Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

БРИЛЛИАНТЫ ИЛИ ЖИЗНЬ 8 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Она молча кивнула и ушла.

Николай еще поразмышлял в одиночестве и позвонил Голованову:

— Сева, с девушкой я поговорил. В этом деле подстава на подставе. Приеду — расскажу.

Когда Щербак приехал к Голованову, остальные оперативники «Глории» уже разошлись. Он рассказал все, что узнал от Чегодаевой.

— Да, похоже, что Кондрашина квалифицированно развели, чтобы драгоценности заграбастать. Как тебе «Вице-мисс Вселенная»? — спросил Сева.

— Ослепительной красоты женщина. Несчастная только очень.

— Вот видишь, Коля, богатые тоже плачут.

— Ладно, главное, чтобы нам плакать не приходилось. Я переночую здесь, а то на ночь глядя от слежки отрываться не в кайф как-то, не возражаешь?

— Конечно, не вопрос. А что, топтуны тебя настигли у журфака?

— Нет, я их вечером не заметил, скорее всего, у наших подъездов стоят. Завтра им помашем ручкой, — хмыкнул Щербак.

 

На следующее утро сотрудники «Глории» собрались в офисе. Раньше всех пришел компьютерный монстр Макс. Впрочем, возможно, он и не уходил ночью, зависнув в Интернете. Первым делом коллеги обменялись информацией о слежке.

— У подъезда утром встали и опять повели в открытую, — недовольно проворчал Демидыч. — Для полной красоты могли бы погоны напялить, чтобы все знали, кто есть ху.

Сева Голованов с Николаем Щербаком также встретились со своими преследователями рядом с домом. Похоже, что топтун очень обрадовался, что увидел сразу двух объектов вместо одного, и немедленно отзвонился своим коллегам, после чего засиял как медный таз.

— Нашего небось к награде приставили за то, что Щербака обнаружил вместе со мной.

— А сегодня мы где зависать будем? — поинтересовался Филя Агеев.

— Может быть, хватит этих детских игр в кошки-мышки. Что у нас, техники мало? Сейчас глушилки поставим, и никто нас не прослушает, — предложил Голованов.

— Верно мыслишь, Сева. Так и поступим.

Совершив нужные технические манипуляции, сотрудники «Глории» приступили к мозговому штурму.

— Значит, Денису подсунули бриллиант из коллекции Чегодаевой, а Щербака назвали как прикрытие, чтобы на квартиру ехать, сейф проверять. Здорово.

— Кстати, а этот журналюга что, совсем тупой, что ли? Не сообразил проверить, что это за «Щербак» такой взялся? — стал горячиться Коля.

— Ладно, не кипятись. Ты же прогулял всю съемочную неделю, ничего не знаешь. А мы про тебя много теплых слов Кондрашину наговорили. В передачу, конечно, многое не вошло, там на Денисе основной акцент был, но кто такой Коля Щербак, Леонид наверняка запомнил, — обстоятельно объяснил Филя Агеев.

— Я не прогуливал. Я по делу работал, — обиделся Щербак.

— Ладно, Коля, все мы работаем по тому или иному делу и что-нибудь да упускаем из виду. — Демидыч похлопал Николая по плечу.

— Зацепок почти никаких, ума не приложу, что мы можем предпринять? — покачал головой Сева.

— Похоже, тут какая-то многоходовая комбинация. Тот, кто за этим стоит, наверное, все расписывал как по нотам. Как вы думаете, такой умник может припереться на место преступления поглазеть? Хотя бы как менты в подъезде работают? — высказал предположение Филя.

— Вообще, если почитать детективов побольше, с такими сюжетами сплошь и рядом встречаешься. Преступник, который возомнил себя самым умным, обязательно начинает со следователем в кошки-мышки играть. Иначе скучно ему, — ответил Сева.

— Думаешь, те, кто детективы пишет, совсем тупые? — спросил Филя, недовольный, что его идея не встретила особой поддержки у коллег.

— Думаю — да, — спокойно ответил Сева.

— Да ну, это ж сколько надо написать… Все руки отсохнут, — заявил простоватый Демидыч, гораздо лучше себя чувствующий в рукопашном бою, чем в дискуссии о достоинствах литературных произведений.

— А вот Денис бы со мной согласился, — запальчиво сказал Филя.

— Мы все будем счастливы узнать его мнение, лишь бы он только на свободу вышел, — сухо ответил Голованов.

— Ладно, мужики, если так дальше пойдет, можно и заглушки отключать. Если те, кто нас пишет, такую ахинею расшифруют, они поймут только одно: что мы полные дураки, — сказал Щербак.

— В самокритике не надо опускаться до хамства, — философски заявил Филя. — По большому счету, разве много у нас вариантов, чтобы что-то предпринять? Предлагаю обвешать подъезд кондрашинского дома, вернее, того дома, где его убили, видеокамерами. Авось и разглядим кого-нибудь подозрительного.

— Между прочим, тот, кто придумал всю эту комбинацию с подставами, Дениса хорошо знал. Так что очень может быть, что на камерах засветится чье-то знакомое лицо, — поделился своими соображениями с коллегами Сева.

— В общем, идея, конечно, не от Ниро Вулфа, но делать нам больше нечего, — развел руками Щербак.

— Что это за Ниро Вулф такой? — удивился Демидыч.

— Да сыщик один знаменитый, вроде Шерлока Холмса, только из Америки, — подсказал Агеев, — Денис про него любит читать по-английски, а я на русском все прочел.

— И что у него за идеи были? — продолжал проявлять любопытство Демидыч.

— Да у него башка так хорошо варила, что он, не выходя из дома, любое преступление распутать мог.

— Так, а кто сообразит, как мы камеры вешать будем? Во-первых, нас пасут, во-вторых, в подъезде того дома ментов куча. У кого есть идеи? — озадачил всех Сева.

— Давай на место подъедем и разберемся там по ходу дела, — предложил Щербак.

— Угу, еще плакат большой напишем для наших топтунов: «Мы поехали вешать камеры в подъезде кондрашинского дома». Так, что ли? Или просто подойдем к ним и спросим разрешения?

— Сева, ну а мозги нам на что с неприлично большим количеством извилин?!

— Давай, я сейчас выйду и отвлеку на себя слежку, а вы пока подберетесь к дому и разведаете обстановку, — предложил Филя.

— Договорились, больше все равно ничего не остается, — согласился Голованов.

Филя вышел из офиса на улицу, небрежно насвистывая, и стал прогуливаться неторопливым шагом по Неглинной. Может, в Сандуны зайти? Интересно, топтуны с ним пойдут или снаружи подождут? Он зашел в здание знаменитых бань и понял, что преследователи остались его ждать на улице. Что ж, пусть ждут. А он пока займется водными процедурами. Что делать, раз ему на сегодня досталась такая работа.

Остальные оперативники «Глории» для начала сделали проверяющий маневр для тех, кто вел наружку. Они вышли втроем на улицу, купили пива и вернулись в офис. Тот фээсбэшник, что был приставлен к ним, проследовал с ними до магазина и обратно.

— Что-то они больно демонстративно наблюдение ведут, вам не кажется? — спросил коллег Сева Голованов.

— Похоже на то, — кивнул Демидыч.

— Значит, это скорее прием устрашения и давления на психику. Дают нам понять, что рыпаться бесполезно, поэтому и не прячутся совсем, — продолжил рассуждать Голованов.

— Демидыч, давай, ты на всякий случай в офисе с Максом посидишь. Мало ли кому тут еще порыться захочется в поисках бриллиантов, а мы с Севой огородами проберемся к тому дому.

— Принято.

В офисе «Глории» был черный ход, практически никогда не используемый по назначению. Иногда приходили пожарники и ругались, тогда подход к этой двери, ведущей во внутренний дворик с другой стороны улицы, на некоторое время расчищали. Сейчас завал пришлось разбирать с нуля, так как пожарники их давно не беспокоили. При обыске старый хлам из ломаных стульев, компьютерных коробок и прочей дребедени тоже обошли вниманием.

Не прошло и получаса, как Щербак и Голованов оказались на воле и без посторонних наблюдателей. Они поймали тачку и подъехали к дому, где был убит Леонид Кондрашин. Судя по всему, ажиотаж уже спал.

— Смотри, только одна машина с телевидения, — показал Николай.

— Зато ментовских колымаг целых три, — покачал головой Сева.

— Слушай, а с какого канала машина?

— Сейчас, погоди, Кше не видно, что на ней написано. Ага, это СТВ, чегодаевский канал.

— А ты никого из знакомых лиц не видишь?

— Вон девица, ассистентка Кондрашина. К нам в офис приезжала за фактурой. Алина, кажется, зовут.

Действительно, к телевизионному фургончику шла Алина Красовская с пластиковым стаканчиком горячего чая в руке, но она не дошла до машины, а присела на лавочку неподалеку и стала перекусывать.

— Коля, действуй давай! А то перестанешь числиться специалистом по прекрасным дамам.

— Опять Коля, — заворчал Щербак.

Он подошел к скамейке и поприветствовал девушку:

— Алинушка, сколько лет, сколько зим! Какими судьбами?

— Ой, здравствуйте! Мы здесь передачу снимаем памяти Леонида. — Девушка не смогла скрыть слез. — Какое горе! Я так и знала, что связь с этой «мисс Вселенной» Леонида до добра не доведет.

— У вас есть какие-то версии, Алина?

— Мне кажется, это супруг Вереницыной постарался. У Лени же с Анастасией роман был, они этого даже не скрывали. Конечно, это Чегодаев нанял убийцу. А так зверски они его зарезали — в назидание другим. К его жене постоянно кто-то подкатывает, все-таки красивая, стерва.

— Интересное предположение. Очень может быть, что вы правы. А милиция обвинила в убийстве нашего шефа.

— Дениса?! Что за глупости! Леонид был очень проницательным человеком. Он никогда не стал бы снимать передачу «Герои нашего времени» о людях нечестных, тем более потенциальных убийцах. И Денис ваш — очень приятный человек.

— Вот и нам тоже так кажется, — засмеялся Щербак. — Мы проводим свое расследование. Надеемся найти истинного убийцу. Нам нужна ваша помощь, Алина.

— Моя?! — Она даже подскочила от воодушевления.

— Нам нужно попасть в дом под благовидным предлогом — так, чтобы милиционеры не обратили на нас внимания. Может быть, мы поможем вам в подъезде протянуть кабель и что-нибудь еще в таком роде?

Девушка оказалась сообразительной и, видимо, детективов читала в своей жизни достаточно:

— Ага, понятно. Вас сколько человек?

— Двое.

— Тогда я дам вам куртки с эмблемой нашего канала. У нас в таких обслуживающий персонал ходит. Ну и кабель протяните на этаж с той квартирой.

— А на каком она этаже?

— Предпоследний.

— Чудесно, вы — наша спасительница!

— Да я на что угодно готова, лишь бы убийцу нашли.

Через пять минут Голованов и Щербак, под видом работников технической службы телеканала, спокойно развесили миниатюрные видеокамеры в подъезде — само-фокусирующиеся и включающиеся на движение. Никто на них не обратил внимания, так как к суете телевизионщиков здесь уже привыкли.

— Интересно, что Денис сейчас делает? — риторически поинтересовался Щербак, закончив работу.

 

Анастасия неожиданно столкнулась с новой проблемой. Ее супруг вдруг возжелал доказать всему миру, что в их семейной жизни царит полная идиллия. Если раньше он был категорически против любого ее появления на публике, сопровождаемого щелканьем фотокамер, то теперь, напротив, потребовал ее участия в мощной пиар-кампании, поддерживающий его статус счастливого мужа.

В медиабизнесе мужа было достаточно специалистов, способных пропиарить хоть обыкновенную домашнюю свинью, представив ее публике как сообразительное и наделенное необыкновенными способностями животное. Что тут говорить о загадочной красавице, жене одного из самых влиятельных людей в стране. График встреч с журналистами был наполнен до предела. Чегодаев не ограничился только передачами на своем канале. Для Анастасии сразу заказали съемки и интервью в журналах «Домашний очаг», «Мари Клер», «Харперс Базаар», «Эль», «Вог» и множестве других. Везде она улыбалась и рассказывала о своем семейном счастье.

Сейчас она сидела в кресле стилиста и ждала, когда ее прекрасные длинные волосы уложат для фотосессии. Ее раздражало, что приходилось надевать не свою одежду. В конце концов, ее гардеробу могла бы позавидовать любая модница. Но глянцевые журналы должны были рекламировать определенную одежду, поэтому приходилось переодеваться в то, что они предлагали. Пока по ней подгоняли костюм от

Карла Лагерфельда, она радовалась, что отказалась от карьеры модели, а то ей пришлось бы посвятить большую часть своего времени на то, чтобы мерить и перемеривать одежду, которую она никогда не собиралась носить.

Похоже, что парикмахер первый раз в своей жизни столкнулся с таким объемом и длиной волос и был в некотором замешательстве. В любом случае работы ему было не на один час.

— А у вас тут нет телевизора?

— Одну секундочку, — засуетились сотрудники редакции.

— И пульт, пожалуйста. Ужасно люблю с канала на канал перескакивать.

Анастасии с ходу попалась передача памяти Кондрашина. Она чуть не разрыдалась, но смогла заставить себя сдержаться. Ее супруг старательно заминал скандал, раздутый Ванштейном. Постоянно прямо и косвенно опровергался факт романа Леонида и Анастасии. Никакой квартиры Кондрашин для нее не покупал, да и вообще был просто другом семьи, поэтому время от времени и бывал у них дома.

Желание плакать сменилось неукротимым гневом. Вот уж она могла бы рассказать всю подноготную своего влиятельного муженька. О том, что на самом деле он сатрап, тиранящий всех, кто от него зависит. Ей одной удавалось слегка смягчить гнет его власти, благодаря тому что к ней он явно испытывал слабость. Она не стала бы называть чувства мужа к ней любовью, потому что вообще сомневалась, что он способен на какие-либо человеческие чувства, за исключением разве зависти и ненависти. Да, и тщеславие, конечно, было свойственно ему в полной мере.

Что же делать? Кажется, у мужа есть сильный конкурент в издательском бизнесе, некто Ванштейн. Может, пойти к нему и сдать ему весь компромат на мужа, которым Анастасия обладала? Хотя, с другой стороны, ее признания — это всего лишь бабские склоки. Кто поверит, что ее супруг страшный жадина, если всей стране известно, что он подарил ей драгоценностей на шесть миллионов долларов? Другой вопрос, что собственность на эти камни и страховка были так хитро оформлены, что Анастасия просто имела право держать их в руках, надевать на светские мероприятия. А в конце каждого месяца их осматривал ювелир, проверяя, всели в порядке. Короче, просто подвески Анны Австрийской.

Кто поверит, что в их доме прислуге платят очень скромно? Она чуть со стыда не сгорела, когда назвала агентству по подбору домашнего персонала сумму зарплаты горничных и садовника, на которые они могут рассчитывать. У менеджера агентства глаза поехали на лоб, но, чтобы не потерять престижных клиентов, женщина тактично заметила:

— Я понимаю, богатые люди умеют считать деньги. Вы, наверное, хотели бы сэкономить на услугах агентства?

— Не совсем, но…

— Мы сделаем все, что от нас зависит, но вы поймите, сейчас в Москве очень трудно найти человека, который готов за триста долларов убирать огромный особняк или хотя бы часть его.

— Но мой муж утверждает, что предыдущая прислуга работала именно за такие деньги.

— Мы постараемся сделать все возможное, но боюсь, вам придется выбирать из «неликвида».

— Что такое «неликвид»?

— Это люди без опыта работы, без образования, без прописки или с серьезными проблемами.

— То есть пьющие?

— Нет, таких мы все-таки стараемся отсеивать на этапе первоначального отбора. Понимаете, если в Москве человек серьезно занижает свои притязания по зарплате, то, значит, у него какие-то трудности личного характера.

— Не могли бы вы объяснить поподробнее?

— Иногда это проблемы с родственниками. Например, женщина — кандидатка в домработницы может быть замечательной, но у нее муж с судимостью или дочь-наркоманка.

— Но, может быть, не обязательно отбирать из москвичей. Нас вполне устроят иногородние или даже выходцы с Украины.

— Конечно, провинциалы могут прекрасно работать, но те, кто готов компенсировать своим энтузиазмом, энергией и работоспособностью отсутствие московской прописки, работу получают очень быстро, работают действительно замечательно и очень быстро идут в гору.

— Вы хотите сказать, что домработницы делают блестящую карьеру?

— Как ни странно — да. Одно дело убираться у кого-нибудь в городской квартире часа два в неделю, другое — работать экономкой в богатой семье в загородном доме.

Анастасия никогда не забудет того позора, что ей пришлось пережить в кадровом агентстве. В результате им удалось найти компромиссный выход из положения. Они стали нанимать людей без большого опыта работы, которым нужно было собрать рекомендации. Женщины были готовы проработать несколько месяцев за сравнительно небольшие деньги, чтобы получить престижную рекомендацию от Чегодаевых. Но постоянная текучка домашней прислуги делала жизнь Анастасии неудобной. Ей все время приходилось объяснять кому-то из новеньких, как и что нужно делать в их доме.

А чего стоили мелочные проверки счетов на продукты, хозяйственные расходы и прочие мелочи? Чегодаеву ничего не стоило часами ей выговаривать за то, что прислуга неэкономно расходует жидкость для мытья посуды или стиральный порошок. На публике он всегда изображал из себя богатого и щедрого человека. Богатым он, безусловно, был, а вот по щедрости мог сравниться со Скупым Рыцарем.

Настя прислушалась к сюжету новостей. Ну вот — все ее злобные планы против мужа пошли прахом. Оказывается, этот хитроумный Ванштейн сейчас в тюрьме, его обвиняют в каких-то махинациях с государственной собственностью. Можно подумать, есть хоть один человек в стране, разбогатевший в начале девяностых, который этим не занимался. Как жаль, однако. А то бы она рассказала, как Чегодаев упирался и не хотел платить выкуп за Леонида до конца. Даже когда им прислали отрезанное ухо, он твердо держался своего мнения.

— Нельзя идти на поводу у террористов. В Израиле так никогда не делают.

— И что?

— У них замечательные успехи в борьбе с террористами.

— А с похитителями?

Тогда Настя применила все свои уловки, чтобы уговорить мужа расстаться с этими дурацкими камнями. Она плакала, умоляла, пыталась взывать к его благородным чувствам. Можно подумать, такой скряга и мудила знал, что такое благородные чувства. Наконец его вызвали в Кремль и там настоятельно посоветовали бриллианты для выкупа выделить.

Кремлю муж никогда не перечил. Он был хитрым и осторожным человеком.

— Пожалуйста, не используйте щипцы. Термобигудей достаточно, если вы хотите сделать завивку, — обратилась Настя к стилисту.

Она продолжала внимательно прислушиваться к новостям. Похоже, что за Ванштейна взялись крепко. В его издательском доме назначен временный управляющий — мужик с глазами дохлой рыбы. Такому никакого компромата не продашь. Что же делать? После фотосессии в журнале ей предстояло ехать на встречу с Ксенией Птушкиной, чтобы обсудить подробности об участии в передаче «Женские истории». Ее и так всегда тошнило от этой передачи, а когда она представила, как упакуют ее биографию для широкой публики… Остается только утешать себя тем, что многие женщины мечтают оказаться на ее месте. Вот дуры-то! Сколько бы она отдала, чтобы снова оказаться студенткой журфака! И зачем она тогда пошла с Машкой на этот проклятый конкурс красоты?

 

Спицын подводил первые итоги расследования по делу о похищении Пенгертона. Как только выяснилось, что тут замешаны чеченские боевики, дело сразу же передали отделу по борьбе с терроризмом. Ник-Ник даже не знал, как это расценивать — то ли как очередную попытку подложить ему свинью, то ли как признание его заслуг. Вообще-то времени на подобные рефлексии не было. Очередная проблема на время заслонила даже неразрешенные загадки по делу Кондрашина.

Спицын не стал вызывать жену Пенгертона на Лубянку, а сам съездил к ней домой. В четырехкомнатной квартире в сталинском доме на улице Алабяна, где жили Пенгертоны, стоял устойчивый запах валерьянки. Супруга главы издательского дома «Товарищ либерал» оказалась милой тридцатилетней женщиной с русыми волосами до плеч и красивыми, хоть и заплаканными, глазами. У Пенгертонов были мальчики-близнецы четырех лет, с ними сейчас возилась мать Кати, срочно приехавшая по такому случаю из своего Ярославля. И мать и дочь были учителями музыки и, несмотря на то что последние несколько лет совершенно ни в чем, благодаря заработкам Пенгертона, не нуждались, все равно преподавали. Это Спицыну понравилось. Понравилась и сама Катя — совершенно не испорченная Москвой и деньгами молодая женщина. Видно было, что она обожает своего мужа и совершенно не представляет себе жизни без него. Вероятно, она никоим образом в этой неприятной истории замешана быть не могла. Чего уж там скрывать, Спицын не раз сталкивался с такими случаями, когда жены новых русских сами организовывали похищение своих благоверных. Называть Джорджа Пенгертона новым русским было, конечно, несколько странно, но, судя по той информации, которую собрал его помощник Кудряшов, Спицын сделал нехитрый вывод: американец давно и прочно ассимилировался в России, пил водку не хуже русских, а работал даже значительно лучше.

— Катя, — попросил генерал, — постарайтесь еще раз вспомнить все, что происходило в тот день и предваряло исчезновение вашего мужа.

— Господи, да ведь я уже Ванштейну все рассказывала!

— Я понимаю ваши чувства. Но, во-первых, Ванштейн — просто босс вашего мужа, а не государственный служащий, который занимается расследованием таких дел. Во-вторых, как вы, наверно, знаете, он и сам сейчас арестован.

— Что вы хотите этим сказать?! Он причастен?..

Спицын замахал руками:

— Ничего я не хочу сказать, не обращайте внимания. Ванштейн арестован в связи с другим делом, насколько мне известно. — А про себя Спицын подумал: поди разбери, какова на самом деле его роль, этого медиамагната. И ежу понятно, что арестовали его, как только он чеченские заявления печатать стал, но все же…

— Ну ладно. — Катя вытерла слезы. — Что вы хотите знать?

— Все и максимально подробно. Когда вы поняли, что мужа похитили? Как это произошло? С кем вы разговаривали в тот день? Что делали? И так далее, если сможете вспомнить по часам, будет совсем хорошо. — Спицын не взял с собой помощника и сейчас включил диктофон, не вынимая его, впрочем, из кармана.

— Я поняла, что его похитили в половине двенадцатого дня, когда мне сказал об этом по телефону человек с кавказским акцентом.

— Вы сможете опознать его голос? — В распоряжении Спицына был обширный банк данных на чеченских бандитов.

— Да, — последовал категоричный ответ.

— Вы уверены? — даже несколько удивился Спицын. — Все-таки по телефону, с кавказским акцентом, какие-то секунды.

— Я музыкант, — сказала Катя. — У меня отличный слух. И память неплохая. Кроме того, акцент был немного странным, то чуть нарочитым, то ослабевал, я думаю, этот человек просто пытался говорить не своим голосом, но от этого его узнать будет только легче.

— Очень хорошо, — потер руки Спицын, — это нам может пригодиться. Итак, ваш муж уехал на работу, но туда не доехал, как я понимаю. Кстати…

— Подождите, он не, уезжал на работу! У него была деловая встреча, накануне вечером. Возвращаясь с работы, он мне позвонил и сообщил, что поедет в какую-то фирму. И возможно, вернется в офис, чтобы я не волновалась, если вдруг он не будет ночевать дома.

— Такое случалось прежде?

— Да. Обычно, если речь шла о заключении долгосрочных рекламных контрактов. Тогда Жора сам вел переговоры, не доверял это своим подчиненным.

— Значит, он не приехал ночевать?

— Да.

— Значит, какое-то время вы не волновались. Вы ему не звонили вечером, ночью, не связывался ли он с вами?

— Нет.

— Но когда же он должен был появиться дома в таком случае? Спать-то он должен был когда-нибудь.

— Он мог отдохнуть на работе. Я знаю, что утром ему непременно нужно было туда приехать. Вероятно, потому он и не ночевал.

— Но ведь офис издательского дома от вас совсем недалеко, — заметил Спицын, — они же на «Динамо», а вы на «Соколе» живете. Всего-то пять — десять минут езды.

— Ну и что? Если это нужно было для работы, то ему видней, как себя вести.

Удивительная женщина, подумал генерал. Ну да ладно, не мое дело.

— Так что я не волновалась, — продолжала

Катя, — да у меня и самой времени на это не было. У меня утром уроки были, — объяснила она. — Но к полудню я уже домой приехала. И тут они как раз позвонили. Я не знаю, может, они и прежде звонили, но у нас дома нет определителя номера. А я ведь Жору столько раз просила поставить… — Тут она не выдержала и заплакала.

Генерал чуть не крякнул от досады. Пошел на кухню, налил стакан воды, подумал и выпил его сам. Вернулся в комнату, когда Катя уже успокоилась.

— Катя, не помните название фирмы, с которой ваш муж вел переговоры?

— Нет, просто не знаю, я бы запомнила. Но вы же можете узнать это в издательском доме!

— Узнаем, не сомневайтесь, — заверил Спицын. — Я позвоню с вашего позволения?

— Телефон на столе.

— Нет-нет. — Спицын вытащил мобильный и позвонил Кудряшову. — Петя, есть что-нибудь?

— Допросил секретаршу, охранников, еще кучу народу. Пенгертон в офисе не появлялся с предыдущего рабочего дня и ни с кем в контакт с тех пор не вступал. От его имени — тоже никто.

Выходит, в офисе он не ночевал, сообразил Спицын. То есть фактически он исчез еще с предыдущего дня.

— Петр, узнай, с кем он вел накануне какие-то важные рекламные переговоры и после этого…

— Уже узнал. С представителями компании «Орбита». Есть конкретные фамилии, я с этими людьми до вашей команды не связывался.

— Молоток. А теперь бери их и тащи на Лубянку. Я сейчас приеду. А сам займись вплотную машиной Пенгертона.

— Так занимаюсь уже целый день! — взвыл Кудряшов. — Все ГИБДД на уши поставили, никаких следов.

— Ничего, найдешь, сынок, — заверил Спицын. — Если не захочешь меня расстраивать.

К сожалению, Пенгертон редко пользовался услугами водителя, он предпочитал водить машину — «Ауди А6» — собственноручно. Это еще больше затрудняло поиски.

— Не хотите пообедать со мной? — робко улыбнулась Катя. — Так одиноко… И страшно…

— Увы, — развел руками Спицын. — Но обещаю, мы с вами завтра увидимся.

— Понимаете, — тихо сказала Катя, — я очень боюсь, что… они сказали по телефону — никаких ментов, то есть, простите, никакой милиции, а теперь вы тут, и вот я боюсь, не будет ему ли ему хуже от этого — Жоре…

— Постарайтесь не волноваться. — Спицын знал, что его низкий, с хрипловатыми модуляциями голос действует на женщин успокаивающе. — Этим же вы ему никак не поможете. Что касается похитителей, то, что они вам сказали, — это в некотором роде игра. Они же знают, что Ванштейн напечатал в своих газетах про похищение Пенгертона, и не могут не понимать, что этим делом займутся органы… А по поводу ментов, — улыбнулся он напоследок, — я не обижаюсь, я из другого ведомства.

Спицын попрощался с Катей, оставил ей свои телефоны с настоятельной рекомендацией звонить немедленно, как только она что-то вспомнит либо произойдет что-нибудь, о чем она захочет ему, Спицыну, рассказать. О том, что ее телефон теперь прослушивается, а квартира находится под круглосуточным наблюдением, он говорить не стал.

Когда генерал приехал на Лубянку, там его уже ждал начальник рекламного отдела компании «Орбита» — Антон Губкин, молодой человек лет двадцати шести — двадцати восьми, приятной наружности, с глазами чуть навыкате. Спицын предложил ему кофе, и Губкин не отказался, но, едва чашка оказалась перед ним, сразу же потерял к ней всякий интерес. Вообще он был как ртуть, все время создавалось ощущение, что сейчас примет низкий старт и умчится в неизвестном направлении. Это происходило не от робости и не от страха, Спицыну был знаком такой тип деловых людей, относительно юного возраста, вечно живущих с навязчивой идеей, что они могут что-то пропустить.

«Орбита» оказалась тоже молодой, но сильно прогрессирующей компанией, предоставляющей своим клиентам различные услуги в сфере телефонной и компьютерной связи. По словам Губкина (что подтверждалось и документами, которые Кудряшов привез из офиса «Товарища либерала»), «Орбита» собиралась заключить с издательским домом долгосрочный рекламный контракт, оплачивать который собиралась как раз предоставлением бесплатной связи в течение ближайшего года. Ванштейн от таких бартерных сделок был не в восторге, он предпочитал «живые» деньги, поэтому Пенгертон держал от него эти переговоры в секрете, но сам прагматичный американец понимал, насколько это выгодно и, судя по его подсчетам, которые сохранились у очкастой секретарши, реклама компании «Орбита», которая должна была появляться в главной газете издательского дома, предполагала принести экономию около полумиллиона долларов. Пока что это были виртуальные деньги, но при некоторых ухищрениях они вполне могли превратиться в реальные, что представляло очень даже лакомый кусочек. Рекламный бизнес в России — весьма запутанная вещь, тут вращаются огромные деньги, но преимущественно — черным налом, понятное дело, налогов все хотят платить как можно меньше. Не исключено, что эта самая сделка и стала причиной похищения Пенгертона. Но при чем тут тогда чеченские боевики? Пока непонятно.

Спицын отдал команду проверить вдоль и поперек компанию «Орбита», ее владельцев, учредителей и сотрудников.

Губкин сообщил генералу, что переговоры с Пенгертоном прошли успешно, они расстались в пять часов вечера, а на следующий день предполагали подписать все бумаги, примерно в два часа дня. Когда же он приехал в офис «Товарища либерала», его даже не пустили внутрь, охрана сообщила, что мистер Пенгертон болен и все откладывается на неопределенный срок. Губкин не успокоился и позвонил Пен-гертону домой, чтобы выразить свое сочувствие (на самом же деле, как догадывался Спицын, чтобы убедиться, что все остается в силе). Губкин нервничал. К телефону подошел какой-то мужчина, который наорал на него и бросил трубку.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.