Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Плохое обращение, части первая и вторая





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Я повял ужасную вещь, что другие могут сделать со мной то, что я делаю с ними.

Дюран Дюран, "Барбарелла"

 

Часть первая

 

НАШИ синглы проваливались, музыку не крутили на радио, и нас мало кто знал, за исключением кучки фанатов Nine Inch Nails и жителей Форт Лодердейла. Мы не хотели оставаться андеграундной командой всю жизнь. Мы знали, что мы гораздо лучше. Когда весной 1995-го мы готовились к записи новых песен на студии в Новом Орлеане, поступило предложение съездить в турне с Гленном Дэнзигом. Мы ухватились за эту идею, поскольку альбом "Portrait Of An American Family" был провален и группа нуждалась в реабилитации. В первый день я вышел на сцену в смирительной рубашке и военных ботинках. Мои глаза были постоянно красными после нервных бессонных ночей, и я толком ничего не соображал. Внезапно что-то холодное и тяжелое ударилось мне об лицо, и в первую секунду я подумал, что стукнулся о микрофон, но это оказалась бутылка, пущенная кем-то из зала. На второй песне бутылки уже сыпались градом, а накачанные татуированные быки из первых рядов явно провоцировали меня на драку. Я был настолько взбешен, что схватил бутылку с пола, разбил ее об ударную установку и заорал в зал: "Если хочешь подраться, выходи на сцену, п…да!" После этого я со всей дури полоснул себя "розочкой" по груди, оставив один из самых больших порезов, бывших когда-либо на моем теле. Истекая кровью, я разбежался и прыгнул в зал. Секьюрити моментально вытащили меня обратно, и тогда я схватил микрофон и воткнул его в бочку Джинджера. Он удивленно посмотрел на меня поверх барабанов - это был его второй концерт с нами - но потом быстро смекнул что к чему. Твигги занес свой бас над головой и обрушил его на монитор, Дэйзи проделал то же самое со своей гитарой. Мы разрушили все… Спускаясь со сцены после четырнадцатиминутного шоу, я натолкнулся на Дэнзига (который вдвое ниже меня, но при этом и вдвое шире). Злобно улыбаясь, я произнес сквозь стиснутые зубы: "Ты хотел нас, вот теперь и плати за это." Мы не хотели выступать, но все равно практически каждый вечер нам приходилось разыгрывать на сцене непродолжительное брутальное шоу. "Дорожная карта" на моей груди была испещрена порезами и синяками. Ярость съедала наши силы, к тому же в один прекрасный день позвонила Мисси и сказала, что хочет прекратить отношения со мной. Я чувствовал себя трупом, но в самый пик депрессии нам повстречался Тони Виггинс. Он вышел из автобуса Дэнзига, одетый в черные джинсы, черную футболку и умопомрачительные темные очки. Он выглядел человеком, который сначала даст тебе по морде, а потом принесет свои извинения. Я похвалил его "стекла", а он снял их и сказал, протянув мне: "Бери, они твои." С того дня мы больше не были в турне с Danzig, мы были в турне с их водителем Тони Виггинсом. Каждое утро он будил нас стуком в дверь автобуса или гостиничного номера, держа в руках бутылку или пакет с наркотой. Если его волосы были убраны в хвост на макушке, значит, он был при исполнении, если же они были распущены, это означало, что беспредел на сегодня гарантирован. Он придумывал кучу безумных вещей и не покидал нас, пока кто-то не падал замертво, оказывался в больнице или не засыпал в собственной блевотине. Со временем Тони, Твигги и я начали понимать, что можно придумать кучу путей, чтобы сделать создавшуюся в группе ситуацию более выгодной для нас. Мы стали проводить всевозможные эксперименты типа знакомства с какой-нибудь парочкой и одарения девушки проходкой за сцену: таким образом мы проверяли их взаимоотношения.

 

КРУГ ВОСЬМОЙ - ОБМАННЫЙ - СЕЯТЕЛИ СКАНДАЛОВ И ЕРЕСИ

 

В результате наших выходок тур, начавшийся с прозябания, перерастал в приключение, достойное занесения в мемуары. Как-то перед концертом в клубе Слосс Фюрнэйсес в Билокси, Миссисип-пи, Виггинс, Твигги и я решили познакомиться с самыми прикольными девками, пришедшими на концерт, и предложить им поучаствовать в некоем сеансе терапии. Все, что нам было нужно помимо девок, так это видеокамера, дабы засвидетельствовать исповеди в их самых сокровенных тайнах и грехах. Мы хотели узнать, насколько мрачными и грязными были жизни наших фэнов. В ту же ночь Виггинс отправился в подвал клуба и обнаружил целую сеть катакомб с трубами, капающей водой и грязными лампами - атмосфера, достойная "Кошмара на Улице Вязов". После выступления я быстрее направился к нему: не только потому, что мне было интересно, но еще из-за копов, которые хотели повинтить меня за очередной инцидент. Пока наш тур-менеджер что-то втирал им, Виггинс затащил меня в катакомбы, где нас уже ожидало два пациента. Мы сами толком не знали, будет ли наш план по высасыванию исповедей работать, и не представляли, что будем делать с этим грузом информации. Первая девчонка раскололась, рассказав, что когда ей было одиннадцать, четверо соседских ребят изнасиловали ее, забравшись ночью в окно. Когда она сказала об этом отцу на следующий день, тот остался равнодушным к столь ужасному факту. Не прошло и года, как он изнасиловал ее сам. Пока она рассказывала это, то стояла на коленях, глядя в пол. Когда она закончила исповедь и подняла глаза, на щеках мы увидели две дорожки от туши. Мне вдруг захотелось сделать что-то, сказать что-то, помочь ей как-то. Посредством музыки и в своих интервью я всегда говорил людям о том, что они должны быть независимыми и сильными, но это всегда было ориентировано на массы. Сейчас, стоя перед этой девочкой и имея возможность как-то повлиять на нее, я моментально онемел. Собравшись с силами, я сказал, что хорошо, что она была здесь и нашла мужество поведать все это. Не знаю, насколько мои слова повлияли на нее, но она вдруг захотела поменяться со мной футболками. Она сняла свою, с надписью "Бог Мертв, Ницше мертв", и отдала ее мне. До сих пор беру эту футболку с собой, куда бы ни ехал. Эта история настолько потрясла меня, что я абсолютно не помню, о чем говорила вторая пациентка, единственное, что запомнил, так это то, что это была красивая блондинка со словом "неудача", вырезанным на предплечье. В следующий раз Виггинс улучшил свою инквизиторскую методику. Его действия стали более брутальными и, я бы сказал, неэтичными. После выступления Дэнзига мы обнаружили наши техников, снимающих на видео молоденькую, но пухлую светловолосую девчонку. Парень, который мог быть как ее братом, так и бойфрендом - худой и женоподобный, с рыжими волосами и синяком под глазом - стоял в стороне и нервно крутил между пальцев не зажженную сигарету. В воздухе стоял запах крема, так как девчонка сбривала с тела волосы и вообще творила черти что в духе наших с Виггинсом идей. Как только они увидели нас, оба рухнули на колени. "Боги хотели наших молитв!" - вскричала она. "Я просто хотел увидеть тебя, - сказал парень. - Вот почему мы здесь." Действительно, мы с Тони предложили им исповедаться и переложили часть обязанностей на нашу дорожную команду. Правда, это касалось только девчонки. Она посмотрела на своего спутника, и тот склонил голову в замешательстве. Мы поняли, что нашли замечательного клиента для наших новых опытов. Виггинс спросил, не возражает ли парень, если будет связан, и повел его в дальнюю комнату. Когда спустя пару минут я вошел следом, он был крепко привязан к сооружению, придуманному Тони, а его ноги были раздвинуты и закреплены под углом в девяносто градусов. Вообще-то все это предназначалось для женщин, так что лицезреть голого парня в такой позе было довольно смешно. Если бедняга шевелил хоть одной частью тела, петля, накинутая на шею, затягивалась сильнее. Дабы не задушить себя; он старался изо всех сил удержаться в этой нелепой позиции. Тони нависал над ним, вооруженный видеокамерой, запечатляя его со всех возможных углов. "В чем ты хочешь исповедаться?" - начал Виггинс со своим южным акцентом, и "Master Of Puppets" Metallica, игравшая за дверью, звучала саундтреком к нашему триллеру. Парень нервничал, и тогда Тони взял его за подбородок и направил камеру прямо в лицо. Парень начал говорить. "Я и моя сестра сбежали из дома около двух лет назад. Так вот…" Речь прерывалась, так как он боролся с петлей. "Так это твоя сестра?" -спросил Виггинс. "Нет. Просто подружка. Она попрошайничала на улице вместе со мной." "Почему вы сбежали?" "Из-за плохого обращения. В основном, из-за отчима. Нам нужны были деньги. На концерты и многое другое… Так вот, мы ехали стопом, и на одной из стоянок дальнобойщиков я решил продать ее…Ее тело." "Что она носила?" - продолжал Виггинс. "Высокие шузы… мы нашли их. Майку. Джинсы. Немного косметики, которую мы сперли. Я хотел, чтобы она делала минеты…" "Это был первый раз, когда ты занимался сводничеством?" "Вроде того." "Да или нет?" - Виггинс был мастером. "За деньги - да." "И что случилось?" "Этот водитель… - парень заплакал и его лицо побагровело, отчасти от эмоций, отчасти от удушающего действия петли. - Этот водитель… Он затащил ее в кабину. Я слышал, как она кричала, и поднялся на подножку, чтобы заглянуть в окно, - он перевел дух, - но он ударил меня… Ударил меня. И я не знаю, где она сейчас…" "Ты имеешь ввиду, что он увез ее?.'" - Тони больше не следил за камерой. Я никогда не видел его озадаченным прежде и никогда не видел впоследствии. Внезапно музыка за дверьми смолкла, и мы услышаликакие-то голоса, отдающие приказания. Я приоткрыл дверь и через щелку увидел двух копов, роющихся в наших вещах и проверяющих водительские права у девчонок. Я закрыл дверь, запер ее и в панике стал озираться. В моем кармане были наркотики, голый беспризорник был привязан к устройству Тони, а камера фиксировала все происходящее в комнате. Мы развязали его, и он повернулся на бок в позе эмбриона. Когда он отдышался, мы кое-как напялили на него одежду. Я прислушивался к двери. Люди снова смеялись и разговаривали, и это был знак, что полиция ушла. По счастливой случайности они не знали, где была задняя комната. Поскольку парень нуждался в поддержке, а копы были еще в клубе, мы убедили его обратиться к ним за помощью. Вскоре к нашей безумной компании присоединился еще один персонаж, было это в Филадельфии. Когда мы шли к нашему автобусу после концерта, к нам подвалил невысокий волосатый субъект с бородкой а-lа ЛаВей и предложил канистру веселящего газа. Поскольку это было для меня в новинку, я согласился. Он сказал, что все зовут его Зепп из-за старой, выцветшей татуировки Led Zeppelin на правом плече. Несколько последующих концертов Зепп стабильно появлялся в наших апартаментах, таская нам газ, пиццу и фотографии девок. В конце концов мы врубились, что коль он постоянно сшивается с нами, то может и работать у нас. Я дал ему камеру, денег, и он стал кататься вместе с нашей командой. Как-то я заглянул в заднюю комнату нашего автобуса и обнаружил его снимающим Твигги и Пого, занимающихся сексом с резиновой куклой, которую я лично купил по приколу. Пого трахал ее в задницу, Твигги -в рот, и я забыл посмотреть, не держал ли при этом Зепп член в руке. Со слов Зеппа, он перетрахал ровно триста девок, и однажды, открыв багажное отделение многострадального автобуса, мы нашли его на номере 301. Вскоре Зепп свел нас с двумя интересными подругами. Они напомнили мне девочек Чарльза Мэнсона образца 1969-го года, поскольку выглядели стопроцентными американскими пригородными малолетками. Самое смешное, что одна из них, невинное белокурое создание по имени Джанетт, вырезала слово "Мэрилин" на своей груди перед каждым нашим шоу, а вторая, Элисон, шатенка с дюжиной колец в губе, проделывала то же самое со словом "Мэнсон", старательно переворачивая букву S задом наперед. На первом концерте после нашего знакомства я разглядел их в первых рядах подпевающими и сверкающими свежими кровоточащими порезами.

 

Часть вторая

 

Когда мы приехали в Новый Орлеан продолжать запись, мы думали, что жизнь вернется в свое русло. Но этот город сожрал мою душу. Чем дольше ты остаешься в Новом Орлеане, тем уродливее становишься, больше погружаешься в депрессию и начинаешь все ненавидеть. Люди, окружающие тебя в нем, также кажутся полными уродцами и дебилами. Местом нашего постоянного зависалова стал Волт, готическо-индустриальный клубец размером с гостиничный номер. Его пол был залит мочой и пивом, и этот запах как нельзя лучше характеризовал всю городскую жизнь. Мы провели много ночей в этом гадюшнике, уничтожая наркотики и заставляя местного ди-джея постоянно крутить "Number Of The Beast" Iron Maiden. По утрам мы плелись в свою дерьмовую двухкомнатную квартиру отсыпаться, чистить загаженную за ночь одежду и гонять клопов и крыс. Каждый в этом городе таил в себе скрытую угрозу, и мы отвечали им тем же. Одна местная девка постоянно крутилась вокруг нас, пытаясь взять интервью для своего фэнзина, и настолько довела меня, что я взял ее диктофон, обошел всех вокруг, спрашивая, что они думают об Iron Maiden, после чего нассал в микрофон и отдал ей. С каждым днем подобные выходки все больше входили в нашу новоорлеанскую жизнь. Другой особой, преследовавшей нас, была некто Большая Дарла, с которой Трент познакомил меня еще во время нашего совместного тура. Она принадлежала к категории вампирш, которые обычно крутятся вокруг меня в барах, стараясь постоянно смотреть в глаза, чтобы высосать из меня жизнь. В нашу первую ночь в Новом Орлеане, она приперлась к нам в номер, одетая в старую облезлую майку Marilyn Manson и с коробкой местных деликатесов, которые выглядели словно коровьи лепешки, покрытые оливками и политые кошачьей мочой. Во время нашего пребывания в городе она и ее сэндвичи преследовали нас повсюду и порядком доставали. На студии жизнь протекала не менее чудесно. Хаос с Тони Виггинсом и безнадега Нового Орлеана сподвигли нас с Твигги взяться за перо, и мы сочинили тринадцать новых песен. Работали настолько слажено, что порой даже не произносили ни слова, чтобы утвердить какую-то новую идею. Когда мы записали демо-ленту, то поняли, что создали эдакую гигантскую метафору нашего прошлого, настоящего и будущего. Это были песни об эволюции мрачного, загнанного создания с самого детства, проведенного в страхе, до зрелого возраста, когда оно уже само начинает сеять страх; от дерьмоеда до изничтожителя дерьма, от червя -до разрушителя мира. Когда мы показали сырое, записанное на четырех дорожках демо Тренту, он остался явно недоволен игрой Скотта. "Слушайте, - сказал он, - как вы могли играть с этим парнем раньше? Он абсолютно не врубается в общую концепцию музыки." "Marilyn Manson узнают по его гитарной игре," -парировал наш менеджер Джон Малм. "Я слышал кучу замечаний, но никто никогда не упоминал о гитаре", - сказал я. Я стал предлагать почитать тексты, придумать несколько новых мелодических ходов, но никто толком не верил в этот проект. Альбом, который мы выдали на этот раз и пытались всучить Interscope, получился самым мучительным из всех, которые мы записывали. Одним из камней преткновения стал вопрос об авторских правах. Так как имелся солидный багаж всевозможных исповедей, записанных за время турне с Тони Виггинсом, мы решили задействовать их в новом альбоме, однако нам на полном серьезе посоветовали взять у всех этих людей письменное разрешение на использование их голосов. Насчет "Sweet Dreams" Eurythmics в первую очередь было сказано, что эта песня нравится в основном тем людям, которым не нравимся мы, так что о выпуске ее на сингле не может быть и речи. Нас снова никто не хотел понимать. Однако в этом занудном городе удавалось и расслабиться. Позволили мы это себе на День Рождения Твигги. Мы учинили безумную вечеринку в нашем номере, решив смешать все имеющиеся наркотики в одну кучу. По случаю праздника я предстал перед друзьями в голом виде, одетый только в светлый парик, петушиную маску и самодельную бумажную корону. Твигги нарядился в нелепое синее платье, парик и ковбойскую шляпу. По ходу пьесы меня стала смущать собственная нагота, и я обмотал вокруг члена рулон бумажных полотенец. Для большего эффекта я выдернул телевизионный кабель и опоясал им свою талию. Мы пытались спровоцировать Пого сделать что-нибудь подобное, но он упорно сопротивлялся, и все наши попытки оказались тщетны. В эту ночь мы сожрали всю наркоту, которая была в запасе, и под утро с дикими воплями устремились на улицу, не заботясь о смене нарядов. Первым человеком, на которого мы натолкнулись, выйдя из дома, оказался бездомный парень, мирно спящий на тротуаре. "Эй, чувак, что ты здесь делаешь? " - как можно дружелюбнее спросил его Твигги, но парень был настолько напуган, что не мог сказать ни слова. Зная, что алкоголь - самый лучший проводник к человеческому сердцу, мы всучили ему бутылку водки. Когда он немного выпил и стал более менее на одной волне с нами, мы предложили ему присоединиться к нашей компании. Уговорив беднягу напялить парик, мы принялись водить хороводы и орать песни. Мы чувствовали себя детьми, и это было здорово. "Эй, Джо, - поинтересовался Твигги, - что ты делаешь сегодня? Эй, Джо, присоединяйся к нам!" Но Джо больше не пел; он тупо обоссался. Мы настолько увлеклись общением с этим парнем, что не заметили, как нас окружили полицейские машины. Во время тура с Danzig у меня произошел забавный инцидент с копами, в очередной раз арестовавшими меня за голую задницу на сцене. Один из них оказался нашим фэном и даже сфотографировался со мной на память на поляроид. Я не думал, что такая же удача свалится на меня в Новом Орлеане. "Прекратите безобразие, лицом к стене!" - рявкнул мегафон на крыше полицейской машины. Я посмотрел на Твигги, Твигги посмотрел на Пого, Пого посмотрел на Джо… Джо снова обоссался. И мы помчались, не оглядываясь. Спустя некоторое время все окольными путями вернулись в гостиницу, немного пришли в себя и решили продолжить приключения. В обществе местной татуированной и усеянной пирсингом парочки, заехавшей за нами на авто, мы направились на закрытое пригородное кладбище. Это было замечательное место, кости торчали из земли, словно подснежники, земля была перемешана с гнилыми зубами, ребрами и кистями. Мы принялись набивать пластиковый пакет всеми этими причиндалами, а Твигги, снова пьяный, предложил прихватить пару-тройку надгробных плит. Однако мы не сделали этого, отчасти из-за уважения к мертвым, отчасти из-за того, что плиты были просто неподъемными. Вернувшись в номер, спрятали наши трофеи в шкафу в прихожей, и на следующий день были несказанно удивлены слишком тихим поведением уборщицы. На протяжении всего тура "Smells Like Children" Твигги таскал эти кости из города в город, и если кто-нибудь спрашивал об их происхождении, с гордостью отвечал, что это останки нашего сожженного барабанщика Фредди. Несомненно, все это было неким трибьютом Тони Виггинсу, показавшему нам, как нужно отрываться по-настоящему. Кстати, когда наш тур подходил к концу. Тони материализовался за сценой Пэлэса в Лос-Анджелесе. После концерта мы отправились в отель на Сансет Болевард, где Виггинс снимал номер. Крышка унитаза была покрыта кокаином, а комната забита девками. Мы снарядили экспедицию в супермаркет, где затарились пивом и раскрутили Тони проставить пиво местным копам баксов эдак на пятьсот. Вернувшись в гостиницу, наша компания принялась заливаться пивом, и все было нормально до тех пор, пока не перешли на наркоту. Всю ночь мы с Твигги мучались вопросом, не покурить ли кости Фредди, и, наконец, решили сделать это. Мы взяли одно из его ребер, растолкли на мелкие кусочки, и ссыпали их в трубку. Мы зажгли ее, и почувствовали на своих губах незнакомый привкус мертвого тела. Когда комната наполнилась вонью горящего трупа, мы предложили девкам присоединиться к нам, но они быстро ретировались. Твигги завершил эту ночь блюющим в ванной, а я был одержим духом баптистского министра старой Лузитании.

 

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.