Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

БУМАЖНЫЕ ЗАНАВЕСКИ





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой
В рубашке с расстегнутым воротом Дементьев сидел в своей комнате застолом, заваленным чертежами и раскрытыми справочниками, считал налогарифмической линейке и напевал фальшивым голосом: Полюбила меня не любовью, Как березу огонь, горячо... На кровати обосновался Петька Чуркин. Он уже успел подружить синженером, не в первый раз пришел сегодня к нему и чувствовал себя здесь какдома. Петька с увлечением листал книжку с картинками и грыз медовые пряники.Кулек с пряниками лежал на краю стола - как раз посередине между Петькой иДементьевым. Они одновременно потянулись к кульку и столкнулись руками. - Дядь Вадим, почему индейцы в Америке живут? - спросил Петька. -Индейцы должны жить в Индии! - А это ты у Христофора Колумба спроси, - посоветовал Дементьев. В дверь постучали - сначала тихо и тут же, беспричинно обозлясь,заколотили изо всей силы. - Входи, открыто! - беспечно крикнул Дементьев. Дверь распахнулась, и вкомнату вошла Анфиса - обиженная, злая, готовая скандалить. - Как вам не стыдно?! - едва переступив порог, накинулась она наДементьева. - Договорились идти в кино, я, как дура, ждала, билеты купила, авы... Она бросила на стол скомканные билеты - вещественное доказательстводементьевского вероломства. - А разве вам не передавали? - огорчился Дементьев. - Я заходил накоммутатор, вас не застал... А в кино никак сегодня не мог, Анфиса,поверьте! Срочная работа: завтра в леспромхозе важное совещание, вотготовлюсь к бою... Он кивнул на стол и затряс в воздухе логарифмической линейкой, пытаясьзащититься от гнева " Анфисы, убедить ее, что никак не мог пойти сегодня вкино. - Надо было предупредить, - уже сдаваясь, но все еще хмуро сказалаАнфиса. - Вот здесь, значит, вы и живете? Она с любопытством оглядела по-холостяцки неустроенное и запущенноежилище инженера. Дементьев заметался по комнате, пытаясь навести хотькакой-нибудь порядок: валенки он запихнул под кровать, сорвал с табуреткиперед печкой носки, не нашел, куда положить их, и сунул в карман, ногойсгреб дрова, разбросанные на полу, перевернул подушку на кровати. - Поздно, Вадим Петрович, поздно! - поддразнила его Анфиса. - Петя! - бодрым голосом обратился Дементьев к маленькому Чуркину. - Непора ли тебе домой? Ведь ночь уже на дворе, мамаша беспокоится... - Моя? - не поверил Петька своим ушам. - Ничуть она не беспокоится.Спит и во сне видит, когда я совсем из дому сбегу, сама говорила!.. Ты мнееще ничего про индейцев не рассказал. - Перенесем, брат, индейцев на завтра. Приходи пораньше, я теберасскажу, как они на бизонов охотятся. - А не обманешь? - Петя, слово мое - закон! Дементьев клятвенно положил руку на сердце. Успокоенный Петька слез скровати, накинул тулупчик и, демонстративно не замечая Анфису, запустил напрощание руку в кулек с пряниками. - До свиданья, дядь Вадим. - Бывай здоров, Петя! Дементьев, как взрослому, пожал Петьке руку. - И охота вам возиться с ним? - осудила Анфиса, когда дверь за Петькойзакрылась. - Нашли себе дружка! - А у меня к таким ребятам особый интерес, - виновато сказал Дементьев,помогая Анфисе снять шубку. - Любопытный они народец! Вот и в одно время снами живут, а другое уже поколение. Жить им дальше нас, умнее, чище... Ну,да мы об этом как-нибудь еще поговорим. А теперь вы посидите минут десять, ярасчетец один прикончу, и чай будем пить. Ладно? Дементьев поставил чайник на электроплитку и вернулся к логарифмическойлинейке. А Анфиса обошла комнату, провела пальцем по полочке надумывальником и убедилась, как и предполагала, что пыль там есть, и дажемохнатая. С решительным видом Анфиса засучила рукава своего красивогоджемпера и взялась за уборку комнаты. - Зачем вы? - обеспокоился Дементьев. - Мне, право, неловко... - Считайте себе на здоровье и помалкивайте, - посоветовала Анфиса,уверенная в своем праве наводить порядок в этой комнате. - Поимейте в виду,я вас еще за кино не полностью простила! Она затопила печку, по-своему переложила все вещи в тумбочке, подмелапол веником из еловых лап, вытерла всюду пыль. Увлекшись вычислениями, Дементьев опять зафальшивил: Полюбила меня не любовью... - Что это вы там поете? - поинтересовалась Анфиса. - Да вот привязалось сегодня с утра... Бывает с вами такое? - Бывает. - А... пряники вы тоже любите? - Дементьев живо схватил кулек ипротянул Анфисе. - Я на первом курсе полстипендии на пряники тратил. ..- Люблю! - призналась Анфиса, и они порадовались тому, что привычки ивкусы их совпадают. Анфиса отыскала в углу комнаты рулон синей бумаги, накрыла ею тумбочкуи полку над умывальником и даже вырезала ножницами по краям зубчики. Анеказистый жестяной умывальник она замаскировала газетами, соединив ихканцелярскими скрепками. Глядя сейчас на Анфису, никак нельзя было поверить, что она всяческиотлынивала от уборки комнаты в общежитии, когда наступал ее черед дежурить.Вот подивилась бы Тося, если б увидела, как старается лентяйка Анфиса! Онаработала так увлеченно и самозабвенно, будто всю свою прежнюю, не очень-топравильно прожитую жизнь только и мечтала о том, чтобы убирать комнатуДементьева. - Ну, товарищ технорук, закрывайте свою канцелярию! - решительнообъявила она, когда чайник закипел. Дементьев восхищенными глазами оглядел преображенную комнату: - Вы - кудесница! У меня такое чувство, будто я на новую квартирупереехал. - Вконец покоренный Анфисой, он осторожно провел пальцем позубчикам на бумажной скатерке: - А это зачем, если не секрет? Анфиса смутилась, будто ее поймали на месте преступления. - Для красоты... Она попыталась вымыть руки, но в умывальнике воды не оказалось. -; Одну минуту! - воинственно сказал Дементьев, сорвал с гвоздя пустуюжестянку и выбежал из комнаты. Вернулся он уже с умывальником, доверхунабитым снегом - так, что крышка не закрывалась. - Вот! - торжествовал онпобеду. - Нет такого положения, из которого не было бы выхода! Дементьев подержал умывальник у раскрытой печки, чтобы снег поскорейрастаял. Помогая ему, Анфиса плеснула в умывальник кипятку из чайника, носнег что-то не спешил таять. -Скрытый холод снеготаяния!-отыскал ученую причину Дементьев и повесилумывальник на гвоздь. - Нет такого положения... Широким жестом он пригласил Анфису подойти и зачерпнул для нее снежнойкашицы через верх умывальника. Сначала Анфиса, а потом Дементьев вымыли этойстуденой кашицей руки и стали вытирать их одним полотенцем. Дементьевтщательно вытирал каждый палец и одобрительно поглядывал на полотенце,которое соединило его с Анфисой, перебросило между ними вафельный мост. - Вы какой чай любите? - спросила Анфиса, на правах хозяйки наливаязаварку. - Такой же, как и вы! - живо ответил Дементьев. - Тогда - крепкий. - А где ж вы конфеты нашли? - удивился Дементьев. - Я их вторую неделюне мог разыскать. - Ну, знаете, у вас в тумбочке... - ...черт ногу сломит! - подхватил Дементьев, они встретились глазами ирасхохотались. Отхлебывая крепкий чай, Дементьев в упор, не таясь, смотрел на Анфису,радуясь, что открыл в ней сегодня новые богатства и она стала для неготеперь ближе, понятней и еще дороже. Он отложил в сторону горстку конфет. - Это мы Петьке оставим, не возражаете? Легкая тень скользнула по лицу Анфисы. Она отвернулась от Дементьева иувидела бумаги и справочники, отодвинутые на другой конец стола. - Так какая же у вас срочная работа объявилась? - Тут вот какое дело... - нерешительно начал Дементьев. - Настала порасовсем по-новому в лесу работать. Стыдно сказать, ведь мы до сих пор недоводим до ума больше половины заготовляемой древесины... Он спохватился и примолк, боясь сразу же смертельно наскучить красивойАнфисе инженерной своей сухо-мятиной. - Я слушаю, - напомнила о своем существовании Анфиса. -. Большеполовины древесины не доводим до ума... А дальше? Дементьев уверился вдруг, что он зря обижал Анфису и все его лесныезаботы ей так же интересны, как и ему. Он благодарно улыбнулся Анфисе,отбросил все свои предосторожности и горячо зачастил: - Одни наши костры на делянках чего стоят! А потери при сплаве,пересортица, отходы лесопиления... Чует мое сердце, обложат нас потомки забесхозяйственность каким-нибудь высококультурным ругательством. Скажут, кпримеру: ну и велюровые шляпы жили на земле в середине двадцатого века! Иэто вегетарианское для нашего слуха ругательство прозвучит тогда обиднейнынешней трехэтажной матерщины... Анфиса, вы думаете когда-нибудь опотомках, которые придут нам на смену, беспристрастно и справедливо оценятвсю нашу с вами жизнь и все наши дела? - Н-нет, - призналась Анфиса. - Не приходилось. - А я так частенько! Как что-нибудь приличное сотворю.- так и думаю:это им должно бы понравиться, а как напортачу- стыдновато становится передпотомками. Это мне учиться в институте помогало, как-то ответственности засобой больше чувствуешь... Ведь что бы мы сейчас о себе ни говорили, какиемы хорошие да пригожие, это все с нами уйдет, а на земле останутся тольконаши дела, и потомки по этим делам будут судить нас и вынесут нам приговор -окончательный и бесповоротный, обжалованию не подлежит! За добрые делапохвалят, а за лесные художества наши взыщут с нас полной мерой... Нагнал яна вас страху? Анфиса пожала плечами: - Мне-то что? Я только телефонограммы принимала, это вам отвечатьпридется! - Нет, - запротестовал Дементьев. - Отвечать все вместе будем, все нашепоколение... Так что работы тут непочатый край, только руки да головуприкладывай! Вот начинаем вывозить лес в хлыстах, а деревья трелевать скронами. Вроде и не ахти что, а сразу многое переменится: и девчатам нашимлегче работать станет, и выход деловой древесины подпрыгнет процентиков напять, и костры на делянках потушим. Старички мнутся с непривычки, но выгодаявная: я тут прикинул, одной чистой прибыли набежит в год полмиллиона. - Полмиллиона? - ахнула Анфиса, впервые в жизни так запросто ипо-семейному уютно сталкиваясь с большущими капиталами, о которых преждетолько в газетах читала да слушала по радио. - Не меньше! И это, заметьте, лишь при нынешнем плане, а на будущий годплан увеличится и прибыль соответственно возрастет" - Соответственно? -переспросила Анфиса: ей вдруг понравилось этокруглое, солидное слово. - Соответственно! - весело подтвердил Дементьев, взглядом благодаряАнфису за то, что она так близко к сердцу приняла его проект. Они одновременно улыбнулись, радуясь и этой немалой прибыли, которуюдаст перестройка, начатая Дементьевым, и еще сильней тому, что так хорошо, сполуслова, понимают друг друга. -И это только цветики!-входя в преобразовательный раж, заявилДементьев. - Из одних лишь отходов, которыми мы сейчас небо коптим, можнокучу полезнейших вещей делать. Помяните мое слово, Анфиса, мы с вами ещедоживем до того дня, когда на месте нашего поселка город подымется слесопильными заводами, бумажной фабрикой, техникумом, а то и институтом... Он вдруг понял, что все это время, когда он возился тут с проектом ивоевал с неподатливым Игнатом Васильевичем, ему не хватало вот этих глаз -внимательных, чуть удивленных, почему-то боящихся поверить ему и уже противволи верящих. Если б он чаще видел эти глаза, то давно бы уже положил на обелопатки Игната Васильевича, закончил бы свой проект и тот получился бы ещекрепче и неуязвимей нынешнего. Да что там проект! Смотри эти глаза на негогод-другой - и он наверняка сотворит что-нибудь выдающееся, о чемпридирчивые потомки вспомянут и через сотню лет... - Лесохимию двинем!- фантазировал Дементьев.- И... театр в нашем городевоздвигнем не хуже областного. Вы там играть будете и на любимый свойспектакль пришлете мне через капельдинера в ливрее контрамароч-ку по старомузнакомству... Не зазнаетесь, пришлете? - Я сама принесу, - пообещала Анфиса. - Не будем разводить бюрократизмав новом городе! - Так еще лучше! - согласился Дементьев. - Плесканите-ка мнегоряченького...-Он откровенно залюбовался Анфисой, наливающей ему чай иочень похожей сейчас на молодую старательную хозяйку, только что обученнуюдомоводству. - Знаете, мы с вами сегодня на молодоженов смахиваем! -Не шутите этим... - суеверно сказала Анфиса. У нее было такое чувство, будто Дементьев неосторожной шуткой торопитход событий и нарушает те немного старомодные правила, которые они оба, несговариваясь заранее меж собой, соблюдали прежде. И хотя не так уж строгопридерживалась в своей жизни правил, но на этот раз почему-то охотнопряталась за них, точно боялась остаться наедине с собой. Она вообще плохо понимала себя сейчас. Прежде Анфисе сразу жестановилось скучно, когда при ней заходил разговор о работе, а вотДементьева она готова была слушать часами. И совсем не в красноречииинженера тут было дело! Этот простой открытый человек все больше нравилсяАнфисе, и ей казалось увлекательным все, о чем бы он ни заговорил. И если быДементьев углубился сейчас в дебри лесохимии и стал бы посвящать Анфису впремудрости какого-нибудь гидролиза древесины, то и скучный гидролизполюбился бы ей крепче самого интересного романа из тех, какими зачитываласьВера... Анфиса вымыла чашки и спрятала их в тумбочку. - Посуда и съестные припасы у вас вверху будут, а книги внизу. И чтобне путать, проверю! - пригрозила она. - Есть не путать! - Дементьев заглянул в тумбочку. - Анфиса, вы - чудо! - Чудо-юдо... - счастливо пробормотала Анфиса, чем-то похожая сейчас наТосю-малолетку. - А у печки вы тоже любите сидеть? - с надеждой в голосе спросилДементьев и поспешно добавил, подсказывая Анфисе ответ: - Я с детства люблю. - Как сидеть? - не повяла Анфиса. - А вот так... Дементьев проворно повалил табуретку на пол, распахнул дверцу печки ипогасил в комнате свет. Они сели рядышком на опрокинутую табуретку, касаясьдруг друга плечами. Пламя выхватывало из темноты их колени, Щеку Дементьеваи маленькое точеное ухо Анфисы. Дрова в печке уютно трещали, в углах комнатызалегла густая тьма, и время, казалось, замедлило свой бег. Дементьев-курил, старательно отгоняя дым в печку. У Анфисы был такой умиротворенный вид, словно она наконец-то нашла своенастоящее место в жизни. Она совсем не притворялась и не очаровывалаДементьева. Ей было так хорошо и спокойно сейчас, как ни разу не было совсеми теми мужчинами, которые прошли через ее жизнь, - прошли, теперь онаясно видела это, лишь по обочине, не затронув заветной ее сердцевины. Оглубоко запрятанной сердцевине этой и сама Анфиса еще недавно даже и неподозревала. Ей бы радоваться полной мерой, но за нынешним безоблачным счастьемАнфисы нет-нет да и проглядывала грусть, будто Анфиса никак не могла чего-топозабыть, все время помнила о чем-то неотвратимом, что глыбой нависло надней, каждую минуту грозило сорваться и раздавить ее неокрепшее счастье. Но как бы ни сложилась дальше ее судьба, Анфисе на всю жизнь западет впамять сегодняшний вечер: уборка запущенной комнаты, молодая и заразительнаяуверенность Дементьева, что нет таких положений, из которых не было бывыхода, мытье рук снежной кашицей, семейное их чаепитие, рассказ Дементьевао потомках и то, как сидели они на опрокинутой ребристой табуретке исмотрели в огонь. И главное запомнится Анфисе - чувство своего приобщения ктому большому, настоящему и крепкому, что до сих пор обходило ее стороной. Аможет быть, это она сама по своей слепоте не видела этого настоящего,считала даже, чтo и нет его вовсе на свете. Сейчас Анфисе просто некогдабыло разбираться, как там оно было раньше и кто больше виноват. И выходит, мы и в самом деле поспешили, так бесповоротно зачисливАнфису в разряд хищниц и людей-потребителей- не способных любить, убогихдушой и немощных сердцем... -Припекает, - сказала Анфиса, потирая .колени.- Отодвинемся? Они приподнялись и отодвинули табуретку подальше от печки. -А как же ваша срочная работа? - припомнила вдруг Анфиса. Дементьев небрежно махнул рукой: - Успею: ночь длинная! Анфиса задумалась, имеет ли она право обрекать инженера на бессонницу,ничего не решила и сказала: -Давайте-ка еще отодвинемся. Дементьев оглянулсячерез плечо: - Отступать нам есть куда! Они улыбнулись друг другу и отодвинули табуретку. Все сейчас, дажесамые простые и обыкновенные слова полны были для них особого тайногосмысла, понятного только им одним. - И странно же устроен мир! - ударился вдруг в философию Дементьев.-Еще недавно учился я в институте, сдавал экзамены, подрабатывал к стипендии- и ничего, подумать только, совсем ничего не знал о вас. Не подозревалдаже, что вы в одно время со мной на свете живете! - Ухаживал за студентками... - подсказала Анфиса. - Самую малость, только чтоб не прослыть монахом, верьте, Анфиса! Яточно предчувствовал, что найду вас, и другие девчата как-то совсем меня незадевали, будто мы встречались в непересекающихся плоскостях. - Длянаглядности он показал на руках эти плоскости. - А вы тут жили и тоже ничегоне знали обо мне, разве это не странно? А теперь мы встретились, и всяпредыдущая жизнь кажется мне лишь подготовкой к этой нашей встрече. Никогдая в судьбу не верил, а в последнее время...- Он взял ее руку. - Анфиса! - Не надо... - умоляюще сказала она и бережно, с неожиданной дляпрежней Анфисы чуткостью высвободила свою руку, боясь грубым движениемобидеть Дементьева. Малиновые угли притягивали ее взгляд, и Анфиса завороженно смотрела впечку, словно искала там ответа на все свои опасения и тревоги.Бессознательно ей хотелось продлить эту счастливую минуту - самую счастливуюв ее жизни, когда все уже было ясно, а в то же время решающее слово еще непроизнесено, любовь их еще не названа вслух и Анфисе можно было еще небояться за исход этой необъявленной любви. - И надо же было так случиться, что меня направили именно в этотлесопункт. И первый человек, которого я тут встретил, были вы! Как хотите, аэто судьба... Анфиса! Дементьев наклонился и поцеловал ее руку. - Зачем вы, ну зачем? - со слезами на глазах спросила Анфиса, вскакиваяс табуретки. - Я пойду. - Что вы? Если обидел вас, простите, - я совсем не хотел этого... - Обидели? Нет, мне так хорошо сейчас, что даже страшно стало... Япойду. Не провожайте, не надо... Спасибо сам, Вадим Петрович! - За что? Это вам... - За все... Анфиса широко повела вокруг рукой. Хлопнула наружная дверь. Кто-тостукнулся мягко о стену, чертыхнулся нетрезвым голосом и слепо зашарил всенцах. Анфиса щелкнула выключателем и встре-зоженно посмотрела наДементьева. Тот кивком головы успокоил ее и храбро шагнул к двери. Кажется,ему даже хотелось сейчас, чтобы Анфисе угрожала какая-нибудь опасностьпострашней: он грудью стал бы тогда на ее защиту и она увидела бы, что с нимне пропадешь. Дементьев широко распахнул дверь. Запнувшись о порог, в комнатуввалился Мерзлявый - как всегда озябший, со свежей нашлепкой на подбородке искорей жалкий, чем страшный. Дементьев понял, что удивить Анфису своиммужеством и преданностью сегодня ему не удастся, и разочарованно отступил отдвери. Мерзлявый зябко передернул плечами, потер руки и заговорил так зычно,будто был не в комнате, а кричал с одной стороны улицы на другую: - Петр Вади... Тьфу! Вадим Петрович! Извините, что потревожил вас надому, но войдите в положение рабочего человека: четвертную до получки, а? Онхлопнул себя по тощему карману: - Будут у меня как в сберкассе! Вот хотьАнфиску спросите... Он по-свойски подмигнул Анфисе, прося поддержать его. Но Анфиса молчаповернулась к нему спиной. Щепетильному Дементьеву стало неловко, что Анфисатак невежливо обошлась с ночным их гостем. Он пошарил в кармане и протянулМерзлявому деньги. - Вот это по-нашему! Чутко, ничего не скажешь! - одобрил Мерзлявыйзаметно повеселевшим голосом и колупнул себя в грудь сизым от холодакулаком. - Хоть и интеллигенция вы, а понимаете рабочего человека! Анфиса взяла со стола логарифмическую линейку и стала разглядыватьмелкие деления. Она нарочно не обращала внимания на Филиного дружка, боясь,что тот разоткровенничается и сам не заметит, как подведет ее. Ей захотелосьвдруг уехать в такие чужедальние благословенные края, где за тысячу верст ниодин человек ничего бы не знал о ней. Сжимая выпрошенные деньги в кулаке, Мерзлявый пошел было к двери, новдруг остановился посреди комнаты. В нетрезвую его голову закралась мысльдобром отплатить Дементьеву за добро и заодно сбить спесь с Анфисы, котораявела себя прямо как заправская инженерша и даже не хотела его узнавать. - И чего вы с ней мерихлюндии разводите? - покровительственно спросилон у Дементьева и повел головой в сторону замершей у стола Анфисы. - Дажесмешно: это же Анфиска, своя в доску! Извиняюсь, конечно... Идите прямо накоммутатор и действуйте, как мужику положено. Анфиска не прогонит! Для большей убедительности Мерзлявый хотел ударить себя кулаком вгрудь, но не соразмерил на этот раз своих движений и сунул кулак прямехонькопод мышку. Дементьев не только не поверил тому, что сказал незваный гость, но дажене понял толком нетрезвой его болтовни. Он лишь подивился, до какой подлостиможет спьяну дойти человек. И еще он пожалел, что впустил Мерзлявого к себев комнату, а значит, хоть и косвенно, тоже был виноват в том, что на Анфисувозвели такой грязный поклеп. - А ну, убирайтесь отсюда! - приказал он парню и украдкой взглянул наАнфису. Ничего в ней вроде бы не изменилось, и пожизненная красота ее тоженикуда не делась - и все-таки перед Дементьевым стояла теперь совсем другая,незнакомая Анфиса. В наклоне головы, в опущенных плечах, во всей ее вразнадломившейся фигуре было что-то новое, жалкое, затравленное. И толькомаленькие аккуратные уши Анфисы остались прежними - такими же точеными ибезмятежно красивыми. А вот глаза свои Анфиса прятала. Она чем-то напомнилаДементьеву озябшего неприкаянного Мерзлявого, когда тот ввалился в комнату. Все еще ничего не понимая, встревоженный Дементьев шагнул к Анфисе,спеша к ней на выручку. Ему казалось: вдвоем они быстрей справятся сневедомой бедой. Анфиса отпрянула от него, будто испугалась, что ее станут сейчас бить.На миг глаза их встретились. Анфиса тут же воровато отвела свои глаза, нобыло уже поздно: Дементьев не умом, а всем любящим существом понял, чтоМерзлявый сказал правду. Он не ему поверил, а этому вот жалкому взглядуАнфисы. И невозможная эта правда резким, беспощадным светом осветила вдруг всепрежние их встречи. Дементьеву сразу стали ясны и все недомолвки Анфисы, изатяжное неверие ее в будущее их счастье, и насмешливые взгляды лесорубов,которые он иногда ловил на себе, и ехидный шепоток, шелестящий им вслед,когда они появлялись вместе на улице. Анфиса поняла, что выдала себя, метнулась к вешалке, сорвала с крючкабеличью шубку и выбежала из комнаты. Мерзлявый осклабился: - Не любит критики! - Пошел вон! - крикнул Дементьев и рванулся к человеку, который походярастоптал недолговечную его радость. Он схватил Мерзлявого за узкие плечи, тряхнул так, что с парнясвалилась жалкая шапчонка, и отбросил его к двери. - Я жаловаться буду, - с неожиданным достоинством сказал Мерзлявыйпротрезвевшим голосом. - Один на телеграфный столб кидает, другой о косякноровит расшибить... Он разжал свой кулак, посмотрел на смятые дементь-евские деньги.Кажется, Мерзлявого сильно подмывало швырнуть эти деньги в лицо инженеру, ноон благоразумно переборол гордые свои побуждения и лишь пообещал: - Привлекут вас за превышение власти! Дементьев шагнул к нему.Мерзлявый проворно сгреб шапчонку с пола и вьюном выскользнул из комнаты. Слышно было, как онвыругался в сенях и проворчал: - А еще интеллигенция... Учат вас, учат на народные деньги!.. Хлопнула наружная дверь, и тишина - густая, тяжелая, до звона в ушах -навалилась на Дементьева. Похорошевшая комната, убранная Анфисой, затаилась,ждала, что он теперь будет делать. И опрокинутая набок табуретка все ещележала на полу возле печки, напоминая Дементьеву о недавнем, навек сгинувшемсчастье. А он еще разоткровенничался насчет потомков, в лесохимию зачем-то залези даже судьбой козырял, слепой дурак! Дементьев отшвырнул ногой табуретку,сорвал с тумбочки и умывальника бумажные Анфисины занавески с зубчиками длякрасоты, скомкал их и сунул в прогоревшую печку.
Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.