Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Правильное субстанциирование удобрения.



Использование неорганических субстанций. Прямое оживление земли с помощью органических субстанций. Гомеопатически дозированные вещества из Вселенной. Субстанциальные, живые и лучащиеся силы. Тысяче­листник в естественных процессах растительного роста. Олень и силы Космоса.

Действие кальция и ромашка. Крапива, благодетельница растительного роста. Вра­зумление почвы. Природа растений и болезни растений. Дуб. Содержание кремния в дубе. Двусторонние качест­венные соотношения в органических процессах.

Взаи­модействие между кремниевой субстанцией и калийной. Одуванчик. Валериана.


Всё сказанное вчера об улучшении нашего удобре­ния с помощью коровьих рогов мыслится, разумеется, именно как улучшение обычного удобрения. Удобрение, разумеется, остается необходимым, и сегодня мы будем говорить о том, как надо обращаться с этим удобрением, исходя из того, что живое должно сохраняться живым, в живом.

Мы видели, эфирно-живое, в сущности, всегда должно присутствовать во всём том, что можно назвать зоной или сферой роста. Поэтому мы считали столь важным утвер­дить представление, что почва, из которой вырастает рас­тение и которая окружает его корни, является в некото­ром роде продолжением живого роста в земле, является чем-то растительно-живым в самой земле, то есть почва есть нечто живое.

И я даже указывал вчера, как можно представить себе переход от набросанного земляного хол­ма, обладающего внутренней жизненностью благодаря примеси перегноя, к тому, что затем в виде коры и луба окружает растущее дерево и замыкает его от окружающей среды.

Совершенно естественно, что в ходе новейшей эпохи, когда утрачивалось и должно было утратиться вся­кое проникновение в великие связи природы, утратилось также и представление о том, что эта совместная жизнь земли и растительного мира продолжается также и в про­дуктах, выделяемых из организма в процессе жизни, из­вестных нам в виде навоза, и о том, как действуют силы этой всеобъемлющей жизни.

Понимание этого должно было всё больше и больше утрачиваться. И духовное знание действительно, как я говорил вчера в нашей беседе, не должно с шумом и грохотом, как не­что буйно революционное, вторгаться в жизнь и фанати­чески разрушать то, что создано новейшей эпохой в раз­личных областях жизни.

Напротив, духовное знание должно полностью признавать достижения новейшей эпо­хи. Борьбу, если это можно так назвать, следует вести только против того, что опирается на совершенно лож­ные предпосылки, вытекающие из материалистического миропонимания современности; достижения современнос­ти должны быть дополнены тем, что может дать живое восприятие мира в различнейших областях жизни.

Поэ­тому я не считаю важным говорить о способах приготовле­ния удобрений из навоза, навозной жижи, компоста. В этой области в обработке навозного удобрения и жижи многое известно. Может быть, в беседе после доклада мы коснёмся этой темы.

Теперь же в качестве предпосылки я хочу лишь сказать, что, исходя из правильного взгляда на вещи, мы должны признать, что наше сельское хозяйст­во, собственно говоря, ведётся хищнически. Оно ведётся хищнически просто потому, что со всем, что мы берём от сельского хозяйства и отдаём миру, мы отнимаем от земли её силы, даже отнимаем силы у воздуха. Они должны быть возмещены.

Так что действительно с навозным удобре­нием, ценность которого зависит от наличия в нём всего того, что требуется для истощённой нами земли, чтобы правильным образом её оживить — с этим удобрением следует обращаться надлежащим образом.

И в этом во­просе за последнее время как раз на основе материалис­тического мировоззрения появились разнообразнейшие ошибочные взгляды.

Первое. Тщательно изучают действие в навозе мель­чайших живых существ, бактерий, и считают, что именно они приводят вещества навоза в требуемое состояние. Рассматривают прежде всего действие бактерий и на них рассчитывают.

Проводились действительно остроумные, чрезвычайно логичные, но в большинстве случаев мало­эффективные опыты бактеризации почвы. Всё это походит на такой случай: в комнате замечает чрезвычайно много мух и полагают, что комната грязна из-за множества мух.

На самом деле не комната грязна из-за множества мух, но мухи налетели потому, что комната грязна. И ком­ната не будет чище, если вы станете изобретать всякие способы, как ещё увеличить количество мух, надеясь, что они поедят грязь, или напротив, как их удалить и т. п.

Такими способами вы не многого достигнете, гораздо лучше будет, если вы сразу начнете бороться с грязью.

Так в продуктах выделения животных, употребляе­мых для удобрения, присутствие и деятельность бактерий следует рассматривать как нечто появляющееся вследст­вие определённых процессов, происходящих в веществе удобрения и могущих поэтому служить чрезвычайно по­лезным симптомом определённого качественного состоя­ния удобрения.

Но ни их разведение, ни попытки их уни­чтожения не могут иметь большого значения. Вообще всё, что касается столь важных для сельского хозяйства ве­щей, вопросов о жизни и о живом, следует рассматривать в больших масштабах и по возможности меньше зани­маться атомистическими исследованиями этих микросу­ществ.

Разумеется, выступая с такого рода утверждениями, необходимо одновременно указать пути и средства пра­вильного выполнения поставленной задачи. Конечно, всё сказанное мною будет с разных сторон подтверждено, но важно не только знать истину.

Ибо часто бывает, что, зная истину, не знают, что с ней делать: если истина носит негативный характер, необходимо дополнить её определённым позитивным положением. А если нет позитив­ных предложений, то всегда лучше не подчеркивать от­рицаний, так как это только раздражает людей.

Второе. Опираясь опять-таки на материалистические взгляды, в настоящее время считают очень важным обра­батывать навозное удобрение различными способами с помощью различных неорганических соединений или химических веществ.

Однако многие уже на опыте убеди­лись, что всё это не дает длительных результатов. Надо уяснить себе, что, желая облагородить, улучшить навозное удобрение с помощью минеральных веществ, вы этим оживляете только жидкость, только воду, тогда как для действительно эффективного земледелия требуется орга­низующее воздействие, оживляющее не только воду.

Ибо вода, которая таким образом сочится сквозь землю, не оказывает никакого дальнейшего оживляющего действия.

Необходимо напрямую оживлять землю, а этого нельзя достичь с помощью минерализации, но только с помо­щью органических веществ, которые надо привести в соот­ветствующее состояние, чтобы они могли организующим, оживляющим образом действовать непосредственно на сами твёрдые вещества земли.

Этого оживления навозной массы или навозной жижи — любого вещества, применя­емого в качестве удобрения — можно достичь только сред­ствами, не выходящими из пределов живого мира. В этом задача того направления в сельском хозяйстве, импульс которого может быть дан духовным знанием.

Духовное знание всегда стремится заглянуть в великие действия живой природы и отказывается — потому что это вовсе не самое важное — от разглядывания малых микроскопи­ческих величин и от умозаключений, вытекающих из этих микроскопических наблюдений.

Изучение макрокосмических сил в обширных горизонтах Вселенной — вот за­дача духовной науки. При этом необходимо, разумеется, пристально изучать определённые действия определённых природных сил во всей их конкретности.

Существует тезис, который в различных видах вы встретите теперь во всей сельскохозяйственной литерату­ре. Он происходит из того, что считают опытом, и гласит приблизительно следующее: азот, фосфорная кислота, известь, калий, хлор и тому подобное, даже железо — все они имеют большую ценность для почвы, в которой произ­растает растение.

А такие вещества, как кремнекислота, свинец, мышьяк, ртуть — к этому прибавляют ещё соеди­нения натрия — эти вещества, не участвуя, собственно, в произрастании, имеют в лучшем случае лишь ценность возбуждающего средства, как говорится. С их помощью можно возбуждающе подействовать на растение.

Тот, кто это утверждает, доказывает тем самым, что он блуждает в потёмках. Хорошо еще, что благодаря дей­ствиям старых традиций с растениями не поступают так бестолково, как должны были бы поступать, следуя этому тезису. Но ему и нельзя последовать. Ибо что мы здесь видим?

Видите ли, в действительности дело обстоит так, что великая природа не лишает своих милостей того, кто пре­небрегает действием кремнекислоты, свинца, ртути, мы­шьяка. В большей мере лишится её милостей тот, кто оставит без внимания действие калия, или извести, или фосфорной кислоты. Ибо кремнекислоту, свинец, ртуть и мышьяк дарует небо, дарует добровольно с дождём.

А для того, чтобы в земле было достаточно фосфорной кис­лоты, калия, извести, надо землю обрабатывать, надо её правильно удобрять. Эти вещества небо само не дарует. Однако продолжительным хозяйствованием человек мо­жет обеднить землю.

И он её действительно постоянно истощает. Поэтому её необходимо удобрять. Поэтому может случиться, как это имело место во многих хозяйст­вах, что компенсация путём удобрения постепенно осла­бевает. Тогда земледелие становится хищническим, зем­ля постоянно истощается.

Мы должны позаботиться о том, чтобы естественный процесс природы мог совершаться правильно. То, что на­зывают возбуждающим действием, на самом деле есть на­иважнейшее действие. Вокруг Земли в тончайшей дозиров­ке действуют как раз те вещества, которые считают бес­полезными.

А на самом деле растения нуждаются в них так же сильно, как и в веществах, поступающих к ним из земли. И они впитывают их из Вселенной: ртуть, мышьяк, кремнекислоту — они впитывают их из почвы после того, как сами эти вещества были излучены в почву.

Мы, люди, можем полностью воспрепятствовать почве правильным образом воспринимать из Вселенной столь необходимые для жизни растений излучения. Мы можем постепенно, беспланово удобряя, затруднить впитывание почвой сил, действующих в кремнекислоте, свинце, ртути, которые в тончайшей, можно сказать гомеопатической дозировке приходят из Вселенной.

Эти силы должны быть восприняты растущим растением, потому что растение, в сущности, строит свою телесность по углеродному остову с помощью того, что в тончайшей дозировке приходит из Вселенной и благодаря чему земля обладает всем, что нужно растению.

Поэтому мы должны помимо тех способов обработки удобрения, о которых говорили вчера, правильно приме­нять и другие. И здесь дело не в том, чтобы просто добавить в него те или иные субстанции, о которых мы думаем, что они нужны для стимуляции растений, но в том, чтобы сообщить ему живые силы.

Ибо для растения гораздо важнее живые силы, чем просто вещества, вещественные силы. Если мы имеем почву, чрезвычайно богатую той или иной субстанцией, то это богатство останется для растения бесполезным, если мы с помощью удобрения не сделаем его способным принять в свою собственную телесность то, что имеется в почве. Вот в чем дело.

В настоящее время слишком мало знают о том, какое сильное действие именно там, где речь идёт о живой при­роде, оказывают ничтожные количества вещества.

Но я думаю, что после превосходных исследований г-жи д-ра Колиско о действии микродозированных веществ, создав­ших основательный научный базис тому, что до сих пор находили в гомеопатии лишь наугад и ощупью, после этих исследований можно считать научно обоснованным, что именно в мельчайших количествами веществ, если они правильно применяются, происходит высвобождение тех излучающихся сил, в которых нуждается органический мир.

И это вовсе не трудно, применять для целей удобрения мельчайшие количества вещества. Мы видели, что если мы правильно применяем, неважно, до или после внесения удобрения, то, что мы готовим в коровьих рогах, то тем самым мы повышаем действенность обычного удобрения, мы вносим то, что должно быть внесено, чтобы помочь действию удобрения, которое применяется независимо от этого гомеопатического удобрения, и должно быть внесено. Правильным образом в правильном месте.

Но мы должны постараться тем или иным образом самому этому обычному удобрению придать настоящую жизненность, придать ему такую консистенцию, чтобы оно само содержало столько азота, сколько ему нужно, и столько других веществ, сколько ему нужно, сообщить ему тенденцию к жизнен­ности, благодаря которой оно становится способным, в свою очередь, внести эти силы жизненности в почву.

И сегодня я хочу сказать кое-что о способах, с помощью которых мы можем — помимо того, что вносим через удобрение из коровьих рогов — внести малыми дозами в саму навозную массу нечто, действующее оживляющим образом, чтобы эта навозная масса могла, в свою очередь, отдать эту жизненность почве, в которой развиваются ростки.

Я назову накоторые вещи и прошу особо заметить, что в случае, если в той или иной местности что-то из этого трудно достать, то можно найти какую-то замену. Только в одном-единственном случае замена невозможна, потому что тут нужны столь характерные свойства, которые вряд ли можно найти в требуемом виде в каком-либо ином растении.

В соответствии с тем, что уже было сказано, мы долж­ны позаботиться, прежде всего, чтобы вещества, в кото­рых в первую очередь нуждается органический мир и ко­торые он получает из Космоса — углерод, водород, азот, сера — чтобы эти вещества в живом организме правильно сочетались с другими субстанциями организма, особенно же с солями калия.

Если мы обратим внимание только на количество калийных солей, нужных растению для его роста, то об этом кое-что известно. Известно, что соли калия и вообще калий содействует преимущественно росту тех частей растения, где образуется ствол, твёрдый остов, что содержание калия укрепляет твёрдые части растения.

Но дело в том, чтобы это содержание калия было перера­ботано в процессах, происходящих между почвой и рас­тением, таким образом, чтобы оно могло затем принять правильное участие в органическом процессе, происхо­дящем в самом растении — в том процессе, в котором создаётся, собственно, сама телесность организма, белко­вый состав растения.

В этом направлении кое-чего можно достичь следующим способом.

Возьмите тысячелистник — растение, которое широ­ко распространено. Если в какой-либо местности его нет, можно приобрести в аптеке и употребить для той же цели. Тысячелистник — чудесное создание!

Собственно, то же можно сказать о любом растении. Но, посмотрев на какой-либо другой цветок, вы особенно ярко почувствуете, что за чудесное создание этот тысячелистник. Это совсем особое, чудесное создание. Оно содержит в себе то, о чем я говорил: то, чем дух как бы смачивает свои пальцы, когда хочет доставить различные вещества — углерод, азот и т. д. — к надлежащим точкам органического мира.

Ты­сячелистник в природе представляет собой нечто вроде образца: как будто некий творец растений имеет в нём перед собой образец того, каким образом следует приво­дить серу в правильное соотношение с другими субстан­циями растений. Можно сказать, что ни в каком ином растении духи природы не доводят до такого совершен­ства употребление серы, как в тысячелистнике.

Если вы познакомитесь с действием этого растения в организме животных и человека, если вы узнаете, что тысячелист­ник, правильно введённый в живой организм, может ис­правлять нарушения, происходящие от слабости астраль­ного тела, то вы сможете и дальше проследить действие особых свойств этого растения в природе, во всём расти­тельном мире.

Оно оказывает чрезвычайно благотворное действие уже тогда, когда растёт в какой-либо местности в диком виде, по краям пахотных полей или у дорог, где возделываются зерновые культуры, картофель или какие-либо иные виды растений.

Не следует искоренять тыся­челистник. Разумеется, нужно предотвращать его разрас­тание там, где он может мешать другим. Тысячелистник действует так, как некоторые симпатичные люди дейст­вуют в обществе — одним своим присутствием, а не разговором. Так и тысячелистник в местности, где его много, уже одним своим присутствием действует чрезвычайно благотворно.

Так вот, с тысячелистником можно поступить так: надо взять у него то, что обычно употребляется в медици­не, а именно, соцветия, эти зонтообразные соцветия. Если имеются свежие растения, то и соцветия надо сорвать свежими и только слегка их подсушить. Совсем не требу­ется их сильно высушивать.

Если нет свежих растений и приходится пользоваться аптечным препаратом, то перед употреблением надо выжать сок из листьев тысячелист­ника — что можно сделать и из сухих листьев, если их прокипятить — и этим соком слегка полить соцветия.

Затем взять — видите, и здесь мы остаёмся в пределах живого мира — взять мочевой пузырь оленя — то, что называют «красной дичью» — и, сильно сжав одну-две горсти соцветий, вложить в пузырь и завязать. Так вы получите довольно плотную массу тысячелистника, заключённую в мочевом пузыре оленя.

Теперь его надо повесить и в течение лета сохранять в месте, по возможности хорошо освещаемом солнцем. Осенью снять и закопать не очень глубоко в землю, где и продержать всю зиму.

Таким образом, в течение целого года соцветия тысячелистника — на них могут быть уже и завязи семян — заключённые в оленьем пузыре, подвергаются частью над землёй, частью под землёй действию тех сил, которые здесь нужны. Вы увидите, что за зиму они приобретут очень своеобразную консистенцию.

В таком виде, вынув из земли, их можно хранить сколько угодно. Затем, вынув из пузыря, их можно внес­ти в кучу навоза любой величины — хоть с дом. Не требу­ется большого труда, их можно просто поместить внутри: здесь действуют излучения. Здесь действует весьма мощ­ная сила излучения — ведь и материалист признает её существование, говоря об излучениях радия.

Достаточно только так или иначе внести эту массу в удобрение, и распределённая так, она будет действовать в куче навоза, в навозной жиже, в компосте. Эта масса, полученная из тысячелистника, на самом деле действует так оживляюще, так освежающе, что, вне­ся затем обработанное ею обычное удобрение обычным способом в почву, вы сможете исправить многое, от чего наше земледелие становится хищническим.

Таким спо­собом мы возвращаем навозному удобрению способность так оживлять землю, что она снова получает возможность улавливать приходящие на Землю из космических далей в тончайшей дозировке такие вещества, как кремнекислота, свинец и т. д. Здесь членам нашего сельскохозяйст­венного Общества надо будет проделать опыты; они уви­дят, что это удастся.

Вопрос ставится так — ибо мы должны работать не бессмысленно, а с полным сознанием смысла нашей ра­боты — мы хотим изучать действие тысячелистника, го­меопатически малое содержание в нём серы, которая именно в нём образцовым образом связывается с калием.

И это соединение так превосходно действует в самом рас­тении, что оно оказывается способным распространить его излучения дальше на очень большие массы вещества. Но почему же требуется именно мочевой пузырь оленя, «красной дичи»?

Это связано с сущностью всего того процесса, кото­рый происходит с участием мочевого пузыря животных этого вида. Эти животные находятся в особо тонкой, глубокой связи не столько с Землёй, сколько с окружением Земли, с тем, что в этом окружении приходит из Космоса; потому они и имеют ветвистые рога, о назначении которых мы говорили вчера.

И как раз то, что содержится в тысячелистнике, особенно хорошо сохраняется в животном и человеческом организме силами того процесса, который разыгрывается между почками и мочевым пузырем, а этот процесс, в свою очередь, зави­сит от особых свойств самого пузыря.

В оболочке пузыря, как бы ни была она тонка по своему веществу, мы видим действие особых сил — не тех, что у домашнего рогатого скота, у которых эти силы совсем иначе связаны с сила­ми, действующими внутри организма: у оленя мочевой пузырь связан с силами Космоса, он является почти что отражением Космоса.

Таким способом мы даём тысяче­листнику, в котором уже заключены силы, служащие соединению серы с другими веществами, возможность существенно повысить действие этих сил. Поэтому, обра­батывая тысячелистник указанным способом, мы совер­шаем нечто весьма существенное для улучшения навозного удобрения, оставаясь при этом в пределах живого мира, мы не выходим из живого мира в мир неорганической химии. А это очень важно.

Возьмём другой пример. Чтобы дать удобрению воз­можность вобрать в себя столько жизненности, чтобы оно могло перенести эту жизненность в почву, из которой вырастают растения, надо ещё повысить его способность связывать между собой вещества, нужные растению — кроме калия, также и кальций, известковые соединения.

В тысячелистнике мы встречаем преимущественно дей­ствие калия. Чтобы улавливать также и действие кальция, нам нужно взять другое растение, которое, может быть, и не приведет нас в такое восхищение, как тысячелистник, но которое тоже содержит гомеопатические дозы серы, чтобы через серу притягивать другие нужные растению вещества и втягивать их в органический процесс.

Это ромашка, Chamomilla officinalis.

Нельзя сказать, чтобы в ромашке содержалось очень много калия и кальция, но дело вот в чём: в тысячелист­нике действие заключённой в нём серы развивается пре­имущественно в процессах, связанных с образованием калия. Поэтому сера содержится в нём как раз в том ко­личестве, сколько нужно для работы с калием.

Ромашка же перерабатывает кальций и всё, что может содейство­вать защите растения от вредных влияний для плодоно­шения, сохранять растение здоровым. Удивительно, что и ромашка содержит серу, но в другом количестве, пото­му что её назначение — работать с кальцием.

Всё это тоже надо изучить. То, что исходит из духовного знания, всег­да охватывает обширные горизонты, раскрывает, как говорится, макрокосмические, а не микрокосмические со­отношения.

Надо исследовать процесс прохождения ромашки в человеческом и животном организме. Во всём, что про­исходит в животном и человеческом организме при по­треблении ромашки, мочевой пузырь не имеет почти никакого значения.

Напротив, большое значение имеют оболочки кишечника, вещества стенок кишечника. Поэ­тому чтобы воспользоваться ромашкой в тех же целях, как и тысячелистником, надо собрать её красивые желто-белые цветочные головки и обработать их так же, как соцветия тысячелистника, но наполнить ими не мочевой пузырь, а кишки рогатого скота.

Так вы получите чудесную вещь — её не так много надо — но это действительно чудесная вещь. Вместо обыч­ных колбас сделайте колбаски из кишок рогатого скота, наполнив их массой, полученной таким способом из ромашки.

Так, снова оставаясь в пределах живого мира, вы получите нечто, что надо затем лишь подвергнуть дейст­вию природных сил. Чтобы на них могли действовать возможно более родственные земле силы, надо эти драго­ценные колбаски — они действительно драгоценны — всю зиму продержать в земле, не очень глубоко, и в почве, возможно более богатой перегноем.

Надо выбирать такое место, где дольше всего лежит весною снег, который при этом хорошо прогревается солнцем. Таким образом, возможно больше космических излучений попадут туда, где зарыты эти драгоценные колбаски.

Вынув их весной, надо поступать с ними так же, как это описано в отношении тысячелистника, и также внес­ти затем в обычное навозное удобрение. Вы видите, что таким путём вы получите удобрение, не только обога­щённое азотом, но обладающее особым свойством так оживлять землю, что она оказывает чрезвычайно сильное стимулирующее действие на развитие растений.

Удобряя почву таким способом, вы получите более здоровые, чем без этого, растения, действительно более здоровые. Не правда ли, все это кажется сегодня безумием, я это знаю. Но подумайте, сколько вещей казались людям во всём мире безумием, а через несколько лет получали всеобщее признание!

Почитали бы вы швейцарские газе­ты — что в них писали, когда нашёлся человек, предло­живший построить железную дорогу в горах! Но прошло немного времени, и железные дороги в горах сущест­вуют, и никто уже не считает глупцом того, кто их выду­мал.

Так и в нашем деле, главное — это отказаться от предвзятости. Как я уже говорил, если оба указанных растения в той или иной местности трудно достать, то их можно заменить чем-либо другим; с меньшим успехом, но всё же можно употребить их в виде аптечных препа­ратов.

Но есть растение, полезное действие которого в удоб­рении трудно заменить чем-либо другим. Люди его боль­шей частью не любят, в том смысле, что все любимое хочется ласково погладить. Это растение — крапиву — не хочется погладить. Крапива действительно величайшая благодетельница растительного мира и вряд ли её можно заменить каким-либо другим растением.

Если нет свежей крапивы, её тоже можно было бы употреблять в виде ап­течного препарата. Но крапива поистине повсеместный обитатель, и притом чрезвычайно могущественный. Кра­пива тоже содержит серу, вещество, которое повсюду ду­ховное ставит на своё место, работает с ним, и о значе­нии которого я уже говорил.

Однако крапива является проводником не только потоков калия и кальция, но не­сёт в себе также некий вид излучений железа, которое в природных процессах действует почти так же благотвор­но, как наши собственные излучения железа в крови.

Собственно говоря, крапива за свои благодеяния вовсе не заслуживает столь обычного пренебрежительного к себе отношения, когда она растёт в природных условиях. Ей бы следовало, в сущности, расти вокруг человеческого сердца, потому что во внешней природе крапива по своей внутренней организации и по своему грандиозному внут­реннему действию поистине подобна тому, чем является сердце в организме человека.

Дело ещё в том, что крапи­ва обладает кроме того замечательным свойством — вы извините, господин граф, что я сейчас буду говорить о данной местности — можно сказать, что для освобожде­ния почвы от железистости следовало бы устраивать план­тации крапивы на невозделываемых местах.

Крапива осо­бым образом освобождает верхний слой почвы от избы­точного действия железа, потому что она сама особенно жаждет этого действия и притягивает его к себе. Таким образом, если не само железо, то действие его в развитии растений будет подавлено. Поэтому в таких местностях разведение крапивы может иметь особо важное значение.

Но об этом я упоминаю лишь мимоходом, чтобы показать, что уже одно присутствие крапивы может иметь значение для роста растений целой округи.

Для целей же удобрения возьмите, сколько можете собрать, крапивы, дайте ей слегка завянуть, немного спрес­суйте. Ни пузырей, ни кишок не требуется, просто зако­пайте её в землю, предварительно подстелив небольшой слой, скажем, торфа, чтобы она была слегка отделена от непосредственного соприкосновения с землёй.

Забросав крапиву землёй, хорошо заметьте место, чтобы не пере­копать её, когда нужно будет выкопать удобрение. Ос­тавьте её в земле на всю зиму и на всё лето — целый год крапива должна провести в земле — и вы получите суб­станцию, обладающую громадной действенностью.

Смешайте его таким же образом, как и те вещества, о которых я говорил раньше, с навозным удобрением. Так вы придадите этому удобрению способность внутренней чувствительности, способность верно чувствовать.

Полу­чается так, как будто это удобрение стало разумным и не допускает, чтобы то или иное вещество в земле разлага­лось неправильно или неправильно отдавало азот и т. д. Благодаря такой примеси навозное удобрение попросту становится разумным и, в частности, способным пере­дать эту разумность также и земле, в которую вы его вне­сёте, так что эта земля как бы индивидуализируется, при­способляясь именно к тем растениям, которые вы хотите здесь высадить.

Действительно, прибавкой крапивы (Urtica dioica) можно вызвать нечто вроде «вразумления» почвы.

Существующие методы удобрения, хотя теперь они поражают подчас своими внешними успехами, приводят, в конце концов, к тому, что главнейшие сельскохозяйст­венные продукты становятся для человека просто наполнением желудка, подлинная же их питательность теряется.

И не надо обманывать самих себя, выращивая нечто большое, раздувшееся, но следует стремиться к тому, чтобы сама консистенция продукта обладала настоящей питательной силой.

Бывает, что в тех или иных местностях появляются болезни сельскохозяйственных растений. Сейчас я кос­нусь этого в общей форме. У нас очень любят всякую специализацию и изучают определённые болезни каждую в отдельности. Это и правильно, поскольку, занимаясь наукой, мы должны точно знать, как выглядит то или иное.

Но для врача большей частью не так уж важно точ­но описать болезнь, гораздо важнее знать, как её выле­чить. Для лечения же требуются совсем иные точки зре­ния, чем те, которые господствуют ныне в изучении болезни.

Можно достичь большого совершенства в опи­сании болезни, точно знать, что происходит в организме по законам современной физиологии и физиологической химии — и ничего не уметь излечить. Чтобы лечить, нужны не микроскопические и гистологические данные, нужно знать более обширные закономерности и связи вещей.

То же относится и к миру растений. Но поскольку природа растений в этом отношении проще, чем природа животных и человека, то и лечение требует меньше инди­видуализации, может протекать в виде более общих мер, здесь больше применимы, так сказать, универсальные лечебные средства.

Если бы это было невозможно, то мы находились бы по отношению к растительному миру в ещё более тяжёлом положении, чем мы находимся в отношении лечения животных — об этом мы ещё будем говорить — в отличие от лечения людей.

Ибо человек может сказать, что у него болит. Животные и растения этого не могут. Но зато для лечения растений — в отли­чие от животных и, особенно, от человека — более пригод­ны мероприятия общего характера. Так не все, но очень многие болезни растений, поскольку они замечены, можно устранить путём рационального состава удобрений. А именно, следующим образом.

Через удобрение надо внести в почву кальций. Но кальций не поможет, если он будет внесен в почву, минуя область живого мира. Чтобы оказать целительное дейст­вие, кальций должен оставаться в пределах живого мира, он не должен из него выпадать. С обычной известью и подобными веществами ничего не получится.

Но у нас есть растение, очень богатое кальцием, его соединения в золе составляют семьдесят семь процентов. Растение это дуб. Особенно это относится к дубовой коре, представляющей собой как бы некий промежуточный продукт между растительным и оживотворённым земляным — точно так, как я описывал, говоря о родственности древесной коры и оживотворённой земли.

Из всех видов кальция та кальциевая структура, которая содержится в дубовой коре — идеальнейшая. Кальций в живом состоянии — в мёртвом он тоже действует — выполняет в органическом мире задачу, о которой я уже говорил: создаёт порядок в тех случаях, когда эфирное тело действует слишком сильно, препятствуя тем самым астральному вступить в органический процесс; известь подавляет активность эфирного тела, освобождая тем самым силы астрального — так действует всякая известь.

Но если в чрезмерно пышное разрастание эфирного мы хотим внести известную собранность, сдержанность, так чтобы эта сдержанность действовала бы по-настоящему закономерно, не вызывая шока в органическом процессе, то мы должны употребить именно кальций, и структуриро­ванный именно так, как мы находим это в дубовой коре.

Соберите дубовой коры столько, сколько сможете — её не требуется много, не больше того, сколько нетрудно собрать. Нарубите её мелко, раскрошите, чтобы получилась крошкообразная структура.

Возьмите затем череп какого-либо домашнего животного и наполните его этой размельченной корой, закрыв, по возможности, все от­верстия тоже костяным веществом, заройте череп в зем­лю, неглубоко, забросайте его торфяной крошкой и по­старайтесь устроить какой-либо жёлоб, так чтобы на это место попадало как можно больше дождевой воды.

Можно даже сделать так: взять какой-либо чан, устроить так, чтобы дождевая вода свободно втекала в него и вытекала, и наполнить чан каким-либо растительным веществом, обладающим способом впитывать воду, так чтобы в чане всегда сохранялась бы илистая масса. В этом, так сказать, растительном иле может храниться костяной сосуд, содержащий размельчённую дубовую кору.

Так он должен провести зиму, по возможности всю осень и зиму — снеговая вода так же хороша, как и дождевая.

Примешивая полученное вещество в навозное удоб­рение, мы сообщаем ему способность профилактически бороться с болезнями растений, задерживая их развитие. Так мы имеем теперь четыре вида примесей, улучшающих полезное действие навозного удобрения. Конечно, всё это требует известного труда.

Но взявшись за дело, вы убедитесь, что труда тут требуется меньше, чем для всяких безделушек, которые вырабатываются для сельского хозяйства в химических лабораториях и которые ещё надо оплачивать. Вы увидите, что предлагаемые средства и с экономической стороны для хозяйства выгоднее.

Но требуется ещё нечто: то, что могло бы правиль­ным образом притягивать кремнекислоту из всего косми­ческого окружения. Ибо эта кремнекислота непременно должна содержаться в растительном организме. Но именно в отношении улавливания кремнекислоты земля с тече­нием времени теряет свою силу.

Она теряет её медленно, так что это мало заметно; к тому же людям, которые интересуются только микрокосмическим, а на макрокосмическое не хотят взглянуть, вообще нет никакого дела до потери кремнекислоты, потому что они думают, что кремнекислота вообще не имеет значения для растений.

Но на самом деле она имеет огромное значение для всего растительного мира. Но для понимания этих вещей надо кое-что знать. Конечно, в наше время для учёного это уже не является таким бесспорным признаком невежества, как это было ещё недавно — ибо теперь о превращении элементов говорят уже безо всякого смущения, изучение разнообразных элементов укротило в этом отношении сви­репость львов материализма.

Но всё же очень многое, постоянно совершающееся вокруг нас, остается неизвестным. Если бы это больше замечали, легче было бы признать и то, о чём я здесь вам рассказываю. Я прекрасно понимаю, что прошедший вы­учку материализма скажет: но ведь ты нам ничего не ска­зал, как повысить содержание азота в удобрении.

А на самом деле я всё время об этом и говорил, рассказывая о тысячелистнике, ромашке, крапиве, потому что именно в процессе органической жизни заключается сокровенная алхимия, которая — если только она действительно пра­вильно работает в организме — превращает, например, калий в азот, и даже известь тоже — если органический процесс протекает правильно — превращает в азот.

Вы знаете, что в развитии растения участвуют все четыре эле­мента, о которых я говорил, так что наряду с серой дейст­вует и водород. Я характеризовал уже значение водорода. И между известью и водородом существует взаимная ка­чественная связь, подобная такой же качественной связи между кислородом и азотом в воздухе.

Можно было бы чисто химическим методом качественного анализа обна­ружить, что связь между кислородом и азотом в воздухе родственна связи между известью и водородом в органи­ческом процессе.

Под действием водорода известь и калий непрерывно преобразуются в азотистые вещества, а под конец в настоящий азот.

И этот азот, возникший таким путём, как раз в высшей степени полезен для развития растений; его и нужно продуцировать с помощью опи­санных мною методов.

В кремнекислоте содержится кремний, силиций. Си­лиций в организме тоже превращается в другое вещество, имеющее исключительно важное значение, но в настоя­щее время среди химических элементов не числящееся.

Именно кремнекислота нужна, чтобы улавливать косми­ческие силы. И в растении должно происходить правиль­ное взаимодействие между кремнекислотой и калием (не кальцием). Чтобы создать это правильное взаимодейст­вие, мы должны оживлять почву удобрениями.

Для этого мы должны подыскать растение, отличающееся особым своественным ему родом взаимодействия содержащихся в нем кремнекислоты и калия и способное благодаря это­му, будучи в гомеопатических дозах примешано к удоб­рению, сообщить этому удобрению соответствующую силу действия. И мы действительно можем подыскать такое растение.

И опять-таки это растение, даже если оно не возделывается, а просто растёт в какой-либо местности, действует в этом направлении благотворно. Это одуван­чик, Taraxacum.

Да, невозделываемый жёлтенький оду­ванчик там, где он растёт, оказывается великим благоде­телем округи. Ибо он — посредник между гомеопатичес­ки тонким распылением кремнекислоты в Космосе и той кремнекислотой, которая потребляется в жизни всей ок­руги.

Он действительно некий посланец небес, этот оду­ванчик. Но чтобы воспользоваться им для удобрения, надо употреблять его правильно.

Разумеется, его надо подверг­нуть действию сил Земли, зимних сил Земли. Чтобы при­влечь действие окружающих Землю космических сил, оду­ванчик надо обработать так же, как и те растения, о кото­рых мы уже говорили.

Соберите жёлтые головки одуванчика, пусть они немного завянут, слегка спрессуйте, зашейте в брыжейку крупного рогатого скота и заройте в землю на всю зиму. Когда весной вы выкопаете эти шары — в таком виде их можно сохранять, пока они не понадобятся — то они ока­жутся насквозь пронизанными действием космических сил.

Полученное таким образом вещество можно тем же способом примешать к удобрению, и оно придаст почве способность привлекать из атмосферы и из космоса как раз столько кремнекислоты, сколько нужно для растений.

Благодаря ей, растения становятся активно восприимчи­выми ко всему, что действует в их окружении, и тогда они притягивают то, что им нужно.

Ибо растения, чтобы расти и развиваться, должны обладать известного рода восприимчивостью. Вот вы про­ходите мимо тупого апатичного человека — он вас не за­мечает, так и всё, имеющееся в земле и под землёй, может «проходить мимо» тупого апатичного растения, оно не воспринимает это и не может поэтому использовать для своего развития.

Если же растение таким тончайшим образом пропитано, оживлено действием кремнекислоты, оно становится восприимчивым ко всему и всё может к себе привлечь. Очень легко сделать так, чтобы растение могло привлекать нужное ему только из своего неболь­шого ближайшего окружения в почве. Это, разумеется, нехорошо.

Если же мы обработали почву описанным спо­собом, растение будет подготовлено к тому, чтобы при­влекать к себе всё необходимое из обширного окруже­ния.

Растению, если оно в этом нуждается, может идти на пользу не только то, что находится в почве пахотного поля, но и то, что находится в почве соседнего луга.

Рас­тению может идти на пользу и то, что находится в почве леса, растущего поблизости, если растение стало внут­ренне восприимчивым. Так можем мы усилить кругообо­рот природы, взаимный обмен в природе, давая нашим растениям силы, которые они описанным образом могут получить благодаря одуванчику.

Я думаю, что нам следует испытать описанный спо­соб обработки навозного удобрения, внося пять перечис­ленных ингредиентов или заменяющих их суррогатных препаратов.

В будущем вместо всяких химических безде­лушек все удобрения должны обрабатываться с помощью тысячелистника, ромашки, крапивы, одуванчика, дубо­вой коры. Такое удобрение действительно будет заклю­чать в себе многое из того, что, собственно, требуется.

Потрудитесь ещё немного и выжмите сок из цветов валерианы, Valeriana officinalis. Очень сильно разведите его водой — это можно сделать в любое время и затем хранить до употребления, особенно если разводить в тёп­лой воде.

А подготовленный уже навоз обрызгайте слегка этим раствором валерианы. Этим вы вызовете в нём то, что побудит его правильным образом вести себя по отно­шению к веществу фосфора.

Таким путём, с помощью этих шести ингредиентов, вы получите превосходное удоб­рение — будь то из навоза, из навозной жижи или из компоста.


Ответы на вопросы

13 июня 1924 года

Общие вопросы удобрения — Частности о препаратах — Получение питательных веществ из атмосферы. Индивидуализация сельскохозяйственных мероприятий.


Вопрос: Говоря о мочевом пузыре оленя, Вы имели в виду самцов или самок?

Д-р Штайнер: Я имел в виду самцов.

Вопрос: Говорили ли вы об однолетней или многолетней крапиве?

Д-р Штайнер: Urtica dioica, крапива двудомная.

Вопрос: В местности, где выпадает много дождя, следует ли закрывать навозную яму?

Д-р Штайнер: Дождевая вода в обычно выпадающих количествах даже полезна удобрению. Полное отсутствие дождевой воды не идёт на пользу удобрению, но ему может повредить также, если дождевая вода совсем его размоет. Эти вещи нельзя решать в общей форме. Но в целом можно сказать, что дождевая вода хорошо действует на удобрение.

Вопрос: Чтобы сохранялась навозная жижа, не следует ли устраивать крытые навозохранилища?

Д-р Штайнер: В сущности, дождевая вода в известном количестве навозному удобрению необходима. Можно поставить во­прос — не будет ли хорошо защитить его от излишка влаги, застелив сверху торфом? Полностью же устранять дожде­вую воду, закрывая навозохранилище сверху, нецелесо­образно. Качество удобрения от этого несомненно ухуд­шится.

Вопрос: Если развитие растений так сильно стимулируется описанны­ми видами удобрений, то не идёт ли это на пользу одинаково как культурным растениям, так и сорнякам? Или же для уничтожения сорняков нужны особые меры?

Д-р Штайнер: Вопрос, разумеется, поставлен совершенно правиль­но. О так называемой борьбе с сорняками я буду говори­ть в ближайшие дни. Всё, о чём мною сказано до сих пор, идёт на пользу развития растений вообще и, конечно, не может служить средством уничтожения сорняков. Но рас­тение становится гораздо крепче и лучше сопротивляется действию вредных паразитов.

Против всего, что в расти­тельном мире выступает в качестве вредителей, в нём же имеются и средства защиты. Вопрос о борьбе с сорняками не связан с принципами, о которых у нас шла речь до сих пор. Сорняки ведь тоже участвуют в жизни растений и растительного мира. Об этом мы ещё будем говорить. Всё это так связано в единое целое, что нехорошо, если что-либо из него изымается.

Вопрос: Какого вы мнения о методах, рекомендуемых капитаном Кран­цем? Если укладывать навозную массу неплотно, слоями, стимули­руя развитие в ней собственного тепла, то навоз тоже теряет запах.

Д-р Штайнер: Я намеренно не касался тех методов, которые уже теперь в тех или иных случаях вполне разумно применя­ются. Я хотел рассказать о том, что может дать духовное знание для улучшения любых таких методов.

Метод, о котором вы говорите, несомненно, имеет большие досто­инства. Но я думаю, что это метод в общем новый, на практике длительно не применялся. И допустимо пред­положить, не относится ли он к тем методам, которые вначале имеют ослепительный успех, а с течением време­ни оказываются не столь практичными, как ожидалось.

Вначале, когда почва ещё обрабатывается по-старому, всё, собственно, может её некоторым образом освежить. А при дальнейшем применении тех же средств получается не­что подобное тому, что происходит иногда с лекарством, впервые введённым в организм.

Невероятнейшие лечеб­ные средства помогают в первый раз, а затем их целительное действие прекращается. Так же и здесь: всегда проходит много времени, пока не выяснится, что дело обстоит не так, как первоначально думали.

В упомянутом вами методе особенно важно продуцирование собствен­ного тепла в навозной массе, а меры, которые для этого применяются, конечно, чрезвычайно полезны. Вредные же последствия, которые при этом могут проявиться, про­исходят от неплотной, разреженной укладки навоза.

Кроме того — я не знаю, действительно ли точно сказано, что навоз от этого полностью теряет запах. Но если это на самом деле так, то это служит признаком благоприятного действия предложенной процедуры. Но этот метод ещё не имеет опыта применения.

Вопрос: Что лучше — устраивать навозохранилища над уровнем земли или погружать их в землю?

Д-р Штайнер: В принципе, правильно устраивать навозохранилища как можно выше над уровнем земли. Но при этом надо позаботиться, чтобы высота самого навозохранилища не была чрезмерной, потому что удобрение не должно те­рять связи с силами, действующими под землёй. Навозо­хранилища не следует закладывать на холме, но можно слегка приподнять над средним уровнем почвы; это будет наиболее приемлемым и благоприятным для него положением.

Вопрос: Можно ли употреблять те же средства для удобрения виноградника компостом?

Д-р Штайнер: Можно применять — с некоторыми отличиями. Когда мы будем говорить о плодовых садах и о виноградниках, мы коснёмся этих отличий; в общем же то, что я говорил сегодня, пригодно для улучшения любых видов удобре­ния.

Сегодня я говорил о веществах, которые вообще улуч­шают удобрение почвы. А каким образом можно специ­фицировать эти меры для лугов и пастбищ, для зерновых культур, для огородов и виноградников — об этом мы ещё будем говорить.

Вопрос: Хороши ли невымощенные навозохранилища?

Д-р Штайнер: В свете того, что нам известно о строении Земли и о связях земных сил с удобрением, мощёные навозохрани­лища — просто безобразия. Зачем их замащивать? Тогда придётся сокращать площадь самого хранилища и остав­лять вокруг него свободное место, чтобы сохранилось вза­имодействие удобрения с землёй. Зачем ухудшать удоб­рение, изолируя его от земли?

Вопрос: Имеет ли значение характер почвы, песчаная она или глинис­тая, в которой заложено навозохранилище? Иногда внутренние стен­ки навозохранилища обкладывают глиной, чтобы сделать их непро­ницаемыми.

Д-р Штайнер: Правильно, что определённые виды почвы оказыва­ют определённое влияние. Оно зависит, конечно, от осо­бенностей самих почв. Если навозохранилище заклады­вается на песчаной почве, которая впитывает и пропус­кает влагу, то прежде чем закладывать навоз, надо приба­вить в псчву немного глины.

Если же почва очень гли­нистая, то её, напротив, надо несколько разрыхлить, при­бавив песка. Чтобы уравновесить их действие, можно уло­жить слой песка и слой глины. Тогда они будут действо­вать вместе. Тогда мы сохраним и консистенцию земля­ного вещества, и действие влаги; а иначе влага будет про­сачиваться и утекать.

Наиболее благоприятной будет смесь этих двух видов почвы. По этой причине надо, по воз­можности, избегать закладывать навозохранилища на лёс­совой почве. Лучше уж составить для навозохранилища искусственную почву.

Вопрос: Что касается разведения указанных растений — тысячелист­ника, ромашки, крапивы — то можно ли в местностях, где они не водятся, специально их засевать? Мы в наших луговодческих хо­зяйствах считали, что тысячелистник вреден для скота, равно как и одуванчик.

В Обществе луговодов мы рекомендовали по возмож­ности искоренять эти растения, а также чертополох. Как раз в на­стоящее время мы этим занимаемся. Нужно ли теперь нам их снова засеять? На межах, но не на самих лугах и пастбищах?

Д-р Штайнер: Каким именно образом, эти растения могут быть вредными для кормления скота?

Гр. Кайзерлинг: Говорят, что в тысячелистнике содер­жатся ядовитые вещества. Говорят, что одуванчик не го­дится для корма скоту.

Д-р Штайнер: На это надо обратить внимание. По­едает ли скот эти растения на открытом пастбище?

Гр. Лерхенфельд: У нас, напротив, одуванчик считает­ся хорошим кормом для молочного скота.

Д-р Штайнер: Подобные вещи иногда утверждаются просто как то или иное ходячее мнение, и неизвестно, проверено ли оно на практике. Это можно проверить, наблюдая, как животные поедают сено: если растение вредно, животное само выбросит его, животное не съест ничего, что ему может быть вредно.

Вопрос: А разве при известковании тысячелистник не исчезает, ведь он требует сырой и кислой почвы?

Д-р Штайнер: Если применяется дикий тысячелистник — речь идёт именно о гомеопатическом применении — в этом случае на всё большое имение на самом деле достаточно иметь очень незначительное количество тысячелистника. Если тысячелистник растёт здесь в саду, этого достаточно на всё имение.

Вопрос: У себя на пастбище я наблюдал, что молодые побеги одуван­чика, ещё до цветения, охотно поедаются скотом; напротив, позднее, когда одуванчик зацвёл, животные избегают его.

Д-р Штайнер: По этому поводу мы должны иметь в виду следую­щее: животное не съест одуванчика, если тот ему вреден. Животные обладают исключительно сильным кормовым инстинктом. Но мы должны подумать о другом.

Очень часто, желая стимулировать тот или иной процесс, мы употребляем вещество, которое само по себе отдельно не употребляется. Так, например, никто не станет есть дрож­жи в качестве ежедневного блюда, но для выпечки хлеба они необходимы. То, что в определённых условиях, упо­требленное в больших количествах, оказывается ядовитым, может при другом способе обработки действовать очень благотворно.

Ведь и лекарства большей частью ядо­виты. Так что в данном случае решающее значение имеет особый способ обработки, а не само вещество. Я думаю поэтому, что сомнения насчет вредности одуванчика в качестве корма для скота можно оставить в стороне. Суще­ствует ведь много самых удивительных мнений.

Разве не удивительно, что, с одной стороны, граф Кайзерлинг гово­рит о вредности одуванчика, а граф Лерхенфельд, с дру­гой, считает одуванчик хорошим кормом для молочного скота. Для двух столь близко расположенных местностей действие одного и того же растения не может так сильно отличаться; одно из двух мнений, очевидно, ошибочно.

Вопрос: Может быть, решающее значение имеет подпочва?

Д-р Штайнер: Моё сооб­щение основано на ветеринарных данных.

Вопрос: Можно ли развести ты­сячелистник и одуванчик на отдельном участке вне площади лугов и пастбищ?

Д-р Штайнер: Да, достаточно будет совсем небольшого участка.

Вопрос: Имеет ли значение, как долго препараты, после того как они вынуты из земли, будут храниться, уже смешанные с навозной мас­сой?

Д-р Штайнер: После того как они уже смешаны с навозом, не имеет значения, сколько они пролежат в нём. Но когда удобре­ние выносится в поле, надо позаботиться, чтобы они были добавлены заранее.

Вопрос: Следует ли заготовленные препараты зарывать в землю вместе или каждый в отдельности?

Д-р Штайнер: Это имеет значение: желательно, чтобы при взаимо­действии зарытых веществ с землёй они не мешали друг другу. Так что их надо зарывать, по крайней мере, на некотором расстоянии. В небольшом хозяйстве я бы рас­положил их по периферии на наибольшем удалении друг от друга. В крупном поместье их можно расположить как угодно.

Вопрос: Можно ли допускать, чтобы земля над зарытыми препаратами зарастала травой?

Д-р Штайнер: Пусть земля делает что хочет. Это даже хорошо, если земля над зарытыми препаратами зарастёт. На ней могут расти и культурные растения.

Вопрос: Как надо вносить препараты в навозную кучу?

Д-р Штайнер: Я бы посоветовал следующий способ: погрузить пре­парат в навозную кучу на глубину приблизительно чет­верть метра или немного больше, так чтобы навоз облегал его со всех сторон. Метровой глубины не требуется, но навоз должен со всех сторон охватывать препарат.

 
 

Пред­ставьте себе навозную кучу и в ней маленькую частицу, от которой идут излучения — всё дело именно в излуче­ниях. Если излучающая частица окажется слишком близко от поверхности кучи — это нехорошо.

У поверхности из­лучение ломается, описывая определённую кривую, и не выходит наружу, если слой навоза достаточен. Полметра глубины достаточно.

Если же излучающая частица нахо­дится слишком близко от поверхности, большая часть излучающей силы теряется.

Вопрос: Достаточно ли в одном месте проделать несколько отверстий и сложить в них частицы препарата, или надо всё в целом распреде­лить, по возможности, равномерно?

Д-р Штайнер: Лучше распределить равномерно, а не проделывать отверстия только в одном месте, иначе излучения будут мешать друг другу.

 

Вопрос: Следует ли вносить в навозную кучу все заготовленные пре­параты сразу?

Д-р Штайнер: Внося разные препараты в навозную кучу, можно внести их один за другим. Они друг на друга не влияют, они влияют на саму навозную массу.

Вопрос: Можно ли вложить все препараты вместе в одно отверстие?

Д-р Штайнер: Теоретически можно предположить, что разные пре­параты, вложенные вместе, в одно отверстие, не будут мешать друг другу. Но я не могу утверждать этого зара­нее. Поблизости их можно разложить, но всё же может оказаться, что вложенные все вместе в одно отверстие, они помешают друг другу.

Вопрос: Какая порода дуба имеется в виду?

Д-р Штайнер: Quercus robur.

Вопрос: Кору следует брать, по возможности, с живого дерева, или со срубленного?

Д-р Штайнер: По возможности следует брать кору дуба с живого дерева, даже с такого, у которого можно предположить, что соки в нём ещё довольно действенны.

Вопрос: Требуется ли вся кора?

Д-р Штайнер: Только самые поверхностные слои. Они легко отла­мываются, когда их снимают.

Вопрос: Необходимо ли зарывать коровьи рога в пределах культурной почвы, культурного слоя почвы, или можно зарыть их и глубже?

Д-р Штайнер: Лучше оставлять их в пределах культурного слоя. Можно даже предположить, что, находясь в подпочве, под культурным слоем, они не дадут столь же плодотвор­ного материала. Надо, разумеется, помнить, что глубокий культурный слой — самое лучшее. Если вы подыщете мощный культурный слой — это лучшее для них место. Поместив же их глубже, в подпочву, вы не получите полезного эффекта.

Вопрос: В культурном слое препараты будут подвергаться действию мороза. Это не повредит?

Д-р Штайнер: Подвергаясь действию мороза, они вступают как раз в то время года, когда земля — и именно благодаря моро­зу — сильнее всего отдаётся космическим влияниям.

Вопрос: Как размельчать кварц и кремний? На ручной мельнице или в ступке?

Д-р Штайнер: Лучше всего растолочь в ступке, для этого понадо­бится железный пестик, чтобы растереть в порошок. В отношении кварца, после того как вы раздробите его в ступке как можно мельче, понадобится ещё как-то расте­реть его на стеклянной поверхности. Ибо нужно полу­чить совсем тонкий порошок. В отношении кварца этого трудно добиться.

Вопрос: Опыт сельского хозяйства показывает, что при хорошем корме скот хорошо прибавляет в весе. Должна, следовательно, существо­вать связь между потреблением корма и поступлением питательных веществ из воздуха?

Д-р Штайнер: Вспомните, что я сказал. Я сказал: при приёме пищи главное — силы, развиваемые ею в теле. От хорошего питания зависит, развивается ли в теле животного доста­точно энергии, чтобы оно могло улавливать и перераба­тывать вещества, поступающие из атмосферы.

Поясню сравнением: у вас узкие перчатки, вам не удается натя­нуть их на руки; тогда вы сначала всунете в пальцы пер­чаток деревяшки и таким образом расширите их. Так обстоит дело и здесь: делаются эластичными те силы, которые необходимы, чтобы извлекать из атмосферы то, чего не может дать корм.

Благодаря пище организм как бы расширяется, и его способность извлекать из атмо­сферы усиливается. Может получиться даже гипертрофия, если будет взято чересчур много. Организм расплачивает­ся за это сокращением срока жизни. Необходимо нечто, что лежит посередине между максимумом и минимумом.