Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ВЕНИАМИН, КНИЖНИК





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Говорят, что Иисус был врагом Рима и Иудеи.

А я утверждаю, что он не был врагом никому – ни одному из людей, ни одному из народов.

Я слышал, как он говорил: «Птицы в небесах и горные вершины не замечают змей и их темных нор».

«Пусть мертвые хоронят своих мертвецов. А вы будьте среди живых и летайте высоко»[68].

Я не принадлежал к числу его учеников. Я был лишь одним из многих, кто шел за ним, чтобы увидеть его лицо.

Он смотрел на Рим и на нас – рабов Рима, – как отец смотрит на играющих детей, что дерутся друг с другом из-за того, кому достанется игрушка поярче. И он смеялся с высоты, на которой пребывал.

Он был больше, чем государство и народ; он был больше, чем революция.

 

ПОНТИЙ ПИЛАТ

Моя жена часто рассказывала мне о нем до того, как его привели ко мне, но меня это не интересовало.

Моя жена – мечтательница; как и многие римлянки, равные ей по положению, она увлечена восточными культами и обрядами. Но культы эти являют опасность для империи. Если же они находят дорогу к сердцам наших женщин, то становятся страшной разрушительной силой.

Египту пришел конец, когда аравийские гиксосы принесли с собою из пустыни своего Бога. Греция была побеждена и обращена во прах, когда Астарта с семью прислужницами явилась в эту страну с берегов Сирии.

Иисуса же я не видел до того, как его доставили ко мне как преступившего закон, как врага собственного народа, а также Рима.

Когда его ввели в зал суда, руки его были прикручены веревками к телу.

Я сидел на возвышении, и он направился ко мне твердым, широким шагом. Приблизившись, встал прямо, высоко подняв голову.

Что на меня нашло тогда – никак не могу постичь, но против моей воли мне вдруг захотелось сойти с возвышения и пасть перед ним. Мне показалось, будто в зал вошел кесарь или же человек более великий, нежели сам Рим.

Но это длилось один миг. Потом я увидел всего лишь человека, которого его народ обвинял в измене. А я был его повелителем и судьей.

Я стал задавать ему вопросы, но он не отвечал. Только смотрел на меня. И было в его взгляде сострадание, как будто это не я, а он был моим повелителем и судьей.

Вдруг снаружи раздались громкие крики – это кричал народ, столпившийся возле моего дворца. Человек продолжал молча смотреть на меня, и во взгляде его я читал то же сострадание.

Тогда я вышел на ступени дворца. Народ, завидев меня, смолк.

– Что сделать с этим человеком? – спросил я. И все как один выкрикнули:

– Мы хотим, чтобы его распяли! Он наш враг и враг Рима!

– Разве не говорил он, что разрушит храм? – раздался из толпы чей-то голос. – И не он ли притязал на царство? У нас нет иного царя, кроме кесаря.

Тогда я покинул их, вернулся в зал суда. Он же продолжал стоять там один, с высоко поднятой головою.

И я вдруг вспомнил то, что прочел у одного греческого философа: «Одинокий человек – сильнее всех». В ту минуту назарянин был более велик, чем его народ.

И я не мог быть к нему милосердным. Он был выше моего милосердия.

Ты – царь Иудейский? – спросил я его.

Он не ответил.

– Разве не говорил ты, что ты царь Иудейский? – вновь спросил я.

Он продолжал смотреть на меня, затем спокойно сказал:

– Ты сам провозгласил меня царем. Может быть, я был рожден для этой цели, и поэтому пришел возвестить истину.

Глядите-ка, он говорит об истине в такую минуту! В раздражении я спросил громко, обращаясь скорее к себе самому:

– Что есть истина? Что есть истина для невинного, когда палач уже занес над ним свою руку?

Тогда Иисус ответил мне, и слова его были полны мощи:

– Править миром будут лишь дух и истина!

– И дух этот – в тебе? – спросил я.

– И в тебе тоже, хотя ты и не догадываешься об этом.

При чем тут дух, при чем тут истина, если мы – я, сообразуясь с интересами государства, и народ, в ревностном служении своим древним обрядам посылали невинного человека на смерть?

Нет такого человека, такого народа, такой империи, которые остановились бы перед истиной на своем пути к самоосуществлению.

И я вновь задал вопрос: Так ты царь Иудейский?

– Ты сам это сказал, – ответил он. – К этому часу я уже завоевал мир.

Из всего сказанного им это были единственные неподобающие слова, поскольку только один Рим завоевал мир.

Снова из толпы раздались крики, на сей раз – более громкие.

Я поднялся с моего места и сказал:

– Следуй за мной.

Я вновь появился на ступенях дворца, и он встал подле меня.

При виде его толпа взревела, и рев этот был подобен оглушительным громовым раскатам. В нем я расслышал только:

– Распни его! Распни его!

Тогда я предал его в руки священнослужителей – тех, что прежде предали его мне, – и сказал:

– Делайте с этим человеком, что захотите! И если пожелаете, берите с собою римских солдат для его охраны.

Тогда они взяли его, а я велел написать на верхней перекладине креста: «Иисус Назарянин, царь Иудейский». Я бы предпочел: «Иисус Назарянин, царь».

И с того человека сорвали одежду, и били его, и распяли.

Конечно, в моей власти было спасти его, но это вызвало бы революцию. Управляя римской провинцией, должно проявлять терпение к религиозным распрям среди побежденного народа.

Я до сего часа верю, что человек тот был больше чем просто смутьян. То, что я сделал, я сделал не по своей воле, а блюдя интересы Рима.

Вскоре мы покинули Сирию, но с того дня жена моя не перестает тосковать. Порою даже здесь, в этом саду, я вижу на лице ее глубокую скорбь.

Мне сообщают, что она много говорит об Иисусе с другими римлянками. Подумать только! Человек, которого я обрек на смерть, возвращается из мира теней и входит в мой собственный дом!

А я не устаю спрашивать себя самого: «Что есть истина, и что не есть истина?»

Может статься, что в тихие ночные часы тот сириец одерживает над нами победу?

С этим надобно покончить.

Ибо Рим должен одолеть кошмары, преследующие наших жен.

 

БОГАЧ

Он худо отзывался о богатых. Раз я спросил его: – Господин, что мне сделать, чтобы обрести мир в душе?

Он велел мне раздать свое имущество беднякам и следовать за ним.

Но сам он не владел ничем, а потому понятия не имел об уверенности и свободе, достоинстве и самоуважении тех, у кого есть владения.

У меня – около двенадцати дюжин рабов и слуг; одни трудятся в моих рощах и виноградниках, другие водят мои корабли к дальним островам. Если б я послушался его и раздал свои владения беднякам, что сталось бы с моими рабами, слугами и их семьями? Они бы тоже просили милостыню у городских ворот или же на галерее храма.

Нет, тот добрый человек не понимал тайной сути владения. Поскольку они те, кто за ним пошел, жили щедротами других, он считал, что все должны жить так же.

Глядите, вот парадокс, вот загадка: должны ли богатые люди отдать свое имущество беднякам, а бедняки – должны ли они иметь чашу и хлеб богатого, прежде чем пригласить его к своему столу?

И должен ли владелец крепости накормить своих данников, прежде чем стать хозяином своей земли?

Муравей, заготавливающий себе пропитание на зиму, мудрее кузнечика, который один день поет, другой – голодает.

В прошлую субботу кто-то из его последователей объявил на рыночной площади:

– Нет достойного преклонить свою голову у небесного порога, где Иисус может оставить свои сандалии!

Но, спрашиваю я, на пороге чьего дома этому честному бродяге оставлять свои сандалии? У него самого никогда не было ни дома, ни порога. Да и сандалий он зачастую не имел.

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.