой красавице Анастасии подобраться.

— Ну, флаг тебе в руки. Назвался груздем — полезай в кузов. У тебя хорошо с женщинами получается, — поддел Голованов Николая.

— Да я серьезно. Я читал в газетах, что сегодня в пять будет вечер памяти Кондрашина на журфаке. То ли девятый день, то ли что-то в этом роде. Уверен, что Анастасия там появится. Она ведь была без ума от этого телевизионщика.

— Думаешь, на мужа наплюет и пойдет публично скорбеть по Кондрашину? — усомнился Филя.

— А разве она раньше не наплевала, когда Кондрашину позволила квартирку для свиданий завести?

— Надо действовать. Я поехал, — решительно заявил Щербак.

— Давай, Коля. Звони после семи мне на мобилу. Я уже подключусь, — сказал Голованов.

Николай вышел из дома, осмотрелся — пока их никто не пас. Значит, крепко они озадачили фээсбэшных топтунов. Он поймал тачку и быстро подъехал к зданию журфака на Моховой. Официально после терактов на Каширском шоссе во всех вузах Москвы требовали пропуска, но охрана работала не слишком перенапрягаясь, и, если ты придумал благовидный предлог для прохода в здание, никто тебя не задерживал. Николай состроил печальную мину и сказал:

— Я на вечер памяти Леонида Кондрашина.

Его пропустили без лишних вопросов.

Актовый зал был уже полон. В первых рядах сидело много ВИП-персон. Тут были Миткова, Осокин и многие другие. Но вот Анастасии Чегодаевой пока что не наблюдалось. Может быть, подойдет позднее. Не успел Щербак потянуться за пачкой сигарет и выйти в коридор, как в зал вошла бывшая «Вице-мисс Вселенная» в сопровождении пары Шварценеггеров. Телохранители жены олигарха быстро очистили для молодой женщины полряда в конце зала. Одного взгляда этих ребят было достаточно, чтобы туда близко больше никто из непоседливых студентов не совался. Анастасия была в маленьком черном платье без рукавов от Шанель, дамскую сумочку от Гермес она положила на парту. Солнцезащитные очки и широкие поля шляпы скрывали выражение ее лица от любопытных. В руках, облаченных в черные шелковые перчатки до локтя, она теребила батистовый носовой платочек.

Как же к ней подобраться? Сейчас, пока идет официальная часть, — не стоит. Охрана наверняка будет серьезно возражать, а устраивать потасовку во время траурного вечера — не слишком хорошая идея. И не потому, что Николай очень волновался о чувствах скорбящих по убитому журналисту, а потому, что при таком раскладе все в зале воспримут его попытку поговорить с Анастасией за нападение и будут помогать ее охранникам. И до красавицы не доберешься, да еще и в милицию угодишь. А там его с удовольствием продержат несколько суток.

Сразу после того, как торжественная часть вечера закончилась, Анастасия в сопровождении телохранителей вышла в заднюю дверь зала, незаметно для окружающих. Николай, внимательно наблюдавший за молодой женщиной, быстро последовал за ней. В коридоре было пустынно, и качки, охранявшие Чегодаеву, немного расслабились. Щербак быстро рванул наперерез и громко сказал молодой женщине, улыбаясь как можно более дружелюбно:

— Я — Николай Щербак, сотрудник Дениса Гряз-нова. Мне нужно поговорить с вами.

С Чегодаевой произошло нечто странное. Она вся как будто ощетинилась, рванула в сторону и истошно завопила:

— Помогите, это он!-

Телохранители быстро сообразили, что к чему, и накинулись на Щербака.

— Держите его, это он виноват в смерти Леонида!!! — истошно кричала женщина.

Поначалу Николаю пришлось нелегко. Первый охранник быстро навалился на него, скрутив ему руки за спиной, а второй подскочил и нанес мощный удар в солнечное сплетение. К счастью, оба тяжеловеса решили, что от такого удара их противник оправится не сразу, и на считанные доли мгновения ослабили хватку. В этот момент Щербак вывернулся, ударил ногой по коленной чашечке того, кто его держал, с размаху въехал второму охраннику и, прыгнув сверху на падающего качка, вырубил его ударом ребра ладони. Первый охранник корчился на полу, второй лежал неподалеку без сознания. Анастасия в ужасе прижалась к стене.

Щербак перевел дух и поправил на себе одежду.

— Анастасия, я сотрудник агентства «Глория», которым руководит Денис Грязнов. Помните, тот сыщик, который освобождал Кондрашина в Ростове?

— Что вам нужно?! Вы хотите и меня убить?

— Вы с ума сошли? Мне нужна ваша помощь.

— Какая помощь? Что вам нужно?!

— Анастасия, почему вы меня боитесь?

— Потому что вы убили Леонида. Я знаю! Это вы звонили в тот вечер.

Щербаку стало не по себе.

— Это какое-то недоразумение. Я не звонил ни вам, ни Леониду. Что случилось?

Самообладание вернулось к молодой женщине.

— В конце концов, если бы вы хотели меня убить, то давно уже сделали бы это. — Она посмотрела на своих охранников. — Как вы считаете, им нужна помощь?

— Думаю, что они скоро придут в себя.

— Тогда идемте, поговорим.

Она взяла за руку Николая и быстро провела его в одну из отдаленных аудиторий.

— Сейчас нет занятий, а меня не хватятся еще минут пятнадцать. Говорите.

Николай еще раз объяснил Анастасии, кто он и что ему нужно.

— Послушайте, в тот день, когда Леонида не стало, ему позвонил человек, представившийся Николаем Щербаком из «Глории». Он сообщил ему, что камни, которые служили выкупом, — фальшивые. Дескать, Чегодаева одолела жадность, он спешно изготовил копии бриллиантов, причем копии настолько грубые, что только совершенный дилетант мог заподозрить в этих стекляшках бриллианты.

— Похоже, кто-то воспользовался моим именем, — сказал Николай.

— Возможно, — пожала плечами Анастасия. — Леонида почему-то ужасно взволновало это сообщение, и он бросился на нашу квартиру проверять сейф. Причем вместе с этим самозваным «Щербаком». Чем все кончилось — вы знаете.

Анастасия уткнулась лицом в ладони и тихо заплакала:

— Он мне рассказал все по телефону. Я сразу почуяла неладное. Но когда приехала — было уже поздно.

— Похоже, вашего Леонида довольно ловко провели, чтобы заполучить камни. Но зачем грабителям так зверствовать, убивая его?

Анастасия вытерла слезы, печально улыбнулась:

— Мне пора. Наверное, телохранители уже меня ищут.

— Может быть, Настя, вы оставите мне свой телефон на всякий случай?

Анастасия немного подумала и покачала головой:

— Кто знает, может быть, муж с меня глаз не сводит и все прослушивает. Давайте я вам лучше дам телефон своей мамы, если будет необходимость — она мне все передаст.

Щербак записал семь цифр и сказал, внимательно глядя ей в глаза:

— Один мой приятель, разговаривая по телефону с любовницей и договариваясь о встрече, всегда называл время на тридцать минут меньше, чем нужно было в действительности, а место встречи — через дорогу от настоящего. Очень уж у него подозрительная супруга была, вы меня понимаете?

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.