Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Мы здесь, чтобы увидеть волшебника





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Насколько мне известно, в госпелах нет ни слова, восхваляющего интеллект.

Бертран Рассел, "Создает ли религия противодействие цивилизации"

 

Я писал, я звонил, я умолял. Наконец во время нашего тура с Nine Inch Nails 1994-го года в моем гостиничном номере в Сан-Франциско зазвонил телефон. "Доктор хочет встретиться с вами," - сообщил мне суровый женский голос. Я спросил ее, не хочет ли доктор посетить наше следующее шоу. "Доктор никогда не покидает своего дома," - ответил голос. "Хорошо, когда я могу увидеть его? Я в городе несколько дней." "Доктор действительно хочет повидать вас. Можете ли вы приехать между часом и двумя сегодня?" Неважно, какое время он мне назначал: он вызывал меня, и я должен был быть там. Я уважал и обожал его. Мы имели много общего: у нас был опыт экстравагантных шоуменов, мы изучали криминалистику и серийные убийства, находили вдохновение в книгах Ницше и создавали философию против репрессий и в поддержку нонконформизма. Короче, мы оба отдали лучшие года своих жизней потоплению Христианства в его собственной лжи. "Да, - добавил голос в трубке. - Приходите один." Доктором был Антон Шандор Ла-Вей, основатель и верховный жрец Церкви Сатаны. Практически все в моей жизни - от Джона Кроуэлла до миссис Прайс - не понимали в сатанизме практически ничего, ставя его на одну доску с ритуальными жертвоприношениями, разрыванием могил и поклонением дьяволу. Дьявол здесь не столь важен. Сатанизм - в поклонении самому себе, поскольку ты сам в ответе за собственное добро и зло. Христианская война с дьяволом была и остается войной с основными человеческими инстинктами - сексом, насилием, самоудовлетворением - и отрицанием принадлежности человека к царству животных. Идея рая - это всего лишь христианский путь к созданию ада на земле. Я никогда не был открытым проповедником сатанизма, это просто одна из частей того, во что я верю. В тот день в Сан-Франциско я не сказал никому, куда иду, взял такси и направился к дому ЛаВея. Он жил в незаметном темном здании, окруженном забором с колючей проволокой. Расплатившись с водителем, я подошел к воротам и заметил, что на них нет звонка. Я стал озираться по сторонам, и тут они распахнулись. Преодолев легкое замешательство, я все же шагнул вперед. Войдя в дом, я не метил ни души, пока не добра до середины лестницы, KOГДА вдруг обнаружил, что на последней ступени меня ожидает толстячок с сальными черными волосами, прикрывающими лысину. Не говоря ни слова, он жестом пригласил следовать за ним. Во время последующих визитов к ЛаВею, этот человек также всегда молчал, и я даже не знаю, как его зовут. Мы прошли несколько коридоров и наконец очутились в просторной зале. Человек исчез, оставив меня в одиночестве. Я принялся изучать комнату. Рядом с дверью висел шикарный портрет самого хозяина, стоящего рядом со львом, который жил у него как домашнее животное. На противоположной стене возвышались стеллажи с книгами: биографии Гитлера, Сталина, ужасы Брэма Стокера и Мэри Шелли, Ницше и Гегель, а также трактаты по гипнозу. Большая часть пространства комнаты была занята кушеткой, над которой были развешаны различные жуткие картины, словно взятые из "Ночной Галереи" Рода Серлинга. За несколько лет до этого визита я читал биографию ЛаВея, написанную Бланч Бартон, и был восхищен, каким щеголеватым он казался. (Правда, кое-что в книге могло быть преувеличено, так как автор являлась также и матерью одного из его детей.) Сила этого человека заключалась в страхе, людском страхе перед словом Сатана. Говоря людям, что он сатанист, ЛаВей становился самим Сатаной в их глазах. "Ненавидят то, чего боятся, - писал он. - Я приобретаю силу без сознательного напряжения, просто живя. ЛаВея осуждали в нацизме и расизме, но его главной целью была элитарность, базовый принцип после мизантропии. Итак, я глазел по сторонам, когда в комнату вошла женщина. У нее были осветленные волосы, розовая помада неестественно выделяла губы, будто ребенок рисовал мимо контура в книге-раскраске; на ней был узкий голубой свитер, мини-юбка и телесного цвета чулки. Следом за ней вбежал маленький мальчик, Ксерксес Сэйтан ЛаВей, который моментально подскочил ко мне и стал пытаться стащить с меня кольца. "Я думаю, у вас все в порядке, - сказала она. -Я Бланч, это я говорила с вами по телефону. Хэйл Сэйтан." Я понял, что по идее должен был ответить такой же манерной фразой с "хэйл сэйтан" в конце, но воздержался. Это казалось мне слишком пустым и ритуальным, словно ношение униформы в Христианской школе. Я только посмотрел на мальчика и сказал: "У него глаза отца," проведя легкую параллель с "Ребенком Розмари". "Доктор будет с минуты на минуту," - информировала меня она и ушла, как мне показалось, не разочарованная моими манерами. Я знал о прошлом ЛаВея - дрессировщик животных, ассистент мага, фотограф в полиции, пианист - и это позволяло мне думать, что его появление будет впечатляющим. ЛаВей не вошел в комнату, он словно появился из ничего. На нем были черная морская фуражка, черный костюм и солнцезащитные очки. Он подошел ко мне, пожал руку и произнес: "Я ценю имя Мэрилина Мэнсона, потому что оно совмещает два различных вида экстремальности вместе, в чем и есть Сатанизм. Но я не хочу называть вас Мэрилин. Могу я звать вас просто Брайен?" "Конечно, если вам так удобнее," - ответил я. "Помня о своих отношениях с Мэрилин в шестидесятых, я чувствую некий дискомфорт, поскольку она занимает отдельное место в моем сердце." - молвил ЛаВей. Он принялся вспоминать о своих интимных отношениях с Монро, которые начались в ту пору, когда он еще работал органистом в клубе, где выступала актриса. По его словам чувствовалось, что ЛаВей считает, будто связь с Мэрилин во многом повлияла на ее карьеру; он говорил настолько искренне, словно это был неоспоримый факт. Он снял очки, и я наконец увидел полностью это лицо гаргулии, столь знакомое тысячам тинейджеров по Сатанинской Библии. Я решился спросить у него о Трэйси. Дело в том, что я встретился с Трэйси Лордс за кулисами нашего шоу в Лос-Анджелесе и она позвала меня с собой на вечеринку. Между нами не было никакого секса, но я был приятно удивлен, признав в ней женский вариант самого себя - в общении с людьми она постоянно придумывала всяческие головоломки. Поскольку ЛаВей имел опыт общения с секс-символами, я подумал, что он сможет дать мне конкретные рекомендации в отношениях с ней. "Я думаю, что вы принадлежите друг другу, - ответил он, - и мне кажется, что скоро в ваших взаимоотношениях произойдет что-то важное." Это звучало не намного убедительнее, чем пятиминутная консультация у пятидесятидолларового психотерапевта, но я притворился, что признателен и восхищен, поскольку ЛаВей был не тем человеком, которого можно критиковать. Мы продолжили беседу, и он рассказал мне о своей сексуальной связи с Джейн Мэнс-филд и что до сих пор чувствует ответственность за ее смерть в автокатастрофе, поскольку наложил проклятие на ее менеджера и любовника Сэма Броди, который погиб вместе с ней. Слушая, я все больше замечал, насколько завораживает его голос, очевидно, он научился этому, занимаясь гипнозом. Основная вещь, в которой он помог мне разобраться тогда, была проблема с апатией, которую я чувствовал по отношению к себе и окружающему миру. Он дал мне понять, что это всего лишь ступень в эволюции от невинного ребенка к высокоинтеллектуальному и сильному существу, способному оставить след на Земле. Одним из аспектов лавеевской сущности было то, что он ставил себя на одну доску с таким звездами, как Джейн Мэнсфилд и Сэмми Дэвис Младший, которые также были членами Церкви Сатаны, и не удивительно, что он пожелал, чтобы я познакомил его с Трэйси. На следующий день она прилетела из Лос-Анджелеса на наше шоу в Окленде. Я был абсолютно разбит после концерта, но она приехала со мной в отель, вымыла и обогрела меня. Между нами снова ничего не произошло, поскольку я был верен Мисси, однако Трэйси была первым человеком, который, кажется, смог бы разрушить мои принципы. Я рассказал ей о встрече с ЛаВеем и добавил, засыпая: "Этот человек имеет очень интересную точку зрения. Ты должна встретиться с ним." Когда на следующий день мы посетили дом доктора, Трэйси вела себя чуть более цинично и самоуверенно, чем я в первый раз. Она со многим не соглашалась, но после того, как ЛаВей пояснил ей, что вошь имеет большее право на жизнь, чем человек, что природные катаклизмы полезны для человечества и что концепция равенства -собачье дерьмо, что-то щелкнуло в ее голове, и, покидая ЛаВея, я понял, что в ее мозгу заклубились свежие идеи. В тот раз доктор показал нам некоторые уголки дома, которые я раньше не видел: ванную, опутанную то ли настоящей, то ли искусственной паутиной, и кухню, напичканную змеями, кучей электроники и кубками с пентаграммами. Как хороший шоумен, ЛаВей дозировал информацию о себе, давая понять, насколько мало ты знаешь о нем. Ближе к концу нашего визита он сказал: "Я хочу сделать вас Преподобным" и выдал мне малиновую карточку, обозначающую мою принадлежность к Церкви. Как мне кажется до сих пор, этот жест был всего лишь данью уважения ко мне, словно оценка в университете. Пожимая мне руку на прощанье, ЛаВей сказал: "Это хороший почин. Ты произведешь впечатление на этот мир."

Его пророчества вскоре сбылись. Что-то важное действительно произошло в наших отношениях с Трэйси и я произвел впечатление на этот мир, но в тот день, когда я был принят в ряды сатанистов, все христианские силы моментально ополчились против меня. Мы уже однажды играли в Джексонвилле, Флорида, и уже тогда практически все баптисты этого консервативного города пытались спровоцировать мой арест, но в тот раз все обошлось. В наш второй приезд в этот город мне повезло меньше. Как я уже рассказывал, я практически всегда носил в качестве нижнего белья черное резиновое трико с гульфом, и почти на каждом концерне я снимал с себя Bсе, кроме этого трико. На сей раз я был осторожен и не расстегивал гульф, но люди из отдела нравов, караулившие у каждого выхода из клуба, увидели то, что хотели увидеть, а именно что я вышел на сцену с фаллоимитатором и изображал акт мастурбации. Ближе к концу концертов я любил мазать лицо губной помадой, и, если у сцены находилось несколько симпатичных девчонок, рисовал у них на лбах знак Зверя, который являлся для них пропуском в ад, коим являлся бэкстейдж. Итак, после окончания концерта я направлялся в гримерку в приподнятом настроении, как вдруг услышал, что наш тур-менеджер Фрэнки (бывший наркоша, похожий на Винса Нейла из Motley Crue, только с кругами под глазами), что-то кричит мне вслед. "Копы здесь! - прошептал он, подбегая ко мне. - Они собираются арестовать тебя!" Я помчался в гримерку и поскорее переоделся в джинсы и балахон. Я успел вовремя: через секунду двое в штатском ворвались в дверь, вопя: "Вы арестованы за нарушение Закона О Развлечениях!" Меня заковали в наручники, препроводили из клуба и увезли в участок. В общем-то, они вели себя достаточно мирно, так как просто выполняли свою работу, однако в участке меня представили нескольким крестьянам в униформе, которые явно могли позволить себе больше, чем им предписано. Один из них, с тонкими черными усиками, одетый в гражданское и кепку с надписью "Первая Баптистская Церковь Джексонвилла", явно имел против меня много больше чем другие. Он и его дружки-полицейские постоянно прикалывались к моему внешнему виду и позировали перед поляроидом, словно с обезьянкой. Это была относительно спокойная ночь, и я был просто развлечением. Однако спустя несколько часов к ним присоединился гигантских размеров негр, очевидно, самое огромное человеческое существо, которое я когда-либо видел. Его руки казались размером с мое тело, а вены на шее - толщиной с мою собственную шею. Он отвел меня в некоторое подобие туалета и заставил смыть грим с лица. Все, что мне предоставили, так это воду и туалетную бумагу, и посмотрев на мои безуспешные попытки избавиться от грима, гигант сунул мне банку с порошком для чистки полов. Я сидел в сортире с красным от раздражения химией лицом и молил все силы, чтобы кто-нибудь пришел ко мне на выручку. Но снова пришла эта горилла… "Отлично, - пробасил он, разглядывая меня. - Давай, снимай свою одежду!" Я подчинился, и тогда он медленно и с расстановкой обыскал меня. Когда он снова ушел, я в изнеможении опустился на пол, стараясь представить, какая участь ожидает меня дальше. Вскоре он снова ввалился ко мне и поинтересовался: "А где собственно искусственный член?" Позабыв об осторожности, я ляпнул в своем стиле: "А для чего он вам, собственно?" И тогда он сорвался… Его рожа покраснела, огромная грудь выпятилась, и он отшвырнул мое несчастное бледное тело к стене. Другой коп, баптистский прихвостень, склонился ко мне вплотную, дыша прямо в рот свиной вонью, и стал допрашивать по поводу показа члена и прочих непристойностей на концерте. После получаса бессмысленных перепалок они отстали от меня, велели одеться и бросили в камеру к десятку других заключенных. Несколько раз мои тюремщики возвращались, чтобы показать своим вновь прибывшим коллегам самый удачный улов за вчерашний вечер. На восьмой раз меня забрали из камеры и сообщили, что я буду переведен в главную тюрьму. По дороге меня всучили некоему субъекту, который провел несколько психологических тестов. Каждый прожженный псих знает, как поступать с тестами. Существуют ответы нормального человека, ненормального человека, но есть и вопросы с подковыркой, дабы раскусить сумасшедшего, претворяющегося нормальным. На вопросы типа: "Верите ли вы в Бога?" или "Хорошо ли причинять боль тому, кто причинил ее вам первым?" я отвечал так, как они того хотели, исключая любой подвох, дабы не попасть в палату к шизикам.

 

КРУГ ВОСЬМОЙ - ОБМАННЫЙ - ФАЛЬСИФИКАТОРЫ МЕТАЛЛА, ЛЮДИ, МОНЕТЫ, СЛОВА

 

Будучи призывным нормальным, я был направлен к терапевту. Первое, что он предложил мне - вытащить кольцо из губы. "Оно не вынимается," - ответил я.

"Если вы этого не сделаете, в тюрьме это сделает за вас кто-нибудь другой," - с садистской ухмылкой сообщил мне врач. Мне срезали кольцо и выпроводили в коридор. У меня было два пути: попасть в общество безмозглых громил, готовых отсодомировать любого человека с длинными волосами, или же очутиться в компании алкашей, наркоманов и прочего отрепья. По каким-то причинам копы поступились своими зверскими принципами и отправили меня по легкому пути. Кстати, наш менеджер заявил ноту протеста сразу же после того, как меня увезли, но она дошла до конечной инстанции достаточно нескоро. Я провел в тюрьме шестнадцать часов. В следующий раз я встретился с ЛаВеем спустя полтора года, когда мы проводили тур в поддержку альбома "Antichrist Superstar", и мы долго говорили. Я пришел к выводу, что мои враги не только те люди, которые выступают против моих концертов, а все, кто посягает на самое святое для нас обоих - личную свободу. Как и ЛаВей, я понял, что происходит, когда говоришь людям что-то такое, что заставляет их задуматься. Они начинают бояться тебя и навешивать ярлыки фашиста, дьяволопоклонника и поборника насилия. Год спустя, через несколько дней после Хеллоуина, мне позвонили и сказали, что ЛаВей умер. Я был шокирован. Этот человек являлся для меня кем-то вроде отца, а я так и не смог попрощаться с ним и поблагодарить за все, что он для меня сделал. Думаю, мир потерял великого философа. а ад приобрел нового лидера.

 

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.