Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Событийность и ее условия



Событие, стержень повествовательного текста, было определено Ю. М. Лотманом как «перемещение персонажа через границу семанти­ческого поля» (Лотман 1970, 282) или как «пересечение запрещающей

4 См., напр., определение Жерара Женетта (1972, 66): «Повествование — по­вествовательный дискурс [le discours narratif] — может существовать постольку, поскольку оно рассказывает некоторую историю [histoire], при отсутствии которой дискурс не является повествовательным» (подобные определения: Принс 1973б; 1982, 1—4; 1987, 58; ван Дейк 1978, 141; обзор подходов к теории нарративности см.: Стэджесс 1992, 5—67). Классический признак повествования («поскольку оно порождается некоторым лицом») Женетт относит только к дискурсу как таковому: «В качестве нарратива повествование существует благодаря связи с историей, ко­торая в нем излагается; в качестве дискурса оно существует благодаря связи с нар­рацией, которая ее порождает».

5 Различение между временной и причинной связью элементов, которое прово­дится у Томашевского, восходит, в конечном счете, к «Поэтике» Аристотеля: «Большая разница заключается в том, возникает ли что-то вследствие чего-то дру­гого или после чего-то другого» (διαφέρει γαρ πολύ το γίγνεσθαι τάδε δια τάδε η μετά τάδε; Aristoteles. De arte poetica. 1452a, 20).

границы» (Лотман 1970, 288)6. Эта граница может быть как топогра­фической, так и прагматической, этической, психологической или по­знавательной. Таким образом, событие заключается в некоем отклоне­нии от законного, нормативного в данном мире, в нарушении одного из тех правил, соблюдение которых сохраняет порядок и устройство это­го мира.

Определение сюжета, предложенное Лотманом, подразумевает двухместность ситуаций, в которых находится субъект события, их эквивалентность, в частности их оппозицию. С таким представлением принципиально совместима известная трехместная модель Артура Данто (1965), по которой основное условие всякой наррации заключа­ется в оппозиции положений определенного субъекта (х), развертыва­емой в два различных момента (t-1, t-3)7:

(l) x is F at t-l

(2) H happens to x at t-2

(3) х is G at t-3

Для того чтобы в результате оппозиции ситуаций действительно получилось событие, должны быть удовлетворены некоторые усло­вия. Штемпель (1973) называет следующие минимальные лингвосе­мантические условия для образования события: субъект изменения должен быть идентичен; содержания нарративного высказывания должны быть совместимы; сказуемые должны образовывать контраст, факты должны находиться в хронологическом порядке8. Даже при вы-

6 «Сюжетным» (т. е. нарративным) текстам Лотман противопоставляет «бес­сюжетные» (или «мифологические») тексты, не повествующие о новостях в изме­няющемся мире, а изображающие циклические повторы и изоморфности замкнуто­го космоса, порядок и незыблемость границ которого утверждаются (Лотман 1970, 286—289; 1973). Современный сюжетный текст определяется Лотманом как «плод взаимодействия и интерференции этих двух исконных в типологическом отношении типов текстов» (Лотман 1973, 226).

7 Триада Данто, представленная в подобной форме и другими теоретиками, мо­жет уже осуществиться в последовательности лишь двух предложений (см. Штем­пель 1973).

8 Н. Д. Тамарченко (1999в, 79—81; 2001, 171—172) определяет событие и по отношению продвижения субъекта к намеченной цели: «Событие — перемещение персонажа, внешнее или внутреннее (путешествие, поступок, духовный акт), че­рез границу, разделяющую части или сферы изображенного мира в пространстве и времени, связанное с осуществлением его цели или, наоборот, отказом или отклонением от нее» (Тамарченко 2001,171). Однако ввиду того, что перемещение пер­сонажа через границу или изменение его ситуации может лежать вне сферы его стремлений, а может просто с ним произойти, условие «осуществления цели» не кажется обязательным. Тамарченко, очевидно, руководствуется различием, уста­новленным Гегелем для эпоса, между «просто происходящим» (напр., молния уби­вает человека) и «событием», в котором заключается «исполнение намеченной це­ли» (Гегель Г. В. Ф. Эстетика: В 4 т. М., 1968—1971. Т. 3. С. 470). См. также: Тюпа 2001, 20.

полнении таких условий нарративные оппозиции еще не обеспечивают того, что можно назвать полноценным событием в эмфатическом смысле этого слова, в смысле гетевского «свершившегося неслыхан­ного события»9 или лотмановских дефиниций, предусматривающих пересечение некоей границы. Контраст между двумя последователь­ными во времени ситуациями одного и того же субъекта — это опреде­ление минималистское, покрывающее огромное количество тривиаль­ных изменений в любом произведении. Полноценная событийность в нарративном тексте подразумевает выполнение целого ряда дальней­ших условий.

Фактичность или реальность (разумеется, в рамках фиктивного мира) изменения — это первое основное условие событийности. Изме­нение должно действительно произойти в фиктивном мире. Для собы­тия недостаточно, чтобы субъект действия только желал изменения, о нем мечтал, его воображал, видел во сне или в галлюцинации. В таких случаях событийным может быть только сам акт желания, мечтания, воображения, сновидения, галлюцинации и т. п.

С фактичностью связано второе основное условие событийности: результативность. Изменение, образующее событие, должно быть совершено до конца наррации (результативный способ действия). Речь идет не о событии, если изменение только начато (инхоативный способ действия), если субъект только пытается его осуществить (конатив­ный способ действия) или если изменение находится только в состоя­нии осуществления (дуративный способ).

Фактичность и результативность представляют собой необходимые условия события. Без них изменение претендовать на статус события не может.

9 К Эккерману 25 янв. 1827 г. (Эккерман И. П. Разговоры с Гете в последние годы его жизни. М., 1986. С. 211).

Событийность рассматривается как свойство, подлежащее града­ции. В нижеследующем предлагается набор пяти критериев, делающих данное изменение более или менее событийным.

Эти пять критериев проявляются не при рассмотрении встречаю­щейся в реалистическом нарративе у Достоевского и Толстого полной событийности, а при анализе редуцированной ее формы в постреализ­ме, прежде всего у Чехова. Событие у Достоевского и Толстого за­ключается, например, во внутренней, ментальной перемене и вопло­щается в том когнитивном, душевном или нравственном «сдвиге» (Ша­талов 1974; Левитан 1976), который обозначается такими понятиями, как «прозрение» (Цилевич 1976, 56; Левитан 1976; Шаталов 1980, 67), «просветление» или «озарение» (Шаталов 1974). Реалистическое по­нятие о событии приобретало образцовое осуществление в «воскресе­нии» Раскольникова, во внезапном познании Левиным и Безуховым смысла жизни, в конечном осознании братьями Карамазовыми собст­венной виновности. В такой модели герой способен к глубокому, су­щественному самоизменению, к преодолению своих характерологиче­ских и нравственных границ. Полноценная реалистическая событий­ность в творчестве Чехова подвергается значительному редуцирова­нию. Повествование у Чехова во многих его вещах целиком направле­но на осуществление ментального события, будь то постижение тайн жизни, познание социальных закономерностей, эмоциональное перена­страивание или же пересмотр нравственно-практических решений. Но Чехов не изображает ментальных событий, он проблематизирует их

(Шмид 1991б).

Мы исходим из редуцированной постреалистической событийно­сти, чтобы получить критерии максимальной событийности, которые в реализме были сами собою разумеющимися и поэтому остались незаме­ченными.

1. Первый критерий степени событийности — это релевантность из­менения.

Событийность повышается по мере того, как то или иное из­менение рассматривается как существенное, разумеется, в масштабах данного фиктивного мира. Тривиальные (по меркам данного фиктивно­го мира) изменения события не образуют. Отнесение того или другого изменения к категории события зависит, с одной стороны, от общей картины мира в данном типе культуры (Лотман 1970, 282), а с другой, от внутритекстовой аксиологии, вернее, от аксиологии переживаю-

щего данное изменение субъекта. Относительность релевантности де­монстрируется Чеховым в рассказе с многообещающим для нарратоло­га заглавием «Событие». Все событие заключается «только» в том, что домашняя кошка приносит приплод и что большой черный пес Неро пожирает всех котят. Для шестилетнего Вани и четырехлетней Нины уже тот факт, что кошка «ощенилась», — событие величайшего значения. Между тем как взрослые спокойно терпят «злодейство» Неро, смеются даже и только удивляются аппетиту громадной собаки, дети «плачут и долго думают об обиженной кошке и жестоком, наглом, ненаказанном Неро»10.

2. Вторым критерием является непредсказуемость.

Событийность из­менения повышается по мере его неожиданности. Событие в эмфати­ческом смысле подразумевает некоторую парадоксальность. Пара­докс — это противоречие «доксе», т. е. общему мнению, ожиданию11. В повествовании как «докса» выступает та последовательность дейст­вий, которая в нарративном мире ожидается, причем речь идет об ожи­дании не читателя, а протагонистов. Эту «доксу» и нарушает событие. Закономерное, предсказуемое изменение событийным не является12, даже если оно существенно для того или другого персонажа. Если не­веста выходит замуж, это, как правило, событием является только для самих новобрачных и их семей, но в нарративном мире исполнение ожидаемого событийным не является. Если, однако, невеста дает же­ниху отставку, как это случается в рассказе Чехова «Невеста», собы­тие происходит для всех13.

10 Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Соч. Т. 5. М., 1976. С. 428.

11 Уже Аристотель определяет парадокс не только как «высказывание вопре­ки общему мнению» (λόγος ενάντιος ταΐς δόξαις; Aristoteles. Topica. 104b, 24), но также и как высказывание, «противоречащее прежде пробужденному ожиданию» (έμπροσθεν δόξα; Aristoteles. De arte rhetorica. 1412a, 27). См.: Шмид 2001б.

12 «Событие мыслится как-то, что произошло, хотя могло и не произойти» (Лотман 1970, 285).

13 Оппозиция между субъективными и объективными аспектами непредсказуе­мости не раз разыгрывается в рассказах Чехова. Примером может служить «Учи­тель словесности»: для того чтобы объясниться Марии Шелестовой в любви, Ни­китин должен мобилизовать все свое мужество. Возможность повести ее к алтарю кажется ему совершенно невероятным, неосуществимым счастьем. Читателю же из поведения молодой женщины нетрудно сделать вывод, что жених на сильное со­противление не натолкнется. Сделав решающий шаг, и сам Никитин осознает, что его мнимый переход через границу был не что иное, как вполне закономерный, всеми давно уже ожидаемый поступок.

Релевантность и непредсказуемость являются основными критериями событийности. Более или менее второстепенными можно рассматри­вать следующие признаки.

Консекутивность.

Событийность изменения зависит от того, какие последствия в мышлении и действиях субъекта она влечет за собой. Консекутивное прозрение и перемена взглядов героя сказываются тем или иным образом на его жизни.

Необратимость.

Событийность повышается по мере того, как по­нижается вероятность обратимости изменения и аннулирования ново­го состояния. В случае «прозрения» герой должен достичь такой ду­ховной и нравственной позиции, которая исключает возвращение к бо­лее ранним точкам зрения. Пример необратимых событий приводит Достоевский в цепи прозрений и озарений, характеризующих ход действия в «Братьях Карамазовых».

Неповторяемость.

Изменение должно быть однократным. Повто­ряющиеся изменения события не рождают, даже если возвращения к более ранним состояниям не происходит. Это демонстрируется Чехо­вым цепью бракосочетаний и связанных с ними радикальных мировоз­зренческих сдвигов Оли Племянниковой, героини рассказа «Душечка». Изображение повторяемости приближает наррацию к описанию. Не даром описательные жанры имеют естественную тенденцию к изобра­жению повторяющихся происшествий и действий.

Предлагаемый набор критериев носит, разумеется, максималист­ский характер, что правильно отмечается В.И.Тюпой (2001, 21)14. Не все изменения того или другого повествовательного произведения удовлетворяют указанным пяти критериям в равной мере. Но, как уже было сказано, событийность — это свойство, подлежащее градации, т. е. изображаемые в нарративном произведении изменения могут быть событийными в большей или меньшей степени.

14 Сам Тюпа (2001, 25—26) предлагает три свойства, которые он рассматри­вает как минимально необходимые для характеристики события: 1) гетероген­ность, 2) хронотопичность, 3) интеллигибельность.




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.