Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

КОНТРОЛЬНАЯ ПРОВЕРКА





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой
Тося бойко орудовала черпаком, наполняя миски лесорубов. Украдкой онапоглядывала по сторонам, удивляясь, куда это запропастился Илья. Его не быловидно ни в очереди, ни за столом среди обедающих. Вот и последний лесоруботошел от котла. Тося с беспокойством осмотрелась вокруг. - А где же... это самое, наш передовик? - спросила она у мастераЧуркина. Чуркин махнул рукой в сторону делянки: - Звали - не пошел. Деньгу твой передовик зашибает. Они, передовики,насчет денег лютые! Тося прислушалась и за ближним звяканьем ложек различила далекий грохотсваленного дерева. Она живо налила щей в армейский котелок, прижившийся накухне, в крышку от котелка горкой наложила каши, завернула самую поджаристуюгорбушку хлеба в чистое полотенце и, придав лицу строгое и независимоевыражение человека, выполняющего свой долг, храбро двинулась в леснуючащобу. Головы всех обедающих девчат враз будто ветром повернуло вслед Тосе.Осуждающий шепоток прошелестел над столом. Вот люди, делать им нечего. На трелевочном волоке Тосю переняла быстроногая Катя. - Ты куда это правишься? - прокурорским голосом вопросила она, глядя накотелок, из которого валил пар. - Да так... Не все пообедали... - Тося качнула котелком в сторонуделянки. - Срочная работа... - Срочная! - передразнила Катя и погрозила Тосе кулаком. - Чует моесердце, ты и на Камчатку срочно побежишь! - Ну и что? - захорохорилась Тося, перекладывая котелок из одной руки вдругую. - Кажется, совершеннолетняя... Катя осуждающе покачала головой и сказала убежденно - на правахчеловека, который никогда не делал ошибок в своей жизни: - На Камчатке можно только с одним человеком сидеть. С одним, понятно?- Для наглядности Катя показала Тосе оттопыренный палец. - Семь раз отмерь,а потом иди. Вот как я с Сашей, бери с нас пример! Катя нежно посмотрела на палец, олицетворяющий сейчас разлюбезного ееСашку, заметила пятнышко, звучно плюнула и старательно вытерла о ватник. - А будешь... - Катя презирающе оттопырила второй палец, обвязанныйтряпочкой, а вслед за ним веером распустила всю пятерню. - Получится, как уАнфисы. Ты этого добиваешься? Тося испуганно замотала головой. Кате понравилось, как покорно слушаетТося ее наставления, она смилостивилась над ней и подтолкнула к делянке: - Одна нога там - другая здесь. Держись за меня, не пропадешь! Тося благодарно закивала головой и припустила по волоку, развороченномутяжелыми тракторными возами. На опустевшей делянке одинокий Илья переходил от дерева к дереву ивалил их чудо-пилой. - Чего ж ты обедать не идешь? - строго спросила Тося, держа котелок заспиной. - Некогда! - буркнул Илья, уголком глаза наблюдая за Тосей."Прибежала!" - Конец года, а план тютю! - Вот оно что-о!.. - почтительно протянула Тося.- Ну, знаешь, хоть ты ипередовик и портрет твой в клубе висит, а так тоже нельзя: план планом, апоесть надо. Тося засуетилась, раскинула на пенечке свою скатерть-самобранку ирасставила принесенную снедь. - Иди сюда! - позвала она Илью тоном радушной хозяйки, осмотреласьвокруг и пожалела: - Вот только сесть негде. С недовольным видом человека, которого оторвали от работы, Ильявзглянул на пенек, сервированный Тосей. Глаза его прикованно застыли напарующем котелке. - Что там у тебя? - придирчиво спросил он. - Щи. - Все щи да щи... - проворчал Илья, не желая так быстро сдаваться. Он сусилием оторвал глаза от вкусного котелка, сглотнул набежавшую слюну инеожиданно для себя самого поинтересовался: - С мясом? - Угу... Иди поешь горяченького, не убежит твой план! - настойчивозвала Тося. - И ребята тоже хороши: сами обедают, а тебя в лесу бросили! И такая взрослая, чуть ли не материнская забота о знатном передовикепрозвучала в Тосином голосе, что Илья, позабыв о пиле, во все глазауставился на Тосю. Пильная цепь вхолостую рассекала воздух. Илья смущенно крякнул, отгоняя неведомые ему чары, примерился, свалилтоненькую березку впритирку к Тосиному пеньку и уселся на пружинящий ствол,как на скамейку. - Ловко ты! - похвалила Тося. - Долго ли умеючи, - небрежно отозвался Илья, запуская ложку в котелок. - Ну, я пошла... - сказала Тося, не двигаясь с места. Она боязливодотронулась пальцем до чудо-пилы и взмолилась: - Дай я попробую? Всего однодеревце? Не будь жадиной-говядиной! Илья включил для Тоси пилу. С напряженным лицом охотника-новичка,выслеживающего дичь, Тося направилась было к ближней березке, но в последниймиг пожалела ее и свернула к сосенке. Она прислонила пилу к коре - ж-жик, идеревце полетело в снег. Тося счастливо засмеялась и посмотрела на Илью,приглашая разделить ее радость. - Ну как? - лениво спросил Илья, снисходя к зеленому Тосиномумалолетству. < - Щекотно! - призналась Тося, держа гудящую пилу на вытянутых руках идрожа вместе с ней всем телом. Она свалила еще два тонких деревца и, войдя в лесопильный азарт, сталауже подкрадываться к вековой сосне, но тут Илья подошел к ней и выключилпилу. - Еще покалечишься, отвечай потом за тебя... -Веселая пилка! - похвалила Тося, бережно пристраивая пилу на пеньке ине замечая, что начинает уже говорить Илюхиными словами. Тосе до слез вдруг понравилось, что Илья так заботится о ней. Прямо какстарший брат, о котором мечтала она... Тося припомнила вдруг название пилы. - "Дружба"!-уважительным голосом сказала она, взглянула на Илью ипогладила крышку редуктора.- Ну, я побежала. Тося качнулась всем телом, но с места не сдвинулась, будто ноги ееприросли к земле. Она забыто стояла возле пилы "Дружба" и смотрела наобедающего Илью. Вот он поднес ложку ко рту и покосился в ее сторону. На мигглаза их встретились. Тося сорвалась с места и припустила во всю прыть,боясь, что Илья разгадает все ее тайны и cтанет над ней смеяться. - Долго ли умеючи... - пробормотал Илья, провожая глазами юркую фигуркуТоси, мелькающую между деревьями. Ему вдруг скучно стало, как прозорливому игроку, убедившемуся, чтопротивник его много слабей, чем он спервоначала думал. Илья знал, чтодоведет свою игру до конца, но интерес его к Тосе уже улетучился. И онаоказалась на поверку такой же, как все другие девчата, которые встречалисьему в жизни, разве что гонору чуть-чуть побольше. "Все они на один фасон, - привычно обобщил Илья.- Только имена даволосы разные!" Из-за бурелома вынырнул Филя, ковыряя щепочкой в зубах. - Балует тебя ухажерка! - позавидовал он, кивая на котелок. - Сдоставкой на дом! - Маленькая, а понимает... - согласился Илья, уплетая кашу. Филя выпытывающе посмотрел на Илью: - Ну как, поддается? - Клюет помаленьку. Мне бы ее только поцеловать. Есть такие девчата: допервого поцелуя очень уж ерепенятся! - Давай, давай... - уныло сказал Филя. - Учти только... - Он заголиллевый рукав ватника и ткнул зубочисткой в часы. - Стрелки двигаются! Илья бросил ложку в пустой котелок, небрежно предложил дружку: - Загляни сегодня на Камчатку. От неожиданности Филя даже к земле пригнулся, будто на плечо ему кинулимешок-пятерик. - Неужто придет? - встревожился он. - На Камчатку?! - Попробую привести, - скромно сказал Илья. - Из моих рук редко ктовырывался... - Ну и женщины теперь пошли! - искренне возмутился Филя. Он отбросил зубочистку и нахлобучил кубанку на уши. Илья усмехнулся: - Что, закачалась кубаночка?

ТОСИНО СЕРДЦЕ

Поздним вечером Тося возвращалась с занятий в школе, беспечноразмахивая куцым портфеликом. В недвижном воздухе крупными мохнатымихлопьями падал снег. Нынешняя зима была богата снегом. Сугробы уже достигли окон, и все домав поселке выглядели так, будто присели. А люди рядом с этими укороченными,вросшими в сугробы домами вроде подросли, и даже Тося-невеличка запростотеперь дотягивалась рукой до любой застрехи. Из темного переулка навстречу Тосе шагнул поджидающий ее Илья. - Можно с тобой пройтись? Тося отодвинулась, освобождая рядом с собой место. - Улица не купленная... Вдогонку им пронзительно свистнул Филя, бредущий по улице в окружениинепутевой своей ватаги. - Так мы ждем! - напомнил Филя и махнул рукой в сторону Камчатки. Илья покосился на ничего не подозревающую Тосю. - Неприятный тип, - сказала она. - Да, конечно! - поспешно согласился Илья, для пользы дела покрививдушой. - А с другой стороны, не всем же быть хорошими. Тогда совсем ужскучно стало бы на свете жить... Тося хмыкнула, удивляясь такой постановке вопроса, но тут жевеликодушно решила, что кое-какой резон в словах Ильи есть, и милостивонаклонила голову, соглашаясь с ним. Они молча шли по тихой пустынной улице, то появляясь в конусах света уредких фонарей, куда охотно слетались снежинки, то пропадая во тьме, где,казалось, и снег не падал. В промежутке между ними мог бы поместиться ещеодин человек - и даже довольно солидной комплекции. Когда Илья пыталсяприблизиться к Тосе, чтобы ликвидировать этот позорный для его мужскогосамолюбия зазор, она сразу же шарахалась от него, восстанавливаяспасительную дистанцию. Тайком от Ильи она изо всех сил тянулась кверху идаже на цыпочки приподнималась, чтобы казаться выше ростом. А смотрела Тосяпрямо перед собой, точно и не подозревала, что рядом с ней шагает Илья. Это была ее первая взрослая прогулка в жизни, и сейчас Тосей на равныхправах владели и радость и страх. В последнее время она заметила, что Ильяпеременился к ней, но все еще терялась в догадках, не зная, как это понять.Вступая в новую, неизведанную и заманчивую полосу жизни, Тося больше всегобоялась натворить по неопытности непоправимых ошибок и уронить девичье своедостоинство. На перекрестке Илья свернул было влево, а Тося махнула портфелем вправои сказала: - Так короче. - А так длинней! - отозвался Илья, отобрал у Тоси портфель и махнул имвлево. Тося подумала-подумала и, решив, что длинный путь иногда бывает лучшекороткого, пошла за Ильей. Без портфеля она совсем не знала, что ей теперьделать со своими руками, и скованно размахивала обеими сразу то вперед, тоназад, будто они были скреплены между собой и порознь не работали. Изо всехсил Тося старалась сдерживать шаг и идти медленно и степенно, как полагаетсяходить солидным девчатам, которых провожают кавалеры. Но Тося все времязабывала, что она уже взрослая, и по-девчоночьи вырывалась вперед, опережаяИлью. Никогда прежде она не думала, что вышагивать по-взрослому так трудно.А как же еще под ручку ходят? Вот где мука! Илья попридержал ее за локоток: - Да не беги ты как на пожар! Ты что, никогда в жизни не гуляла? - Не умею я медленно ходить, - призналась Тося. - Ноги у меня, что ли,такие... Они вышли на главную улицу поселка и столкнулись с Катей и Сашкой. Судяпо толстым подушкам снега на их плечах, те гуляли уже давно. Тося смутиласьи промямлила: - Погодка такая - грех дома сидеть... - Грех! - подтвердил Илья. - Эх, голуби! - молвил Сашка. Он достал из кармана папиросы, а Илья спички. Пока кавалеры закуривали,Катя преданно смотрела на Сашку, а Тося, подражая ей, на Илью. Потом девчатаглянули друг на дружку, и Катя ехидно кашлянула, радуясь, что поймала Тосюна месте преступления. Тося виновато опустила глаза. Она тут же с вызовомвскинула голову, но было уже поздно: Катя опять любовалась своим кавалером,будто на всем белом свете не было парня краше неуклюжего Сашки. Тосе дажесмешно стало: до чего же влюбленные девчата слепые! И тут она заприметила своими зоркими глазами, что на правом Катиномплече снега - кот наплакал. "Левой рукой Сашка обнимает, чтоб ненароком непридушить Катерину!" - догадалась вдруг Тося с тем проникновением взапретные взрослые тайны, которое неизвестно откуда привалило к ней впоследние дни. И Тосе захотелось, чтоб ее полюбил такой же чуткий, какСашка, человек, но, если можно, не такой косолапый. Пары разошлись. Сашка с Катей нырнули в благодатную темень переулка, аТося с Ильей не спеша двинулись по главной улице к общежитию. Илья откашлялся, сказал проникновенно: - Когда я тебя впервые увидел...-и как бы невзначай положил руку наТосино плечо. Тося отпрыгнула от него как ужаленная. - Здравствуйте! Ты чего это? - ужаснулась она. - Привычка у меня такая... - пробормотал Илья, осуждающе глянул на своюпровинившуюся руку, будто она одна была во всем виновата, и сунул ее вкарман, чтобы ей больше не вздумалось самовольничать. - Надо отвыкать, - посоветовала Тося. - Постараюсь! - пообещал Илья, снова откашлялся и вернулся к прерваннойлжеисповеди: - Так вот, когда я тебя впервые увидел... ...А на Камчатке в это время Филя проводил последнюю репетицию со своейватагой. Он решил досыта поиздеваться над Тосей, раз уж из-за нееприходилось терять кубанку. - Ты будешь Ильей, а я Тоськой, - сказал Филя высоченному парню, своемулюбимцу, прозванному в поселке "Длинномером". - А вы все - кыш. Ватага сгинула за сугробами и поленницами дров. Филя усадил Длинномерана завалинку, вспрыгнул к нему на колени и, кривляясь, стал изображатьвлюбленную Тосю. Потом он вскочил, по-разбойничьи свистнул - и вся ватагаразом поднялась из-за укрытий и захохотала дикими голосами, заулюлюкала.Каждый шумел за двоих, но всех перекрыл Длинномер, бухающий кулаком вкакую-то звонкую железяку. Филя по-командирски вздел руку - и все затихли. - Так держать, - удовлетворенно сказал Филя.- Только жизни побольше! Длинномер, согнувшись в три погибели, выглянул на улицу и объявилгустым шепотом: - Идут! Филя взмахнул рукой, и ватага попряталась. Прихватив свою железяку,Длинномер тоже нырнул за дальний сугроб. Филя на цыпочках подкрался к углуобщежития и выглянул. - До свиданьица, Илюшка, - сказала Тося, останавливаясь у крыльца. - А может, еще погуляем? - Хорошего понемножку, - ответила Тося непреклонным тоном человека,знающего себе цену, и протянула руку за портфелем. Илья отступил на шаг и даже руку с портфелем за спину спрятал, словнобоялся, что Тося силой отнимет у него свой портфель. Тося торжествующеусмехнулась и ловко пристукнула носками валенок, стряхивая налипший снег.Взгляд Ильи прикованно застыл на ее валенках-невеличках. - Какие же ты тогда туфли носишь? - Тридцать третий размер... - виновато ответила Тося. - Вот детсад! - удивился Илья. - Не хочешь гулять, давай посидим назавалинке. . Он небрежно кивнул в сторону глухой стены общежития, выходящей напустырь. Филя, подсматривающий за ними, резко отдернул голову. - На Камчатку?!-ахнула Тося. Ох и жук ты, Илюшка! - Никакой я не жук! Ты когда храбрая, а тут боишься. - Я, Илюшка, только медведей боюсь, - призналась Тося, -да и тожареных! Будешь сидеть со мной, а думать про... другую, нужно мне! Ведь тысо мной только прикидываешься... Скажешь, нет? На миг Илья смутился, решив, что Тося откуда-то разузнала о его споре сФилей. Но тут же каким-то охотничьим чутьем, которое всегда выручало его,когда он обхаживал девчат, Илья понял, что бояться ему нечего. Просто на этуершистую и не очень-то красивую девчонку еще никто из мужского племени необращал внимания, и теперь с непривычки Тося никак не может поверить, чтотакой видный парень, как он, всерьез заинтересовался ею, недомерком. Ильяпредставил вдруг сумятицу, которая царит сейчас в неопытном Тосиномсердчишке, и снисходительно усмехнулся: - А чего мне прикидываться? Нравишься ты мне... Понимаешь? - проговорилон фальшивым голосом сильного и в общем-то справедливого человека, которогообстоятельства вынуждают обманывать ребенка. Илья и сам расслышал фальшь в своем голосе и рассердился на себя, назаупрямившуюся Тосю, на Филю, который втянул его в этот дурацкий спор.Честней всего сейчас было бы бросить Тосю со всеми ее младенческими страхамии отправиться к Анфисе на коммутатор. Но дело зашло уже слишком далеко, иотказаться теперь от спора - значило на весь поселок объявить о своемпоражении. Да и пыжиковую шапку терять за здорово живешь Илье тоже нехотелось. "Сама виновата!" - не впервой оправдался перед самим собой Илья,припомнив все обидные Тосины выкрутасы на танцах в клубе. - Очень уж ты мне нравишься... - терпеливо повторил он, из прежнегосвоего опыта зная, что девчата никогда не обижаются, когда такие вот вещиговоришь им по нескольку раз. - Крепко нравишься, понимаешь? - Не верю! - сказала Тося, но голос у нее предательски дрогнул, и она сблагосклонным любопытством взглянула на человека, который первым во всеммире по достоинству оценил ее. - Я и дома о тебе думаю, и на работе в лесу! - без стыда и совести вралИлья, входя во вкус и чувствуя, что Тося начинает поддаваться. - И ничуть я тебе не верю! - счастливо сказала Тося и стала валенкомутаптывать свежий снег, заваливший дорожку: очень трудно стоять истуканом иничего не делать, когда тебе впервые в жизни говорят, что ты нравишься и отебе думают и дома и на работе. - Как увижу тебя - так праздник на душе! - вдохновенно врал Илья, неочень-то утруждая себя ради такой мелкой сошки, как Тося. - Все равно ни капли не верю! -ликующим голосом пропела Тося ипоправила мальчишескую свою шапку-ушанку каким-то новым, только сейчаснародившимся движением руки - округлым и уже почти женским. -Закрою глаза, и образ твой стоит передо мной!- выпалил Илья, чтобыокончательно доконать Тосю, и сам же первый прикусил язык, усомнившисьвдруг, не хватил ли он через край. Тося восхищенно шмыгнула носом и переспросила шепотом: - Образ? -Ага! Вот смотри. Илья стал боком к Тосе, зажмурил глаза и затих, вглядываясь во что-то,доступное только ему. - Ну как? - ошеломленно спросила Тося. - Видишь меня? - Вижу! - А... где? Илья махнул рукой в сторону Камчатки. Любопытный Филя, высунувшийсяиз-за угла общежития, чтобы не прозевать, как Илья "охмуряет" повариху,поспешно отшатнулся. Тося добросовестно вглядывалась во тьму, но заметилалишь какую-то тень, метнувшуюся за угол дома. Может, образы такие и бывают?Она покосилась на Илью и увидела, что ресницы у него дрожат. - Ты не подглядывай! - приказала Тося, закрыла лицо Ильи портфеликом испросила требовательно: - А в каком платье мой... это самое, образ? Илья переступил с ноги на ногу, припоминая небогатый Тосингардеробишко. - В... синем, - неуверенно сказал он. - С белым воротничком? -доверчиво спросила Тося. - С белым!-торжествующе выпалил Илья и поспешил открыть глаза, покаТося не подловила его на какой-нибудь манжетке. - Ну, убедилась? Пойдемтеперь посидим. Он взял Тосю за руку и слегка потянул к себе, проверяя, готова ли онауже идти на Камчатку, или придется с ней еще повозиться. Тося сделалаодин-единственный шаг и тут же уперлась детским своим валенком в ступенькукрыльца - и осторожный Илья сразу же выпустил ее руку, боясь раньше времениспугнуть дикую девчонку. - Беда мне с тобой, - пожаловался он. Тося виновато опустила голову и как заведенная принялась утаптыватьснег вокруг себя. Она так старалась, будто работала сдельно. Ей и первого вжизни человека, которому она наконец-то понравилась, не хотелось огорчать, ив то же время очень уж боязно было идти на страшную Камчатку. Пойманным вкапкан мышонком Тося снизу вверх глянула на Илью. - Пошли, Тось, - настойчиво позвал Илья. - Посидим, поговорим... Не мыпервые! И вдруг Тося перестала трамбовать свой снег и, найдя выход, обрадованновскинула голову: - Давай лучше дружить, Илюшка, а? Илья досадливо поморщился, будто вместо вина хлебнул сгоряча преснойводы. - А мы на Камчатке и начнем дружить, -небрежно, как о само собойразумеющемся деле, сказал он. - Если хочешь знать, так там даже удобней, чемздесь на сквозняке... Пошли, Тось, чего уж! - А Анфиса?! - ужаснулась вдруг Тося, не понимая, как могла она раньшепозабыть про счастливую свою соперницу. - И что ты за человек? С ней...дружишь, а меня на Камчатку зовешь? Не пойду я, подруга она мне все-таки: водной комнате живем и... койки рядом. Илья с веселым изумлением посмотрел на Тосю и отвернулся, не выдержавгневного ее взгляда. - Что ж Анфиса? - пробормотал он. - Было время, встречались мы с ней, атеперь я и думать про нее забыл... Ничего в ней особенного нету, вот развеприческа красивая. - Прическа? - переспросила Тося. - Да брось ты сознательность разводить! - разозлился Илья нанеожиданную задержку. - Она бы на твоем месте не поглядела, что койкирядом!.. И чего тебе еще надо? Да я, если хочешь знать, уже... почти полюбилтебя! Илья, сам не ведая почему, избегал говорить девчатам, что любит их. Нето чтобы он берег эти слова для кого-то, с кем надеялся встретиться вбудущем. Просто Илья считал, что нечего девчат баловать, обойдутся и безлюбовных слов. И теперь он еще больше разозлился на Тосю, которая своимупрямством заставила его нарушить это правило. - Почти полюбил! Можешь ты это понять или не доросла ты еще до этого? -с вызовом спросил он, начиная терять терпенье. Сам того не подозревая, Илья затронул чувствительную Тосину струну.Больше всего на свете она боялась сейчас, что Илья увидит в нейдевчонку-малолетку, не способную понимать чувства взрослых людей, прогонитее спать и потом уж никогда больше к ней не подойдет. - Я все понимаю, Илюшка, не маленькая... - тихо ответила Тося, нерешаясь поднять голову. Она утоптала уже весь рыхлый снег вокруг и замерла на месте, не зная,чем бы теперь заняться. Илья заметил Тосину безработицу и большущим своимваленком пододвинул к крыльцу целый сугроб свежего снега. Кивком головы Тосяпоблагодарила его и старательней прежнего принялась трамбовать снег. - Так что ж ты? - пристыдил ее Илья. - Может, Вера Ивановна запрещаеттебе на Камчатку ходить? Тося рывком вскинула голову. - А при чем тут мама-Вера? - уязвленно спросила она. - Кажется,совершеннолетняя, паспорт имею! И чтобы доказать Илье полную свою независимость и взрослуюсамостоятельность, Тося демонстративно шагнула в сторону Камчатки. Она тутже испугалась своей храбрости и споткнулась на ровном месте, но было уже поздно. Не теряя даром времени, Илья живо взял Тосю под руку и не спеша,размеренным шагом честного человека, которому нечего стыдиться, повел ее наКамчатку. А Тосе, после того как она ни к селу ни к городу похвасталасьнедавно полученным паспортом, ничего другого уже не оставалось, как покорноплестись рядом с Ильей с видом пойманного правонарушителя. Она трусливо съежилась и вобрала голову в плечи, дивясь, как нескладновсе у нее получается: вот и не хочет идти на Камчатку, а идет... И ничеготут нельзя поделать: надо платить за свое приобщение к заманчивой взрослойжизни. Илья покосился на Тосю, старательно семенящую рядом с ним, увидел еезажмуренные от страха глаза, и на миг ему даже жалко стало эту несуразнуюдевчонку, которая хорохорилась-хорохорилась, а потом так глупо попалась. - Вообще-то поздно уже, спать пора... - стала канючить Тося, ни на чтоуже не надеясь. - А то завтра с работой не справлюсь... Илья пренебрежительно махнул рукой: - Какая там у тебя работа? - Как это какая?! - опешила Тося и остановилась как вкопанная. -Самведь щи хвалил, за язык не тянула... Если повар, так уж и не человек? Она в сердцах выдернула руку и бегом вернулась на исходную позицию - кнадежному пятачку, вытоптанному ею возле крыльца. - Да не в том смысле, - покаянно сказал Илья, жалея, что так не вовремязацепил профессиональную Тосину гордость. Он осторожно подступил к крыльцу, боясь снова спугнуть Тосю, и заранеесогнул руку в локте, приглашая дикую девчонку довериться ему. Тося неподкупно замотала головой. Теряя последнее свое терпенье, Илья взял Тосю под руку и вполсилыпопытался увлечь ее за собой на Камчатку. Тося напряглась, как стальнаяпружинка, вырвалась и вспрыгнула на крыльцо. - Ты не очень-то! - возбужденно сказала она и поправила сбившуюся набокшапку прежним своим по-мальчишески резким и угловатым движением руки. - А гордая ты, козявка! - восхитился вдруг Илья, невольно любуясьнеприступной для него Тосей и сам толком не зная сейчас, все ещепритворяется он, чтобы выиграть злополучный спор, или на этот раз говоритправду. - Не думал, что ты такая! Значит, хочешь со мной... дружить? - Ты этим словом не кидайся, - строго предупредила Тося. - Знаешь,теперь я тебе и настолечко не верю! Она высунула из дырявой варежки кончик мизинца. - Не веришь? Совсем не веришь?! - пригорюнился Илья, пытаясь слезой вголосе разжалобить Тосю, и неожиданно для себя самого признался. -А воттакая ты мне еще больше нравишься. - Н-не верю...--запнулась Тося. - Правильно мне про тебя говорили. Ох иличность ты!.. До свиданьица! Тося выхватила у него из рук портфельчик, юркнула в общежитие изахлопнула за собой дверь. В коридоре она затопала ногами - сначала громко,а потом тише и тише, делая вид, что убежала к себе в комнату. А сама припалаухом к двери, чутко прислушиваясь к тому, что творится на крыльце. Кажется,Тося жалела уже, что так беспощадно расправилась с Ильей, и позови он сейчасее, начни настаивать на своем, она, может быть, и вышла бы к нему. Но Илья смирился с ее отказом. Тося слышала, как на крыльце под ногамиИльи мягко хрупнул свежий снег, потом под тяжестью его тела жалобно пискнулавторая сверху скрипучая ступенька - и все затихло. Она обиженно выпрямилась,недовольная, что Илья так легко поверил ей. Но выйти на улицу и первойпозвать его Тося никак не могла - это было просто выше ее сил. Кто-то чужойи непонятный сидел сейчас в ней и распоряжался всеми ее поступками. Так вот какая она, долгожданная взрослая жизнь! Напуганная всеми этими неразрешимыми сложностями, Тося закусила губу иожесточенно замолотила веником, обметая с себя снег. Но вот веник замер в ееруках, и она прижалась щекой к бревенчатой-стене, нахолодавшей за зиму, изаплакала, жалея и себя, и разнесчастного Илюшку-бабника, смертельнообиженного ею, и всю ту недавнюю девчоночью ясность жизни, с которой пришлаей пора навеки расстаться. В коридор выглянула Вера с чертежной линейкой в руке. - Ты чего ревешь? Обидел кто? Тося замотала головой: - Я самаче-человека одного обидела... - Ну и пусть твой человек плачет, ты-то чего заливаешься? -Не заплачет, он крепкий... А мне все равно жалко! - Совсем запуталась ты! - Подзапуталась, мам-Вера, - охотно согласилась Тося. - Ну, идем-идем, нечего тут сырость разводить. Вера обхватила Тосю заплечи и увела ее в комнату. А на улице Филя окликнул Илью, поравнявшегося с Камчаткой: - Чего ж ты? Сорвалось? Илья замысловато покрутил рукой в воздухе: - Осечка... Цену себе набивает! Филя разочарованно свистнул, ватага поднялась из-за укрытий и зашумела,заулюлюкала. Но, не видя перед собой Тоси, парни быстро затихли и окружилисвоих главарей. Самый маленький и плюгавый подошел к Илье и, клацая зубамиот холода, взмолился: - Со-совсем з-зазяб... Ил-люха, с-ставь п-пол-литра! - Завтра, завтра!-досадливо сказал Илья и пошел прочь от ватаги. Филя оглядел закоченевших дружков, хлопающих себя по бокам, чтобысогреться. - Где Длинномер? - строго вопросил Филя тоном полководца,недосчитавшегося в своих рядах гвардейской части. Парни переглянулись. Филя пронзительно свистнул. Из-за дальнего сугробавскочил задремавший было Длинномер и, ничего не соображая спросонок, забухалкулачищем в гулкую железяку. Филя сокрушенно покачал головой: - Ну и кадры!.. Едва переступив порог комнаты, Тося тут же ринулась к Анфисинойтумбочке и впилась глазами в зеркало, беспощадно-придирчиво оценивая своюкрасу. - Мам-Вера, как ты думаешь, могу я кому-нибудь... это самое,понравиться? - Можешь... - равнодушно отозвалась Вера и склонилась над длиннымлистом миллиметровки, свисающим со стола. Повеселевшая Тося швырнула портфель под койку, скинула жиденькое своепальтецо. - Задание из техникума? - почтительно спросила она, разглядываянепонятный Верин чертеж и гордясь тем, что живет в одной комнате счеловеком, который разбирается в таких мудреных вещах. Вера молча кивнула. - А я бы заочно учиться ни в жизнь не смогла! - честно призналась Тося.- Это ж какую сознательность надо иметь: никто над тобой не стоит, а тызанимаешься!.. Она смерила пальцами толстый корешок справочника, взяла линейку состола, почесала у себя за ухом и торжественно объявила: - Мам-Вера, а ведь ты героиня! - Будет тебе ерунду-то молоть!.. - А я говорю: героиня! - заупрямилась Тося. - Если б я былаправительством, я бы всех, кто заочно учится, награждала: институт окончил -получай орден, техникум осилил - вот тебе медаль! - Смотри, прокидаешься, - предостерегла Вера.- Металла не хватит:нашего брата много... - Эх, ты! - пристыдила Тося. - Сама ты себя не понимаешь! Балансируя руками, как канатоходец, Тося прошлась по узкой половице,снова заглянула в зеркало, осталась довольна собой, закружилась и опрокинулатабуретку. Вера с любопытством наблюдала за Тосей. А та вдруг помрачнела, подошлак окну и прижалась лбом к слепому зимнему стеклу. - Чего ты мечешься? - спросила Вера, -Двойку схватила? Тося презрительно отмахнулась: - Если бы!.. Понимаешь, один человек душу мне открыл, а я нечутко кнему подошла... Знаешь, как мы, женщины, иногда умеем! Как-то не по-женскидаже... - Ну ничего, - утешила Вера. -Завтра улыбнешься своему человеку - ипомиритесь. - Завтра? Тося глянула на ходики и вдруг, как была в одном платье, выбежала изкомнаты, в два прыжка одолела коридор и выскочила на улицу в самую гущуснегопада. Илью она догнала уже возле мужского общежития. - Ты чего? - удивился Илья. - Простудишься, дуреха! - Илюшка, тебе плохо сейчас? - спросила Тося, снизу вверх виноватозаглядывая ему в лицо. - Ничего, терпеть можно... - Илья скинул с себя тяжелое пальто и накрылТосю. - Да ты, никак, пожалела меня? - Немножко... Всякое бывало у Ильи с девчатами: его и любили, и ненавидели, иубивались по нем, и гнали прочь, и серной кислотой в глаза грозилисьплеснуть, -а вот пожалеть его еще ни одна девчонка не догадалась. И сейчас снепривычки Илья растерялся. Стыда за свой спор он не почувствовал: чего небыло - того не было. Он даже и не подумал о споре - нужно было ему забиватьсвою голову разной ерундой. Ему просто смешно стало, что эта нецелованнаязелень пожалела его, и в сердце без спросу шевельнулась признательнаяблагодарность к Тосе. Что там ни говори, а все-таки приятно, когда тебя,здоровенного, жалеют, - по крайней мере, вот так неумело и необидно, какТося пожалела его. А Тося напялила чужую просторную одежину себе на голову капюшоном,дотянулась подбородком до ближней пуговицы, пахнущей табаком, и спросилачуть-чуть лукаво, бессознательно требуя награды за свой самоотверженныйпоступок: -А теперь лучше? - Эх, повариха ты, повариха! Сама маленькая, а сердце... - Сердце как сердце... Тридцать третий размер! Рука Ильи привычновзлетела, чтобы обнять Тосю. Всем своим существом сердцееда он понимал, что главная преграда в Тосерухнула и сейчас она не только позволит поцеловать себя, но и на Камчатку сним пойдет. Но Илья вдруг усомнился, можно ли ему вести себя с Тосей так,как он обычно поступал с другими девчатами. Рука его замерла на полпути заспиной Тоси, повисела там, повисела, впервые в жизни устыдившись дешевойсвоей прыти, - и тяжело упала. - Беги домой, а то застудишься... - хмуро сказал Илья, не понимая себясейчас и сильно подозревая, что валяет дурака. Тося побежала, обернулась, чтобы узнать, что там Илья поделывает безнее, оступилась на косогоре и шлепнулась. Она тут же вскочила и, припадая наодну ногу, держась за коленку, заковыляла к своему общежитию. Илья неподвижно стоял посреди улицы и смотрел ей вслед.

ДЕНЬ ПОЛУЧКИ

В конторе лесопункта перед окошком кассы выстроилась очередь - нельзясказать, чтоб длинная, но и не такая уж короткая, - в общем, как раз такая,когда наиболее нетерпеливые норовят получить зарплату без очереди. Лесорубыодин за другим подходили к окошку и расписывались в ведомости сочащейсячернилами ручкой. Два раза в месяц неисправный канцелярский инструмент этотметил в поселке поголовно всех лесорубов. Валяйся ручка на земле - никто ине нагнулся бы поднять ее, а вот недоверчивый кассир приковал этоподотчетное имущество к косяку своего окошка толстым электрошнуром,способным удержать на привязи и слона. В трех шагах от окошка за маленьким колченогим столиком по-семейномуобосновались Катя с Сашкой. Катя продавала билеты денежно-вещевой лотереи, аверный Сашка помогал ей и время от времени покрикивал угрожающим голосом: - Кому "Волгу"?.. Мотоцикл кому?.. А вот "Волга"!.. Чуть ли не впервые в жизни Илья честно стоял в очереди и все поглядывална входную дверь, поджидая Тосю, которая вот-вот должна была прийти получатьневеликий свой заработок. Если б его воля, Илья поднял бы Тосину зарплату дотысячи рублей... Даже до десяти тысяч - пускай тратит себе на здоровье. Со знакомым скрипом приоткрылась дверь коммутатора, и в коридорвыглянула Анфиса. Илья встретился с ней глазами и поспешно отвернулся.Посмеиваясь, Анфиса подошла к Илье и стала впереди него. - Вечно без очереди норовят! - возмутилась пожилая Гавриловна,работающая судомойкой в столовой.- Тут с ревматизмом и то стоишь! - Занимала она... -не очень уверенно сказал Илья. В контору бочкомвошел Ксан Ксаныч и направился было к Наде, стоящей невдалеке от окошка, нокогда на Анфису ополчилась языкастая Гавриловна, он поспешно юркнул в хвосточереди, убоявшись скандала. Надя приглашающе замахала ему, но Ксан Ксанычтолько руками развел, показывая, что уж лучше он честно выстоит своюочередь, а то крику не оберешься. Анфиса с Ильей шаг за шагом продвигались к кассе. Они не разговаривалии даже не смотрели друг на друга, как совсем чужие, случайно встретившиеся вочереди люди. Вот они достигли заветного окошка. Расписались в ведомости,как и все до них, перепачкались чернилами - осторожная Анфиса поменьше, аИлья побольше. Получили деньги - Анфиса тощую пачечку, а Илья целый кирпич,стянутый полосатым банковским пояском матрасной расцветки, - и отошли откассы. - Я уж думала, ты меня из очереди вытуришь! - насмешливо сказала Анфисаи кивнула на близкую дверь коммутатора. - Зайдем, совсем ты ко мне дорогузабыл. - Да все как-то некогда... - буркнул Илья и тут же сам устыдился своейлжи, глянул Анфисе в глаза: - Что ж нам в прятки играть? Небось и самазнаешь? Анфиса наклонила голову, подтверждая, что добрые люди рассказали ей,как в последние дни он увивается вокруг поварихи и, по слухам, ничего неможет от нее добиться. - Слышала, Тоська из тебя веревки вьет? Илья смутился, вялозапротестовал: - Так уж и веревки? - Даже канаты! Со стороны, Илюша, виднее. Я одного не пойму: ты все ещеспоришь на нее или теперь уж всерьез? - Я и сам толком не разберу! - признался Илья.- Как-то перепуталосьвсе... Он поймал себя на мысли, что хорошо было бы поговорить о Тосе скаким-нибудь опытным, дружески расположенным к нему человеком: выложить всесвои недоумения, посоветоваться, как вести себя дальше. Но открытьсянасмешнице и зубоскалке Анфисе - значило попросту предать то хрупкое, не доконца ясное, но уже чем-то непривычно святое для Ильи, что с каждым днем всекрепче и крепче привязывало его к Тосе. - И... нравится тебе такая жизнь? - с искренним любопытством спросилаАнфиса, и в голосе ее прозвучала зависть - не зависть, а так, проснувшеесявдруг желание и самой испытать то неведомое, что чувствовал сейчас Илья. В ответ Илья лишь руками развел, как бы говоря: "А что поделаешь?" - Прямо подменила тебя Тоська! - удивилась Анфиса.- Был парень какпарень, а теперь монах какой-то!.. И зачем тебе сдалась эта любовь? Ну,зачем? Вбил себе в голову! - Да нету у меня никакой любви, и чего ты все выдумываешь?! - рьянозапротестовал Илья, готовый на все, лишь бы оградить и Тосю и свое - покабез названия - чувство к ней от наскоков ехидной Анфисы. - Просто любопытнаядевчонка, я еще таких не встречал... - Вот-вот, Илюша, с этого все и начинается! Анфиса сочувствующими глазами глянула на непонятного ей сейчас Илью ипоспешно отвернулась, чтобы не расхохотаться над его покорным видом. - Ты не смейся! - угрожающе предупредил Илья. - Прости, Илюша, но все-таки смешно, - мягко, как говорят с больными,сказала Анфиса. - Ты и Тоська - это ж надо вообразить! Такое учудил - наголову не наденешь! - Ты Тосю не трогай! - запальчиво посоветовал Илья. Анфиса-шутливо вздела руки: - Не буду, не буду! Но ведь сам же говорил: "Недомерок"... Или мнетогда послышалось? Илья тяжело переступил с ноги на ногу: - Я тогда как слепой был... - Вот теперь все понятно, - живо подхватила Анфиса.- Сослепу ты и комне на коммутатор хаживал! - Да я вовсе не о тебе! - выпалил Илья, удивляясь, как трудно говоритьему сегодня с Анфисой. - Не бойся, я не обиделась,- успокоила его Анфиса.- Мне бы толькопонять: и чем она тебя приворожила? Женское любопытство, Илюша! Ты меняизвини, но и смотреть-то ведь не на что... Илья вдруг испугался, что после того как Анфиса еще разок-другой вдольи поперек пройдется по беззащитной Тосе злым своим языком, он и сам невольностанет смотреть на Тосю глазами Анфисы. И тогда прости-прощай та несмелаярадость, которая в последние дни зародилась в нем. - А тебе не все ли равно? - злей, чем ему самому хотелось бы, спросилИлья, грудью становясь на защиту маленькой Тоси. - Тебе-то какая печаль?Ведь не любили мы с тобой, только время от скуки проводили... Скажешь, нетак? Анфиса нехорошо усмехнулась: - Хоть и невеселая была наша любовь и ты мне не так уж нужен, авсе-таки не привыкла я, чтоб первую меня бросали. Женская жадность, Илюша! Анасчет скуки ты это тонко подметил... Илья расслышал в привычно колких словах Анфисы подспудную обиду ипожалел, что сгоряча оскорбил ее. И чего он с ней развоевался? Последнее этодело - ругаться с женщиной, от которой уходишь. Да и делить им вроде бынечего... Ему тут же захотелось как-то утешить Анфису, может быть, дажепопросить у нее прощения. Но Илья на своем веку еще ни у кого прощения непросил, тем более у женщин, и в глубине души считал такоемалопроизводительное занятие слюнтяйством, недостойным настоящего парня. Исейчас он легко переборол все покаянные свои мысли и лишь сказалпримирительно: - Ты вот что, не лезь-ка в бутылку. Но не избалованной лаской Анфисе даже и этой грубоватой малости,кажется, было уже достаточно. Она мельком глянула на Илью, и привычныенасмешливые огоньки в ее глазах погасли, будто она прочитала все егоподпольные добрые чувства к ней. - Мог бы и предупредить, раз такое дело, - без прежней злости сказалаона. - Мешать тебе я не стала бы, не бойся... Не ты первый, Илюша! Ведь всевы со мной только так, до поры до времени, а как чего покрепче захочется -так ищите на стороне какую-нибудь Мусю или... Тосю! Мне не привыкать. И такая застарелая тоска прозвучала в ее голосе, что Илье стало как-тоне по себе, как всегда бывало с ним, когда он смутно чувствовал, что долженсейчас же сделать что-то, а что именно - и сам не знал. - Опять ты на себя поклеп возводишь, - неуверенно проговорил он. И тут с улицы в контору вбежала веселая Тося, крикнула: - Сашок, приготовь мне самый счастливый билет! - и стала в очередь. Она огляделась вокруг, заметила в глубине полутемного коридора Илью сАнфисой и отпрянула, будто налетела с разбегу на стену. Тося попробовалаотвернуться, чтобы не видеть подлого бабника, но глаза ее вдруг забастовалии отказались подчиняться. Одно дело было знать, что в, стародавние времена,еще до ее приезда в поселок, у Ильи что-то там такое было с Анфисой и он,кажется, даже "крутил" с ней. И совсем другое - увидеть собственнымиглазами, как стоят они рядышком на виду у всех, нежно смотрят друг на другаи болтают о чем-то бесстыжем. Сперва Тося решила, что они говорят о ней, перемывают ей косточки иИлья-изменщик, посмеиваясь, рассказывает Анфисе, какая Тося дуреха: всемуверит и чуть ли не кидается ему на шею. Но, присмотревшись получше, Тосяпоняла, что ошибается: Илья с Анфисой говорили о чем-то своем, сокровенном,а про нее и думать забыли. Нужна она им была, как же! И они совсем несмеялись: чего не было, того не было. Но уж лучше бы они хохотали до упаду,чем вот так нежно и доверчиво смотреть друг на друга. Тося была уверена, чтона нее Илья никогда еще так не смотрел! Тосю поразила какая-то новая, незнакомая ей грустинка в лице и во всемоблике счастливой соперницы. Анфиса и красива была сейчас как-то по-новому,и от зоркой Тоси не скрылось, что эта новая, более умная, что ли, красотаАнфисы была еще привлекательней ее прежней, яркой и чуть-чуть бездумнойкрасоты. И опять, как когда-то на танцах в клубе, Тося рядом с Анфисойпротив воли почувствовала вдруг себя человеком как бы второго сорта, чуть лине домработницей у распрекрасной Анфисы. "Нет уж, дудки! - разозлилась Тося. - Такому никогда не бывать!" Катя перехватила мрачный Тосин взгляд, толкнула локтем Сашку в бок иповела головой в сторону Ильи с Анфисой. Чтобы хоть немного развеятьпохоронные Тосины мысли, сердобольный Сашка завопил на всю контору: - Кому "Волгу" за три рубля?! Катя сидела ближе к Илье с Анфисой, но при всем своем любопытствесумела разглядеть лишь, что они стоят рядом и, как встарь, о чем-то дружескиболтают. А обостренные молодой любовью и первой жгучей обидой глаза Тосиразличили, что Илья испытывает сейчас к Анфисе признательную нежность и онатоже благодарна ему за какие-то добрые слова, только что сказанные им. По всему видать, они оба знали о жизни что-то такое, о чем Тося еще ипонятия не имела. Она вдруг как-то разом догадалась, что Илью с Анфисойсвязывает большее, чем простая дружба. Они были похожи сейчас на мужа сженой, встретившихся после размолвки, еще не успевших окончательнопримириться, но уже протянувших друг другу руки. Тося увидела всю их взрослую любовь - до самого дальнего и тайногозакоулка. И рядом с этой уже все испытавшей, привычно-бесстыжей любовью Тосясамой себе показалась вдруг зеленой девчонкой-школьницей - со всеми своимиполудетскими мечтами о любви-дружбе с Ильей и осторожными прикидками:позволить Илье сегодня поцеловать себя или еще повременить... И Тося разом сверзилась с заоблачных высот, куда она самозванновскарабкалась в последние дни. У нее даже дух захватило и в ушах зашумело отголовокружительного своего падения. Ей даже и не себя жалко было сейчас, а того чудесного праздничногочувства своей полноправности, которое прижилось в ней в последние дни.Как-то незаметно для себя Тося привыкла считать, что она нужна другомучеловеку и сравнялась теперь со всеми счастливыми девчатами, которых любят вСибири и на Украине, в Китае и в Америке, в близкой Болгарии, на далекойКубе и... какие там еще есть страны?.. Катя покинула своего Сашку и подошла к Тосе. - У них давно это, - сказала она с довольным видом. - Я же тебеговорила! - Ты всегда правду говоришь... - вяло согласилась Тося. Обидная догадка настигла вдруг Тосю: ясное дело, Илья потому и вертелсяв последнюю неделю возле нее, что Анфиса дала ему отставку. А теперь стоилотолько Анфисе поманить этого бабника - и он сразу же снова переметнулся кней. Злая, не по-девчоночьи жгучая обида ударила Тосе в сердце, неведомойраньше женской болью отозвалась там. Вот она когда пришла к ней,долгожданная ее взрослость! Чем так приходить - уж лучше бы Тосе на всюжизнь остаться несмышленой девчонкой... - Ой, что с тобой, подруженька? - испугалась Катя, увидев, какзапрыгали вдруг губы Тоси и кровь отхлынула от ее лица. - Да не переживай тытак, все мужики такие... - Катя покосилась на верного Сашку, торгующеголотерейными билетами, и тут же внесла срочную поправку в свое обобщение: -Один вот Саша не такой! - Ну погоди же, погоди! - мстительно шептала Тося.- Узнает он у меня! Яему припомню... За всех женщин отомщу! Любовь к истине пересилила в Кате жалость к обманутой подруге, и онаусомнилась: - За всех женщин? Ну и масштабы у тебя, Кислица!.. Да что ты емусделаешь? - Склонив голову набок, Катя старательно задумалась, прикидываявсе Тосины возможности, и сама же ответила за Тосю: - И ничего ты ему несделаешь! - А вот увидишь! - пообещала Тося. В рыбку вытянусь, а докажу! Катя с великим сомненьем глянула на маленькую и решительную Тосю, нопромолчала, чтобы зря не обижать несчастную девчонку. На прощанье Анфиса сказала Илье: - Ты все-таки при случае заходи... по старой памяти. Я тебя не съеми... даже целовать без спросу не стану, так что убытку тебе - никакого! - Опять ты за старое? - упрекнул Илья. - На том стоим!.. Хотела пригласить тебя сегодня к механику новыепластинки слушать, так ты ж теперь не пойдешь? Илья качнул головой. - Где уж тебе теперь!-согласилась Анфиса.- А жаль: там такие мотивчикиесть - закачаешься! Кажется, она жалела уже, что раскрылась перед Ильей больше, чем хотела,и теперь снова натягивала на себя привычную личину. - Весело живешь, - сказал Илья. - Так я ж не влюбленная! - прямо в лицо Илье с вызовом бросила Анфиса,легко повернулась на каблуках и ушла к себе на коммутатор. А Илья шагнул к кассе. Глаза его сразу же выхватили из очерединезаметную Тосю, и он поспешил к ней - улыбающийся, на всю жизнь красивый,не чувствующий за собой никакой вины. Если бы Тося сама не видела, она ни зачто не поверила бы, что он только что напропалую любезничал с красоткойАнфисой. Это лицемерие доконало Тосю. Она поскорей сцепила пальцы в прочныйзамок, боясь, что не совладает с собой, кинется к подлому обманщику ивыцарапает бесстыжие его глаза. Илья почуял неладное. - Тось, чего это ты? Он дружелюбно протянул руку. Тося согнутыми руками изо всей силыударила его по запястью и сказала ледяным голосом: - Отстань ты от меня, и ч-чего привязался? Я т-тебя в упор не вижу,п-понятно? Илья насупился, заподозрив, что Тося разузнала кое-что о дурацком спорес Филей. Тося заметила испуг в его глазах и подумала с мстительной радостью:"Что, несладко?" В очереди зашептались, с пяток любопытных голов повернулиськ ним. Катя замерла на полпути к лотерейному столику и добросовестно глазелана Тосю, ожидая, когда та начнет мстить за всех женщин. Помедлив, Ильянесмело подался вперед. - Не подходи, а то взорвусь! - честно предупредила Тося. Она расслышала неприятный бабий визг в своем голосе, но даже этотпротивный, унижающий ее достоинство визг отнесла на счет ненавистногочеловека, которого она опрометчиво чуть было не полюбила. Илья придвинулся на полшага, Тося отпрыгнула и драчливо выпалила: - И на кухне чтоб ноги твоей больше не было! А то... ложки пропадают! - Ложки?! - взревел Илья, оскорбленный в лучших своих чувствах. - Ну,знаешь... Он легко, как докучливую ветку на лесной тропе, отстранил Тосю,прогрохотал сапогами к выходу и, срывая свою злость, так оглушительнохлопнул дверью, что робкий Ксан Ксаныч, расписывающийся в ведомости, уронилручку, а в окошко испуганно высунулся недоверчивый кассир, опасаясь зацелость и сохранность своих финансов. Катя подбежала к Тосе. - Ловко ты его! - похвалила она подругу. - Я просто горжусь тобой, завсех девчат горжусь! - В порыве женской солидарности Катя обняла Тосю истиснула ее плечи. - Радуйся, Кислица, упекла ты его! - А я и радуюсь... - уныло отозвалась Тося, не спуская глаз с ручки,маятником качающейся на шнуре и роняющей чернильные кляксы на пол.
Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.