Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Тень хтонического фаллоса



Разработанная Юнгом концепция тени становится очень важной при исследовании темы фаллоса. Юнг ввел это понятие в отношении личностных аспектов, обладающих преимущественно негативными чертами. По его мнению, тень — это "совокупность всех отрицательных черт, которые мы склонны скрывать, наряду с недостаточно развитыми функциями и содержаниями личного бессознательного"85. Это определение приемлемо для личного или индивидуального бессознательного, ибо обычно теневые качества человека вытесняются из его сознания, забываются, становятся скрытыми, а никогда не развиваются полностью. Но вместе с тем Юнг писал, что тень как архетипическая компонента психики представляет собой "угрожающий аспект непризнанной темной стороны личности"86. Архетипическая тень включает в себя все, что нами воспринимается как зло и понимается скорее как принцип, чем как личное качество.

Концепция Нойманна о двойственности фаллоса уже по определению помещает в тень хтонический фаллос. Иллюстрацией такой установки может послужить скульптура Эпштейна Св. Михаил и дьявол. Само по себе помещение в тень хтонического фаллоса, как я уже показал, оказывается серьезным искажением психологической реальности. Здесь в полной мере проявляется признак доминирования патриархальной солярной установки. Определения маскулинности, утверждающие эквивалентность хтонического фаллоса и мужской тени, появились совсем недавно.

Итак, хтонический фаллос, безусловно, несет в себе теневой аспект: частично он обусловлен тем, что отвергается как необходимый компонент в развитии сознания, а частично — своей внутренней природой, ибо в архетипических паттернах всегда присутствуют опасность и мрак. Как бы ни было трудно интегрировать в эго-сознание тень, исходная точка зрения Юнга была крайне простой: без тени не бывает света. И хтонический, и солярный фаллос как концепции обладают смыслом только при условии, что в понимание этих концепций входит их антитеза. Рассматривать хтонический фаллос исключительно в качестве тени солярного фаллоса, а не его антитезы — значит совершать большую ошибку. Прямой путь к пониманию хтонического фаллоса — рассматривать его так же, как фаллос солярный, содержащий в себе и добро, и зло. Хтонический фаллос одновременно оказывается и отстраненным от эго, и эго-синтонным. С другой стороны, в соответствии с точкой зрения Элиаде, физиологический фаллос не может быть средством иерофании.

Тень хтонического фаллоса характеризуется огромными размерами, грубостью и беспардонностью. Ей свойственно ненасытное желание и неуемная потребность в грубой неумолимой силе, напоминающей сумасшедшую езду, в военных увечьях и вызываемой ею безжалостной конкуренции. Жизнь полна примеров ее тупого и истощающего поведения, которое мать Юнга в его детском сне называла "людоедством".

Один особенно ядовитый пример попал на страницы журнала, в статью под названием "Конец скачек". В ней шла речь о Лоуренсе Синг-лтоне, мужчине в возрасте пятьдесят один год, и пятнадцатилетней Мэри Винсент, путешествовавшей автостопом, которую 29 сентября 1978 года Лоуренс Синглтон подобрал к себе в машину на дороге, ведущей из области Залива в Лос-Анжелес. Не успел закончиться их первый день совместного пути, как Синглтон подобрал в микроавтобус еще двух мужчин; все трое напились, а затем изнасиловали Мэри Винсент и страшно глумились над ней. Поздно ночью она выбралась из фургона и отправилась умирать в прибрежный каньон: обнаженная, ослепленная, с отрубленными по локоть руками. Той ночью Мэри Винсент выжила. Синглтон очутился в тюрьме.

Статья начинается с того, что Синглтон рассказал о себе в интервью журналу. Он утверждал, что Мэри Винсент была проституткой, что она нашла нож, находившийся в бардачке у него в микроавтобусе, и собиралась его кастрировать, если бы он не подвез ее туда, куда она сказала. Вот его точные слова: "Все, что я сделал, я сделал, чтобы выжить... Это преступление не могло совершиться без ее помощи"87. Свое нападение на Мэри Винсент Синглтон считал самозащитой. Вполне возможно, он действительно так думал. Если он страдал от особенно жуткого комплекса пожирающей матери, то мог воспринимать Винсент только как смертельного врага, а потому делал все, чтобы избавиться от этой страшной угрозы. Очевидно, фаллос способен на такие ужасы, в особенности при появлении угрозы кастрации — мнимой или реальной — идущей либо от маскулинности, либо от женственности. Фаллос — бог первобытной ревности, нетерпимый ко всему, таящему в себе серьезную угрозу его власти. Редко можно встретить мужчину, который никогда не чувствовал в себе порыва уничтожить кого-то или что-то, угрожающее ядру его идентичности.

Понимание фаллической тени в связи с мужским импульсом к самозащите не оправдывает поведения Синглтона. Многое из того, что содержится в глубинах тени, относится именно к ним, а не к внешнему поведению человека. Ни поступки Мэри Винсент в тот злополучный день, ни внутренняя психическая динамика Синглтона не могут служить оправданием ужасного преступления, совершенного по отношению к Винсент. Безусловно, имело место помрачение психического состояния Синглтона. Однако здесь скорее следует говорить о помрачении рассудка, чем о поведенческом проявлении тени. Подземный мир мрачен, хтонический фаллос — тоже мрачен, но не все, что связано с подземным миром, относится к тени. Хтонический фаллос является тем средством, с помощью которого человек выходит за рамки границ эго для сексуального экстатического слияния с архетипическим миром. Он представляет собой нуминозный источник маскулинности. Внутри него живет молчаливый бог, побуждающий мужчину к творчеству, определяющий силу ;го эрекции, облегчающий ему оплодотворяющее семяизвержение. Хтонический фаллос — подспудный источник мужской силы, темной из-за ее скрытности, который может вызывать разрушительную ярость, но вместе с тем способен к проявлению нежной любви и острого внимания, основанного на потребности и природе инстинкта. О том, что происходит с мужчиной в царстве мрака, рассказывается в истории о его встрече с божеством, независимо от того, является ли это божество светом, тенью или их сочетанием. Мрак — хтонический феномен. Сам по себе мрак со злом не связан. Темнота — это жилище искры.

Поэт Роберт Блай уловил важный позитивный смысл хтоническо-го фаллоса; в статье, озаглавленной "Что действительно хочет мужчина", Блай пишет:

Глядя на свою аудиторию, я вижу, что, наверное, половина молодых мужчин оказываются так называемыми "мягкими". Они очень приятные и значимые люди — мне они нравятся — и они вовсе не испытывают желания нанести какой-то ущерб земле или начать войну, или работать только на благо своей корпорации. В основе их настроя и стиля жизни есть нечто благоприятствующее самой жизни. Но все же что-то не так. У них не хватает энергии. Это люди, которые могут сохранять жизнь, но не в состоянии ее давать88.

В данном случае Блай говорит о своем впечатлении от десятидневной конференции в Нью-Мексико, на которой присутствовало около сорока молодых людей:

Часто молодые люди открывают рот и могут рыдать, не умолкая в течение пяти минут. Я не перестаю поражаться тому, сколько скорби и тоски они несут в себе! Эта река очень глубока... Они научились быть восприимчивыми, но этого недостаточно, чтобы нести на себе ношу брака. Каждым отношениям раз и навсегда требуется какой-то элемент неистовости; такую неистовость должны в себе иметь и мужчина, и женщина89.

Далее в статье Блай обсуждает сказку братьев Гримм "Железный Джон" (в оригинале "Железный Ганс"). Недалеко от королевского замка в лесу происходило что-то странное. Время от времени там исчезали люди. Однажды один охотник с собакой отправился в лес, чтобы узнать причину. Когда они стали перебираться через пруд, оттуда высунулась рука, схватила пса и утащила его вглубь. Вернувшись в деревню, охотник стал звать на помощь. Тогда мужчины, жившие в деревне, собрались и отправились в лес, чтобы осушить этот злосчастный пруд. На самом дне оказался огромный красноволосый великан с шевелюрой цвета ржавого железа. Крестьяне схватили его и привели в дворцовое поместье. Король приказал посадить великана в клетку и поставить ее на дворцовой площади. Однажды рядом с клеткой играл королевский сын. Его золотой мяч оказался в клетке и попал к великану. Узник сказал, что вернет принцу мяч, если тот его освободит. Чтобы это сделать, принц должен был вытащить ключ, который, по словам великана, находился у королевы под подушкой. На беду в тот момент в замке не было ни короля, ни королевы, поэтому принц беспрепятственно взял ключ и открыл клетку. Как только Железный Джон оказался на свободе, принц испугался, что королева сильно на него разозлится. Поэтому великан схватил мальчика, посадил его себе на плечи и отправился с ним в лес, где принц обучился всем мужским таинствам90.

Это не полный сюжет сказки, но именно эту часть Блай использует для подтверждения своей мысли. Железный Джон — это хтонический фаллос: дикий, грубый, неистовый, — именно эти качества отсутствуют у мягких молодых мужчин, по мнению Блая. С точки зрения королевы, хтонический фаллос совершенно несовместим с цивилизованной жизнью, поэтому его следует держать взаперти, подальше от ее драгоценного сына. Однако с точки зрения принца общение с Железным Джоном становится существенной частью его мужской целостности, которую символизирует золотой мяч, закатившийся в клетку великана. Согласно Фрейду, необузданный хтонический фаллос, заточенный в клетке материнского жилища, представляет собой мужской страх феминизации. Фрейд считал, что ид несет в себе непримиримую враждебность по отношению к сознанию. Фрейд лучше, чем Нойманн, осознавал важность физического фаллоса/пениса, однако и ему не удалось разрешить это противоречие. Как уже говорилось, чтобы это сделать, требуется движение в направлении Юнга, состоящее в понимании архетипа и инстинкта как двойственного проявления одной и той же психической энергии.

Проблема хтонического фаллоса оказывается важной для мужчин, имеющих в жизни сильную духовную компоненту и/или доминирующую солярную маскулинность. Что же им делать с потным, волосатым, животным фаллосом, который воплощает Железный Джон? Здесь имеет место не только желание матери держать своего сына взаперти в соответствии со своим стилем жизни, наносящим ущерб хтоническому фаллосу. Отец принимает участие, которое напоминает в сказке роль короля. Отец, потерявший свою силу и дикую энергию хтонического фаллоса, не будет приветствовать ее и у своего сына. С точки зрения практики это может проявляться в игнорировании и непризнании мужского авторитета отца и переходе его к матери. И если отец переживает возвращение фаллической энергии, часто бывает так, что он покидает свой дом, чтобы найти ей применение на стороне. В таких случаях, не имея подходящей мужской ролевой модели, сын остается, защищая себя в материнском — и часто враждебном — окружении.

Основная опасность для сына заключается в бессознательном принятии материнской системы ценностей вместе с ее антагонистической установкой в отношении Железного Джона. Либо сыну становится ближе фрейдовская феминизация, либо он преждевременно становится солярным в достижении своих жизненных целей, адаптируясь к состоянию мужчины, лишенного сексуальности, либо происходит и то, и другое. Его духовность оказывается хрупкой и искусственной в отсутствие горячего дыхания хтонического фаллоса, а также половинчатой, рациональной и лишенной вдохновения. Такова догма, о которой предупреждал Рудольф Отто в своем исследовании нуминозного. Очарование и изумление отошли в прошлое, ибо они оба неразрывно связаны с подъемом и падением, смертью и воскрешением хтонического фаллоса.

Фундаментальное разрешение проблемы тени заключается в интеграции ее эго. Интеграция теневых аспектов личности мужчины означает, что он не отвергает свою тень, какой бы чуждой она ни казалась в связи с его образом персоны или его ощущением правильности установок эго. Тень просачивается сквозь трещины в панцире эго. Она проступает в неприглядных образах сновидений, которые могут рассматриваться в качестве теневых персонажей сновидца. Очень часто говорит тело, и сказанное им особенно важно в сексуальной сфере. Пенис часто отказывается подниматься или оставаться в возбужденном состоянии; может отказываться извергаться сперма. Еще более важными в отношении тени становятся ситуации, когда Железный Джон начинает извержение в полную силу, вызывая одержимость, которой мужчина не может, а на самом деле и не хочет управлять. У меня был пациент, который беспокоился, что теряется в ситуации интимных отношений, что его бережный и любящий фаллос исчезает и он превращается в сексуальную машину, забывающую и о существующей реальности, и о своем партнере. Он считал, что такая потеря контроля со стороны эго является опасной. Вместе с тем, в таких ситуациях он приближался к состоянию иерофании, о котором писал Элиаде, — он вступал в контакт с находящимся внутри него нуменом. (Каждый мужчина находится "в контакте" с хтоническим фаллосом в процессе наиболее жестокой мастурбации.) Мой пациент ощущал в себе первобытную энергию хтонического фаллоса.

Пациент был удивлен позитивной реакцией своего партнера на произошедшую с ним трансформацию; часто сама женщина находилась под воздействием архетипической размерности: ее хтоническое инь приветствовало его хтоническое ян. Первобытный фаллос может создавать у партнера подобную готовность, а быть может и более высокую, даже в том случае, если в качестве тени он иногда переполняется энергией и разрушается. Жажда экстаза, которую в жизни испытывает мужчина, лучше всего остального подтверждает ошибку, которую совершил Ной-манн, принижая значение хтонического фаллоса. Мужчины постоянно находятся в поиске экстатических ощущений.

Но проблема тени по-прежнему остается неразрешенной, особенно если она связана с насилием, тупым влечением и жестокостью — синдромом Синглтона — и поэтому по-прежнему привлекает наше внимание. Интеграция теневой стороны личности оказывается существенной, если в жизнь мужчины допускается нечто, обладающее полной энергией хтонического фаллоса. Мужчина должен иметь возможность познать первобытную сексуальность и ощутить ее границы. Иначе мы от нее спрячемся, строго ее осудив, и начнем танцевать вокруг, съедаемые чувством вины и пытаясь сделать все возможное, чтобы превратить ее в солярное фаллическое сознание, а значит, теряя хтонический доступ в божественную размерность. Такой мужчина берет на себя серьезный риск превратиться в ларец, таящий в себе маскулинность, а ключ от переживаний полноты оказывается под подушкой у королевы — заодно с королем, то есть "управляющей доминанты коллективного сознания", как любят выражаться юнгианцы.

Интеграция теневой стороны хтонического фаллоса означает для мужчины принятие в себе насильника со всей свойственной ему злостью и жестокостью. Мужчина должен сознавать, что хтонический фаллос может привести и к экстазу, и к убийству. Он не может досконально осознать близость того и другого, не интегрировав тень — интеллектуальное и экзистенциальное осознание зла в любой сфере своей жизни и деятельности, включая сюда же в качестве иерофании и сексуальность. Иерофания, прежде всего, может оказаться проявлением зла в божественной сфере.

Нет в человеческой психике такого "доброго" начала, которое при любых обстоятельствах несет в себе добро; нет в ней и "злого" начала, которое всегда является злом. Можно справедливо упрекать мужчину за дикое и некультурное поведение, но вместе с тем именно дикость и необузданность хтонического фаллоса подталкивают мужское сознание к глубинному представлению о сакральном. Окультуренное поведение фаллоса никогда не имеет такой судьбы, какими бы наградами за проявление деликатности его не осыпали. Оно несет в себе всего лишь намек. Юному принцу просто необходимо отправиться в лес и провести там с Железным Джоном столько времени, сколько нужно. Джентельмен должен знать, что он и животное тоже, и должен знать подходящее время, чтобы становиться этим животным, — вот что означает интеграция теневого хтонического фаллоса. Разумеется, в конце концов, принц должен выйти из леса, но с открытыми глазами на двойственность человеческой натуры.

Пациент, о котором упоминалось ранее, занимался духовными поисками и многие годы находился в состоянии запутанности из-за своего исключительного усердия и способностей в любовных утехах, словно одно противоречит другому. Он внутренне чувствовал себя обязанным сделать выбор между необузданной сексуальностью и духовным совершенствованием. Косо смотреть на секс заставил его не сам по себе хтонический фаллос, а связанные с ним влияния фаллической тени: власть, наслаждение, похоть и потеря границ эго во время погружения в экстаз.

Традиционное христианское учение обладает точно таким же воздействием, разделяя духовность и чувственное наслаждение. Однако этот мужчина не был христианином-ортодоксом, он вырос при сильном влиянии церкви и жил в культуре, насквозь пропитанной разнообразными возможностями противопоставления сексуальности и духовности. Чтение юнгианской литературы не слишком помогло ему разрешить эту проблему, ибо часто подтверждало необходимость совершения выбора. Скорее всего, ему могло помочь принятие на личном уровне неизбежного существования в его хтонической сексуальности определенных теневых элементов вместе с пониманием того, как эти элементы могут его продвинуть в направлении духовного совершенства ближе, чем он себе представлял.

Можно найти примеры христианской духовной литературы, в которых для описания настойчивого Божественного преследования человечества действительно используется образ опустошающего теневого хтонического фаллоса. В "Священном XIV сонете", написанном Джоном Донном в XVII столетии, человеческая душа, добыча фаллического божества, считается женственной по отношению к нему. Я привожу цитату, в которой выделил тенеподобные образы:

Порази меня в сердце, Бог триединый, ведь ты Не только гремишь, дышишь, сияешь и ищешь, что нужно исправить.

Тогда я подняться могу и стоять, ниспровергни меня и согни Силой своею, способной сломать меня, сдуть, испепелить и возродить. А я, как захваченный город, подчиненный кому-то иному, Все делаю, чтобы открыться тебе, — нет попыткам конца! Причина тому — твой бывший правитель во мне, который был должен меня защитить,

Но вот, очутившись в плену, показал себя слабым и лживым. Я же люблю тебя с радостью и любви твоей жажду, Хотя обручен я с врагом твоим крепко.

Разлучи меня с ним, распутай, а нет — разруби этот узел опять, Возьми же к себе меня, дай мне уйти из темницы, поскольку Лишь только тобой очарован, могу обрести я свободу, Достичь целомудрия можно, лишь если ты меня опустошаешь.

Опустошить — значит одному человеку произвести на другого такое впечатление, что тот настолько выйдет из себя и станет так разрываться на части, что в этом процессе произойдет внутренняя трансформация92. В результате наступления ночного мрака рождается новое творение, которое больше не является невинным или связанным с детскими ожиданиями и материнским комфортом и заботой: ласковый шлепок, нежное дыхание, обнадеживающий утренний свет, поглаживание, указание верного пути и исправление ошибок. Для трансформации и возрождения требуется прорыв хтонического фаллоса, включая все его теневые аспекты. Распрямление, разрыв, приложение сил, взятие приступом — это действия, присущие природе фаллоса. Парадоксальное опустошение, необходимое как средство достижения целомудрия, объясняет настойчивость Юнга в отношении необходимости интеграции тени. Никто не может быть чистым, не познав на собственном опыте, что такое грязь; без распознавания в себе зла можно обрести только наивное просветление.

Желание прорыва божественной реальности нельзя отнести к мазохистскому, пока человек понимает угрожающее эго-переживание как внутренне присущее человеку и в результате вызывающее разрушение личности. Ни одному религиозному человеку этого делать не следует. Мазохизм находит удовольствие в страдании, а не в необходимости подчинения страданиям ради психологического развития и роста. В этом смысле отказ от страданий гораздо больше связан с невротической защитой эго, с безысходностью и тревожностью. С точки зрения психологии тревожность — страдание искусственное, периодически овладевающее человеком, а вовсе не добровольное желание подвергнуться ужасным страданиям, необходимым для рождения или возрождения. Таким образом, человечность по отношению к фаллической божественности можно понимать как архетипическую женственность: ожидающую и даже требующую проникновения фаллоса, которое приводит к творению нового.




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.