Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Психоанализ: американская версия. Взаимоотношения с бихевиоризмом



 

Ф.Александер и Ш.Селесник отмечают (1995), что развитие психоаналитического движения в США связано с окончанием Первой мировой войны. Большинство психоаналитических обществ в США организовали свои институты, преподавание в которых велось по системе, принятой в Берлинском институте психоанализа. В Соединенных штатах влияние психоанализа было большим в том числе потому, что здесь не было резкого противопоставления с академической психологией и психиатрией. Один из организаторов и первый председатель Нью-йоркского психоаналитического общества А.Брилл, один из первых переводчиков З.Фрейда на английский язык, изучавший теорию и практику психоанализа в лечебнице Бургельцли, пользовался уважением и в академической среде и среди клиницистов-практиков. Его работы по психоаналитической психотерапии до сих пор не утратили актуальности и переводятся в том числе и на русский язык (А.Брилл, 1998). Другой видный организатор американской психоаналитической ассоциации Э.Джонс, прежде всего известный как автор трехтомной монументальной биографии З.Фрейда, хорошо известен в США как автор идеи применения психоаналитической теории в области литературы, искусства, антропологии и фольклора. А.Маслоу был знаком с работой Э.Джонса «Проблема Пола Морфи: взгляд на психологию шахматной игры», в которой исследована проблема мотивации в судьбе блестяще одаренного американского шахматиста. В терминах психоанализа Э.Джонс попытался доказать, что Морфи в шахматах реализовывал свои агрессивные, соревновательные импульсы; когда подобный способ разрешения внутреннего конфликта и выход сублимированной энергии стал невозможен, Морфи пришлось справляться с неприемлемыми импульсами при помощи патологической проекции, что привело к паранойе и ранней смерти.

В целом американская психоаналитическая ассоциация стремилась к централизации, осуществляла строгий контроль и руководство подготовкой психоаналитиков.

А.Брилл, в духе американского прагматизма, не вел непримиримой борьбы с такими «отступниками психоанализа» как К.Юнг, А.Адлер. Например, о работе Юнга «Психология раннего слабоумия» он отозвался как об одном из краеугольных камней толковательной психиатрии» вместе с исследованиями Фрейда.

Другим видным представителем психоаналитического движения в США был Гарри Стэк Салливан, автор «интерперсонального психоанализа». В 1924 году он стал членом Американской психоаналитической ассоциации, в 1933 году он выступил с идеей создания психоаналитической секции в Американской психиатрической ассоциации, что вызвало негативную реакцию ортодоксальных психиатров. Салливан акцентировал внимание не на внутреннем конфликте личности, а на историческом и социальном контексте развития, учете исходной специфики ее «ниши» в межличностном общении (прежде всего с родителями).

В 1932–33 гг. в США окончательно переезжают сначала К.Хорни, затем — Э.Фромм, в 1935 — А.Адлер. Ортодоксальная академическая американская психология долгое время не замечала психоаналитиков. Только эпизодически в прессе высказывалось раздражение «нескончаемым потоком работ европейских психологов о бессознательном» (Шульц Д., Шульц С., 1998, с.424). Д. и С. Шульц сообщают, что в то же время в связи с первой мировой войной и ее последствиями появились и резкие отклики. Так, К.Лэдд-Франклин писала, что психоанализ это продукт «недоразвитого … германского ума». Р.Вудворт из Колумбийского университета назвала психоанализ «жуткой религией», которая даже здравомыслящих людей приводит к абсурдным заключениям. Д.Уотсон определил психоанализ как «шаманство, вуду». Однако уже в 20-х годах некоторые идеи Фрейда пробили себе дорогу в американские учебники психологии. Проблема защитных механизмов, а также явного и скрытого (латентного) содержания сновидений вполне серьезно обсуждались в академических кругах.

В 30–40 гг. внезапно произошел взрыв интереса к психоанализу среди широкой публики. «Сочетания секса, насилия и скрытых мотивов, а также обещание излечить от широкого спектра разнообразных эмоциональных расстройств выглядит весьма привлекательно, почти неотразимо. Официальная (бихевиористская — прим. автора) психология в ярости, поскольку, с ее точки зрения, люди могут спутать психоанализ и психологию, полагая, что они занимаются одним и тем же» (Шульц Д., Шульц С., 1998, с.425). Бихевиористам, академическим психологам очень не нравилось, что кто-то может подумать, что секс, сновидения и невротическое поведение — это все, чем занимается психология. «В 30-е годы многим психологам стало ясно, что психоанализ — не просто еще одна безумная идея, а серьезный конкурент, угрожающий самым основаниям научной психологии, по крайней мере, в сознании широкой читающей публики» (Моравски, Хорнштейн, цит. по Шульц Д., Шульц С., 1998, с.425). Это привело к началу широкой компании по проверке психоанализа на соответствие критериям научности. Проведенные исследования не смогли особенно поколебать позиции психоанализа, но привлекли интерес широкой публики к академической психологии, потому что теперь публика убедилась, что академическая психология «занимается» сексом, сновидениями и неврозом. В результате возобладали интересы прагматизма, и в 50–60-е гг. многие бихевиористы «переводили» психоаналитическую терминологию на язык своих концепций, основываясь на мысли Уотсона о том, что эмоции — лишь набор привычек, а неврозы — результат неудачного стечения обстоятельств. Скиннер использовал фрейдовскую идею защитных механизмов психики, описывая их как форму оперантного обусловливания. «Откушав» психоаналитические блюда академическая психология США вернулась к позитивной традиции, с высокой оценкой эмпирического исследования. «… полностью подвластные академии институты контролируют все ресурсы, жизненно важные для клинических дисциплин: подготовку клиницистов и академических ученых, исследовательские фонды, лицензирование и журнальные публикации» (Ялом И., 1999, с.28).

Благодаря работам собственных психоаналитиков: Брилла, Салливана, Ф.Александера и неофрейдистов Фромма, Адлера, Ранка, Хорни, американская версия психоанализа трансформировалась в «эго-психологию». Не ставя перед собой грандиозную задачу полной трансформации «ид» в «эго», она озабочена практическими, прагматическими аспектами: укреплением силы Я, развитием и оптимизацией защитных механизмов. Ребенок не считается «запрограммированным созданием». Он наделен нейтральными врожденными характеристиками (темперамент, уровни активности) полностью формируется межличностными факторами. Базовая потребность ребенка — потребность в безопасности, принятии и одобрении со стороны значимых взрослых и его характер определяется качеством взаимоотношений с этими взрослыми. Ребенок не управляется инстинктами, однако наделен энергией, любознательностью, свободой телесного выражения, потенциалом роста и желанием безраздельно обладать любимыми взрослыми. Так как взрослые не могут позволить даже любимым детям безраздельно обладать собой — то здесь естественное противоречие может стать источником конфликта между естественной тенденцией роста и потребностью в безопасности и одобрении. Конфликт развивается в том случае, если поглощенные собственными проблемами родители не могут обеспечить безопасность и поощрить автономный рост. В таком случае компромисс между ростом и безопасностью всегда будет достигаться за счет роста. П.Гэй в 1991 году отмечал, что из 25000 нынешних аналитиков в США лишь немногие продолжают интересоваться искусством, философией, социальными проблемами. Отсутствие оригинальных философских идей компенсируется выходящими ежегодно сотнями монографий и статей по частным вопросам психологии и психиатрии.

В качестве примера конспективно приведем основные моменты интерперсональной теории Г.С.Салливана (по работе «Интерперсональная теория в психиатрии», 1999).

Салливан рассматривает человека в жизни как поэтапно протекающем процессе превращения весьма способного животного в человека. Человек рождается зверем. Личность проявляется только в ситуациях межличностного общения. При нормальном развитии каждый представитель рода человеческого — это неповторимое уникальное «Я», являющееся ценнейшим достоянием. Жизненная ситуация порождает переживание. Переживания человека бывают двух видов: 1) положительные — благоговение (звуки органа, вид Большого Каньона); 2) отрицательные — ужас и отвращение. Эти эмоции играют огромную роль в восприятии себя и мира. Ключевое переживание человека — ТРЕВОГА — ощущение дискомфорта и неполноты бытия. Опорой человека в жизни является бесконечная, исключительная адаптационная способность, которая обеспечивает возможность жить, в соответствии с самыми фантастическими общественными законами и правилами и создает ощущение, что это естественно. Эту адаптационную способность надо развивать с детства. Салливан различает два способа действия: 1) способ действия, который человек демонстрирует на людях; 2) мой личный способ действия, который дает мне ощущение неприкосновенности, защищает меня от окружающих. Психиатрия и психология не имеют права вторгаться в сферу 2. Жизнь воспринимается как непрерывный воспитательный процесс, одна часть которого включает элементы, носящие характер поощрения (Я — хороший), а элементами другой ее части является тревога разной степени выраженности (Я — плохой), третья часть отрицается (не–Я). В результате переживания воспитательного процесса (жизни) формируется «система самости», целью и одновременно причиной возникновения является достижение максимума удовлетворения при минимуме тревог. Исходным стремлением человека является «стремление к слиянию», примером является единение матери и младенца, естественный союз, удовлетворяющий обе стороны. Система самости работает на воплощение «Я — хороший» и подавлении «Я — плохой», отрицание «не—Я». Система самости может измениться под воздействием опыта, но это сложно и с ходом лет трудности возрастают. Научение рассматривается Салливаном как структурирование переживания. Усваивается только то, что «совместимо» с системой самости. От остальных факторов система самости «отделывается» путем «избегания».

Ф.Тайсон и Р.Тайсон в книге «Психоаналитические теории развития» указывают, что в развитии психоаналитической теории наступил переход от Эго-психологии к Пост-Эго-психологии (1988), когда теории Эго-психологии постепенно обогащаются идеями и понятиями, заимствованными из других областей, как в границах психоанализа, так и вне их. Приоритет отдается идеям полезным с клинической точки зрения, здравым и пригодным в повседневной практике психоанализа детей, подростков и взрослых. «Чтобы сохранить при этом целостность взгляда мы использовали при этом в несущей конструкции комбинацию идей Пиаже, Спитца и Анны Фрейд с добавлением более современных идей из общей теории систем в изложении фон Берталанфи» (Тайсон Ф., Тайсон Р., 1998, с.17–18). Подчеркивается, «что поведение на любой из хронологических стадий определяется широким спектром взаимодействующих факторов», придается «большое значение самому процессу и наличию глобальной взаимосвязи, нежели конкретному возрасту человека»; налицо и «отход от понятий специфичности психосексуальных или либидных фаз развития» (там же, с.19). «Когнитивность» рассматривается как одно из основных понятий психоаналитической теории развития. В разделе «Объективные отношения» подчеркиваются возрастание интереса психоаналитиков к субъективным, эмпирическим, творческим аспектам души, которые в «альтернативных школах психоанализа» Адлера, Юнга, Хорни и Салливана «играли центральную роль» (там же, с.155). Именно в этом аспекте трактуется теория Х.Кохута о том, что «психическое выживание требует наличия определенных психологических факторов окружающей среды, включая восприимчивые, эмпатические Я-объекты (Я-объект — это конкретный человек в близком окружении, выполняющий определенные функции для личности, благодаря чему личность переживается как нечто единое. «Именно в матрице Я-объекта происходит специфический структурный процесс преобразующий интернализации, в котором формируется ядро личности ребенка» (Кохут). Согласно психологии Кохута, построение личности высшего порядка (выделено автором) — идеальный исход процесса развития — формируется на основе благоприятных отношений между ребенком и его Я-объектами и образовано тремя основными составляющими: базовыми устремлениями к власти и успеху, базовыми идеализированными целями, базовыми талантами и способностями» (там же, с.109).

В завершении параграфа автор считает нужным отметить, что не отмеченные в свое время метапсихологические и философские рассуждения З.Фрейда в последнее время получили признание в философии. Так, Р.Хесс, отбирая 25 ключевых книг по философии, оказавших наибольшее воздействие и «ставших важнейшими вехами в истории западной философской мысли» (Хесс Р., 1997, с.7), включил в этот перечень «Три эссе о сексуальной теории» Фрейда. «Некоторые имена вошли в сборник не сразу. Например, Фрейд. Вначале я вообще не предполагал его включать. Я подумывал о Фихте или Шеллинге как двух крупных философах периода между Кантом и Гегелем. Но, читая Сартра, я вдруг обнаружил, что одной из постоянных тем моей книги является философская методология. А ведь здесь мы многим обязаны Фрейду, впервые применившему регрессивно-прогрессивный метод, развитый в дальнейшем Лефевром и Сартром» (там же, с. 9–10).

Итак, психоанализ в США развивался как на собственной почве (Брилл, Салливан, Александер), так и за счет притока аналитиков из Европы (Фромм, Хорни, Адлер). Столкновение, в борьбе за внимание публики, с академической (бихевиоральной) психологией привело к включению в академические курсы и учебники переосмысленных элементов анализа; с другой стороны произошла «прагматизация» психоанализа. Были интегрированы элементы общей теории систем, элементы теорий Пиаже и гештальт-теории, элементы когнитивной психологии. Представления о самости и «личности высшего порядка» разрабатывались в духе физиологических теорий о надстройке функциональных систем над физиологическими в ходе переживания личного опыта, и, в целом, не выходили за пределы концепции, разработанной Чикагской школой (Дж.Мид). Отказ американского психоанализа от культурно-исторической тематики с лихвой компенсировался углубленным интересом к частной практике, эмпирическими исследованиями.

Общая черта академической (бихевиоральной) и психоаналитической психологии в США — концентрация на теме адаптации, приспособление к имеющейся в наличии реальности. Именно из этой реальности следовало выбирать идеалы для попыток подражания и формирования поведенческих партнеров и ролевого репертуара. Обе теории принципиально не рассматривали ничего, выходящего за рамки обыденного (в позитивном смысле) и, тем более, не призывали к социальным переменам.

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.