Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Для всех, кто не умер





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Малдорор понимал многие тонкости жизни с первых своих лет и был этим счастлив. Позже он стал осознавать, что был рожден злом. Странная фатальность! Он скрывал свой характер, как лучшее, что он имел, много лет, но в конце концов понял, что это ему больше не нужно, и кровь ударила ему в голову, и он понял, что не хочет жить такой жизнью, и стал настоящим носителем зла… сладкая атмосфера! Мы можем представить, что когда он обнимал малое розовощекое дитя, резал его щечки лезвием, он мог повторять это много раз и не мог сдерживать себя мыслями о правосудии в этой длинной череде наказаний.

Граф де Лотреамон, "Малдорор"

 

Еще долгое время после нашего наркотического путешествия с Нэнси я чувствовал себя разбитым, испуганным и на сто процентов очарованным ее дьявольской харизмой. В свое время я позволил ей принимать решения в группе и. что самое ужасное, трахал ее за спиной Терезы. Конечно, секс с Нэнси - это очень неплохо, но я абсолютно не хотел этого. Какое бы решение я не принимал, она сразу же появлялась рядом и в любой момент была готова раздеться. Я чувствовал себя одержимым. Она всегда склоняла меня к вещам, которые я, казалось, никогда больше не решился бы повторить, например, к употреблению кислоты. На сей раз это случилось перед самым концертом. Мне позвонил Боб Слэйд, панковский ди-джей из Майами. "Слушай, - сказал он своим гнусавым мегафонным голосом, - мы хотим видеть вашу команду на разогреве у Nine Inch Nails в Клаб Ню." Клаб Ню был местечком, которое мы все ненавидели. Поскольку в нашем багаже было всего семь песен, Брэд до сих пор учился играть, а Стефен так и не разжился клавишами, я согласился. Это был неплохой шанс вылезти, поскольку мы до сих пор находились в относительной заднице. Перед концертом Нэнси всучила мне таблетку, и я мужественно заглотил ее. На сцене я появился в оранжевом платье и, как обычно, тащил за собой Нэнси на поводке. По какой-то причине я не съехал с катушек от съеденного в отличие от нее. Она плакала и орала все представление, моля меня лупить ее сильнее, пока ее бледная задница совсем не покраснела. Я следил за собой, но при этом был достаточно возбужден, особенно от того, что зрители были восхищены нашей психоделической садомазохистской драмой. После выступления я, не зная, смотрел ли его Трент Резнор, разыскал его за сценой. "Помнишь меня? - спросил я, таращась на него своими гиперрасширенными зрачками. - Я брал у тебя интервью для 25-й Параллели." Он вежливо соврал, что помнит, я сунул ему нашу демо-ленту и поспешил исчезнуть, пока не наплел чего-нибудь более глупого. Находясь под пьяным восхищением Нэнси, я стал ее разыскивать вскоре нашел в одной из гримерок, трахнул прямо там и снова увидел дьявола в ее глазах. Когда мы оделись и вышли наружу, то сразу натолкнулись на Карла и Терезу. Это был странный момент узнавания друг друга к торый, кажется, застыл во времени. Мы смотрели друг на друга, чувствовали себя виноватыми, но никто не сказал ни слова. Что-то в Терезе напрягало меня всегда. С самого начала наших взаимоотоношений в них присутствовал некий элемент тайны, который она хранила словно скелет в темном шкафу своего разума. Однажды, когда я навестил ее дома на Материнский День, она созналась мне, что еще в школе забеременела, выносила ребенка и отдала его на усыновление. После этого я стал смотреть на нее по-другому, замечая все, начиная с мелочей в ее фигуре и заканчивая материнскими нотками в ее голосе. Я стал чувствовать, что трахаю собственную мать, когда сплю с ней. Может быть, нам действительно стоило расстаться, но в душе я боялся потерять ее как надежную опору. С тех пор мне всегда кажется, что любая девица, с которой нас что-то связывает, имеет ребенка или старается забеременеть от меня. И, черт возьми, я прав! Я также стал замечать, что на Терезе и Нэнси хорошо изучать закон сохранения энергии, ибо как только одна худела, другая сразу же поправлялась, и наоборот. И еще, несмотря на все восхищение Нэнси, я чувствовал, что она всегда находит прореху в моей броне и заползает в нее словно ржавчина, которой она, собственно, и была. С наступлением утра наркотик отпустил меня, вместе с ним ушло и очарование моей новой подругой. Она позвонила мне через несколько минут после пробуждения, сопровождаемого припевом худшей песни, которую я когда-либо придумывал: "Она не моя подружка. И я не знаю, кем считает меня она", крутившимся у меня в голове, и сказала, что хочет выпереть Карла из своего дома и впустить туда меня. "Это не выход! - взорвался я. - Все это полное дерьмо! Во-первых, это не на руку всей команде. Я хочу, чтобы ты оставила нас." "Но это и моя команда!" -отрезала она. "Нет, дорогуша, это тупо моя команда, она никогда не была твоей! Ты больше не участница группы, поняла! Ты прекрасно выступала, но пришло время расстаться!" "Но как же мы? Я имею ввиду, что мы до сих пор…" "Нет, все это тоже кончено. Все, что между нами было - одна сплошная ошибка, и я хочу все это прекратить. Тереза была и остается моей подружкой. Может, это звучит по-скотски, но я хочу поставить на всем этом точку!"

Она кричала и плакала, обвиняя меня во всех своих несчастьях. Последнее, что я смог ей внушить, так это не говорить о нас Терезе и Карлу. Она согласилась, но некоторое время спустя мне позвонила Тереза. "Послушай это," - сказала она и включила на меня свой автоответчик. Это был монолог Нэнси, которая вопила так истерично, что я понял далеко не все из этого бреда. Звучала эта ахинея примерно так: "Ты сука…что, твою мать, ты наделала…я говорила тебе…никогда…убью…если увижу…размажу твою траханую кровь…по стенам!" Далее следовал щелчок и короткие гудки. Потом начался сущий ад. Эта дура звонила во все клубы, требуя запрещать концерты Marilyn Manson And The Spooky Kids, она припиралась на сами концерты, доставала наших фэнов, а порой забиралась на сцену с угрозами к девушке по имени Мисси, которая вскоре заменила ее в шоу. Она обрывала телефоны практически всех моих знакомых и рассказывала им какое я дерьмо, а также посылала мне письма с угрозами. Однажды утром я обнаружил у себя на пороге ожерелье, которое она в свое время взяла у меня поносить, раздавленным, залитым кровью и замотанным волосами. Я сразу вспомнил брата Джона Кроуэлла, подумав, что ему бы понравился такой расклад. Никто никогда не поступал со мной так жестоко. Она разрушала мою жизнь, когда мы были вместе, и сейчас решила добить меня окончательно. Каждый вечер, приходя домой, я обнаруживал очередную смертельную угрозу, ожидавшую меня. Я испытывал к Нэнси целый букет чувств, как то: отвращение, раздражение, страх, а также знание того, что любая женщина, которой я нравлюсь, должна быть сумасшедшей. Наконец моя ненависть к ней стала настолько сильной, что однажды я не выдержал и, позвонив ей на автоответчик, сказал следующее: "Ты не только больше не выступаешь с нами, если ты не уедешь из этого города, я убью тебя!" Мое представление о человеческой жизни было достаточно неоформившимся до одного случая, который произошел со мной, когда я выходил из Юнион Рум. Я стал свидетелем страшной автокатастрофы. Мужчина средних лет выскочил из синего Шевроле Селебрити, - держась рукой за голову и дико крича от боли. Он в шоке метался по улице, когда часть кожи с его лба отвалилась прямо ему на лицо, и рухнул в лужу крови, дергаясь в конвульсиях, пока смерть не успокоила его. Словно во сне я перешел улицу и подошел к другой разбитой машине, в которой сидела женщина, чей череп был практически вскрыт. Она молча смотрела на мир потухшим взглядом, понимая, что все кончено. Она была чиста в своей боли. Когда я проходил мимо, она через силу протянула ко мне руку в мольбе хоть как-то помочь ей. "Кто-нибудь, помогите мне, пожалуйста, - молила она, содрогаясь. - Где я? Не говорите ничего моей сестре. Кто-нибудь, поддержите меня…" Я видел человечность и решимость в ее карих глазах. Умирая, она хотела психологической помощи и сострадания. Но я прошел мимо. Я не был частью всего этого и не хотел ей быть. У меня было ощущение, что я смотрю кино. Я понимал, что поступаю как полное дерьмо, но я подумал, что если бы я был на ее месте, она или кто-нибудь другой остановились бы, чтобы помочь мне? Или подумали, что это заставит их опоздать на встречу, испачкает их одежду или же они подцепят какую-нибудь заразу. Я не думал, что в случае с Нэнси стоит руководствоваться какими-либо гуманными соображениями, я не хотел не разрешать себе убить кого-то, особенно если этот кто-то значит слишком мало для мира в целом и для себя самого в частности. Иногда лишение кого-либо жизни кажется неотъемлемым уроком в жизни, как потеря девственности или рождение ребенка. Итак, я начал придумывать пути устранения Нэнси без особого риска для себя. Найдется ли кто-нибудь, кто решится шлепнуть ее баксов за пятьдесят или же мне самому стоит незаметно для других столкнуть ее в озеро, дабы люди решили, что это несчастный случай? А может, незаметно прокрасться к ней в дом и подсыпать яд в еду? Так или иначе, но я был решительно настроен на убийство и не принимал иной альтернативы избавления от проклятой Нэнси, которая стала для меня символом, собирательным образом человека, пытающегося овладеть моим разумом и контролировать его. Не зная, что предпринять, я позвонил одному человеку, который, казалось, был экспертом во всем -Стефену, которого мы теперь дружно называли Пого. Я спросил Пого, что он знает об убийствах и избавлении от тел. Он долго думал, после чего предложил мне наиболее реальный вариант - поджог. Вечером во вторник мы облачились во все черное (что не особо отличалось от нашей повседневной одежды), набили рюкзак банками с керосином, спичками и ветошью и тронулись в путь. По дороге мы заглянули в Скуиз и хлопнули по рюмочке. Оттуда же я позвонил Нэнси и, когда она ответила, повесил трубку. Нэнси жила в районе Нью Ривер рядом с фортлодердейлским мостом, и когда мы практически достигли цели, некий чернокожий персонаж окликнул нас. На пальце у этого организма блестело золотое кольцо с его именем - Голливуд - и он начал втирать нам о наркотиках, которые может нам продать. Тот факт, что он был похож на Лягушку, негра, что дал мне по зубам у катка для роллеров, заставил меня еще больше возненавидеть чертову Нэнси. Голливуд перся за нами до самых дверей нашей жертвы, и мы понимали, что, очевидно, придется избавляться и от свидетеля. Другой вариант был - отменить наш план на сегодня. Мы прошли мимо дома Нэнси и углубились в дебри квартала, но безмозглый негр не отставал от нас, продолжая рекламировать свой дурацкий крэк. Когда он наконец отвалил, мы вернулись обратно, но на подходе к дому услышаливой сирен, а в следующий миг две пожарных машины, полиция и карета скорой помощи промчались мимо нас. Мы посмотрели друг на друга и покинули Нэнси, Голливуда и Нью Ривер. Я часто думаю о том, что этот Голливуд был своего рода посланником, предупредившим меня не делать глупостей, но после этой ночи моя паранойя по поводу Нэнси, а также по поводу разоблачения убийства заметно усилилась. Каждый божий день я представлял, как эта стерва увядает, становится нищей и исчезает из Форт Лодердейла и из моей жизни, но в один прекрасный момент я понял, что мне не помогут ни Сатана, ни "Некрономикон", что вся сила во мне. На следующий день, после того, как я сказал Карлу, что Нэнси давно хотела порвать с ним и, в общем-то, уже это сделала, проклятая фурия испарилась. Втихаря затаив на меня злобу, Карл начал во всем подражать мне. Очевидно, его совсем заел тот факт, что я спал с его подружкой, хотя та же Тереза тупо меня простила, зная, насколько чокнутой была Нэнси. Единственное, меня тревожили мысли о времени, что Тереза и Карл провели вместе. Однажды я показал Терезе обложку нашего демо-альбома, на которой было изображено сучковатое изогнутое дерево, выглядящее, словно часть декорации к "Волшебнику из страны Оз". Несколько дней спустя Карл нарисовал точно такое же дерево для другой группы, и афиши с его изображением были развешаны по всему городу. Я был зол на Терезу за то, что она подкинула ему мою идею, и зол на Карла, за то что он стал тупо драть все у меня. В день, когда мне стукнуло двадцать один, я пошел к татуировщику и сделал свои первые тату - козлиную голову на одной руке и то самое дерево на другой. Таким образом я сам залицензировал свои идеи. Кстати, Нэнси я увидел только четыре года спустя все в том же Скуизе. Она несколько раз демонстративно прошла мимо меня, и моя тогдашняя подружка, будучи довольно ревнивой, сильно напряглась на нее, перегородила дорогу и потребовала объяснений. Не вдаваясь в подробности, Нэнси схватила бутылку и со всей дури ударила ее по лицу, на что моя подружка, будучи, ко всему прочему, выносливой и не робкого десятка, стащила с моей руки перстень-коготь и расцарапала ей рожу. Поскольку я был почетным гостем в этом заведении, секьюрити вышвырнули безумную ведьму вон, а в моей душе вновь закипела ненависть. Я решил придумать для Нэнси какое-нибудь изощренное наказание, но, к несчастью, так и не узнал, где она в данный момент живет. Мисси, девушка, заменившая Нэнси в нашем шоу, заменила ее и в моей жизни. Я встретил ее в то время, когда Нэнси еще разыгрывала психодраму по поводу нашего расставания. Это случилось на концерте небезызвестных Amboog-A-Lard в Баттон Саут, металлическом клубе, где до сих пор модно фанатеть от Slaughter и Skid Row. Мы с Брэдом пришли туда раздавать флаерсы на наш концерт, а заодно и познакомиться с девками. В результате мы познакомились с Мисси, обменялись телефонами и уже спустя два дня сидели на пляже, попивая Кольт 45.

 

КРУГ СЕДЬМОЙ - ОБМАННЫЙ - СВОДНИКИ И СОВРАТИТЕЛИ

 

У нас с Терезой совсем не клеилось, а с Мисси мы очень скоро стали близкими друзьями. У меня не было ни машины, ни работы, ни денег, но она подвозила меня домой и мы смотрели дневные концерты по телеку пока Тереза была на работе в своем ресторане. Когда зимой наша дружба переросла в более близкие отношения, я предложил Мисси принять участие в нашем шоу. Начиная с самых первых концертов, пространство в самом конце сцены мы называли Игорный Дом Пого. Там мы держали все наше садо-мазо оборудование, в том числе клетку, на которой были установлены клавиши. Во время дебюта нашей новой шоу-герл, мы посадили ее в эту клетку и запустили туда цыплят. Она смотрелась прекрасно: бледная полураздетая восемнадцатилетняя девочка с длинными черными волосами, облепленная цыплячьими перьями. Мы придумывали все новые и новые решения концепции нашего шоу. На сцене присутствовало уже две обнаженные полненькие леди (эту идею мы, кстати, стырили из фильма Джона Уотерса "Розовые Фламинго"), а позднее мы стали выводить на подмостки девушку в бигудих и с подушкой под халатом, имитировавшей беременность. Она стояла у гладильной доски, разглаживая морщины на нацистском флаге. С развитием шоу она ложилась на доску, раскинув ноги, и изображала, будто делает сама себе аборт, после чего клала выкидыш на свастику, как бы предлагая его включенному телевизору, стоящему напротив. Таким образом мы хотели выразить свое отношение к фашиствующему американскому телевидению, к американским ядерным семьям, приносящим своих детей в жертву этой грязной отмороженной сиделке. В следующий раз мы затарились гиганской канистрой, полной светлячков, которыми я хотел облепить себя на сцене, но когда ее открыли, оказалось, что все они давно сдохли. Вонища была страшная, от моих рук пахло хлеще, чем после общения с половыми органами Тины Поттс. Я тотчас же блеванул, и ко мне невольно присоединились многие из зрителей, включая нашего будущего басиста Джорди Уайта. С тех пор я всегда открываю концерты с одной мыслью: отвращение заразно. Поборники прав животных постоянно донимают нас своими претензиями, но мы никогда не калечили живность, за исключением этой резни светлячков, которые, к тому же, уже были мертвы. Однажды мы соорудили из папье-маше макет коровы в настоящую величину. В духе порножурналов моего деда, а также фильмов "Вилли Вонка" и "Апокалипсис Сейчас" я засовывал ей кулак в задницу и извлекал оттуда сгустки шоколадной массы, пока Пого крутил сэмпл из "Последнего Танго В Париже" Марлона Брандо: "До тех пор, пока ты в заднице смерти, прямо в ее заднице, нашел ли ты исток страха. И тогда, быть может…" Каждый концерт был новым приключением в искусстве представлений. На одном из перформансов я вышел на сцену в смокинге и цилиндре, после чего меня незаметно сменила девушка по имени Терри, одетая в черный парик, такой же смокинг и с очень реальным фаллоимитатором между ног. Когда она ходила по сцене, всем казалось, что это я решил вытащить свое "хозяйство" напоказ, в чем, собственно, не было ничего необычного. Однако когда начинала исполняться "Cake And Sodomy", я появлялся на сцене собственной персоной, подкрадывался к ней и делал ей минет. Наверное в этом заключалось подтверждение слухов, что я удалил несколько ребер и теперь могу делать это сам себе. Итак, о Мисси. Наши близкие взаимоотношения начались как раз в то время, когда все были потрясены чередой зверских убийств студентов в Гейнсвилле. Озаренный дикой идеей, я сделал ряд фотографий Мисси, лежащей обнаженной в луже крови. Мы сняли отдельно ее грудь, гениталии и рот как бы истерзанными и окровавленными. Несколько раз я снял ее с пакетом на голове, дабы имитировать удушение и еще несколько раз - прикрыв голову черной материей и нанеся на шею красный грим, будто она обезглавлена. Мы раскидали эти фотки в ресторанах и в автобусах, предчувствуя реакцию обывателей, которую, правда, мы не могли видеть воочую. Другой план возник под самое Рождество, когда мы заметили, что граждане украшают лужайки перед своими домами рождественскими сценками. Несмотря на мое полное отрицание религии, я всегда любил Рождество с его елками, подарками и праздничной иллюминацией. Рождество никогда не ассоциировалось у меня с Христом, но я решил поздравить людей в своем собственном ключе. Вместе с Мисси мы прокатились в ее машине по окрестностям и сперли в каждом дворике две вещи: младенца Христа и волхва. Смысл нашего фокуса заключался в том, чтобы все люди в нашем квартале подумали, что это заговор. Мы запланировали подкинуть в каждый дом послание от некоей тайной группы следующего содержания: "Мы чувствуем, что Америка фальшиво расцвечена иллюминацией и опластмащена мудростью волхвов с расистской пропагандой их "белого Рождества". Единственное, что нас смущало, так это то, что они вряд ли отреагировали бы на наш лозунг, потому что мерили свою жизнь исключительно по газетам. Кстати, на следующее Рождество мы изобрели более гениальную и еще более богохульную штуку. Мы прикупили (спереть их оказалось невозможным из-за слишком больших габаритов) кучу соленых свиных окороков и, прокатившись по тем же домам, подменили на них фигурки младенца Христа. То же самое мы проделали в нескольких местных церквях и напоследок оставили самый большой кусок у полицейского участка. Да, мы любили развлекаться и у нас было много мест для развлечений, одними из которых являлись детские парки типа Мира Диснея. Именно в Мир Диснея в один прекрасный день и завалилась компашка в лице меня, Мисси и Джорди. В нашем арсенале имелись новые игрушки, приобретенные в волшебном магазине - специальный пистолетик, стреляющий огненными шарами и комплект из лезвий и тюбика с кровью, с помощью которого мы могли изображать порезы. Мы были под сильным кайфом и нам постоянно казалось, что чуть ли не все посетители парка были так или иначе связаны со спецслужбами, переговаривались через минипередатчики в запонках, отслеживали каждое наше движение и прятали своих детишек подальше от нас. Мы были убеждены, что все догадываются о том, что мы обдолбаны, и это подтвердилось (в наших мозгах, разумеется). когда посредине Пещеры Ужасов наш вагончик остановился и апокалиптический голос сверху осведомился: "Вы уверены, что в вашем вагончике нет призраков?" Когда же движение возобновилось, голос объявил (или нам это приглючилось): "Продолжайте ваше путешествие (путешествие!)". В одном из закутков парка мы натолкнулись на кучу семей, рассевшихся вокруг столиков и самозабвенно уплетающих ножки индеек. Как только я взглянул на их довольные лица, в моей голове сразу же возникла ассоциация с варварскими пиршествами и, хоть я сам далеко не вегетарианец, во мне появилось дикое чувство отвращения к ним всем. Я подвалил к двум близнецам, участвовавшим в этой церемонии и, задрав на лоб очки так, чтобы было видно мои окосевшие глаза, вытащил припасенное лезвие и полоснул себя по руке. Кровь закапала в их пакеты с попкорном, они в ужасе побросали мясо и помчались прочь. Возвращаясь в Форт Лодердейл, на том самом злосчастном углу, где я видел автокатастрофу, мы обнаружили некоего тощего седовласого субъекта в ковбойке и рабочих штанах, который чуть ли не каждый день слонялся по кварталу в сопровождении своей жены, увешанный плакатами, призывающими не делать аборты. Каждому, кто заинтересовывался его наглядной агитацией, он читал долгую лекцию о том, как грешно убивать нерожденную жизнь. Будучи под впечатлением проведенного дня и выглядя бледными, словно трупы, мы подъехали к нему и пригласили подойти к машине. Думая, что нашел очередных слушателей, он согласился, и когда подошел совсем вплотную, я протянул руку из открытого окна и произнес: "Я беседовал сегодня с дьяволом, и он передавал тебе привет." Я извлек пистолет, стреляющий молниями, и запустил одну в его сторону. Он издал дикий вопль и бросился наутек. Больше мы никогда не видели его на этом углу.

 

КРУГ ВОСЬМОЙ - ОБМАННЫЙ - ЛИЦЕМЕРЫ

 

Джорди прозябал в Amboog-A-Lard, потому что был единственным в команде, кто пристойно выглядел на сцене и имел амбиций больше, чем одно желание быть утяжеленной версией Metallica. Я всегда хотел видеть его участником своей банды, но он колебался, несмотря на то, что остальные члены Amboog-A-Lard гнали на него за то, что он был похож на нас. Все это не мешало нам заниматься всякой дурью типа псевдохристианского проекта Satan On Fire. Мы хотели по приколу влиться в местные религиозные сообщества, но они почему-то нас всегда игнорировали. В один прекрасный день Джорди познакомил нас с нашим первым менеджером, Джоном Товаром, который также маялся в Amboog-A-Lard. Это был огромный, вечно потеющий персонаж кубинского типа, который постоянно ходил в черном костюме, курил сигару и пользовался паршивым одеколоном. Его можно было смело назвать гибридом Фиделя Кастро и Джаббы Хатга. Джон отличался способностью засыпать везде, включая саундчек и беседы тет-а-тет. Мы пытались будить его различными способами, орали на ухо, что он кусок дерьма или что дом горит, но позже поняли, что разбудить его могут только два словосочетания: "ванильный коктейль" и "Лоу Грэмм". Он частенько отводил меня в сторону и говорил всякую околесицу типа: "Твоим ребятам нужно играть чуть-чуть потише, тогда вы можете расчитывать на выступлении на Слэмми Эводс. Может быть, вы выступите вместе с Amboog-A-Lard, этими буги-бойз." Единственное, что мы вынесли путного из его пожеланий, так этот сокращение названия до Marilyn Manson и замену драм-машины на живого барабанщика. Единственным человеком, который метил на эту должность, был низенький перец по имени Фредди Стрейтхорст. Как и каждый в нашей бригаде, Фредди поимел несколько прозвищ. Так, на сцене он выступал как Сара Ли Лукас, а в кулуарах мы называли его Фредди Колесо. Дело в том, что, будучи тинейджером, бедняга угодил в автокатастрофу и покалечил нога; игра на барабанах стала для него частью реабилитации. Фредди был неплохим парнем, и я никогда не стебался над ним, хотя он и слыл хреновым драммером. Словно подержанный автомобиль, ломающийся после очередной починки, наша группа столкнулась с проблемами, связанными с нашим басистм Брэдом. Чем дольше он играл с нами, тем больше народу говорило нам, что парень - сраный наркоман. Брэд был туп и осознавал это, но при этом он симпатизировал мне и я очень часто выступал для него в роли сиделки или ссуживал ему деньги. Однажды я нашел для него новую няньку - богатую мадам, несколько старше его, работавшую юристом; ее звали Джинни. Я спал с ней некоторое время, но когда получил от нее все, что хотел, сплавил ее Брэду, мотивировав это тем, что он нуждается в ней больше, нежели я. Спустя некоторое время они стали жить вместе, но я начал замечать, что Брэд ведет себя все более неадекватно с каждым днем. Однажды, когда Джинни была на работе и я завалил к нему, он даже попытался вежливо спровадить меня из своих апартаментов. Я наблюдал за его нервным поведением еще несколько минут, после чего открылась дверь сортира и оттуда вывалилась пара обкуренных негритянок, а следом за ними - облако дыма. Итак, он стал для меня очередным человеком, которого, как мне казалось, я знаю и который, в конце концов, тоже имел свою тайную жизнь. Я в очередной раз понял, что не хочу поддерживать кусок дерьма, который зависит от ложки и иглы. Однажды мне позвонила рыдающая Джинни. "Брэд мертв! - пролепетала она сквозь слезы. - Я могла остановить его! Он мертв! Что мне делать! Помоги мне!" Я пулей помчался к ним, но опоздал. Скорая уехала за минуту до меня. Джинни висела на телефоне, звоня своим знакомым юристам, поскольку, если врачи находят при пострадавшем шприцы или другие наркоманские принадлежности, они просто обязаны известить об этом полицию. Я оставался с ней всю ночь, пока к утру не сообщили, что беднягу откачали. Мы говорили о нем много часов, и мне было жалко этого засранца, поскольку в целом он был неплохим парнем, и меня прикалывало сочинять с ним песни. Но. как ни крути, основной частью его жизни оставался героин, а игра на басу была лишь способом убить время между дозами. Когда я увидел его вновь, то сел напротив него и попытался объяснить, как важна для нас всех команда и что мне надоело няньчиться с каждым уродом. "Слушай, - сказал я, - это твой последний шанс. Прочисти себе мозги или ты больше не с нами." Брэд разрыдался и стал извиняться, клянясь, что не будет более ширяться. Поскольку я не имел достаточного опыта общения с наркошами, я поверил ему, поверил во второй и в третий раз. Спустя несколько месяцев мы собрались отправиться в Орландо на концерт и переговоры с несколькими звукозаписывающими компаниями, но ночью перед отъездом мне снова позвонила Джинни и сообщила, что Брэд опять ширнулся и, мало того, имея оральный секс с неким парнем, работающим в парикмахерской, где Брэд приводил в порядок свои вечно сальные и вонючие патлы. Во время шоу он имел абсолютно отсутствующий вид, а сразу после концерта куда-то испарился. Раньше это вызвало бы во мне тревогу, но на данный момент я слишком устал вправлять этому дурню мозги. В три утра Брэд буквально ворвался в дом в сопровождении каких-то трех девок. Он все еще был в своем концертном прикиде - лиловой рубашке пошива семидесятых годов, украшенной серебрянными звездами, женских шортах поверх красных чулков и в военных ботинках. Его глаза бегали из стороны в сторону и он постоянно теребил свое кольцо в губе, бормоча о чем-то, что очень для него важно. Его спутницы имели абсолютно бледные лица, руки и ноги, как будто из них выкачали всю кровь. Они стали предлагать нам героин и всякую прочую чушь, находящуюся в их карманах, а Брэд, казалось, полностью ушел в себя, трясясь в ознобе на кушетке. Пот ручьями стекал по его лицу, которое, казалось, каждую секунду меняет свой цвет. Несколько мгновений он смотрел мне в глаза, после чего рухнул на пол. Девки моментально испарились, а мы принялись пытаться привести его в чувство. Сначала я помогал ребятам, но с каждой минутой моя ненависть к этому сопляку, которого я любил как младшего брата, все сильнее и сильнее овладевала мной. Бросив тщетные попытки растормошить его, мы отошли в сторону от его бездвижного тела и стали решать, что с ним делать. Я решил, что неплохо было бы перевернуть его и позволить ему захлебнуться в собственной блевотине, так чтобы потом смерть можно было списать на его собственную тупость. Мы сидели и решали, что с нами будет, если нас арестуют и обвинят в убийстве. Хоть я и чувствовал жалость, его смерть представлялась мне спровоцированным самоубийством. Я чувствовал, что превращаюсь в холодного жестокого монстра, которым всегда хотел быть, но сейчас мне это совсем не нравилось. Но было слишком поздно… На следующий день я позвонил на студию, в которой Джорди трудился над первым альбомом Amboog-A-Lard и предложил ему стать нашим басистом, поскольку знал, что он этого хотел. "Что ты сейчас делаешь?" - спросил я. "Запись в самом разгаре," - ответил он. "Ты всегда был в нашей команде." "Я знаю." "И твоя команда ненавидит твои сраные кишки и хочет выставит тебя вон," - продолжал я. "Я позвоню, когда освобожусь от дел," - сказал он и я понял, что Джорди наш.

 

 

Правила

 

КРУГ ВОСЬМОЙ - ОБМАННЫЙ - ВОРЫ

 

Брэд был так же хорош, как и мертв, Нэнси была так же хороша, как и мертва. Marilyn Manson находились на правильном пути группы, которую я хотел видеть.Знай, что желания твои будут законом.

Алистер Кроули, "Дневник Наркотического Друга"

 

Люди частенько хотят знать о моих религиозных и философских установках. Некоторые люди спрашивают о моей ежедневной манере поведения. Я приведу вам несколько примеров. Можете спокойно вырвать эти страницы и прилепить их к двери маминого холодильника для быстрого ответа.

 

НАРКОТИКИ

 

Зачастую у людей, которые толком не общались с теми, кто принимает наркотики, существует стереотип, что каждый их принимающий находится в постоянной зависимости. Все решает частота их принятия, и зависимость здесь не обязательна. Либо наркотики могут управлять вами, либо вы можете управлять ими. Вот несколько элементарных правил, благодаря которым вы сможете определить, подвисли вы на кокаине, героине, траве и прочей дряни или нет.

1…ты постоянно платишь за наркотики.

2…ты используешь соломку вместо свернутого доллара.

3…ты используешь слово "дуть".

4…ты парень, и ты за кулисами концерта Marilyn Manson (Если ты не наркодиллер или не полицейский).

5…у тебя больше одной записи Pink Floyd.

6…ты употребляешь кокаин во время шоу (Если ты делаешь это после, ты в порядке, если перед, то балансируешь на грани).

7…одно упоминание о кокаине заставляет тебя пердеть, а один вид его заставляет обосраться.

8…ты написал более двух песен о наркотиках.

9…тебя выперли из команды за пристрастие к наркотикам.

10…ты дружишь с моделью.

11…ты живешь в Новом Орлеане.

12…ты расплачиваешься в магазине свернутыми банкнотами.

13…ты когда либо был на концерте Dr. Hook или знаешь текст песни Dr. Hook.

 

ГОМОСЕКСУАЛИЗМ

 

Моя философия сексуальности заключается в том, что я не имею проблем ни с кем независимо от того, что он творит. Все, что я хочу, так это то, чтобы вы ознакомились с правилами. Лично я брал в рот у различных парней независимо от их ориентации. Как нельзя забеременеть от поцелуя, так мужской минет не делает человека голубым (если только ты не нарушаешь пункт 3). Это не обозначает, что я против геев, я просто хочу поставить точки над i в слове гей. Кстати, эта страничка относится исключительно к мужчинам, ибо все женщины m натуре и так лесбиянки. Итак, если вы найдете что-либо применимое к себе -вы гей.

1… если на тебе когда-либо была чья-то сперма.

2… если у тебя когда-либо был альбом Smiths.

3… если у тебя встает, когда ты делаешь парню минет. Если нет, то ты натурал, правда, если,он не оросил тебя спермой.

4…ты бисексуал, если занимаешься сексом с женщиной в комнате, где находится Майкл Стайп.

5…если ты в "голубом" баре, ты не гей, но если в обычном баре ты болтаешь с парнем дольше, чем с девушкой -ты гей.

6…если ты притопываешь ногой в такт песне Smiths.

7…если ты говоришь об искусстве более 45 минут.

8…если ты когда-либо носил берет.

9…если ты целуешь парня и у него встает.

10…если ты имел любую разновидность секса под музыку Smiths -ты гей.

11…если твоя единственная цель в жизни - осеменять девок, несмотря на то, что они могут сколько угодно заниматься лесбиянством друг с другом.

12…если ты дрочишь и кончаешь на себя.

13…если у тебя есть приятель, смотрящий "Остров Джнллиан".

14…если у тебя нет приятеля, смотрящего "Заколдованный".

15…если играет песня Smiths, а ты при этом стоишь в ванной с собственным членом в руке.

16…если тебя зовут Ричард, но все называют тебя Дик.

17…если всех твоих друзей зовут Дик.

18…если ты не обманываешь свою жену тем, что она служит всего лишь прикрытием для людей, чтобы они считали, что ты не гей.

19…если ты дружишь с моделью.

20…если ты трахаешь девку, которой нравятся Smiths.

21…если ты не ешь мясо потому, что альбом Smiths "Meat Is Murder" произвел на тебя неизгладимое впечатление.

22…если ты занимаешься чем-либо религиозным.

23…если ты трахаешь беременную, и у нее рождается мальчик -ты гей.

24…если ты когда-нибудь стригся как Моррисси.

25…если в комнате играл альбом Smiths, а у тебя была прическа как у Моррисси.

26…если ты когда-нибудь разговаривал о хрустале или имел его.

27…если у тебя проколоты соски.

28…если ты когда-либо проводил больше недели на Саут Бич.

29…если ты не думаешь о сиськах прямо сейчас.

30…если тебе до сих пор нравится Judas Priest, несмотря на то, что, как оказалось. Роб Хэлфорд -геи.

31…если у тебя встает, когда ты ходишь по большому.

32…если ты знаешь, какова сперма на вкус (особенно, если это твоя сперма).

33…если ты целуешься с девицей после того, как она проглотила твою сперму.

34…если у тебя встал, пока ты все это читаешь.

35…если ты знаешь имена всех, кто когда-либо играл в Smiths с Моррисси и с Джонни Марром.

36…если ты мужская модель.

37…если ты задыхаешься от счастья, слушая "Boys Don't Cry" The Cure.

38…если ты модельер.

Правила, которые я нарушал: 1,2, 12 (это делает всех нас геями), 20 (в основном неумышленно), 26, 30, 33, 38 (я сам себе модельер).

 

ОБМАН

 

Думаю, что мы имеем репутацию людей, падких на все свободные и дорогие сиськи, которые появляются сразу же после того, как ты становишься рок-звездой, но правда в том, что мы дико преданы при этом своим подружкам. Честно признаюсь, что я никогда на обманывал свою девушку, и это все потому, что соблюдаю правила, приведенные ниже.

 

1. Ты можешь хвататься за накладную грудь, потому что она не натуральная и это не считается обманом.

2. Если ты не запоминаешь имена девок, то все в порядке.

3. Если ты не звонишь им после, то все в порядке.

4. Минеты не считаются, они равны рукопожатиям и автографам.

5. Если ты обнимаешь -ты лжешь.

6. Если ты во временном поясе, который опережает временной пояс, в котором находится твоя подружка, проследи за следующим сравнением: Пусть Х будет временной разницей между двумя странами, a Y - временем, проведенным в постели с другой женщиной. Если ты говоришь со своей подругой и Y «X, то ты не обманываешь, потому что это до сих пор не случилось, если Y» Х -ты изменил.

7. Если ты находишься в Европе, Канаде, Южной Америке или Японии, свидетельство о твоем браке недействительно. Спи с кем хочешь.

8. Если ты трахаешь кого-то за ночь перед встречей с подружкой - это замечательно, поскольку ты можешь быть уверен, что у тебя не будет преждевременной эякуляции завтра.

9. Если это часть публичного действа, это не считается.

10. Если это помогает твоей карьере, это не считается. Но если она думает, что ты можешь помочь ее карьере - ты обманываешь.

11. Если ты помнишь имя женщины, с которой кто-ти еще провел всего одну ночь, ты не прав, поскольку считаешь, что она больше, чем персона, которую можно трахнуть.

12. Если это чей-то День Рождения, это не считает". (особенно если это твой собственный День Рождения).

13. Если девка имеет тату с твоим именем, она считается общественным достоянием и ее можно трахать всем.

14. Если ты имел анальный секс, это не считается, поскольку анальный секс не есть коитус.

15. Если ее зовут та кже, как и твою подругу, это не считается, либо если первые буквы в их именах одинаковы.

16. Если ты говоришь им об уважении к ним с утра и на самом деле так думаешь - ты гей.

Правила, которые я нарушал: ни одного.

 

 

Все за ничто

 

Я вижу, что он всегда был гениальным по части страданий и, согласно многим высказываниям Ницше, создал внутри себя целое вместилище для боли. В свое время я заметил, что корень его пессимизма не в презрении мира, но в презрении самого себя. Насколько безжалостно он мог изничтожать в своих речах законы и людей и при этом не щадить себя самого.

Герман Гессе, "Степной волк"

 

"Король грязи предстает чистым: Часть первая из истории в двух частях."

Сара Фим, Empyrean Magazine, 1995

 

Кадры, показывающие обнаженных детей и разлагающиеся трупы, мелькают на экране TV в номере Мэрилина Мэнсона. Он снимает темные очки и садится на кушетку. Фотографии, газеты и одежда раскиданы по комнате - осколки безумного года в жизни лидера самой спорной шок-рок группы, названной его собственным именем. Практически за одну ночь этот локальный флоридский квинтет превратился в протеже Nothing Records и ее владельца Трента Резнора из Nine Inch Nails. С тех пор Мэрилин Мэнсон, чье настоящее имя Брайен Уорнер, был арестован, ему неоднократно предъявлялись обвинения в издевательствах над женщинами, убийствах животных и сжигании собственного барабанщика. Сегодня в первый раз он дал согласие рассказать о минувших двух годах своей жизни. Дабы быть уверенными, что он не откажется в самый последний момент, мы напоили его ликером, снабдили наркотиками и прихватили с собой один из его любимых фильмов, дешевый галюциногенный вестерн Алехандро Джодоровски "Еl Торо". Мэнсон сворачивает двадцатидолларовую купюру и вдыхает в себя половину кокаиновой дорожки.

- Ты выглядишь измученным.

- Да, я проснулся в семь утра и искал, кому бы рассказать о своих новых идеях, но никого не нашел. Я слонялся по комнате, как безумец. Тогда я позвонил своей подружке Мисси, но у людей, которым я нравлюсь, всегда возникают проблемы в общении со мной.

- Давай поговорим о том, как ты покинул Форт Лодердейл.

- Хорошо. Это случилось, когда я сократил название команды до Marilyn Manson, поскольку люди постоянно называли нас черти как. Тогда же группа стала менее мультипликационной и более серьезно зазвучала. Несколько лэйблов заинтересовались нами. Нас пригласили в Нью-Йорк на Epic Records и там представили человеку по имени Майкл Голд-стоун, который как раз занимался албомом Pearl Jam. Но по некоторым причинам, мы не сошлись с Epic Records. Это нас очень обломало, так как мы истратили в Нью-Йорке почти все деньги.

- А как ты сошелся с Трентом Резнором?

- Это случилось, когда мы вернулись домой, уставшие и раздосадованные. Мы с Мисси пошли в музыкальный магазин, где я работал, и я приобрел себе альбом Nine Inch Nails "Broken", который вышел как раз в тот самый день. Когда я уселся его слушать, мне вдруг позвонил менеджер Трента и попросил у меня копию нашего демо. (Такие совпадения постоянно происходят со мной, позволяя верить, что все случается ради чего-то.) Через несколько дней мне снова позвонили. "Привет, это Трент." "Привет, что случилось?" - ответил я в той же манере. "Ты не поверишь, где я сейчас живу, -продолжал он. - Я живу в доме Шарон Тейт." Это было забавно, поскольку при нашей первой серьезной встрече я говорил ему, что хочу записать "My Monkey", свой ответ Чарльзу Мэнсону, именно в том доме, где жила его жертва. И Трент был сейчас именно там. Он сказал: "Мы как раз снимаем видео на одну из моих песен. Я ХОЧУ, чтобы ты сыграл в ней на гитаре." Я ответил, что толком не умею играть на гитаре, но обязательно приеду и покорчусь с ней перед камерой.

- Тогда-то он и взял тебя под крыло Nothing Records?

- Если честно, то я до последнего момента не знал, что Трент организовал свой лэйбл. Мы просто стали зависать вместе, и между нами завязалась дружба.

- Можешь вспомнить что-нибудь наиболее прикольное из ваших тусовок?

- Однажды вечером Трент послал свою подругу, богатую малолетнюю сучку, которая настолько его обожала, что даже выколола на заднице его инициалы, и мы поехали в один из лос-анджелесских баров под названием Смоллс. Там мы подцепили двух жутких девок, одну из которых звали Келли и у которой лицо казалось женским и мужским одновременно. Мы поехали домой и сняли шикарный видеофильм под названием "Кукурузная задница Келли". К сожалению, я посеял это раритет.

- Расскажи поподробнее.

- Мы подшутили над девчонками, налив им по огромному фужеру текиллы, а себе по столько же пива. Через несколько минут эти дуры уже не вязали лыка. Они стали давать круги по двору дома Шарон Тейт и в конце концов рухнули в бассейн. Я ринулся за ними, несмотря на то, что абсолютно не умею плавать. Келли выглядела настоящим бегемотом, хотя, наверное, думала, что похожа на русалку. Чтобы не сильно скучать, я предложил поиграть в угадай-кто-тебя-тронет. Вытащив ее из бассейна (вторая подруга уже дрыхла на берегу в собственной блевотине), мы завязали ей глаза полотенцем и принялись хватать за разные места и дико ржать, поскольку были в сто раз трезвее, чем она. И тут мы обнаружили у самого анала нашей жертвы какой-то узелок, похожий на спутавшиеся белые волосы или же кукурузное зерно. Честно говоря, мы были слегка шокированы обнаружением этого чужеродного объекта, а я подумал, что не мешало бы провести легкую дезинфекцию, и, взяв зажигалку, подпалил ее лобковую растительность. Не думаю, что малышке было больно: после этого она разошлась окончательно. Честно говоря, у нас не было особого желания продолжать что-либо делать с этой уродкой.

- А что было дальше?

- На утро мы распрощались с нашими гостьями и занялись делами. Трент сказал мне, что решил зарегистрировать новый лэйбл и предложил стать первым исполнителем, выпущенным на нем. Он сказал, что забалдел от нашего демо "Live As Hell", которое мы записали на радиостанции Тампа Бэй и которое, между нами, было достаточно дерьмового качества.

- Расскажи о записи вашего первого альбома "Portrait Of An American Family".

- Жуткие воспоминания. Мы поехали в Голливуд, Флорида, и писались на Критериа Студиос, которой владеют Bee Gees. Режиссером был некто Роли Моссимэн, то ли немец, то ли швейцарец, но в любом случае человек из страны, где не знают, что такое зубная паста. У него было от силы восемь зубов, и за время записи два из них выпали, к тому же он постоянно курил. Понимаешь, какие тут могут быть впечатления.

- А что насчет твоей поездки в Лос-Анджелес?

- Я ездил туда один ремикшировать записанные ранее трэки. Оттуда я позвонил во Флориду Дэйзи Берковицу, но в результате мне пришлось беседовать с Пого. Тот сказал, что они хорошо погудели в Скуизе, в результате чего Дэйзи напился до чертиков и у него начались проблемы с головой. На утро парень долго вспоминал, кто он такой, и все время спрашивал, где его машина. Оказалось, он думал, что попал в аварию. Когда я говорил с ним по телефону, было ощущение, что разговариваю с другим человеком. Он не понимал, что я ему хочу сказать. Доктор сообщил, что у него опухоль мозга. Мы с Трентом понимали, что в команде есть пара слабых звеньев - барабанщик Фредди Колесо и басист Брэд Стюарт. В конце концов мне пришлось изгнать Брэда и заменить его Твигги Рамирезом. Проблемы с Дэйзи стали для меня сюрпризом.

- Извини, может еще дорожку?

- Нюхнуть пыли? Конечно. О чем мы там говорили?

- Итак, мы говорили о Дэйзи.

- Да. Так вот, когда он вышел из больницы, я посоветовал ему слетать со мной и послушать миксы. Мы прибыли в студию и я познакомил его с Трентом. Надо сказать, что Дэйзи выглядел далеко не лучшим образом и вел себя как-то отчужденно. Когда Трент предложил послушать то, что сделано, он сказал, что сначала покурит, и вогнал меня этим в краску. Когда он слушал миксы, я не заметил, чтобы он был очень внимателен, а о комментариях тем более речи не шло. Мы провели следующий месяц в перезаписи материала, и все как один говорили нам, что Дэйзи не совсем тот человек, с которым можно спокойно работать. Он был очень упрям и имея свою собственную установку в плане музыки. Зачастую это очень напрягало, но в целом все прошло удачно.

 

КРУГ ВОСЬМОЙ - ОБМАННЫЙ - СИМОНИСТЫ

 

- Вспомни что-нибудь веселенькое из того времени.

- Студия находилась на бульваре Санта-Моника, где по вечерам пасется куча трансвеститов-проституток, и в один прекрасный момент мы решили, что можно поразвлечься. Мы по очереди выбирались на съем, но они почему-то боялись нас, так что несколько раз подряд пришлось возвращаться ни с чем. Когда настала очередь Пого, этот скинхэд с козлиной бородой вырядился в один из своих клоунских нарядов, раскрасился под Джина Симмонса и пошел на дело. Не успели мы приступить к нашим студийным делам, как он вернулся обратно в обществе достаточно смазливого бесполого создания и проследовал в соседнюю комнату. Мы моментально включили микрофоны, установленные там, и стали подслушивать их разговоры. Это существо звали Мари, и издалека оно выглядело как женщина, причем весьма привлекательная, но при ближайшем рассмотрении (мы подглядывали за ними через окно) на его (ее) ногах были обнаружены язвы, напоминающие ожоги от сигары или начальную стадию какого-то неведомого нам заболевания. Оно (существо) знало, что мы за ним наблюдаем, и старалось не ударить в грязь лицом. Кончилась вся эта клоунада тем, что Пого нагло обкончал мужскую грудь.

- Не было жутко работать в доме Шарон Тейт?

- Одна странная вещь произошла с нами, когда мы трудились над песней "Wrapped In Plastic". В этой вещи мы больше всего использовали компьютер, так как она вся напичкана сэмплами, и вот неизвестно откуда в ней стал появляться сэмпл Чарльза Мэнсона из "My Monkey": "Почему дитя тянется к своим папе и маме, чтоб убить их?" Мы не могли понять, что происходит, особенно если учесть, что припев в "Wrapped In Plastic": "Приходи к нам в дом/Уверены, что ты останешься." Мы были только вдвоем в этом доме, я и продюссер Шон Биван, и мы были дико напуганы. Мы поняли, что на сегодня сеанс окончен. Когда мы приступили к записи на следующий день, проклятые сзмплы исчезли.

- Тебе не кажется, что обращаться к персоне Чарльза Мэнсона становится тенденцией среди музыкантов?

- Это меня порой добивает. Эксл Роуз тоже перепел Мэнсона, это была целая история.

- Кстати, может еще дорожку?

- Хорошо, только она будет последней… Итак, Guns'n'Roses… Как-то Трент взял меня на концерт U2, и за сценой я натолкнулся на Эксла. Он выглядел очень нервным и стал рассказывать мне о своих душевных переживаниях, раздвоении личности и прочем дерьме. Я же в свою очередь принялся втирать ему о своей группе и поведал о песне "My Monkey". Эксл сознался, что никогда не слышал альбом Мэнсона, и я посоветовал ему прикупить "Lie". Спустя шесть месяцев Guns'n'Roses записали кавер песни "Look At Your Game, Girl" с этого самого альбома. Тогда-то Эксл и получил кучу неприятных высказываний со стороны сестры Шарон Тейт и общественности. Мы закончили альбом чуть позже; кстати, на "My Monkey" спел пятилетний мальчик Роберт Пиерс - невинное дитя даже не осознавало, что поет вещи, жуткие для взрослых людей. Сразу после сведения альбома мне позвонили Трент и его менеджер Джон Малм и посоветовали не включать эту злополучную песню в альбом. "Почему?" - опешил я. "Мы не хотим иметь проблемы, которые появились у Эксла Роуза," - ответили мне. "Я не имею никаких проблем и не собираюсь их иметь. Объясните, черт возьми, что происходит!" Ко всему прочему, "My Monkey" не являлась целиком песней Чарльза Мэнсона, я лишь позаимствовал у него часть текста. Я сказал: "Нет!" и они отказались выпускать альбом. Я понял, что мы снова превращаемся из флоридской надежды в сраную локальную банду, не закрепленную ни за одним лэйблом. Это был самый паскудный период в моей жизни: альбом готов, но при этом его как бы и нет. Тем временем мой старый знакомец и наш первый басист Брайен Тютюник сколотил свою банду Collapsing Lungs, закрепился на Atlantic и готовился стать траханой рок-звездой. Брэд продолжал ширяться и был изгнан, а я осознавал, что не пройдет и года, как мы снова вылезем из дерьма.

- И как вы вылезли из него?

- Снова объявился Трент и сказал, чтобы мы не беспокоились, так как он может передать нас любому другому лэйблу. Он свел нас с Гаем Осери из Maverick Records (лэйбл Мадонны), а тот познакомил с ее менеджером Фредди Де-Манном. Самое смешное, что когда нас представляли ему, его первый вопрос был: "Ребята, вы евреи?" На что наш клавишник парировал: "Да, я еврей, но я не религиозен." "О'кей, ребята, мы сработаемся!" - был ответ. Спустя пару дней нашему менеджеру позвонили и сказали примерно следующее: "Нас абсолютно не беспокоят его имидж, татуировки и все, что связано с оккультизмом и сатанизмом, единственное, что мы хотим знать - наколоты ли на нем свастики?" "Нет, о чем вы говорите!" - был ответ. "Очень хорошо, но мы обязательно должны проверить, и если найдем хоть что-то, связанное с антисемитской пропагандой, контракт с вами станет невозможным." Проверив мои тату, они успокоились и предложили нам контракт.

- Были ли у группы еще какие-нибудь проблемы?

- В принципе, они не прекращались. Например, я хотел поместить в буклет альбома свою детскую фотку, где я сижу совсем голый на диване. Мне сказали так: "Во-первых, этот снимок легко тянет на детскую порнографию, и далеко не каждый магазин возьмет диск на продажу. Мы же хотим, чтобы он был полностью легальным." "Я вас не понимаю, - ответил я. - Эту фотографию я взял из альбома моей матери и считаю ее абсолютно нормальной. Если кто-то увидел в этом намек на порно, виновен ли в этом я? Если у кого-то встает по поводу и без повода, почему в таком случае не наказывают его?"

- Ты не очень расстроен таким расхождением во взглядах со своими боссами?

- Конечно, все это было порядочным дерьмом, но в противном случае альбом бы вообще никогда не вышел.

- Скажи честно, ты доволен этим альбомом?

- В целом на нем я хотел сказать сразу все то, что постоянно говорил в различных интервью, но сейчас кажется, что сказал не все так, как хотел. Может, я еще не до конца понял на тот момент, как все это подать, может, песни получились не слишком ударными… Я всегда думал над тем, что дети, вырастая, понимают гораздо больше, чем их родители, и если те начинают скрывать от детей правду, это гораздо хуже, чем каждый день лицезреть Мэрилина Мэнсона. Я продолжаю культивировать себя как антигероя, и думаю, что сделаю это лучше на следующем альбоме.

 

Сара Фим

 

Америка, встречай Мэрилина Мэнсона! Часть вторая из истории в двух частях."

Empyrean Magazine, 1995

 

Когда мы в последний раз брали интервью у Мэрилина Мэнсона, он сидел в своем номере, нюхал кокаин и рассказывал о делах последних лет. Сейчас четыре пополудни, и он собирается поведать нам о своем туре с Nine Inch Nails, Jim Rose Circus Sideshows и Hole. Внезапно раздается стук, и Мэнсон быстро прячет коробочку от CD Judas Priest, покрытую кокаиновыми дорожками, встает с дивана и идет открывать дверь. В комнате появляется его басист Твигги Рамирез - с бутылкой вина в руке и с опухшим лицом, он объясняет, что перенюхал на сегодня, и падает в кресло. На все вопросы он отвечает одной фразой говорит, что ему нужны только виски и скорость.

- Нюхни немного и мы начнем.

- Да, неплохой порошок для беседы (засасывает дорожку).

- Кстати, как давно ты стал принимать кокаин?

- Не так давно. В первый раз это случилось во время тура с Nine Inch Nails. Мы были в Чикаго, и один из роуди пригласил нас с Твигги в гримерку Трента. Там был полный бардак, везде валялись объедки и грязная одежда. На полу, посреди всего этого безобразия, сидел странноватый хип-повый субьект, который пронес за сцену кучу порошка и рассыпал его аккуратными дорожками на стойке в ванной. Он спросил: "Не хотите присоединиться?" Мы честно признались, что никогда раньше не пробовали. "Попробуйте," - сказал он. Мы нюхнули и поняли, что открыли для себя нечто новенькое, причем хорошо давшее нам по мозгам. В гримерке также присутствовали две симпатичные девки, блондинка и рыжая. Одна из них училась на психиатра, а вторая была просто шлюхой. Я сразу же запал на них. Тогда я носил в качестве нижнего белья резиновое трико с отверстием для пениса и практически не снимал его на протяжении всего турне, так что когда я трахал их в задней комнате, все это было похоже на порноверсию "Супермена". Моя кожа так и не касалась их, я был словно в одном большом презервативе.

- Ты не боишься, что твое сердце может остановиться от такого количества кокаина?

- Я не увлечен этим постоянно. Это прикольно, поскольку является частью некоего клише. Только дурак подсаживается на наркотики как Джон Белуши или Кори Фельдман.

- Наверное, весь тур был для вас чем-то сногсшибательным, ведь вы в одночасье из ничего превратились рок-звезд.

- Нас толком никто не слышал, и альбом еще не выходил. По большей части о нас ходили слухи и появлялись небольшие публикации благодаря нашему пресс-атташе Сьюкс Зет, которая очень любила говорить о нас, хотя ничего не понимала в нашей музыке. Но я всегда хотел большего. Это моя проблема: я всегда хочу чего-то большего. И я всегда говорю об этом моему публицисту, моему менеджеру, моей рекорд-компании. Когда мы подписали контракт с конторой Трента, они сказали: "Настанет день, когда вы, ребята, будете продавать больше альбомов, чем Ministry."

- Это больше двухсот тысяч.

- Точно. Мало того, я хочу быть круче чем Kiss. Я хочу быть продаваем, но, черт возьми, никто ведь не читает ваш журнал (втягивает половину дорожки)!

- Почувствовал ли ты себя реабилитированным, возвращаясь в Форт Лодер-дейл в качестве рок-звезды?

- Несомненно. Наше первое шоу по возвращении домой было в Майами, и там были все: мои предки, каждая девчонка, которую я трахал или хотел трахнуть, и все люди, уволенные из команды. Кстати, в середине шоу на сцену зачем-то вылез гитарист Nine Inch Nails Робин Финк, и я в угаре стянул с него штаны и заглотил его грязный соленый пенис на несколько минут… Прошу заметить, что у меня не было эрекции, так что обвинения в гомосексуализме отпадают. После концерта я поимел некоторые проблемы с копами. Они зашли за сцену в поисках меня, но я укрылся в душе, где, кстати, были припрятаны наркотики. К счастью, они не имели права арестовывать меня, так что все обошлось.

- Расскажешь что-нибудь еще?

- Мой первый нормальный опыт погружения в мир рок-н-ролла произошел в Кливленде, когда к нашей упряжке присоединились Hole. Кортни Лав появилась последней и, очевидно, ей предстояло сыграть самый хреновый концерт в ее жизни. Она вышла на сцену, сняла футболку, сказала что-то язвительное о Тренте и сиганула в толпу. Фэны принялись хватать ее за сиськи и старались содрать всю оставшуюся одежду. После всего этого беспредела она ввалилась к нам в гримерку и рухнула на кушетку, пьяная и обдолбанная. Я чувствовал себя несколько неловко, поскольку она была первой из знаменитостей с грязной репутацией, которых мне довелось встречать в своей жизни. Я не думаю, что я ее боялся, просто мне не очень хотелось с ней общаться. Поднявшись, она принялась бузить и напяливать на себя чью попало одежду, и наш Дэйзи, подсуетившись, старался выменять у нее одну из гитар Курта Кобейна на свои шмотки. Ее это забавляло, но она так и не дала бедняге ответа.

- Выпьешь?

- Конечно. Скоро мне надо будет поспать.

- Кстати, Кортни постоянно говорит о том, что у них с Трентом были какие-то отношения.

- Я не могу говорить об этом на сто процентов. Мне кажется, что Резнор взял Hole в турне, чтобы выставить Кортни за дурочку и проучить ее этим. Но все это время я замечал, что они постоянно тусуются вместе. Трент тогда мало общался с нами, он растворился в своем - может быть, ее - мире.

- То есть ты действительно не знаешь, спали ли они?

- Когда тур подходил к концу, я видел Кортни рвущейся в дверь к Тренту с какими-то претензиями, которые я не помню, потому что был пьян. Так себя может вести только женщина, с которой ты спал. Я помню, что Резнор зависал в ее номере как-то ночью, но он ничего не говорил нам, мы делаем свои собственные выводы.

- Мне кажется, это интервью должно пролить правду на все, что происходило за последний год?

- Я говорю правду, но Твигги может сказать больше, поскольку он имел тайные отношения с Кортни.

- Это правда, Твигги?

- Твигги: Правда в том, что мне нужны виски и скорость.

- Мэнсон: Когда наше турне подходило к концу, Кортни выглядела неважно, очевидно, из-за проблем с Трентом. Мы зависали в одном из баров в Хьюстоне целую ночь, и много народу предлагало нам те или иные наркотики. Это была одна из моих самых ужасных ночей, потому что я чувствовал, что подыхаю. Я хотел звонить всем друзьям и близким и рассказывать им, как я их люблю и что я дико испуган. Посреди ночи Твигги испарился. Как оказалось, он созвонился с Кортни и она тоже была не в лучшей форме. Он появился только в семь утра. Я спросил его, что случилось, он снял рубашку и показал мне солидные царапины на спине. Это выглядело очень сексуально. Остальное предоставляю вашему воображению.

- Так что ты выбираешь, Твигги?

- Мир с Трентом или взаимоотношения с Кортни?

- Твигги: Виски и скорость.

- Мэнсон: Он продолжает ее видеть, но не выпендривается, поскольку никогда раньше не общался с женщиной такого ранга.

- Твигги: Все обвиняли меня в использовании этой мазы, хотя все на самом деле было искренне. Я многому научился за время наших тусовок (падает обратно в кресло).

- Ты хочешь что-нибудь добавить, Твигги?

- Твигги: Виски и скорость.

- Мэнсон: Я особо никогда не разговаривал с Кортни до тех пор, пока не понял, что она очень больной человек и при этом контролирует себя гораздо больше, чем это кажется. Мы играли где-то на западном побережье. Я до сих пор помню яростный стук кулаков в дверь нашего автобуса и ее пьяный голос: "Джорди! Джорди! Где, мать вашу, Джорди!" Кортни вскарабкалась в автобус (за день до этого она упала и повредила ногу). Увидев какую-то девчонку-фанатку, тусовавшуюся с нами, она моментально подсела к ней и стала говорить, что та не должна просто так сшиваться в этом автобусе, поскольку ей нужно покупать клавиши и организовывать группу, тогда все эти парни будут сидеть в ее автобусе сами. Увидев нас, она спросила, есть ли у нас донатсы. У меня было около дюжины, и я протянул ей. Она взяла четыре штуки и моментально заглотила их, после чего, сев в кресло, размотала бинт и накинула его на плечи нашего тур-менеджера. Он разорался, что его не устраивает, когда на нем чья то кровь, даже если она и кровь знаменитости, так как это не входит в контрактные обязательства. Тут с кормы автобуса показался Твигги, выбравшийся из компании нескольких девчонок-тинейджеров, и с явным удовлетворением стал наблюдать всю эту сцену. С тех пор я окончательно зауважал Кортни, поскольку она меня действительно рассмешила и, в общем-то, оказалась прикольной теткой.

- Я слышала, что в последний вечер турне Nine Inch Nails здорово подшутили над вами. Это правда?

- Выходя из душа перед концертом, я вдруг увидел парочку голых девиц, обнимающихся самым наглым образом, и голого педика, пристроившегося к ним. Мои музыканты и парни из Nine Inch Nails стояли кружком и пялились на них. Увидев меня, этот красавец подошел ко мне и сказал: "Я слышал, ты говорил, что если у кого-то есть кишки и он зайдет за сцену, ты засунешь ему кулак в задницу?" Nine Inch Nails думали, что поиздевались надо мной, поскольку я частенько орал со сцены такую фразу. Наверное, они думали: "Хорошо, мы обязательно подсунем ему кого-нибудь и посмотрим, что он будет делать." Чтобы расстроить их планы, я сказал: "О'кей. Без проблем," достал резиновую перчатку, натянул ее на руку и слегка воткнул ее в задницу этому парню. Я думал, что это все, но когда пять минут спустя мы поднимались на сцену. Nine Inch Nails обрушили на нас целый дождь из соуса, вазелина, детского порошка, пудры и прочей дряни. Пришлось разыгрывать из себя черти кого, чтобы только публика не догадалась, что мы такие идиоты. Спускаясь за сцену после выступления, мы были готовы выбить все дерьмо из Трента и его команды, дабы отплатить за столь далеко зашедшую шутку, но и это было еще не все. Я был одет всего лишь в кожанные шорты и носки и покрыт слоем пива, пота и губной помады. Пока мы добирались до нашей гримерки, на нас посыпался очередной дождь дерьма, после чего окончательно взбешенные секьюрити схватили нас, заковали в наручники, вытащили на улицу и затолкали в пикап. Заперев двери, нас повезли в неизвестном направлении. Это уже выходило за рамки шутки… Только сейчас я начинаю удивляться происшедшему, но тогда был испуган, так как мы ехали около получаса. Нас выкинули где-то в пригороде, бросили нам ключи от наручников и долларовую бумажку, сказав: "Это поможет вам вернуться на концерт!" Было совсем не жарко, а мы были практически голыми, тряслись от страха и злобы и выглядели настолько нелепо, что никто не шел по одной стороне дороги с нами. В конце концов нас подбросил какой-то милосердный школьник.

- Ты испытывал еще какие-нибудь мерзкие чувства?

- Нет, если я что-то кому-то преподношу, я должен быть готов получить в ответ то же самое. Мы просто поднялись на другой уровень.

- Сейчас мы отпустим тебя, только скажи напоследок, что случилось с Фредди?

- Все знали, что Фредди будет уволен уже за неделю до этого. Не знал об этом только сам Фредди. Мы провели переговоры с барабанщиком из Лас-Вегаса по имени Кении Уилсон о вступлении его в наши ряды под именем Джинджер Фиш. После этого сообщили Фредди, что он был всего лишь другом нашего тур-менеджера. Он понял это. На самом деле мы никогда не были жестоки с ним, потому что он симпатизировал нам как человек. Последний концерт Фредди мы решили отметить ритуальным сжиганием басового барабана, но загорелась вся установка, и наш друг поспешил скрыться за сценой в поисках огнетушителя. Тогда мы начали крушить горящие обломки… Я думаю, он понял, что был принесен в жертву таким образом, поскольку на следующий день улетел домой. Я никогда не говорил ему "прощай", но и не разговаривал с ним с тех пор. Он был очень покладист, и я уважаю его за это, но если он будет преследовать меня в судебном порядке, я перебью ему коленные чашечки…

 

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.