Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

АНФИСА ПЛАТИТ СПОЛНА



Лихорадочно спеша, Анфиса бросала платья в раскрытый чемодан. Тосябезмятежно спала на своей койке среди вороха раскиданных учебников,свернувшись калачиком и заслонившись от яркой лампочки надежной хрестоматиейпо литературе. Задетое рукой Анфисы, парадное зеркало с грохотом упало стумбочки и разбилось. Тося села на койке, протерла глаза. - Девочки, какой я сон видела-а!.. Анфиса, ты чего? - Отстань! - Зря ты в другую комнату перебираешься... У нас лучше! - убежденносказала Тося. Анфиса сорвала наволочку с подушки, скомкала ее и кинула в чемодан. - Да ты, никак, совсем уезжаешь!- догадалась вдруг Тося. Мягко ступаяпо полу ногами в чулках, она подошла к Анфисе, робко дотронулась до еелоктя. - Не уезжай, слышь? - Пусти... В каждую дырку затычка! - Это все из-за меня, да? - со страхом спросила Тося и зажмурилась. -Если уж так сильно Илью любишь, что не жить тебе без него, лучше я уеду,хочешь? Анфиса удивленно посмотрела на Тосю, будто впервые ее увидела. -Вот ты какая... - Она вдруг позавидовала зеленой Тосиной молодости. -Ох и глупая ты еще! Не нужен мне твой Илья, владей им на здоровье. Тося облегченно перевела дух. Анфиса смахнула с тумбочки в чемодан всюсвою парфюмерию, протянула Тосе маленький флакончик: - На, твой любимый... с царапиной! Тося покорно взяла флакончик, машинально понюхала. Анфиса захлопнулакрышку чемодана, щелкнула замком. - А Вадим Петрович? - ужаснулась Тося. - Если б меня так любили, я быни за что не уехала! Разве можно так? - Добрая ты, Тоська! И он меня любит, и я его больше жизни, а вот... Анфиса пнула ногой чемодан. - Но почему, Анфиска? Говорят, он тебе, это самое, всепростил? - Эх, Тоська! Анфиса бессильно опустилась на развороченную свою кровать. Тося подселак ней. - Через гульбу мою он перешагнул, а я ему новый гостинец приготовила... - И охота тебе? - пристыдила Тося. - Терпеть не могу, когда люди насебя наговаривают! Анфиса устало покачала головой: - Никто не знает, тебе первой откроюсь... В общем, доигралась я: небудет у меня детей. Хоть сто лет проживу- не будет! В прошлом году абортделала у одной знахарки, и вроде все хорошо обошлось, а вот надо же...Выходит, и не женщина я уже, а так, пустая оболочка... Все одно к одномуложится, здорово кто-то планирует! Тося с ужасом смотрела на Анфису. -Что, страшно? - Анфиса горько усмехнулась и запоздало спросила: - Ичего мы с тобой все ругались? Она потрепала Тосю по плечу. Было сейчас в ее отношении к Тосе что-тоочень взрослое, ласковое, почти материнское. - В общем, обманула меня жизнь, Тоська: сначала простой прикинулась, атеперь вот так обернулась... Я, дура, все думала: врут люди про настоящуюлюбовь, сказочку красивую сочинили, чтоб скотство свое прикрыть. А теперьвижу: есть она, есть! Другим - в радость, а для меня - мука горькая... Знаю,смешно это и против науки, а в последние дни мне все мерещится: измывалась янад любовью │- вот она и подкараулила меня, за все прежние штуки моиотомстила... Если б мне кто раньше сказал, что я Вадим Петровича встречу, -я бы совсем по-другому жила, его дожидалась... Нет, не сказали! - А если... это самое, без детей? - тихо спросила Тося. - Ведь живут желюди? - Не понять тебе, Тоська, молодая ты еще... Сгоряча он, может, ксогласится, а потом, знаю, жалеть будет. Ведь он, как назло, детей любит,прямо души в них не чает. Даже странно: такой молодой - и так сильно любитих. У него это с потомками как-то там связано. Все против меня, и потомкидаже!.. Нет, видно, не судьба нам. Не хватало еще, чтоб я и его жизньзаела... Уж лучше бы совсем его не встречала: так и жила бы как заведенная.А то показали мне кусочек настоящей жизни, поманили - и тут же цыкнули: кудапрешь, такая-сякая!.. Анфиса ткнулась лицом в Тосины колени. Злые мелкие слезы бежали по еещекам. Тося в одной руке забыто вертела дареный флакончик, а другой тихонькогладила красивые Анфисины волосы. Нечего было ей сказать Анфисе, нечем ееутешить. Тося вдруг припомнила, как еще совсем недавно ненавидела Анфису ибоялась ее, и подивилась, до чего же она была слепая. Анфиса рывком вскинулаголову; - А все красота моя, будь она проклята! Еще девчонкой была, в школубегала, а мужики липли уже. Пойми, я себя не оправдываю, но и они ведь... Атеперь все в стороне остались, одна я в ответе. Это как, справедливо?.. Приближающийся железный гром заглушил голос Анфисы. Стекла в окнахзабились в испуганной дрожи. По улице мимо общежития тяжело прогрохоталтрактор - спокойный, работящий, уверенный в своем праве глушить жалкуюисповедь Анфисы. Анфиса встала, вытерла кулаком слезы, потуже затянула платок на голове. - Нагнала я на тебя тоску... А в общем, все идет правильно: за ошибкисвои надо платить сполна. На этом мир держится. Она взяла чемодан, пошла к двери. На пороге остановилась: - А Илья тебя любит, верь. Меня он никогда так не любил. Если дорог онтебе, не мучь ты его понапрасну... Ну, бывай, Тоська. Желаю тебе... Анфиса чемоданом распахнула дверь и вышла. Тося отбросила флакон,запрыгала на одной ноге, натягивая резиновые сапожки, и выбежала вслед заней. Непогожий мартовский вечер встретил Тосю на крыльце, Анфиса на мигмелькнула в свете дальнего фонаря и пропала во тьме. Тося обогналапрогуливающихся возле недостроенного дома Ксан Ксаныча с Надей и помчалась кконторе. Она вихрем ворвалась в тихую ночную контору, миновала слепое окошкокассы, взлетела по ступенькам на второй этаж, подергала дверную ручкузапертого кабинета Дементьева, прогрохотала вниз по ступенькам, упала,чертыхнулась и рванула на себя дверь коммутатора. Девица с серьгами,позевывая, дежурила у телефона. - Вадим Петрович где? - Дома, наверно... А что, крушение? "-Хуже! Анфиса...- начала было объяснять Тося, нетерпеливо махнуларукой и выскочила из коммутатора. Она подбежала к дому Дементьева, забарабанила в окно, не жалея стекол. - Кто там? - спросил Дементьев, высовываясь в форточку. - Скорей! Чего вы спите? Анфиса... Хлопнула дверь - Дементьев вырос на крыльце, на ходу напяливая пальто. - Анфиса убежала! - Как убежала? - опешил Дементьев. - Ну, чего вы стоите? Догоняйте, если любите! Дементьев ринулся к перекрестку дороги, где все уезжающие из поселкадожидались попутных машин. Тося еле поспевала за ним. - Верните ее, Вадим Петрович... Вы же начальник! И любит она вас...Больше жизни, сама говорила! Тося остановилась, запыхавшись, перевела дух и крикнула вдогонкуДементьеву: - Без Анфисы не возвращайтесь! Силу... это самое, примените. Силу! На перекрестке дороги Анфисы уже не было. Сырой мартовский ветерраскачивал деревья и гудел в дорожной просеке, как в трубе. Нетерпеливовглядываясь в ночную тьму, Дементьев прождал долгих полчаса. Машины все шлисо стороны железной дороги, а к станции - ни одной. Наконец показалсяпопутный грузовик. Дементьев вскинул руку, но грузовик промчался мимо, обдавего ошметками мокрого снега и гремя пустым разболтанным кузовом. Это было так неожиданно, так нелепо, что Дементьев не поверил своимглазам. Сгоряча ему почудилась какая-то промашка во всей жизни, какой-тосущественный просчет- на меньшее Дементьев сейчас не мог согласиться.Поступку шофера нельзя было подыскать никакого оправдания, а беспричиннаяжестокость всегда почему-то угнетающе действовала на Дементьева. Все делобыло, видимо, в том, что она унижала в нем человека. Дементьев не мог больше ждать, надеясь лишь на слепой случай, бегомвернулся в поселок и поднял с постели заведующего гаражом. Тот долго непонимал, зачем техноруку среди ночи понадобился разъездной "газик". - Личное дело, личное! - твердил Дементьев. - За бензин я заплачу! Он помчался на станцию в неказистом "газике". Все таки хорошо, что винституте он увлекался автоделом и научился водить машину. После всехсегодняшних невзгод это была первая удача, и Дементьев увидел в нейсчастливое предзнаменование. Всю дорогу до станции Дементьев просил у судьбы лишь одного: чтобыАнфиса не уехала прежде, чем он увидит ее. Он был убежден, что после того,как они встретятся, Анфиса уже не сможет уехать. Ведь стоит лишь имвзглянуть друг на друга, и Анфиса сразу поймет, как нужна ему, - и тут жесама собой сгинет та непонятная причина, которая заставила ее бежать изпоселка. Как и предупреждал заведующий гаражом, в дороге сдал правый заднийбаллон, и Дементьеву пришлось менять его. Потом он застрял в снежном месиве,объезжая вагончик передвижной электростанции, брошенный кем-то посредидороги. И напоследок, уже на окраине города,. "газик" долго держали узакрытого переезда через железную дорогу. На запасных путях топтался и пыхтел маневровый паровоз, у будкистрелочника скулил щенок, за переездом в маленьком доме с большой вывескойбеспечно горланило радио. После недавней бешеной езды и тряски у Дементьевабыло сейчас такое чувство, будто на крутом развороте он выпал вдруг изжизни: нетерпеливое желание догнать Анфису умчалось вперед, а его с"газиком" как бы выбросило на какой-то немыслимый остров, где время навсегдаостановилось. За полосатым шлагбаумом мокро блестели рельсы. По сравнению слесовозной узкоколейкой, к которой успел привыкнуть Дементьев, здешнийжелезнодорожный путь казался неправдоподобно широким. Дементьев ждал, когдаоткроют шлагбаум, а проснувшийся в нем инженер совсем уж ненужно припомнилвдруг, что наша отечественная колея на восемьдесят девять миллиметров ширезападноевропейской. Он злился на себя, что в такую минуту думает о всякойерунде, но ничего не мог с собой поделать. На привокзальной площади Дементьев выскочил из "газика", густозаляпанного грязным снегом, вбежал в зал ожидания и лицом к лицу столкнулсяс Анфисой, отходящей от кассы с билетом в руке. - Анфиса! - крикнул он и схватил ее за руку. На ней были пестрые варежки - те самые, что запали ему в душу во времяпоследней их лыжной прогулки. И шарфик был тот же. Дементьев уверился вдруг,что все у них будет хорошо. - Что случилось? - шепотом спросил он. - Мы же обо всем договорились... Они стояли в проходе. Снующие взад и вперед пассажиры толкали их,заглядывали в лица, прислушивались к словам Дементьева. Мужчины, какводится, добросовестно пялили на Анфису глаза, а молодые женщины старательнообегали взглядами то место, где она стояла. Казалось, они даже и неподозревали о ее присутствии, вот только вид у них почему-то был уязвленныйи такой кислострадающий, какой бывает у женщин, когда нещадно жмет обувь. Красота Анфисы впервые не порадовала Дементьева, показалась ему на этотраз тяжким крестом, нести который через всю жизнь суждено не только ейсамой, но и тому, кто ее полюбит. Ему вдруг захотелось, чтобы Анфиса была нетакой красивой, чтобы она стала как все и с ней можно было спокойнопоявляться в самом многолюдном месте. Шагах в трех от них прочно обосновался какой-то верзила в помятомпальто и в упор уставился на Анфису. Дементьев с ненавистью покосился нанего и заслонил Анфису от липкого взгляда. - Спокойней, Вадим Петрович, - сказала Анфиса и пошла к выходу наперрон. Дементьев на ходу отобрал у нее чемодан. Несколько пассажировпотянулись было за ними, думая, что поезд уже прибыл и началась посадка.Анфиса остановилась у заколоченного на зиму киоска "Пиво -воды". Верзила в помятом пальто опять подошел было к ним, словно его магнитомпритягивало. Дементьев со сжатыми кулаками шагнул к нему, и верзилаблагоразумно удалился, шаркая ногами и оглядываясь через плечо. - Да бросьте вы этого дурака, -устало сказала Анфиса. Дементьев устыдился своего мальчишества и оставил верзилу в покое. Он стревогой посмотрел на Анфису, не узнавая ее. Кажется, она не очень-то емуобрадовалась! Было в ней сейчас что-то новое, незнакомое, почти враждебноеему, Анфиса как бы уехала от него навсегда, а он заставил ее снова вернутьсяк тому, с чем она успела уже распрощаться. - Все-таки что случилось? Я ничего не понимаю... Уж не обидел ли я васчем-нибудь? Анфиса покачала головой, избегая встречаться с Дементьевым глазами. - Ведь мы же договорились: поженимся и уедем вместе. Нет такихположений... - Не бывать этому, Вадим Петрович. Есть, видно, и такие положения, изкоторых выхода уже не найти. - Но почему же, почему? - Слишком вы для меня хороший, пора и честь знать. - Глупости вы говорите, глупости! - разозлился Дементьев. - Я люблю васи никому не отдам! - А я вас... не люблю, -тихо, но твердо сказала Анфиса, чтоб поскорейокончить весь этот ненужный разговор, который ничего не в силах был изменитьв ее жизни. - Ка-ак? - опешил Дементьев. Все доводы, заготовленные им в пути и убедительно, с неопровержимойлогикой доказывающие Анфисе, что она не должна, никак не может, просто дажене имеет права уезжать от него, разом вылетели у Дементьева из головы. - А так: не люблю - и все... Думаете, если вы инженер и... диплом сотличием - так все должны вам на шею кидаться? - При чем тут диплом? Какую ерунду вы говорите, Анфиса? Я вас не узнаю,мне казалось, что и вы... - Ах, вам казалось!.. - насмешливо пропела Анфиса, легко входя впривычную для нее роль девчонки-сердцеедки, какой была она до знакомства сДементьевым. - А я... шутила! Я ведь вообще легкомысленная, сами знаете! Дементьев пристально смотрел на нее: такой Анфисы он не знал. - Не верю, вы что-то скрываете от меня... Почему вы глаза прячете? - Глаза? Пожалуйста! - с готовностью выпалила Анфиса, кляня судьбу зато, что ей приходится не только бежать от своей любви, но еще и оплевыватьее на про-щанье. Не в лад с бойкими своими словами она с трудом под няла голову, глянулана Дементьева сухими запавшими глазами и даже усмехнулась ему в лицо - чтобысамой .' себе больней было. Вконец сбитый с толку, Дементьев ухватился запоследний довод: - Как же так? А Тося говорила, вы меня любите... Анфиса фыркнула: - Тоже мне авторитет! Ничего Тоська в этих делах не понимает. Вы быеще... Петьку своего спросили!.. К перрону, шипя, подкатил поезд дальнего следования. Негромко звякнулстанционный колокол. Из окна мягкого вагона высунулся сонный пассажир вполосатой пижаме, сладко зевнул и спросил с праздным дорожным любопытством: - Какая станция? Анфиса с Дементьевым не услышали его. Они молча брели по перрону.Вокруг, не задевая их, своим чередом шла шумная вокзальная жизнь. Сновалиносильщики, в хвост поезда промчались здоровенные благополучные лыжники вдетских шапочках, проводники ведрами таскали кипяток, отъезжающие прощалисьс родными и близкими, в буфет рысью бежали легконогие транзитники с пустымибутылками в руках. Неуклюжая бабища, непробиваемо укутанная для мороза градусов вшестьдесят, квочкой распласталась над корзиной с семечками и зазывногорланила, перекрывая весь разноголосый вокзальный шум: - Кому семечек? Тыквенные, сладкие! С-под Полтавы! Два рубля стакан!Сама бы грызла, да зубов нету! А вот семечки... Дементьев с Анфисой подошли к вагону. Дважды ударил колокол. Анфисавзяла чемодан, сказала почти весело: - Ну, Вадим Петрович... - Анфиса! - отчаянным голосом позвал Дементьев, поверив наконец, чтоона уезжает. И Анфиса испугалась вдруг того, что она делает. На миг ей захотелось,чтобы Дементьев удержал ее силой, навязал ей свою волю и не дал уехать. Ноона тут же переборола себя и поспешно сунула проводнице билет. - Вы еще будете счастливы, - быстрым шепотом предсказала Анфиса. -А ясвое разменяла... Не поминайте, Вадим Петрович... Она в последний раз взглянула на Дементьева, запоминая его на всю жизньи чувствуя, что против воли опрометчиво выдает себя этим взглядом. Дементьевс проснувшейся вдруг надеждой шагнул к ней. Анфиса рывком повернулась квагону. С подножки навстречу ей свесился Франтоватый морячок. - К нам в купе давайте, нижняя полка свободная! - бойко пригласил он,беззастенчиво рассматривая Анфису. - Чемоданчик пожалуйте! Он коснулся чемодана вытянутой рукой. Анфиса рванула к себе чемодан и,надвигаясь на морячка, выпалила с жгучей ненавистью: - Я тебе пожалую, я т-тебе пожалую! Морячок испуганно отпрянул, освобождая Анфисе дорогу. Поезд тронулся. Все ускоряя шаг, Дементьев шел рядом с вагоном Анфисы. - Напишите!.. Адрес!.. Я приеду!.. Поезд набрал скорость - и Дементьев побежал, чтобы не отстать, Паровозеще наддал-и мимо Дементьева, обгоняя его, поплыли вагоны, беспечно щелкаяколесами. Равнодушные к его горю проводницы стояли на ступеньках, охраняяпокой пассажиров. - Адрес, Анфиса-а!.. Заглох перестук колес. Фонарь на заднем вагоне мигнул в последний раз икосо завалился в ночную тьму. Дементьев побрел к вокзалу. Вдогонку ему кричала-заливалась торговкасемечками: - А вот семечки! С-под Полтавы! Тыквенные, калорийные! Три рубля пара,разбирайте остаточек. Кто купит - спасибо скажет, кто мимо пройдет - векжалеть будет!

ТОСЕ ДАРЯТ ЧАСЫ

Тося сидела за столом над распахнутым учебником географии и крепкодержалась обеими руками за концы платка, накинутого на волосы. Вера читала,лежа на своей койке. Катя вышивала кисет для Сашки и с любопытствомпосматривала на притихшую Тосю. - Да скинь ты платок,- сердобольно посоветовала она. - Жарко ведь! - Голова болит... - Где-то теперь наша Анфиска? - вслух подумала Катя. Тося покосилась на осиротевший Анфисин угол. Голый матрас немым укоромраспластался на койке; в распахнутой настежь бесхозной тумбочке были видныстарая пуховка, начатая банка клюквенного варенья и лежащий плашмя пустойфлакон из-под одеколона - все, что осталось от Анфисы. Буквы запрыгали перед глазами Тоси. Она развернула карту в концеучебника и склонилась над Тихим океаном", который спокойно синел себе набумаге, знать ничего не зная об Анфисе, Тосе и всех их горестях. Опрокинутое ведро загремело в коридоре. В дверь робко постучали.Ленивая Катя вопросительно глянула на Тосю, ожидая, что та, по давней своейпривычке, первая откликнется на стук. Но Тося солидно молчала, уставившись втихоокеанскую синь, и Катя недовольно крикнула: - Стучи веселей! Не обедал, что ли? Вошел Илья - такой же торжественный и праздничный, как и в тот вечер,когда приглашал Тосю в кино. Вот только шапка на нем была другая, попроще,да самоуверенности заметно поубавилось. Тося потуже натянула платок на голове и прижала ладони к ушам, чтобыпосторонние люди пустыми своими разговорами не мешали ей заниматься. Глаз откарты она не отрывала, боясь и на секунду оставить Тихий океан безприсмотра. - Девчата,- напряженным голосом попросил Илья,- пошли бы вы погуляли,мне надо с Тосей покалякать. - Новое дело! - осуждающе сказала Катя и пристально посмотрела на Тосю,ожидая от нее знака, уходить им или не надо. Тося слегка раздвинула пальцы, прижатые к ушам, и еще ниже склониласьнад картой. Захватив книгу, Вера вышла в коридор, а Катя приостановилась напороге и громко объявила: - Тось, мы тут поблизости будем. В случае чего... Илья нетерпеливоглянул на нее - и Катю точно ветром сдуло. Тося уткнулась в карту и стала водить по ней пальцем, прокладывая новыеокеанские маршруты. Илья подошел к столу, постоял, разглядывая платок наТосиной голове, и осторожно потянул к себе учебник географии. Тося вцепиласьв книгу за другой конец и не пускала. - Порвешь... - прошептала она, всматриваясь в мелкую крупу Океании. Илья потянул сильнее - и Тося, боясь за сохранность учебного имущества,выпустила книгу. Лишенная спасительного занятия, она медленно поднялаголову. Не теряя даром времени, Илья запустил руку в карман, замялся вдруг ипопросил; - Закрой глаза. - Вот еще! - Закрой, не бойся. - Никто тебя тут не боится... Тося заинтересованно зажмурилась, на всякий случай оборонительновыставив локоть вперед, как учила когда-то опытная Анфиса. Илья живо вытащилиз кармана маленькую коробочку, вынул из нее часики и положил их на НовуюЗеландию. Тося открыла глаза: - Ой, чьи такие малюсенькие? - Твои... Чтоб вовремя обеды готовила,- пробормотал Илья, смущеннопереступая с ноги на ногу. Он и не подозревал раньше, что не такое это простое дело - дарить часылюбимой девчонке! Тося залюбовалась красивыми часиками. Стекло было толстое,увеличительное - мечты сбывались! Она поднесла часы к уху, послушала. Вся еенепримиримость куда-то запропала. Бесхитростная радость затопила Тосю ихлынула из ее глаз на Илью. - Тикают! Повеселевший Илья облегченно вздохнул и вытащил из кармана папиросы. Унего сейчас был такой вид, будто он наконец-то перевалил труднейший в своейжизни перевал и вышел на прямую дорогу, ведущую к счастью. А Тося с былой доверчивостью приспустила с головы платок - и открыласьтайна, которую она с таким старанием прятала от девчат: чтобы потягатьсякрасотой с Анфисой, Тося сотворила себе модную прическу и стала непохожасама на себя. - Ну как? - с надеждой в голосе спросила она. Илья замялся, не в силахсразу привыкнуть к необычному Тосиному виду. Тося похвасталась: - Тридцать четыре с полтиной отвалила! - По-моему... ничего... - неуверенно выговорил Илья и пальцем нарисовалв воздухе восьмерку. - Я так и думала: тебе понравится! Тося надела часы на правую руку и торжественно прошлась по комнате,упиваясь модной своей прической и первым в жизни ценным подарком. Снисходя кТосиному малолетству, Илья поощрительно заулыбался, а Катя, подсматривающаяв замочную скважину, прыснула в коридоре. __На левую руку надо, - подсказал Илья. - Я знала, да вот позабыла... - оправдалась Тося в непростительномсвоем невежестве и стала отстегивать ремешок. Гулко, как в пустую бочку, закашляла за дверью Катя. Тосина рукаиспуганно дрогнула и накрыла часики, словно защитить их хотела отнадвигающейся опасности. Чтобы не мешать павлиньему Тосиному параду, Илья отошел в сторонку,присел на разоренную койку Анфисы и закурил. Тень набежала на лицо Тоси. - Ты чего это расселся? - Да брось ты, - миролюбиво сказал Илья и подмигнул Тосе, думая, чтоона его разыгрывает. - А ну, встань! - приказала Тося и захлопнула дверцу Анфисинойтумбочки, чтобы не видеть пустого уже флакона. Илья медленно поднялся. Тося затеребила ремешок на запястье. - То-ось?! - с отчаяньем в голосе крикнул Илья и, опережая события,отвел свою руку за спину. - Слишком они... дорогие, - попробовала схитрить Тося, протягивая Ильечасы. - Да для тебя... - Для тебя, для меня... Не возьму - и точка! - выпалила Тося, отрезаясебе все пути назад. Она злилась сейчас не так на Илью, как на себя - за то, что успела ужевсем сердцем привязаться к красивым часикам. "Ох и жадюга ты! - осудила себяТося. - Показали тебе цацку - ты уже все готова простить..." Что-то новое росло в ее груди, но Тося и на этот раз перебороланесознательную свою женскую природу. Она широко замахнулась, чтобы швырнутьчасы на стол, но в последнюю секунду пожалела ни в чем не повинную ценнуювещь и бережно положила часы на раскрытый учебник географии. - Значит, не возьмешь? - угрожающе спросил Илья. Тося неподкупно замотала головой, и не глядя на часы, чтобы зря несоблазняться, придвинула их к Илье вместе с учебником. Анфиску выжил, теперь ко мне подбираешься? Илья насупился: - Что же, она всю жизнь меж нами стоять будет?.. Да и не я тут виноват. - Все вы теперь невиноватые, а человека загубили... Молчишь? Иди-ка ты,парень! Тося помахала рукой, выпроваживая Илью из комнаты. - Ах, та-ак?! Илья схватил со стола часы, шмякнул их об пол и изо всей силы ударил поним кованым каблуком сапога. Завороженными глазами Тося смотрела на Илью, неподозревая, что вся его боль, как в зеркале, отражалась на ее лице.Опрокидывая стулья, Илья ринулся к выходу, хлопнул дверью, загремел вкоридоре ведром. Встревоженные девчата вбежали в комнату. Тося сидела на полу иподбирала осколки часов. Непрошеные слезы текли по ее щекам. - Он тебя ударил, да? - выпытывала Вера. - Да кто тебя так обкорнал? -изумилась Катя, разглядывая нелепую Тосину прическу. - Тридцать четыре с полтиной... - прошептала Тося, поднялась с пола,роняя мелкие колесики и стекляшки, и спросила потерянно: - Да что же этотакое, девочки? Ведь я его, ирода, полюбила-а!.. Она привалилась к столу, окунула опозоренную модной прической голову вравнодушную синь Тихого океана и заревела в голос.