Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

БРИЛЛИАНТЫ ИЛИ ЖИЗНЬ 14 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Денис направился к дому и вдруг заметил, как в окне второго этажа дрогнула занавеска. Тогда он подошел к дому вплотную, чтобы относительно окон быть в мертвой зоне, и, стараясь ступать неслышно, подобрался к крыльцу. Тщательно обследовал его, дверь и пришел к выводу, что никто не входил и не выходил здесь как минимум пару недель. А как же занавеска? Может быть, действительно внутри дома есть кошка? Хм… скорее, тут есть еще одна дверь.

Денис продолжил свое круговое движение, пока не обнаружил то, что искал, — малоприметную, скрытую заросшим диким виноградом легкую дверцу. Подергал. Было заперто изнутри, но уж больно несерьезно, даже вышибать не нужно, стоит лишь дернуть покрепче, и вот он уже внутри дома…

Осматриваясь в полумраке, Денис подумал, что на жилище медиамагната это не сильно похоже. И коллекция икон, про которую писали в «желтой» газетке, скорей всего, хранится в другом месте. И интервью у него брали явно не здесь.

— Стойте, где стоите, или я буду стрелять, — раздался вдруг мужской голос сверху.

Говорили на чистом русском языке, и это Дениса немного смутило.

— А чтобы вы не стреляли, я должен оставаться на месте? — уточнил Денис. В переговорах всегда самое главное — тянуть время.

— Да.

— Но я же не могу стоять здесь все время, у меня есть всякие естественные потребности, и вы тоже не можете следить за мной все время, у вас будут те же самые проблемы.

— А я не один! — запальчиво сказал голос, и Денис сразу понял, что он врет.

— Вот что, Пенгертон… — сказал было Денис.

В ответ сразу же раздалось:

— Стойте на месте, я сказал!

— Вообще-то я еще не двигался. — Денис поднял руки вверх, демонстрируя чистоту своих намерений, и сделал несколько шагов вверх по скрипучей лестнице. Господи, неужели действительно можно поверить, что Ванштейн тут устраивал какие-то оргии? Да эта лестница больше одного человека не выдержит. Разве что оргии организованно проходили во дворе? — Пенгертон, не бойтесь, я не из ФСБ, — громко сказал Денис. — Я частный сыщик, меня послал Ванштейн. Иначе сами посудите, как бы я вас нашел? Кроме него, никто же не знает, где вы прячетесь. Бросайте свою берданку и спускайтесь, поговорим.

Возникла полуминутная пауза, по истечении которой последовал ответ:

— Поднимайтесь вы. Я должен убедиться, что вы один.

Пока я буду идти, понял Денис, он к окну метнется, проверит. А неглуп американец. Но действительно ли американец, уж больно чисто по-русски шпарит?

Денис медленно прошел семь ступенек, больше опасаясь не выстрела, а как бы ветхое деревянное строение не рухнуло под его тяжестью, повернул на маленькой площадке и снова пошел вверх. Теперь он уже видел этого таинственного жильца. Но что это такое у него в руках? Или только кажется в полумраке?

Поднявшись на второй этаж, Денис сделал короткое движение, и пистолет Пенгертона оказался теперь уже у него. Пенгертон с недоумением смотрел на свою пустую растопыренную ладонь, а Денис приветливо ему улыбался. Так и есть, газовый пистолет. И смех и грех: его, матерого профессионала, какой-то журналюга держал на мушке с помощью такого вот дамского оружия. Хотя, впрочем, этот пугач можно использовать по-всякому.

— Джордж, давайте поговорим, — мягко сказал Денис. — Давайте, что ли, чаю попьем…

— Вы, наверно, близкий друг Бориса, — сказал Пенгертон, медленно приходя в себя, — если знаете, где у него что лежит. Я вот до сих пор питаюсь тем, что привез с собой. И чай не пью.

— Нет, вы ошибаетесь, я здесь впервые.

Они сели, Денис — в кресло, Пенгертон — на кровать, на которой валялась груда различных газет и журналов, очевидно, он пытался тут не терять форму.

Денис наконец смог внимательно рассмотреть Пенгертона. Огромные кисти рук, длиннющие ступни. Наверно, росту в нем — метр девяносто, никак не меньше. Да, конечно, это был тот самый, всеми искомый «похищенный» американец. Во-первых, в библиотеке Денис нашел многочисленные фотографии Пенгертона, появившиеся в прессе после его исчезновения, а во-вторых, простого взгляда на это худощавое, немного лошадиное лицо было достаточно, чтобы понять, что перед вами иностранец, сколько бы лет он ни прожил в России, и чистый русский выговор никого тут обмануть не мог. Было в нем что-то наивное, какое-то непреходящее выражение удивления, застывшее в серых глазах.

Чтобы разговорить Пенгертона, понадобилось немного времени, и хотя в общем и целом картина была ясна Денису и раньше, теперь она получила подтверждение со слов непосредственного участника событий. Пенгертон отсиживался на старой даче Ван-штейна. Вся история с похищением американца была от начала и до конца выдумкой. Ванштейн придумал и разыграл ее как по нотам. Якобы под давлением террористов он начнет печатать «чеченские дневники», а реально — им самим собранные документы.

Денис понял, что Ванштейн уже много времени сидел на отличном компромате, который жег ему одно место. С точки зрения современной журналистики это был прекрасный материал, просто бомба, но Ванштейн понимал, что, напечатай он все это, Кремль его сожрет, и тогда он придумал эту схему с похищением своего главного редактора, после чего он будет вынужден печатать то, что ему присылают.

Денис имел кое-какое представление о его биографии. Первоначальный капитал медиамагнат сколотил на порноиндустрии, удачно инвестировал средства и сказочно разбогател; став медиамагнатом, переключился на политическую порнографию. Ванштейн был неоднократно бит жизнью и властью, и теперь он даже мог себе позволить подкармливать правозащитников и оппозиционные партии и просто делать то, что ему нравилось.

Денис не осуждал издателя, но и не был его сторонником. Случилось так, что они кое о чем договорились, и теперь нужно было выполнять свою часть сделки. Денис сказал Ванштейну во время прогулки на тюремном дворе: «Грубо говоря, обладая вашей информацией, я освобожу этого журналиста, заработаю себе медаль и верну расположение органов, а взамен поведаю вам в эксклюзивном порядке, как все было в Ростове?» Ванштейн пусть своеобразно, но поведал ему о том, где скрывается Пенгертон. И кстати, перед тем как рассказать о своей чудесной даче, заметил: «Я рассчитываю на вашу скромность и… порядочность».

 

Выйдя из «Глории», уже на улице Голованов сказал Щербаку:

— Знаешь, все очень странно. Эта загадочная «Дина» действительно арендовала земельный участок в ближнем Подмосковье два с половиной месяца назад. Произошло это молниеносно, очевидно, что с помощью каких-то рычагов в мэрии, мой источник затрудняется даже предположить, кто был задействован. Он смог раскопать лишь, что «Дине» было предложено несколько вариантов на выбор, каковой пал на изрядный кусок земли в Николо-Архангельском районе, там, где он упирается в Салтыковский лесопарк, это на востоке от Москвы, примерно в…

Щербак, садясь за руль, кивнул: знаю, мол, расслабься.

— Причем там участок, который предлагали в аренду, оказался очень большой, даже не пять, а десять квадратных километров. Но это их устроило.

— Кого — их, твой источник не сказал?

— Нет… Стой, что ты делаешь, почему направо не сворачиваешь?!

— Нам нужно всего лишь с Кольцевой выехать на Носовихинское шоссе, — сказал Щербак. — А там как раз свернем на Салтыковскую. Так что доедем до кольца, а ты пока отдохни.

Когда они доехали до кольца, позвонил Агеев, он радостно сообщил:

— Сева, игра закончилась, «ЦСКА» выиграл!

— Я счастлив.

— Ты не. понял, я говорю, матч закончился, Астахов поцеловал сына и уехал. А жена осталась. В смысле — бывшая жена.

— Куда он уехал?!

— А я знаю? — на одесский манер ответил Филя.

— А какого черта тогда я послал тебя следить за ним?! — заорал Голованов так, что даже Щербак вздрогнул и крепче вцепился в баранку.

— А я что делаю? — обиделся Филя. — Он уехал, и я за ним.

— А, — успокаиваясь, сказал Голованов. — Прости, не понял. И где вы сейчас?

— Сам не разберу. Прём куда-то по Кольцевой. С севера Москвы — по часовой стрелке, так сказать. Прём как угорелые, между прочим. Он восемьдесят, я — восемьдесят, он сто, я — сто…

— Ты не очень-то увлекайся.

— А что делать? Ты же меня вертолетом пока что не снабдил… Вот это, кстати, мысль, — оживился Филя. — Неслабо было бы на вертушке наблюдение осуществлять, а?.. О, черт!!!

— Что такое, что там у тебя случилось? — забеспокоился Голованов.

— Астахова гаишники тормознули. В смысле — гибэдэдэшники… Ну и я стану за компанию. Как считаешь, лучше до поста остановиться или после?

— А ты на каком расстоянии его держишь?

— Все по хрестоматии — через две машины… Знаешь, пожалуй, проеду вперед подальше, тут все равно нет никаких ответвлений, так что деваться ему некуда.

— А вдруг гибэдэдэшники его заберут?

— Да не волнуйся ты, я вижу его в зеркало заднего вида… Ага… Так… Ну и дела. Ну и дела!!! Менты ему козыряют, и Астахов отъезжает. Он вообще кто?!

— Филипп, а он из машины выходил?

— Нет, ждал, пока мент сам подойдет, уверен в себе, гад. Ладно, до связи. — Агеев закончил разговор.

Ну и ну, подумал Голованов, да кто же он, в самом деле, такой, этот чертов Астахов?!

— Где они сейчас? — спросил Щербак.

— Где-то на Кольцевой. Говорит, едут по кольцевой стрелке с севера города.

— Вот так так! — оживился Щербак. — Думаешь, в Николо-Архангельский район?

— Ничего пока не думаю. Констатирую факт. Следи за дорогой.

Через час с лишним они добрались до Салтыковского лесопарка. Затормозили, огляделись. Лесной массив обрывался ровным треугольником, очевидно было, что это не дикая природа. Стали объезжать лесополосу по направлению к югу, и километров через десять появился указатель: «Николо-Архангельский район».

Тут снова позвонил Филя:

— Мы съехали с кольца и выехали на Носовихинское шоссе. Тут возможны несколько вариантов…

— Так, все ясно, — оборвал его Голованов. —

И — никаких вариантов. Отпускай Астахова, иначе засечет слежку. Мы уже тут, мимо не проедет. Встретим.

— Где вы?! — изумился Филя.

— Долго объяснять. Притормози и покемарь пока, я тебе перезвоню.

— Не, я тогда пожую лучше, у меня тормозок заначен, — поделился Филя. — Пирожки с капустой. Спать не буду, так что говори сразу, куда мне потом ехать…

Щербак съехал с дороги и остановил машину в высокой ржи. Ждать пришлось восемнадцать минут, они специально засекли время, спорили: Сева говорил, что ждать придется двадцать пять, Николай — что двадцать.

«Опель» стремительно пронесся мимо. Сыщики проводили его взглядами.

— Сева, машин-то больше нет, — заметил Щербак. — Что делать будем? Астахов же не идиот, поймет, что к чему.

— Отпустим его на пару километров и двинем следом. Он же нас раньше не видел, так что, если даже Филю засек, сразу наверняка не сообразит, за ним мы движемся или нет.

— Если он Фильку засек, — возразил Щербак, заводя машину, — то он догадается, что Филька нам его передал. Он ведь даже больше чем не идиот, он — армейский разведчик, ты забыл?

Тем не менее они все же поехали вслед за «опелем» на расстоянии в километр-полтора. «Опель» Голованов на ровных участках дороги разглядывал в бинокль.

— Свернул направо, — пробормотал Сева, наводя резкость. — Ч-черт, теперь не вижу…

Щербак притормозил.

— Ты что? — удивился Голованов. — Уйдет ведь, оторвется, не найдем больше. Гони за ним.

— А если он тоже притормозил? — возразил Щербак. — Давай пешком, тут уже рядом этот участок должен быть, что «Дина» арендует.

Голованов подумал и кивнул. Позвонил Агееву, объяснил, как найти их машину, приказал остановиться там же и дальше тоже двигаться пешком. Сыщики взяли оружие, бинокль, сумку с кое-какой аппаратурой и побежали, пригибаясь, через поле. Около десяти минут потребовалось, чтобы найти то, что они искали.

Огромная территория была ограждена высоченным бетонным забором с колючей проволокой. Забор уходил просто за линию горизонта.

— Ты видел что-нибудь подобное, а? — сказал Голованов. — Может, они тут атомную электростанцию строят?!

Сыщики легли на землю на расстоянии полусотни метров от ворот и по очереди разглядывали, что было возможно, в бинокль. Щербак обратил внимание, что с южной стороны вдоль забора растут густые тополя.

— Ля-ля, тополя, хм, хм, — пробормотал Николай.

— Ты о чем это?

— Так… есть идейка.

Тут появился Филя. В руках у него была бутылка минеральной и пакет с недоеденными пирожками.

— Все еще не остыли, — объяснил он.

Сыщики отказались.

— Ну как хотите, сам доем… Вы что, тут в засаде? Может, вовнутрь попробуем? Хотя заборчик, конечно, высоковат… О, там «колючка». Ну так ее можно кусачками. Сбегать к машине?

— Не надо. Она под током, — шепотом сказал Щербак.

— Почем ты знаешь? — спросил Филя.

— Посмотри туда. — Щербак дал ему бинокль, и Агеев разглядел, что от колючей проволоки в двух местах, по обе стороны от железных ворот, вниз идут какие-то провода.

— Видишь какие-нибудь лазейки? — спросил Голованов.

Филя тихо выругался. Потом сказал:

— Что у нас хорошо организовано, так это преступность.

— Не скажи, не скажи, — пробормотал Голованов.

— Что — не скажи: что преступность или что хорошо организована?

— Я вижу лазейку, — оборвал этот философский диспут Щербак. — Вернусь через десять минут. — И он, согнувшись, побежал к забору.

Вскоре он исчез из виду, и, как Филя ни шарил биноклем по пространству, увидеть Николая не удавалось… Филя вздохнул и принялся за свои пирожки.

— И как ты можешь есть в такие минуты?! — в который уже раз поразился Голованов.

— Это у меня нервное…

Щербак вернулся через девять минут.

«Ну что?» — безмолвно спросили его друзья.

Щербак вздохнул и попросил воды. Сделал несколько больших глотков, закрыл бутылку.

— Значит, так. Дело ясное, что дело темное. Я залез на дерево. Внутрь пробраться все-таки совершенно невозможно, но заглянуть сверху — немного получается. Вот что я увидел: длинные ангары, людей не видно, вдоль забора бегают голодные доберманы.

Голованов с Филей переглянулись, и последний покрутил пальцем у виска.

— Я не шучу, — подчеркнул Щербак, — натуральные монстры, просто собаки Баскервилей какие-то.

— Что же они, тебя не учуяли и не залаяли?

— Что я лох — не знаю, с какой стороны ветер дует? Слава богу, повезло…

— Это плохо, — сказал Голованов.

— Почему? — удивились остальные сыщики.

— Если бы собаки залаяли, мы бы узнали, есть ли там вообще кто-нибудь. А так — будем ждать.

— Между прочим, — сказал Щербак, — Астахов там наверняка. Девался же он куда-то, в конце концов!

— А ты что, его машину рассмотрел на территории?

— Представь — нет. Там такая территория, что не то что машину — авианосец спрятать можно.

Они прождали еще полтора часа, к этому времени стемнело, и разглядеть что-то можно было только в бинокль, слава богу, это была продвинутая модель — для ночного видения.

— Надеюсь, вы не имеете в виду, что мы здесь будем ночевать? — вопросительно сказал Филя.

Ни Голованов, ни Щербак ничего на это не ответили.

— Вы что, серьезно?! — расстроился Филя. — Так я бы хоть термос прихватил…

К началу одиннадцатого вечера к воротам подъехал огромный джип «шевроле» и остановился, потому что ворота не открылись, сколько джип ни сигналил. Из машины вышли четверо мужчин разного возраста, примерно от двадцати пяти до сорока пяти лет. Один из них разговаривал с кем-то по телефону, другой — колотил в ворота. Остальные просто ждали.

Все четверо были как на подбор — с военной выправкой, двое из них — явные кавказцы. Голованов многократно сфотографировал всю компанию и их машину на сверхчувствительную пленку.

— Коля, тебе среди этих четверых никто не знаком? — поинтересовался Голованов.

— Дай подумать…

— Вот тот, что повыше остальных, — подсказал Голованов. — Кажется, мы его уже видели.

— Ты хочешь сказать, что у него тонкие губы? Это тот тип, что вместе с Астаховым тусовался в кондрашинском подъезде?

— Точно! Пока все сходится.

Голованов дождался, пока ворота наконец откроют (открыл-то им, между прочим, как раз Астахов!), и послал Щербака обратно к тополям: установить на деревьях самофокусирующиеся и включающиеся на движение видеокамеры, между прочим, те самые, которые они устанавливали в подъезде убиенного Кондрашина.

Примерно в полночь сыщики вернулись к своим маши ним и поехали в Москву.

 

Денис отлучился на несколько часов и вернулся теперь уже на автомобиле— на белом медицинском фургоне.

— Пока ждите меня здесь, — сказал он мужчине и женщине, сидевшим в машине, и пошел в дом.

В принципе они с Пенгертоном уже почти обговорили план предстоящей операции. Причем когда Пенгертон впервые произнес слово «операция», он, бедняга, даже еще и не предполагал, насколько оно будет непосредственно применимо к нему самому.

Джордж рассказал Денису, что Ванштейн на подставное лицо приобрел еще одну дачу, специально для того, чтобы использовать ее в качестве места, где якобы содержали «плененного чеченцами» Пенгер-тона.

— Понимаете, Дэн, это очень удобно, формальные хозяева живут в Канаде, и дача сейчас как бы брошенная.

— Где она находится? — поинтересовался Денис.

— В Абрамцеве — это немного к северу от Щелковского шоссе.

Денис кивнул, пряча улыбку, его забавляло, что Пенгертон учит его географии. Он все никак не мог привыкнуть к тому, что этот длинный костлявый человек, сидящий напротив, так здорово знающий Москву и московскую жизнь, на самом деле — иностранец. Операция между тем предстояла нешуточная. И Денис подумал, что Ванштейн-то неплохо устроился, слив ему информацию т> «похищенном» Пенгертоне: мало кто смог бы все это правдоподобно организовать и провернуть.

— У меня есть знакомый доктор, — сказал Денис. — Он вам сделает наркоз, так что мы сможем нанести побои, чтобы все было правдоподобно. Не волнуйтесь, сделаем синяки и ссадины по первому разряду, никто не подкопается. Потом, когда очнетесь, болеть, конечно, будет прилично, но уж придется потерепеть.

— Как побои?! — ужаснулся Пенгертон.

— Ну а вы что хотели, господин журналист? Влезли в большие игры — так терпите теперь. Или вы предпочитаете без наркоза?

— Нет уж, давайте ваш наркоз. Но вы гарантируете, что мне ничего не повредят?!

— Слово бойскаута, — побожился Денис. — По-нашему — честное пионерское.

— Да знаю я. Но что-то сомнительно. Я уже привык к тому, что, если русские за что-то берутся, то результат обычно непредсказуем.

— Джордж, вы бы доверились в этом вопросе Ванштейну?.

Пенгертон задумался:

— Пожалуй…

— Ну так вот, а он прислал к вам меня. Мое слово сейчас — это его слово. Вы получите счастливое возвращение из чеченского плена и станете героем, или как там у вас было задумано…

— Не хочу я ни в какие герои, — застонал Пен-гертон, — я домой хочу, к Кате, мне все это уже осточертело!

— Вот, — оживился Денис. — Вот это слова нормального человека — и мальчика, и мужа.

Пенгертон посмотрел на него с удивлением:

— Вроде пословица по-другому звучит?

— Моя редакция, — объяснил Денис.

— Хм… Дэн, вы себя в журналистике никогда не пробовали?

— Бог миловал. Не по мне это, слишком уж опасная у вас работа, — искренне сказал частный детектив.

— Пожалуй, вы правы, — подумав, согласился американец. — Ладно, поехали к вашему доктору. — Постаравшись придать своей лошадиной физиономии мужественное выражение, он бодро встал.

Денис успокаивающе похлопал его по плечу:

— Не надо никуда ехать. Он уже здесь, в машине сидит.

— Как здесь?! — закричал Пенгертон, и лицо его сразу же приняло обычное лошадиное выражение, только с примесью совершенно детского испуга перед уколом.

Денису стало его жаль. Во что же ты влип, парень, подумал он. Ну, делать нечего, теперь надо идти до конца.

 

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.