Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ВНУТРЕННИЕ ЦЕННОСТИ ТЕОРИИ 1 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Между утверждениями теории, а также между теорией и реальностью, описываемой ею, всегда имеются определенные ценностные отношения.

Внутренние ценности теории, как и ее внешние ценности, разнородны.

Номинальные определения теории, соглашения, принятые в ней, аналитически истинные ее утверждения относятся, вне сомнения, к наиболее отчетливо выраженным внутренним ценностям.

1 ScinnerBJ. Science and Human Behavior. N.Y., 1953. P. 12.

2 Критический анализ этих представлений об ученом дан в: Mahoney M.J. Psychology of the Scientist // An Evaluative Review of Social Studies in Science. L., 1979. V. 9. № 3. P. 349-375.

Махони отмечает, что распространенность этого искаженного образа ученого говорит о продолжающемся невнимании к человеческому фактору в науке (р. 366-367). 184

Ранее отмечалось, что нет жесткой, раз и навсегда установленной границы между номинальными и реальными определениями теории. Такой границы нет и между аналитическими и синтетическими (фактическими, эмпирическими) утверждениями.

Имеется два типа аналитических истин. Одни из них представляют собой утверждения, истинные благодаря своей форме и значению входящих в них логических терл инов (например, «Если идет дождь, то идет дождь»). Другие явля *тся истинами в силу значений входящих в них не только логиче ^их, но и дескриптивных терминов («Ни один холостяк не являемся женатым»).

Аналитические истины первого}. _>да определяют логику теории. Они не подвергаются ни исследованию, ни тем более сомнению в ее рамках и являются в известном смысле высшими ее ценностями, с которыми должно сообразоваться все остальное.

Более интересны о точки зрения самой теории аналитические истины второго рода. Они приобретают аналитический характер в определенный момент развития теории и могут утратить его при последующей ее эволюции.

Так, Второй закон движения Ньютона долгое время был фактической истиной. Потребовались века упорных эмпирических и теоретических исследований, чтобы дать ему строгую формулировку. Сейчас этот закон выступает в рамках теории Ньютона как аналитически истинное утверждение, которое не может быть опровергнуто никакими наблюдениями1.

Химический закон кратных отношений до Дальтона также был эмпирической истиной, имеющей к тому же случайное и сомнительное подтверждение. После работы Дальтона он сделался составной частью определения химического состава, и его стало невозможно ни проверить, ни опровергнуть экспериментально. Предположение, что в химических реакциях атомы могут комбинироваться только в отношении один к одному или в некоторой другой простой, целочисленной пропорции, «превратило закон постоянства отношений в тавтологию. ...Закон, который нельзя было установить экспериментально до работы Дальтона, с признанием этой работы становится конститутивным принципом, в силу которого ни один ряд химических измерений не может быть нарушен»2.

Пример с этим законом показывает, что положение, сомнительное («аномальное») в одной теории, может оказаться не только

1 См.: Hanson N.R. Patterns of Discovery. Cambridge, 1965. P. 99-105.

2 Кун Т. Структура научных революций. С. 171.

истинным, но даже аналитически истинным в системе другой теории.

Возможен и обратный переход: утверждение, истинное в силу значений дескриптивных терминов теории, с радикальным изменением этих значений может превратиться в фактическую истину. Так, открытие закона Ома заставило отказаться от прежних определений понятий тока и сопротивления. Из аналитических истин они, после ряда уточнений значений входящих в них терминов, перешли в разряд фактических. «Я в настоящее время даже подозреваю, — пишет Кун, — что все революции помимо всего прочего влекут за собой отказ от обобщений, сила которых покоилась раньше в какой-то степени на тавтологиях»1.

В заметках «О достоверности» Л. Витгенштейн отмечает, что разделение всех утверждений на две взаимоисключающие группы: случайных, или требующих проверки на опыте, и необходимых, или истинных в силу только своего значения, — и бедно, и неверно. Статус эмпирического утверждения зависит от контекста. Вне контекста бессмысленно спрашивать, является ли данное положение проверяемым или оно просто «крепко удерживается» нами. Когда мы твердо придерживаемся некоторого убеждения, мы обычно более склонны сомневаться в источнике противоречащих данных, нежели в нем самом. Однако когда эти данные становятся настолько многочисленными, что мешают использовать рассматриваемое убеждение для оценки других предложений, мы можем все-таки расстаться с ним2.

Это — в общем, верное описание аналитических истин теории, как, впрочем, и иных ее внутренних ценностей. Они определяются контекстом и функционируют как ценности до тех пор, пока выступают в качестве стандартов оценки ее утверждений. Под давлением обстоятельств, и прежде всего новых фактических данных, прежние стандарты могут быть пересмотрены и заменены другими. Последние должны по-новому упорядочить утверждения теории и, сверх того, объяснить, почему старые образцы оказались неэффективными.

Отчетливо двойственный, описательно-предписательный характер наиболее общих принципов теории очевиден. Они описывают и объясняют некоторую совокупность фактов. В качестве описаний принципы должны соответствовать эмпирическим данным и эмпирическим обобщениям. Вместе с тем принципы являют-

1 Кун Т. Структура научных революций. С. 231.

2 См.: Wittgenstein L. On Certainity. Oxford, 1969. P. 37. 186

ся также стандартами оценки как других утверждений теории, так и самих фактов.

Эта двойственность отмечается многими авторами. Н. Хэнсон, например, пишет: «... формулировки законов иногда используются для выражения возможных и случайных утверждений, иногда для выражения правил, рекомендаций, предписаний, нормативов, соглашений, априорных утверждений... а иногда — формально аналитических высказываний... Немногие осознают разнообразие способов использования формулировок научных законов в одно и то же время, иногда даже в одном и том же отчете об эксперименте»1.

Иногда две функции общих принципов — описание и оценка — разрываются, значение одной из них резко преувеличивается, а другой игнорируется. Если абсолютизируется момент описания, принципы онтологизируются и предстают как прямое, однозначное и единственно возможное отображение фундаментальных характеристик бытия. Если принимается во внимание только оценочная функция, принципы истолковываются как конвенции, в выборе которых сказывается все, начиная с соображений математического удобства и кончая личными склонностями ученого.

Ценностно «нагруженными» являются не только общие законы (принципы), но в той или иной мере и все иные законы теорий.

Научный факт и теорию невозможно строго отделить друг от друга. Факты истолковываются в терминах теории, их содержание определяется не только тем, что устанавливается ими, но и тем, какое место в теоретической системе они занимают. Теоретическая нагруженность языка наблюдения и выражаемых в нем фактов означает, что и факты не являются ценностно нейтральными.

4. НАУЧНЫЙ МЕТОД

Научный метод представляет собой систему категорий, ценностей, регулятивных принципов, методов обоснования, образцов и т. д., которыми руководствуется в своей деятельности научное сообщество.

Научный метод предполагает: - достаточно устойчивую и ясную систему категорий, служащих

координатами научного мышления;

1 Hanson N.R. Patterns of Discovery. P. 98. См. также: Воронцова Ю.В., Зотов А.Ф. Фундаментальные принципы в структуре физической теории // Вопросы философии. 1971. № 2. С. 71-76.

- определенную систему ценностей, на которые ориентируется в своей деятельности ученый;

- специфический отбор методов обоснования полученного знания;

- ряд общих регулятивных принципов, соответствие которым желательно, но не обязательно;

- особые, специфические для каждой научной дисциплины правила адекватности;

- определенные образцы успешной исследовательской деятельности в конкретной области.

Система научных категорий является совокупностью наиболее общих, фундаментальных понятий, играющих роль форм и устойчивых организующих принципов научного мышления. В числе категорий: бытие (существование), время, пространство, изменение, детерминизм, рациональность, ценность, истина, убеждение, знание и т. д. Одни категории касаются мира самого по себе, другие — познания его человеком; перечень категорий не может быть исчерпывающим. Категориальная структура научного мышления распадается на подсистему абсолютных категорий, приложимых к отдельным объектам, и подсистему сравнительных категорий, приложимых к парам, тройкам и т. д. объектов.

Так, «время» как свойство представляется динамическим временным рядом «прошлое-настоящее-будущее» («было-есть-будет»); время как отношение — статическим временным рядом «раньше-одновременно-позже», не предполагающим «стрелы времени»; «добро» как свойство выражается понятиями «хорошо-безразлично-плохо», как отношение — понятиями «лучше-равноценно-хуже» и т. д. За каждой из категориальных подсистем стоит особое видение мира, свой способ его восприятия и осмысления. Подсистема абсолютных категорий тяготеет к представлению мира как становления, потока; в подсистеме сравнительных категорий мир предстает как нечто сложившееся и не порождающее нового. В русле видения мира как становления развиваются гуманитарные и нормативные науки; к этому же видению тяготеют и те естественнонаучные дисциплины, которые занимаются изучением истории исследуемых объектов. Остальные естественные науки, а также социальные науки ориентируются преимущественно на представление мира как постоянного повторения одних и тех же элементов, их связей и взаимодействий.

Граница между науками, использующими по преимуществу абсолютные категории, и науками, опирающимися прежде всего на

сравнительные категории, не совпадает, таким образом, с границей между науками о культуре (гуманитарными и социальными науками), с одной стороны, и науками о природе (естественными науками), с другой. Уже на уровне используемых подсистем категорий намечается существенное различие в методах наук, описывающих мир как нечто становящееся, и наук, представляющих его как нечто ставшее.

Среди ценностей, направляющих научную деятельность, первостепенную роль играет реализм — убеждение в реальном (чаще всего материальном) существовании исследуемых объектов, в том, что они независимы от ученого, не являются его конструкцией, иллюзией, фантазией и т. п. и остаются в силу этого одинаковыми для всех исследователей. Иногда вместо термина «реализм» используется термин «объективность»: «Краеугольным камнем научного метода является постулат о том, что природа объективна» (Ж. Моно). Однако, как отмечает К. Лоренц, в «постулате объективности» содержатся на самом деле целых два постулата, один из которых относится к объекту научного поиска, а другой имеет в виду самого ученого. Прежде всего, очевидно, следует допустить материальное существование самого объекта исследования, если таковое исследование рассчитывает иметь какой-нибудь смысл. В то же время лежащие на ученом обязанности нелегко поддаются явному определению.

Другой основополагающей научной ценностью является эмпиризм — уверенность в том, что только наблюдение и эксперимент играют решающую роль в признании или отбрасывании научных положений, включая законы и теории. В соответствии с требованием эмпиризма, неэмпирическая (теоретическая и контекстуальная) аргументация может иметь только вспомогательное значение и не способна поставить точку в споре о судьбе конкретного научного утверждения или теории.

В методологическом плане эмпиризм гласит, что правила научного метода не могут допускать «диктаторской стратегии»: они должны исключать возможность того, что мы всегда будем выигрывать игру, разыгрываемую в соответствии с этими правилами; природа должна быть способна хотя бы иногда наносить нам поражения.

К ценностям, предполагаемым научным методом, относятся далее:

- теоретичность — стремление придать итогам исследования особую систематическую форму, а именно форму теории, способ-

ной обеспечить объяснение (предсказание) и понимание исследуемых явлений;

- объективность — требование избавляться от индивидуальных и групповых пристрастий, непредвзято и без предрассудков вникать в содержание исследования, представлять изучаемые объекты так, как они существуют сами по себе, независимо от субъекта, или «наблюдателя», всегда исходящего из определенной «точки зрения»;

- совместимость — убеждение, что новое знание должно в целом соответствовать имеющимся в рассматриваемой области законам, принципам, теориям или, если такого соответствия нет, объяснять, в чем состоит ошибочность имевшихся ранее представлений;

- критичность — готовность подвергнуть полученные выводы «критике и проверке... в надежде найти ошибки, чему-то научиться на этих ошибках и, если повезет, построить лучшие теории» (К. Поппер);

- открытость — возможность свободного обмена информацией в рамках научного сообщества;

- воспроизводимость — повторяемость проведенных другими исследователями наблюдений и экспериментов, причем с теми же результатами, что и полученные ранее.

Множество основных ценностей, которыми руководствуется ученый, не имеет отчетливой границы, и данный их перечень не является исчерпывающим. Нет оснований сводить эти ценности к какой-то одной или немногим из указанных, например, к критичности, как это делает Поппер, полагающий, что критерием научного статуса теории является ее фальсифицируемость, опровержимость.

Соответствие указанным ценностям гуманитарных и других наук, тяготеющих к системе абсолютных категорий, носит иной характер, чем соответствие этим же ценностям естественных и социальных наук, опирающихся на сравнительные категории. Это касается в первую очередь требований эмпиризма, теоретичности, объективности и критичности. Данные требования гораздо труднее реализовать в науках второго типа, чем в науках первого типа.

В частности, та степень теоретичности и объективности, которая является обычной в науках, использующих временной ряд без «настоящего» и оценочный ряд без «хорошо», никогда не достигается в науках, опирающихся на временной ряд с «настоящим» и предполагающих (явные или неявные) абсолютные оценки.

Допускаемые научным методом способы обоснования образуют определенную иерархию, вершиной которой является эмпирическая аргументация (прямое и косвенное подтверждение в опыте и др.). Далее следует теоретическая аргументация (дедуктивная и системная аргументация, методологическая аргументация и др.).

Что касается контекстуальной аргументации (ссылок на традицию, авторитеты, интуицию, веру, здравый смысл, вкус и т. п.), она считается менее убедительным, а иногда и просто сомнительным способом научного обоснования. И вместе с тем без контекстуальных, зависящих от аудитории аргументов не способны обходиться ни гуманитарные, ни нормативные науки, поскольку «все наше историческое конечное бытие определяется постоянным господством унаследованного от предков — а не только понятого на разумных основаниях — над нашими поступками и делами» (Х.Г. Гадамер).

В науке используются любые приемы аргументации, не исключая даже некорректных приемов. Ученый начинает, однако, со стандартных приемов корректной научной аргументации и старается не отступать от них до тех пор, пока к этому его не вынудят обстоятельства, в частности аудитория. При этом эмпирические аргументы оцениваются выше теоретических, а теоретические — выше контекстуальных. Обращение же к таким приемам, как, скажем, пропаганда или угроза принуждением, вообще не рассматривается как использование подлинно научных аргументов.

Научный метод не содержит правил, не имеющих или в принципе не допускающих исключений. Все его правила условны и могут нарушаться даже при выполнении их условия. Любое правило может оказаться полезным при проведении научного исследования, так же как любой прием аргументации может оказать воздействие на убеждения научного сообщества. Но из этого не следует, что все реально используемые в науке методы исследования и приемы аргументации равноценны и безразлично, в какой последовательности они используются.

Научный метод предполагает, что новое научное положение должно находиться в согласии не только с эмпирическими данными и хорошо зарекомендовавшими себя теориями, но и с определенными регулятивными принципами, складывающимися в практике научных исследований. Эти принципы разнородны, обладают разной степенью общности и конкретности. Наиболее известными из них являются принцип простоты (требование объяснения изучаемых явлений при минимальном числе независимых и как можно более простых допущений), принципы

привычности, или консерватизма (рекомендация избегать неоправданных новаций и стараться, насколько это возможно, объяснять новые явления с помощью известных законов), принцип универсальности (пожелание проверять выдвинутое положение на приложимость его к классу явлений, более широкому, чем тот, на основе которого оно было первоначально сформулировано), принцип красоты (требование, чтобы хорошая теория производила особое эстетическое впечатление, отличалась элегантностью, ясностью, стройностью и даже романтичностью) и др.

В каждой области знания есть свои правила, или стандарты, адекватности. Они являются не только контекстуальными, но и имеют во многом конвенциональный характер. Эти стандарты, принимаемые научным сообществом, касаются общей природы объектов, которые должны быть исследованы и объяснены, той количественной точности, с которой это должно быть сделано, строгости рассуждений, широты данных и т. п.

Ранее принятые утверждения, когда они используются для защиты справедливости последующих, говорит М. Малкей, не обеспечивают полной надежности этого процесса, поскольку все научные утверждения в своей основе не вполне убедительны. Критерии адекватности не более надежны, ибо они даже не могут быть установлены с помощью обычных процедур, т. е. посредством аргументации, базирующейся на контролируемых наблюдениях. Отчасти поэтому их трудно, как правило, сделать гибкими; в чем-то они сродни скрытому знанию, которое мастера своего дела передают друг другу в непосредственном общении.

Научный метод не представляет собой исчерпывающего перечня правил и образцов, обязательных для каждого исследования. Даже самые очевидные из его правил могут истолковываться по-разному и имеют многочисленные исключения. Правила научного метода могут меняться от одной области познания к другой, поскольку существенным их содержанием является некодифицируемое, вырабатываемое в самой практике исследования, мастерство — умение проводить конкретное исследование и делать вытекающие из него обобщения. Описать это мастерство в форме системы общеобязательных правил так же невозможно, как кодифицировать мастерство художника или мастерство политика.

Научный метод в каждый конкретный промежуток времени является итогом и выводом предшествующей истории научного познания. Методология науки, формулируя свои требования, опирается на данные истории науки. Настаивать на безусловном вы-

полнении этих требований значило бы возводить определенное историческое состояние науки в вечный и абсолютный стандарт.

Каждое новое исследование является не только применением уже известных методологических правил, но и их проверкой. Исследователь может подчиниться старому методологическому правилу, но может и счесть его неприемлемым в каком-то конкретном новом случае. Истории науки известны как случаи, когда апробированные правила приводили к успеху, так и случаи, когда успех был результатом отказа от какого-то устоявшегося методологического стандарта. Ученые не только подчиняются методологическим требованиям, но и критикуют их и, создавая новые теории, создают также новые методологии.

5. МЕТОДОЛОГИЗМ И АНТИМЕТОДОЛОГИЗМ

Методологизм и антиметодологизм — две крайние позиции в истолковании значения методологии в развитии научных теорий. Соответственно, это два разных типа подхода к науке, и значит, две разных системы ценностей.

Методологизм считает следование научному методу решающим условием приемлемости научной теории и нередко отождествляет соответствие методу с соответствием теоретической конструкции реальности, т. е. с истиной.

Антиметодологизм отрицает возможность использования методологических соображений при оценке теории и даже утверждает, что научного метода как такового не существует.

Методологизм начал складываться в XVII-XVIII веках вместе с формированием науки в современном смысле этого слова. Он естественным образом вытекал из фундаментальных предпосылок мышления Нового времени и из его оппозиции средневековому мышлению, тяготевшему к умозрительным спекуляциям. Зарождающейся науке предстояло научиться вести систематическое наблюдение природных явлений, не искажаемое предвзятыми допущениями.

Показательна в этом плане борьба Ф. Бэкона против беспорядочного опыта, характерного для позднего Средневековья, стремление доказать, что научное значение имеет лишь методический опыт, полученный в результате строгим образом регламентированных процедур. Даже изготовление золота и совершение разных чудес следовало, по Бэкону, осуществлять по строгим, методологиче-

ски выверенным рецептам. Чуть позднее Р. Декарт попытался разработать универсальный метод, гарантирующий достижение истины в любых областях исследования.

Критика Д. Юмом индукции, считавшейся основой единого научного метода, на долгий период оказалась почти забытой. И. Кант развил концепцию априорных предпосылок, гарантирующих универсальность метода науки; Г.В.Ф. Гегель выдвинул в качестве условия универсальности диалектику; О. Конт и К. Маркс апеллировали к закономерному характеру природных и исторических процессов, как если бы сама онтологическая необходимость обладала способностью диктовать общезначимые правила своего познания.

Проблема «оправдания» индукции, вставшая со всей остротой в конце XIX — начале XX вв., привела к постепенному ослаблению позиций методологизма.

Характерно, что польский логик и философ науки К. Айдуке-вич, долгое время шедший в русле старой традиции и определявший понятия обоснования и научности через понятие метода, в 50-е гг. уже характеризовал методологизм как весьма ограниченную точку зрения. Проблема обоснования должна ставиться, по Айду-кевичу, предельно широко, чтобы в обсуждение было вовлечено и понятие принятия утверждения, связанное по своему смыслу с человеческой деятельностью; научные методы сами должны оцениваться и оправдываться с прагматической точки зрения.

Если «классический» методологизм полагал, что существуют универсальные, значимые всегда и везде правила и методы научного исследования, то сложившийся к середине XX века «контекстуальный методологизм» ставил правила в зависимость от контекста исследования и заявлял, что хотя никакие из этих категорических правил не являются универсальными, имеются тем не менее универсальные условные правила, предписывающие определенные действия в определенных исследовательских ситуациях. Позднее стала утверждаться промежуточная между методологизмом и антимето-дологизмом точка зрения, в соответствии с которой даже условные правила имеют свои пределы, так что и они могут иногда приводить к отрицательным результатам.

Согласно крайней версии антиметодологизма, методологические правила всегда бесполезны и должны быть отброшены. Если методологизм — это, выражаясь словами Ф. Ницше, «не победа науки, а победа научного метода над наукой», то антиметодологизм — это приоритет бессистемности и хаотичности над научной строгостью и методичностью.

За методологизмом всегда скрывается опасность релятивизации научного и иного знания. Если истинность знания определяется не соответствием реальности, а соблюдением методологических канонов, то из-под науки ускользает почва объективности. Никакие суррогаты, подобные общепринятости метода, его успешности и полезности получаемых результатов, не способны заменить истину в качестве решающего критерия принятия (описательных) утверждений. Подмена ее методологическими требованиями вынуждает признать, что каждое коренное изменение научных методов и концептуальных каркасов приводит к изменению той реальности, которую исследует ученый. Переворот в методологии оказывается разрывом со старым видением мира и его истолкованием.

Методологизм сводит научное мышление к системе устоявшихся, по преимуществу технических способов нахождения нового знания.

Результатом является то, как пишет М. Мерло-Понти, что научное мышление произвольно сводится к изобретаемой им совокупности технических приемов и процедур фиксации и улавливания. Мыслить — означает пробовать, примеривать, осуществлять операции, преобразовывать при единственном условии экспериментального контроля, в котором участвуют только в высокой степени «обработанные» феномены, скорее создаваемые, чем регистрируемые нашими приборами». Наука, лишенная свободы операций, перестает быть подвижной и текучей и во многом лишается способности увидеть в себе построение, в основе которого лежит «необработанный», или существующий, мир. Слепым операциям, выполняемым по правилам научного метода, методологизм придает конституирующее значение: они формируют мир опыта, мир эмпирических данных.

В своих крайних вариантах методологизм склоняется к субъективной теории истины: истинно утверждение, полученное по определенным правилам и удовлетворяющее определенным критериям. Эти правила и критерии могут относиться к происхождению или источнику знания, к его надежности или устойчивости, к его полезности, к силе убежденности или неспособности мыслить иначе. Объективная теория истины как соответствия фактам, напротив, предполагает, что некоторая концепция может быть истинной, даже если в нее никто не верит и ее происхождение методологически небезупречно; вместе с тем, концепция может быть ошибочной, даже если она отвечает всем методологическим канонам и образцам и по

всей видимости имеет хорошие методологические основания для ее признания.

В качестве характерного примера антиметодологизма обычно приводится так называемый «методологический анархизм» П. Фей-ерабенда, утверждающего, что существует лишь один методологический принцип, который можно защищать при всех обстоятельствах и на всех этапах человеческого развития, — допустимо все.

Однако позиция Фейерабенда является, скорее, попыткой избежать крайностей как методологизма, так и антиметодологизма. Методологические правила, полагает Фейерабенд, нужны и всегда помогают исследователю: ученый, переступивший некоторую норму, руководствуется при этом другой нормой, так что какие-то нормы есть всегда. Проблема в том, что не существует абсолютных, значимых всегда и везде правил и образцов научного исследования, и поиски их — пустое дело. Условные методологические правила имеют исключения даже в тех ситуациях, к которым они относятся.

6. НАУЧНЫЕ ЗАКОНЫ

Научный закон — универсальное, необходимое утверждение о связи явлений.

Общая форма научного закона: «Для всякого объекта из данной предметной области верно, что если он обладает свойством А, то он с необходимостью имеет также свойство Б».

Универсальность закона означает, что он распространяется на все объекты своей области, действует во всякое время и в любой точке пространства. Необходимость, присущая научному закону, является не логической, а онтологической. Она определяется не структурой мышления, а устройством самого реального мира, хотя зависит также от иерархии утверждений, входящих в научную теорию. Научными законами являются, например, утверждения: «Если по проводнику течет ток, вокруг проводника образуется магнитное поле», «Химическая реакция кислорода с водородом дает воду», «Если в стране нет развитого, устойчивого гражданского общества, в ней нет устойчивой демократии» и т. п. Первый из этих законов относится к физике, второй — к химии, третий — к социологии.

Научные законы делятся на динамические и статистические. Первые, называемые также закономерностями жесткой детерминации, фиксируют строго обозначенные связи и зависимости; в фор-

мулировке вторых решающую роль играют методы теории вероятностей.

Неопозитивизм предпринимал попытку найти формальнологические критерии отличия научных законов от случайно истинных общих высказываний (таких, например, как «Все лебеди в этом зоопарке белые»), однако эта попытка закончилась ничем. Номологи-ческое (выражающее научный закон) высказывание с логической точки зрения ничем не отличается от любого другого общего условного высказывания.

Для понятия научного закона, играющего ключевую роль в методологии таких наук, как физика, химия, экономическая наука, социология и др., характерны одновременно неясность и неточность. Неясность проистекает из смутности значения понятия онтологической необходимости; неточность связана в первую очередь с тем, что общие утверждения, входящие в научную теорию, могут изменять свое место в ее структуре в ходе развития теории.

То, что общее научное утверждение может не только стать научным законом, но и прекратить быть им, было бы невозможным, если бы онтологическая необходимость зависела только от исследуемых объектов и не зависела от внутренней структуры описывающей их теории, от меняющейся со временем иерархии ее утверждений.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.