Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Истязанiя и пытки



Если вспомнить все уже сказанное, едва ли явится сомнeнiе в том, что в застeнках чрезвычайных комиссiй не только могли, но и должны были существовать пытки в полном смыслe этого слова. Едва ли было хоть какое нибудь преувеличенiе в обращенiи к общественному мнeнiю Европы Исполнительнаго Комитета членов бывшаго Учредительнаго Собранiя в Парижe (27-го октября 1921 г.), протестовавшаго против вакханалiи политических убiйств в Россiи и примeненiя насилiя и пыток. Трудно бывает иногда даже разграничить пытку моральную от пытки физической, ибо то и другое подчас сплетается. В сущности длительной своего рода пыткой являются сами по себe условiя содержанiя в большевицкой тюрьмe.

 

Все, что мы знаем о старых русских тюрьмах, о «русской Бастилiи», как звалась обычно, напр., Шлиссельбургская крeпость – мeсто заключенiя важных политических преступников -- все это блeднeет перед тюрьмами и режимом, установленным коммунистической властью в нeкоторых мeстах заключенiя. Развe не пыткой почти физической является содержанiе в таких тюрьмах, иногда мeсяцами без допроса, без предъявленiя обвиненiя, под постоянной угрозой разстрeла, которая в концe концов и осуществляется. Возрожденiем пыток назвал П. А. Кропоткин в таких условiях институт заложников. Но этими заложниками фактически являлись и являются всe вообще заключенные в тюрьмах.

 

Когда я был в заключенiи в Бутырской тюрьмe, я встрeтился здeсь с московским доктором Мудровым. Я не знаю, в чем он обвинялся. Но, очевидно, никаких значительных реальных обвиненiй ему не было предъявлено. Он был переведен из тюрьмы Чека в общую тюрьму и здeсь находился уже нeсколько мeсяцев. Он обжился как бы в тюрьмe, и тюремная {182} администрацiя с разрeшенiя слeдователя при отсутствiи необходимаго в тюрьмe медицинскаго персонала привлекла Мудрова к выполненiю обязанностей тюремнаго врача. В тюрьмe была тифозная эпидемiя, и доктор Мудров самоотверженно работал, как врач. Его больше не вызывали на допросы. Можно было думать, что дeло его будет ликвидировано, во всяком случаe, ясно было, что прошла уже его острота. Однажды, во время исполненiя Мудровым своих врачебных обязанностей, его вызвали на допрос в Чека. Он оттуда не вернулся, и мы узнали через нeсколько дней, что он разстрeлен. Казалось, не было повода для такой безсмысленной жестокости. За что разстрeлен был доктор Мудров -- этого так никто и не узнал. В оффицiальной публикацiи о нем 17-го октября в «Извeстiях» было сказано лишь то, что он «бывшiй член кадетской партiи».

 

Я помню другую встрeчу, быть может, произведшую на меня еще большее впечатлeнiе. Это было уже лeтом 1922 г. Я был арестован в качествe свидeтеля по дeлу соцiалистов-революцiонеров. Однажды меня вызвали из камеры на суд.

 

Вели меня с каким-то пожилым изнуренным человeком. По дорогe мнe удалось перекинуться с ним двумя-тремя словами. Оказалось, что это был полковник Перхуров, участник возстанiя против большевиков, организованнаго Савинковым в Ярославлe в 1918 г. Перхуров сидeл в тюрьмe Особаго Отдeла В.Ч.К., -- полуголодный, без книг, без свиданiй, без прогулок, которыя запрещены в этой яко-бы слeдственной тюрьмe. Забыли ли его, или только придерживали на всякiй случай -- не знаю. Вели его на суд также, как свидeтеля, но... на судe он превратился вновь в обвиняемаго. Его перевели в Ярославль и там через мeсяц, как прочел я в оффицiальных газетных извeщенiях, он был разстрeлен. Один офицер просидeл полтора года в этой ужасной по обстановкe тюрьмe Особаго Отдeла и, быть может, еженощно ждал своего разстрeла. {183}

 

Я взял лишь два примeра, которые прошли перед моими глазами. А таких сотни! И, если это совершалось в центрe и в дни, когда анархiя начала большевицкаго властвованiя смeнилась уже опредeленно установленным порядком, то что же дралось гдe нибудь в отдаленной провинцiи? Тут произвол царил в ужасающих формах. Жить годами в ожиданiи разстрeла -- это уже физическая пытка. Такой же пыткой является и фиктивный разстрeл, столь часто и повсемeстно примeняемый слeдователями Ч.К. в цeлях воздeйствiя и полученiя показанiй. Много таких разсказов зарегистрировал я в теченiе своего пребыванiя в Бутырской тюрьмe. У меня не было основанiя не вeрить этим повeствованiям о вынесенных переживанiях -- так непосредственны были эти впечатлeнiя. Такой пыткe подверглись, напр., нeкоторые подсудимые в дeлe петербургских кооператоров, разсматривавшемся осенью 1920 г. в Москвe в Верховно-Революцiонном Трибуналe. Слeдствiе шло в Петербургe. Одного из подсудимых нeсколько раз водили ночью на разстрeл, заставляли раздeваться до гола на морозe, присутствовать при реальном разстрeлe других -- и в послeднiй момент его вновь уводили в камеру для того, чтобы через нeсколько дней вновь прорепетировать с ним эту кошмарную сцену. Люди теряли самообладанiе и готовы были все подтвердить, даже несуществовавшее, лишь бы не подвергаться пережитому. Присужденный к разстрeлу по дeлу Локкарта американец Калматьяно в Бутырской тюрьмe разсказывал мнe и В. А. Мякотину, как его, и его сопроцессника Фриде, дважды водили на разстрeл, объявляя при этом, что ведут на разстрeл. Калматьяно осужден был в 1918 г., и только 10-го мая 1920 г. ему сообщали, что приговор отмeнен. Все это время он оставался под угрозой разстрeла.

 

Находившаяся одновременно со мной в тюрьмe русская писательница О. Е. Колбасина в своих воспоминанiях передает о таких же переживанiях, {184} разсказанных ей одной из заключенных.16 Это было в Москвe, во Всероссiйской Чрезвычайной Комиссiи, т. е. в самом центрe. Обвиняли одну женщину в том, что она какого то офицера спасла, дав взятку в 100 тыс. рублей. Передаем ея разсказ так, как он занесен в воспоминанiя Колбасиной. На разстрeл водили в подвал. Здeсь «нeсколько трупов лежало в нижнем бeльe. Сколько, не помню. Женщину одну хорошо видeла и мужчину в носках. Оба лежали ничком. Стрeляют в затылок... Ноги скользят по крови... Я не хотeла раздeваться – пусть сами берут, что хотят.17 «Раздeвайся!» -- гипноз какой то. Руки сами собой машинально поднимаются, как автомат растегиваешься... сняла шубу. Платье начала растегивать... И слышу голос, как будто бы издалека -- как сквозь вату: «на колeни». Меня толкнули на трупы. Кучкой они лежали. И один шевелится еще и хрипит. И вдруг опять кто-то кричит слабо-слабо, издалека откуда-то: «вставай живeе» -- и кто-то рванул меня за руку. Передо мной стоял Романовскiй (извeстный слeдователь) и улыбался. Вы знаете его лицо – гнусное и хитрую злорадную улыбку.

 

«Что, Екатерина Петровна (он всегда по отчеству называет) испугались немного? Маленькая встряска нервов? Это ничего. Теперь будете сговорчивeе. Правда?» Пытка то или нeт, когда мужа разстрeливают в присутствiи жены?

 

Такой факт разсказывает в своих одесских воспоминанiях H. Давыдова.18 «Узнали сегодня, что... баронесса Т-ген не была разстрeлена. Убит только муж, и нeсколько человeк с ним. Ей велeно было стоять и смотрeть, ждать очереди. Когда всe были разстрeлены, ей объявили помилованiе. Велeли убрать помeщенiе, отмыть кровь. Говорят, у нея волосы побeлeли». {185}

 

В сборникe Че-Ка зарегистрировано не мало аналогичных эпизодов. Все это свидeтельства как бы из первоисточника. Вот все тот же Саратовскiй овраг куда сбрасываются трупы жертв мeстной Чека. Здeсь на протяженiи 40 -- 50 сажень сотнями навалены трупы. На этот овраг в октябрe 1919 г. ведут двух молодых женщин и «у раздeтых под угрозой револьверов над зiяющей пропастью» требуют сказать, гдe один из их родственников. Тот, кто разсказывает это, видeл двух совершенно сeдых молодых женщин.

 

«Хоть и рeдко, но все-таки, часть несчастных, подвергавшихся физическим и нравственным мукам оставалась жива и своими изуродованными членами и сeдыми, совершенно сeдыми не от старости, а от страха и мученiй волосами лучше всяких слов свидeтельствовала о перенесенном. Еще рeже, но и это бывало—узнавали о послeдних муках перед разстрeлом и сообщали тe, кому удалось избeжать смерти.

 

Так узнали об ужасной пыткe над членом Учредительнаго Собранiя Иваном Ивановичем Котовым, котораго вытащили на разстрeл из трюма барки с переломанной рукой и ногой, с выбитым глазом (разстрeлен в 1918 г.)».19

 

А вот Екатеринодарская Чека, гдe в 1920 г. в ходу тe же методы воздeйствiя. Доктора Шестякова везут в автомобилe за город на рeку Кубань.

 

Заставляют рыть могилу, идут приготовленiя к разстрeлу и... дается залп холостых выстрeлов. То же продeлывается нeсколько раз с нeким Корвин-Пiотровским послe жестокаго избiенiя. Хуже -- ему объявляют, что арестована его жена и десятилeтняя дочь. И ночью продeлывают перед глазами отца фальшивую инсценировку их разстрeла. {186}

 

Автор статьи в «Че-Ка» дает яркую картину истязанiй и пыток в екатеринодарской Ч. К. и в других кубанских застeнках.

 

«Пытки совершаются путем физическаго и психическаго воздeйствiя. В Екатеринодарe пытки производятся слeдующим образом: жертва растягивается на полу застeнка. Двое дюжих чекистов тянут за голову, двое за плечи, растягивая таким путем мускулы шеи, по которой в это время пятый чекист бьет тупым желeзным орудiем, чаще всего рукояткой нагана или браунинга. Шея вздувается, изо рта и носа идет кровь. Жертва терпит невeроятныя страданiя...

 

В одиночкe тюрьмы истязали учительницу Домбровскую, вина которой заключалась в том, что у нея при обыскe нашли чемодан с офицерскими вещами, оставленными случайно проeзжавшим еще при Деникинe ея родственником офицером. В этой винe Домбровская чистосердечно созналась, но чекисты имeли донос о сокрытiи Домбровской золотых вещей, полученных ею от родственника, какого-то генерала. Этого было достаточно, чтобы подвергнуть ее пыткe. Предварительно она была изнасилована и над нею глумились. Изнасилованiе происходило по старшинству чина. Первым насиловал чекист Фридман, затeм остальные. Послe этого подвергли пыткe, допытываясь от нея признанiя, гдe спрятано золото. Сначало у голой надрeзали ножом тeло, затeм желeзными щипцами, плоскозубцами, отдавливали конечности пальцев. Терпя невeроятныя муки, обливаясь кровью, несчастная указала какое-то мeсто в сараe дома No. 28, по Медвeдевской улицe, гдe она и жила. В 9 часов вечера 6-го ноября она была разстрeлена, а часом позже в эту же ночь в указанном ею домe производился чекистами тщательный обыск, и, кажется, дeйствительно, нашли золотой браслет и нeсколько золотых колец.

 

В станицe Кавказской при пыткe пользуются желeзной перчаткой. Это массивный кусок железа, {187} надeваемый на правую руку, со вставленными в него мелкими гвоздями. «При ударe, кромe сильнeйшей боли от массива желeза, жертва терпит невeроятныя мученiя от неглубоких ран, оставляемых в тeлe гвоздями и скоро покрывающихся гноем. Такой пыткe, в числe прочих, подвергся гражданин Iон Ефремович Лелявин, от котораго чекисты выпытывали будто бы спрятанныя им золотыя и николаевскiя деньги. В Армавирe при пыткe употребляется вeнчик. Это простой ременный пояс с гайкой и винтом на концах. Ремнем перепоясывается лобная и затылочная часть головы, гайка и винт завинчиваются, ремень сдавливает голову, причиняя ужасныя физическiя страданiя».20 В Пятигорскe завeдующiй оперативным Отдeлом Ч. К. Рикман «порет» допрашиваемых резиновыми плетьми: дается от 10-20 ударов. Он же присудил нeскольких сестер милосердiя к наказанiю в 15 плетей за оказанiе помощи раненым казакам.21 В этой же Ч.К. втыкали шпильки под ногти – «система допросов при помощи кулаков, плетей, шомполов» здeсь общепринята. Ряд свидeтелей удостовeряют о жестоком избiенiи при допросe адмирала Мязговскаго в Николаевe (1919 г.). В «Общем Дeлe»22 приводятся показанiя мeщанина г. Луганска, как пытали его: здeсь и поливанiе голаго ледяной водой, отворачиванiе плоскозубцами ногтей, поддeванiе иглами, рeзанье бритвой и т. д. В Симферополe – разсказывает корреспондент той же газеты23 -- в Ч.К. «примeняют новый вид пытки, устраивая клизмы из битаго стекла и ставя горящiя свeчи под половые органы». В Царицынe имeли обыкновенiе ставить пытаемаго на раскаленную сковороду24, там же примeняли желeзные {188} прутья, резину с металлическим наконечником, «вывертывали руки», «ломали кости».

 

Пыткам в Одессe посвящена спецiальная глава в книгe Авербуха. Кандалы, арест в темном карцерe, тeлесное наказанiе розгами и палками; пытки в видe сжиманiя рук клещами, подвeшиванiя и пр. – все существовало в одесской Ч.К. Среди орудiй сeченiя встрeчаем и «палки толщиною в сантиметр» и «сплетенную из ремней плеть» и пр. По матерiалам Деникинской Комиссiи можно пополнить картину, нарисованную Авербухом. Вот фиктивный разстрeл: кладут в ящик, в котором уже лежит убитый, и стрeляют. Пожгли даже ухо и уводят, может быть, только до слeдующаго раза; другого заставляют рыть себe могилу в том же погребe, гдe он сидит -- это «камера смертников», есть даже такая надпись: здeсь уже зарыто 27 трупов... но все это только прiем устрашенiя; к третьему каждую ночь является палач: «выходи», и на дворe: «веди обратно -- пусть еще эту ночь протянет»... В Одессe сотрудники Ч.К. нeсколько раз в день посeщали камеры и издeвались над заключенными: «вас сегодня размeняют».25 В Москвe в перiод ликвидацiи Ч.К. крупнаго политическаго дeла в 1919 г. в камеры заключенных была посажена вооруженная стража; в камеры постоянно являлись коммунистки, заявлявшiя стражe: это шпiоны, при попыткe к бeгству вы можете их убить.

 

В Пензe предсeдательницей Чека была женщина Бош, звeрствовавшая так в 1918 г., что была даже отозвана центром. В Вологдe предсeдатель Ч.К. двадцатилeтнiй юноша любил такой прiем (и не в 1918 г. а уже в 20 г.). Он садился на стул у берега рeки; приносили мeшки; выводили из Ч.К. допрашиваемых, сажали их в мeшки и опускали в прорубь. Он признан был в Москвe ненормальным, {189} когда слух о его поведенiи дошел до центра. Знаю об нем от достаточно авторитетнаго свидeтеля.

 

В Тюмени также «пытки и порка» резиной.26 В уральской Ч.К. – как свидeтельствует в своем докладe упомянутая уже Фрумкина – допрашивают так: «Медера привели в сарай, поставили на колeни к стeнe и стрeляли то справа, то слeва. Гольдин (слeдователь) говорил: «если не выдадите сына, мы вас не разстрeляем, а предварительно переломаем вам руки и ноги, а потом прикончим». (Этот несчастный Медер на другой день был разстрeлен.) В Новочеркасской тюрьмe слeдователь, всунув в рот дула двух ноганов, мушками цeплявшихся за зубы, выдергивал их вмeстe с десной.27

 

Об этих застeнках Ч.К. собраны огромные матерiалы «Особой Комиссiей» ген. Деникина. Пыткой или нeт является та форма казни, которая, как мы уже говорили, была примeнена в Пятигорскe по отношенiю ген. Рузскаго и других? «Палачи приказывали своим жертвам становиться на колeни и вытягивать шеи. Вслeд за этим наносились удары шашками. Среди палачей были неумeлые, которые не могли нанести смертельнаго удара с одного взмаха, и тогда заложника ударяли раз по пяти, а то и больше». Рузскаго рубил «кинжалом» сам Атарбеков -- руководитель Ч. К. Другим «рубили сначала руки и ноги, а потом уже головы».28

 

Приведем описанiе подвигов коменданта Харьковской Ч.К. Саенко, получившаго особенно громкую извeстность при занятiи и эвакуацiи Харькова большевиками в 1919 г. В руки этого садиста и маньяка были отданы сотни людей. Один из свидeтелей разсказывает, что, войдя в камеру (при арестe), он обратил вниманiе на перепуганный вид заключенных. На {190} вопрос: «что случилось?» получился отвeт: «Был Саенко и увел двух на допрос, Сычева и Бeлочкина, и обeщал зайти вечером, чтобы «подбрить» нeкоторых заключенных». Прошло нeсколько минут, распахнулась дверь и вошел молодой человeк, лeт 19, по фамилiи Сычев, поддерживаемый двумя красногвардейцами. Это была тeнь, а не человeк. На вопрос: «что с вами?» короткiй отвeт: «меня допрашивал Саенко». Правый глаз Сычева был оплошным кровоподтеком, на правой скуловой кости огромная ссадина, причиненная рукояткой нагана. Недоставало 4 передних зубов, на шеe кровоподтеки, на лeвой лопаткe зiяла рана с рваными краями; всeх кровоподтеков и ссадин на спинe было 37». Саенко допрашивал их уже пятый день. Бeлочкин с допроса был свезен в больницу, гдe и умер. Излюбленный способ Саенко: он вонзал кинжал на сантиметр в тeло допрашиваемаго и затeм поворачивал его в ранe. Всe истязанiя Саенко производил в кабинетe слeдователя «особаго отдeла», на глазах Якимовича, его помощников и слeдователя Любарскаго».

 

Дальше тот же очевидец разсказывает о казни нeскольких заключенных, учиненной Саенко в тот же вечер. Пьяный или накокаиненный Саенко явился в 9 час. вечера в камеру в сопровожденiи австрiйскаго штабс-капитана Клочковскаго, «он приказал Пшеничному, Овчеренко и Бeлоусову выйти во двор, там раздeл их до нага и начал с товарищем Клочковским рубить и колоть их кинжалами, нанося удары сначала в нижнiя части тeла и постепенно поднимаясь все выше и выше. Окончив казнь, Саенко возвратился в камеру весь окровавленный со словами: «Видите эту кровь? То же получит каждый, кто пойдет против меня и рабоче-крестьянской партiи». Затeм палач потащил во двор избитаго утром Сычева, чтобы тот посмотрeл на еще живого Пшеничнаго, здeсь выстрeлом из револьвера {191} добил послeдняго, а Сычева, ударив нeсколько раз ножнами шашки, втолкнул обратно в камеру».

 

Что испытывали заключенные в подвалах чрезвычайки, говорят надписи на подвальных стeнах. Вот нeкоторыя из них: «четыре дня избивали до потери сознанiя и дали подписать готовый протокол; и подписал, не мог перенести больше мученiй». «Перенес около 800 шомполов и был похож на какой-то кусок мяса... разстрeлен 26-го марта в 7 час. вечера на 23 году жизни». «Комната испытанiй». «Входящiй сюда, оставь надежды».

 

Живые свидeтели подтвердили ужасы этой «комнаты испытанiй». Допрос, по описанiю этих вышедших из чрезвычайки людей, производился ночью и неизмeнно сопровождался угрозами разстрeла и жестоких побоев, с цeлью заставить допрашиваемаго сознаться в измышленном агентами преступленiи. Признанiе своей вины вымогалось при неуспeшности угроз битьем шомполами до потери сознанiя. Слeдователи Мирошниченко, бывшiй парикмахер, и Iесель Манькин, 18-лeтнiй юноша, были особенно настойчивы. Первый под дулом револьвера заставил прислугу Канишеву «признать себя виновной в укрывательствe офицеров», второй, направив браунинг на допрашиваемаго, говорил: «от правильнаго отвeта зависит ваша жизнь». Ко всeм ужасам с начала апрeля «присоединились еще новыя душевныя пытки»: «казни начали приводить в исполненiе почти что на глазах узников; в камеры явственно доносились выстрeлы из надворнаго чулана-кухни, обращеннаго в мeсто казни и истязанiй. При осмотрe 16 iюня этого чулана, в нем найдены были двe пудовыя гири и отрeз резиноваго пожарнаго рукава в аршин длиною с обмоткою на одном концe в видe рукоятки. Гири и отрeз служили для мученiя намeченных чрезвычайкою жертв. Пол чулана оказался покрытым соломою, густо пропитанною кровью казненных здeсь; стeны против двери испещрены пулевыми выбоинами, окруженными брызгами крови, {192} прилипшими частичками мозга и обрывками черепной кожи с волосами; такими же брызгами покрыт пол чулана».

 

Вскрытiе трупов, извлеченных из могил саенковских жертв в концентрацiонном лагерe в числe 107 обнаружило страшныя жестокости: побои, переломы ребер, перебитiя голени, снесенные черепа, отсeченныя кисти и ступни, отрубленные пальцы, отрубленныя головы, держащiяся только на остатках кожи, прижиганiе раскаленным предметом, на спинe выжженныя полосы, и т. д. и т. д. «В первом извлеченном трупe был опознан корнет 6-го Гусарскаго полка Жабокритскiй. Ему при жизни были причинены жестокiе побои, сопровождавшiеся переломами ребер; кромe того в 13 мeстах на передней части тeла произвели прижиганiе раскаленным круглым предметом и на спинe выжгли цeлую полосу». Дальше: «У одного голова оказалась сплющена в плоскiй круг, толщиной в 1 сантиметр; произведено это сплющенiе одновременным и громадным давленiем плоских предметов с двух сторон». Там же: «Неизвeстной женщинe было причинено семь колотых и огнестрeльных ран, брошена она была живою в могилу и засыпана землею».

 

Обнаружены трупы облитых горячей жидкостью – с ожогами живота и спины, зарубленных шашками, но не сразу: «казнимому умышленно наносились сначала удары несмертельные с исключительной цeлью мучительства».29 И гдe трупы не отыскивались бы в болeе или менeе потаенных мeстах, вездe они носили такой же внeшнiй облик. Будь то в Одессe, Николаевe, Царицынe. Пусть черепа трупов, извлеченных из каменоломен в Одессe, и могли быть разбиты от бросанiя в ямы; пусть многiе внeшнiе признаки истязанiй произошли от времени пребыванiя тeл в землe; пусть люди, изслeдовавшiе трупы, в том числe врачи, не умeли разобраться {193} в посмертных измeненiях и потому «принимали мацерацiи за ожоги, a разбухшiе от гнiенiя половые органы за прижизненныя поврежденiя» – и тeм не менeе многочисленныя свидeтельства и многочисленныя фотографiи (нeсколько десятков), лежащiя перед нашими глазами, показывают наглядно, что естественным путем эти трупы не могли прiобрeсти тот внeшнiй облик, который обнаружился при их разслeдованiи. Пусть разсказы о физических пытках типа испанской инквизицiи будут всегда и вездe преувеличены – нашему сознанiю не будет легче от того, что русскiя пытки двадцатаго вeка менeе жестоки, менeе безчеловeчны.

 

С нeкоторым моральным облегченiем мы должны подчеркнуть, что всe без исключенiя рабочiе анатомическаго театра в Одессe, куда нерeдко привозили трупы разстрeленных из Ч.К., свидeтельствуют об отсутствiи каких-либо внeшних признаков истязанiй. Но сам по себe этот факт ничего не говорит о невозможности истязанiй. Пытали, конечно, относительно немногих, и вряд ли трупы этих немногих могли попасть в анатомическiй театр.

 

Многое разсказанное свидeтелями в показанiях, данных Деникинской Комиссiи, подтверждается из источников как бы из другого лагеря, лагеря враждебнаго бeлой армiи. Возьмем хотя бы Харьков и подвиги Саенко. Лeвый соц.-рев., заключенный в то время в тюрьму, разсказывает:30 «По мeрe приближенiя Деникина, все больше увеличивалась кровожадная истерика чрезвычайки. Она в это время выдвинула своего героя. Этим героем был знаменитый в Харьковe комендант чрезвычайки Саенко. Он был, в сущности мелкой сошкой – комендантом Чека, но в эти дни паники жизнь заключенных в Ч.К. и в тюрьмe находилась почти исключительно в его власти. Каждый день к вечеру прieзжал к тюрьмe его автомобиль, каждый день хватали нeсколько {194} человeк и увозили. Обыкновенно всeх приговоренных Саенко разстрeливал собственноручно. Одного, лежавшаго в тифу приговореннаго, он застрeлил на тюремном дворe. Маленькаго роста, с блестящими бeлками и подергивающимся лицом маньяка бeгал Саенко по тюрьмe с маузером со взведенным курком в дрожащей рукe. Раньше он прieзжал за приговоренными. В послeднiе два дня он сам выбирал свои жертвы среди арестованных, прогоняя их по двору своей шашкой, ударяя плашмя.

 

В послeднiй день нашего пребыванiя в Харьковской тюрьмe звуки залпов и одиночных выстрeлов оглашали притихшую тюрьму. И так весь день. В этот день было разстрeлено 120 человeк на заднем дворикe нашей тюрьмы». Таков разсказ одного из эвакуированных. Это были лишь отдeльные «счастливцы» – всего 20-30 человeк. И там же его товарищ описывает эту жуткую сортировку перед сдачей города «в теченiе трех кошмарных часов».31 «Мы ждали в конторe и наблюдали кошмарное зрeлище, как торопливо вершился суд над заключенными. Из кабинета, прилегающаго к конторe, выбeгал хлыщеватый молодой человeк, выкрикивал фамилiю и конвой отправлялся в указанную камеру. Воображенiе рисовало жуткую картину. В десятках камер лежат на убогих койках живые люди».

 

«И в ночной тиши, прорeзываемой звуками канонады под городом и отдeльными револьверными выстрeлами на дворe тюрьмы, в мерзком закоулкe, гдe падает один убитый за другим – в ночной тиши двухтысячное населенiе тюрьмы мечется в страшном ожиданiи.

 

Раскроются двери корридора, прозвучат тяжелые шаги, удар прикладов в пол, звон замка. Кто-то свeтит фонарем и корявым пальцем ищет в спискe фамилiю. И люди, лежащiе на койках, бьются в судорожном припадкe, охватившем мозг и сердце. {195} «Не меня ли?» Затeм фамилiя названа. У остальных отливает медленно, медленно от сердца, оно стучит ровнeе: «Не меня, не сейчас!»

 

Названный торопливо одeвается, не слушаются одервянeвшiе пальцы. A конвойный торопит. «Скорeе поворачивайся, некогда теперь»... Сколько провели таких за 3 часа. Трудно сказать. Знаю, что много прошло этих полумертвых с потухшими глазами. «Суд» продолжался недолго... Да и какой это был суд: предсeдатель трибунала или секретарь -- хлыщеватый фенчмен -- заглядывали в список, бросали: «уведите». И человeка уводили в другую дверь».

 

В «Матерiалах» Деникинской комиссiи мы находим яркiя, полныя ужаса сцены этой систематической разгрузки тюрем. «В первом часу ночи на 9-го iюня заключенные лагеря на Чайковской проснулись от выстрeлов. Никто не спал, прислушиваясь к ним, к топоту караульных по корридорам, к щелканiю замков и к тяжелой тянущейся поступи выводимых из камер смертников».

 

«Из камеры в камеру переходил Саенко со своими сподвижниками и по списку вызывал обреченных; уже в дальнiя камеры доносился крик коменданта: «выходи, собирай вещи». Без возраженiй, без понужденiя, машинально вставали и один за другим плелись измученные тeлом и душой смертники к выходу из камер к ступеням смерти». На мeстe казни «у края вырытой могилы, люди в одном бeльe или совсeм нагiе были поставлены на колeни; по очереди к казнимым подходили Саенко, Эдуард, Бондаренко, методично производили в затылок выстрeл, черепа дробились на куски, кровь и мозг разметывались вокруг, а тeло падало безшумно на еще теплыя тeла убiенных. Казни длились болeе трех часов»... Казнили болeе 50 человeк. Утром вeсть о разстрeлe облетeла город, и родные и близкiе собрались на Чайковскую; «внезапно открылись двери комендатуры и оттуда по мостику {196} направились два плохо одeтых мужчины, за ними слeдом шли с револьверами Саенко и Остапенко. Едва переднiе перешли на другую сторону рва, как раздались два выстрeла и неизвeстные рухнули в вырытую у стeны тюрьмы яму». Толпу Саенко велeл разогнать прикладами, а сам при этом кричал: «не бойтесь, не бойтесь, Саенко доведет красный террор до конца, всeх разстрeляет». И тот же эвакуированный «счастливец» в своем описанiи переeзда из Харькова к Москвe опять подтверждает всe данныя, собранныя комиссiей о Саенко, который завeдывал перевозкой и по дорогe многих из них разстрeлял. (Этот свидeтель -- небезызвeстный лeвый с.-р. Карелин.) «Легенды, ходившiя про него в Харьковe, не расходились с дeйствительностью. При нас в Харьковской тюрьмe он застрeлил больного на носилках». «При нашем товарищe, разсказывавшем потом этот случай, Саенко в камерe заколол кинжалом одного заключеннаго. Когда из порученной его попеченiю партiи заключенных бeжал один, Саенко при всeх застрeлил перваго попавшаго – в качествe искупительной жертвы». «Человeк с мутным взглядом воспаленных глаз, он, очевидно, все время был под дeйствiем кокаина и морфiя. В этом состоянiи он еще ярче проявлял черты садизма».32

 

Нeчто еще болeе кошмарное разсказывает о Кiевe Нилостонскiй в своей книгe «Кровавое похмелье большевизма», составленной, как мы говорили уже, главным образом, на основанiи данных комиссiи Рерберга, которая производила свои разслeдованiя немедленно послe занятiя Кiева Добровольческой армiей в августe 1919 г. «В большинствe чрезвычаек большевикам удалось убить заключенных наканунe вечером (перед своим уходом). Во время этой человeческой кровавой бани, в ночь на 28 августа 1919 г. на одной {197} бойнe губернской чрезвычайки, на Садовой No. 5 убито 127 человeк. Вслeдствiе большой спeшки около 100 чел. были просто пристроены в саду губернской чрезвычайки, около 70-ти, -- в уeздной чрезвычайкe на Елисаветинской, приблизительно столько же в «китайской» чрезвычайкe; 51 желeзнодорожник в желeзнодорожной чрезвычайкe и еще нeкоторое количество в других многочисленных чрезвычайках Кiева»... Сдeлано это было, во первых, из мести за побeдоносное наступленiе Добровольческой армiи, во вторых, из нежеланiя везти арестованных с собой.

 

В нeкоторых других чрезвычайках, откуда большевики слишком поспeшно бeжали, мы нашли живых заключенных, но в каком состоянiи! Это были настоящiе мертвецы, еле двигавшiеся и смотрeвшiе на вас неподвижным, не понимающим взором» (9).

 

Далeе Нилостонскiй описывает внeшнiй вид одной из Кiевских человeческих «боен» (автор утверждает, что онe оффицiально даже назывались «бойнями») в момент ознакомленiя с ней комиссiи.

 

«... Весь цементный пол большого гаража (дeло идет о «бойнe» губернской Ч.К.) был залит уже не бeжавшей вслeдствiе жары, а стоявшей на нeсколько дюймов кровью, смeшанной в ужасающую массу с мозгом, черепными костями, клочьями волос и другими человeческими остатками. Всe стeны были забрызганы кровью, на них рядом с тысячами дыр от пуль налипли частицы мозга и куски головной кожи. Из середины гаража в сосeднее помeщенiе, гдe был подземный сток, вел желоб в четверть метра ширины и глубины и приблизительно в 10 метров длины. Этот желоб был на всем протяженiи до верху наполнен кровью... Рядом с этим мeстом ужасов в саду того же дома лежали наспeх поверхностно зарытые 127 трупов послeдней бойни... Тут нам особенно бросилось в глаза, что у всeх трупов размозжены черепа, у многих даже совсeм расплющены головы. Вeроятно они были {198} убиты посредством размозженiя головы каким нибудь блоком. Нeкоторые были совсeм без головы, но головы не отрубались, а... отрывались... Опознать можно было только немногих по особым примeтам, как-то: золотым зубам, которые «большевики» в данном случаe не успeли вырвать. Всe трупы были совсeм голы.

 

В обычное время трупы скоро послe бойни вывозились на фурах и грузовиках за город и там зарывались. Около упомянутой могилы мы натолкнулись в углу сада на другую болeе старую могилу, в которой было приблизительно 80 трупов. Здeсь мы обнаружили на тeлах разнообразнeйшiя поврежденiя и изуродованiя, какiя трудно себe представить. Тут лежали трупы с распоротыми животами, у других не было членов, нeкоторые были вообще совершенно изрублены. У нeкоторых были выколоты глаза и в то же время их головы, лица, шеи и туловища были покрыты колотыми ранами. Далeе мы нашли труп с вбитым в грудь клином. У нескольких не было языков. В одном углу могилы мы нашли нeкоторое количество только рук и ног. В сторонe от могилы у забора сада мы нашли нeсколько трупов, на которых не было слeдов насильственной смерти. Когда через нeсколько дней их вскрыли врачи, то оказалось, что их рты, дыхательные и глотательные пути были наполнены землей. Слeдовательно, несчастные были погребены заживо и, стараясь дышать, глотали землю. В этой могилe лежали люди разных возрастов и полов. Тут были старики, мужчины, женщины и дeти. Одна женщина была связана веревкой со своей дочкой, дeвочкой лeт восьми. У обeих были огнестрeльныя раны» (21-22).

 

«Тут же во дворe, -- продолжает изслeдователь, -- среди могил зарытых нашли мы крест, на котором за недeлю приблизительно до занятiя Кiева распяли поручика Сорокина, котораго большевики считали добровольческим шпiоном».... «В губернской {199} Чека мы нашли кресло (то же было и в Харьковe) в родe зубоврачебнаго, на котором остались еще ремни, которыми к нему привязывалась жертва. Весь цементный пол комнаты был залит кровью, и к окровавленному креслу прилипли остатки человeческой кожи и головной кожи с волосами»...

 

В уeздной Чека было то же самое, такой же покрытый кровью с костями и мозгом пол и пр. «В этом помeщенiи особенно бросалась в глаза колода, на которую клалась голова жертвы и разбивалась ломом, непосредственно рядом с колодой была яма, в родe люка, наполненная до верху человeческим мозгом, куда при размозженiи черепа мозг тут же падал»...

 

Вот пытки в так называемой «китайской» Чека в Кiевe: «Пытаемаго привязывали к стeнe или столбу; потом к нему крeпко привязывали одним концом желeзную трубу в нeсколько дюймов ширины»... «Через другое отверстiе в нее сажалась крыса, отверстiе тут же закрывалось проволочной сeткой и к нему подносился огонь. Приведенное жаром в отчаянiе животное начинало въeдаться в тeло несчастнаго, чтобы найти выход. Такая пытка длилась часами, порой до слeдующаго дня, пока жертва умирала» (25). Данныя комиссiи утверждают, что примeнялась и такого рода пытка: «пытаемых зарывали в землю до головы и оставляли так до тeх пор, пока несчастные выдерживали. Если пытаемый терял сознанiе, его вырывали, клали на землю, пока он приходил в себя и снова так же зарывали»... «Перед уходом из Кiева большевики зарыли так многих несчастных и при спeшкe оставили их зарытыми – их откопали добровольцы»... (23 -- 24).

 

Автор цитируемой книги, на основанiи данных той же комиссiи, утверждал, что Кiев не представлял какого либо исключенiя. Явленiя эти наблюдались {200} повсемeстно. Каждая Че-ка как бы имeла свою спецiальность.

 

Спецiальностью Харьковской Че-ка, гдe дeйствовал Саенко, было, напримeр, скальпированiе и сниманiе перчаток с кистей рук.33

 

Каждая мeстность в первый перiод гражданской войны имeла свои специфическiя черты в сферe проявленiя человeческаго звeрства.

 

В Воронежe пытаемых сажали голыми в бочки, утыканныя гвоздями, и катали.34 На лбу выжигали пятиугольную звeзду; священникам надeвали на голову вeнок из колючей проволоки.

 

В Царицынe и Камышинe – пилили кости. В Полтавe и Кременчугe всeх священников сажали на кол (26- 28). «В Полтавe, гдe царил «Гришка проститутка» в один день посадили на кол 18 монахов» (28). «Жители утверждали, что здeсь (на обгорeлых столбах) Гришка-проститутка сжигал особенно бунтовавших крестьян, а сам... сидя на стулe, потeшался зрeлищем» (28).

 

В Екатеринославe предпочитали и распятiе и побиванiе камнями (29). В Одессe офицеров истязали, привязывая цeпями к доскам, медленно вставляя в топку и жаря, других разрывали пополам колесами лебедок, третьих опускали по очереди в котел с кипятком и в море, а потом бросали в топку (31).35

 

Формы издeвательств и пыток неисчислимы. В Кiевe жертву клали в ящик с разлагающимися трупами, над ней стрeляли, потом объявляли, что похоронят в ящикe заживо. Ящик зарывали, через полчаса снова открывали и... тогда производили допрос. И так дeлали нeсколько раз подряд. Удивительно ли, что люди дeйствительно сходили с ума. {201}

 

О запиранiи в подвал с трупами говорит и отчет кiевских сестер милосердiя. О том же разсказывает одна из потерпeвших гражданок Латвiи, находившаяся в 1920 г. в заключенiи в Москвe в Особом Отдeлe и обвинявшаяся в шпiонажe. Она утверждает, что ее били нагайкой и желeзным предметом по ногтям пальцев, завинчивали на головe желeзный обруч. Наконец, ее втолкнули в погреб! Здeсь -- говорит разсказчица -- «при слабом электрическом освeщенiи я замeтила, что нахожусь среди трупов, среди которых опознала одну мнe знакомую, разстрeленную днем раньше. Вездe было забрызгано кровью, которой и я испачкалась. Эта картина произвела на меня такое впечатлeнiе, что я почувствовали, -- в полном смыслe слова, что у меня выступает холодный пот... Что дальше со мной было, не помню -- пришла я в сознанiе только в своей камерe».36

 

Почему разные источники разнаго происхожденiя, разных перiодов рисуют нам столь однородныя сцены? Не служит ли это само по себe доказательством правдоподобiя всего разсказаннаго?

 

Вот заявленiе Центральнаго Бюро партiи с.-р.: «В Керенскe палачи чрезвычайки пытают температурой: жертву ввергают в раскаленную баню, оттуда голой выводят на снeг; в Воронежской губ., в селe Алексeевском и др. жертва голой выводится зимой на улицу и обливается холодной водой, превращаясь в ледяной столб... В Армавирe примeняются «смертные вeнчики»: голова жертвы на лобной кости опоясывается ремнем, концы котораго имeют желeзные винты и гайку... Гайка завинчивается, сдавливает ремнем голову... В станицe Кавказской примeняется спецiально сдeланная желeзная перчатка, надeваемая на руку палача, с небольшими гвоздями». Читатель скажет, что это единичные {202} факты – добавляет в своей работe «Россiя послe четырех лeт революцiи» С. С. Маслов. К ужасу человeчества – нeт. Не единичные. Превращенiе людей в ледяные столбы широко практиковалось в Орловской губ. при взысканiи чрезвычайнаго революцiоннаго налога; в Малоархангельском уeздe одного торговца (Юшкевича) коммунистическiй отряд за «невзнос налога посадил на раскаленную плитку печи» (стр. 193). По отношенiю к крестьянам Воронежской губ. (1920) за неполное выполненiе «продразверстки» употребляли такiе прiемы воздeйствiя: спускали в глубокiе колодцы и по много раз окунали в воду, вытаскивали наверх и предъявляли требованiе о выполненiи продразверстки полностью. Автор брал свои данныя не из источников «контр-революцiонных», автор цитирует показанiя не каких-либо реставраторов и идеологов стараго режима, a показанiя, собранный им в перiод тюремнаго сидeнiя, показанiя потерпeвших, свидeтельства очевидцев -- людей демократическаго и соцiалистическаго образа мысли...

 

Хотeлось бы думать, что все это преувеличено. Вeдь мы живем в вeк высокоразвитой культуры!

 

Повторяю, я лично готов отвергнуть такiя «легенды», о которых повeствует крестьянин из с. Бeлобордки: сажали в большой котел, который раскаливали до красна; помeщали в трубу с набитыми гвоздями и сверху поливали кипятком. Пусть даже останется только пытка «горячим сюргучем», о которой разсказывают очень многiе в своих воспоминанiях о Кiевe...

 

Время течет. На очереди Грузiя -- страна, гдe Ч.К. водворяется послeдней. Освeдомленный корреспондент «Дней»37 так описывает «работу» Ч.К. в Закавказьe: «В глухих, сырых и глубоких подвалах помeщенiя Че-ка цeлыми недeлями держат арестованнаго, {203} предназначеннаго для пытки, без пищи, а часто и без питья. Здeсь нeт ни кроватей, ни столов, ни стульев. На голой землe, по колeно в кровавой грязи, валяются пытаемые, которым ночью приходится выдерживать цeлыя баталiи с голодными крысами. Если эта обстановка оказывается недостаточной, чтобы развязать язык заключенная, то его переводят этажем ниже, в совершенно темный подвал. Через короткое время у подвергнутаго этой пыткe стынет кровь и уже безчувственнаго его выносят наверх, приводят в сознанiе и предлагают выдать товарищей и организацiи. При вторичном отказe его снова ввергают в подвал и так дeйствуют до тeх пор, пока замученный арестованный или умирает, или скажет что нибудь компрометирующее, хотя бы самаго неправдоподобнаго свойства. Бывает и так, что в подвал в час ночи к арестованным внезапно являются агенты – палачи Че-ка, выводят их на двор и открывают по ним стрeльбу, имитируя разстрeл.

 

Послe нeскольких выстрeлов, живого мертвеца возвращают в подвал. За послeднее время в большом ходу смертные вeнчики, которыми пытали между прочим соцiал-демократа Какабадзе и вырвали у него согласiе стать сотрудником Че-ка. Выпущенный из подвалов на волю, Какабадзе подробно разсказал товарищам обо всем и скрылся».38

 

Даже в совeтскую печать проникали свeдeнiя о пытках при допросах, особенно в первое время, когда истязанiя и насилiя в соцiалистической тюрьмe были слишком непривычны для нeкоторых по крайней мeрe членов правящей партiи.

 

«Неужели средневeковый застeнок?» под таким заголовком помeстили, напр., московскiя «Извeстiя»39 письмо одного случайно пострадавшаго {204} коммуниста: «Арестован я был случайно, как раз в мeстe, гдe, оказалось, фабриковали фальшивыя керенки. До допроса я сидeл 10 дней и переживал что-то невозможное (рeчь идет о слeдственной комиссiи Сущево-Марiинскаго района в Москвe)... Тут избивали людей до потери сознанiя, a затeм выносили без чувств прямо в погреб или холодильник, гдe продолжали бить с перерывом по 18 часов в сутки. На меня это так повлiяло, что я чуть с ума не сошел». Через два мeсяца мы узнаем из «Правды», что есть во Владимiрской Ч.К. особый уголок, гдe «иголками колят пятки».40

 

Опять случайно попался коммунист, который взывает к обществу: «страшно жить и работать, ибо в такое положенiе каждому отвeтственному работнику, особенно в провинцiи, попасть очень легко». На это дeло обратили вниманiе, потому что здeсь замeшан был коммунист. Но в тысячах случаев проходят мимо лишь молчаливо. «Краснeю за ваш застeнок -- писала Л. Рейснер про петербургскую Ч.К. в декабрe 1918 г. Но все это «сентиментальности», и рeдкiе протестующiе голоса тонули в общем хорe. Петроградская «Правда» в февралe 1919 года очень красочно описывает пользу прiемов допроса путем фиктивнаго разстрeла: в одном селe на кулака наложили 20 пудов чрезвычайнаго налога. Он не заплатил. Его арестовали -- не платит. Его повели на кладбище -- не платит. Его поставили к стeнкe -- не платит. Выстрeлили под ухом. О чудо! Согласился!

 

Мы имeем в качествe непреложнаго историческаго свидeтельства о пытках изумительный документ, появившiйся на столбцах самого московскаго «Еженедeльника Ч.К.» Там была напечатана статья под характерным заголовком: «Почему вы миндальничаете?» «Скажите, -- писалось в статьe, подписанной предсeдателем нолинской Ч. К. и др. {205} -- почему вы не подвергли его, этого самаго Локкарта самым утонченным пыткам, чтобы получить свeдeнiя, адреса, которых такой гусь должен имeть очень много?41 Скажите, почему вы вмeсто того, чтобы подвергнуть его таким пыткам, от одного описанiя которых холод ужаса охватил бы контр-революцiонеров, скажите, почему вмeсто этого позволили ему покинуть Ч.К? Довольно миндальничать!... Пойман опасный прохвост... Извлечь из него все, что можно, и отправить на тот свeт»!... Это было напечатано в No. 3 оффицiальнаго органа42, имeвшаго, как мы говорили, своею цeлью«руководить» провинцiальными чрезвычайными комиссiями и проводить «идеи и методы» борьбы В. Ч.К. Что же удивительнаго, что на съeздe совeтов представители Ч.К. уже говорят: «теперь признано, что расхлябанность, как и миндальничанiе и лимоничанiе с буржуазiей и ея прихвостнями не должны имeть мeста».

 

Ч.К. «безпощадна ко всей этой сволочи» – таков лозунг, который идет в провинцiю и воспринимается мeстными дeятелями, как призыв к безпощадной и безнаказанной жестокости. Тщетны при такой постановкe предписанiя (больше теоретическiя) юридическим отдeлам губисполкомов слeдить за «законностью».43 Провинцiя берет лишь примeр с центра. А в центрe, в самом подлинном центрe, как утверждает одно из англiйских донесенiй, пытали Канегиссера, убiйцу Урицкаго. Пытали ли Каплан, как то усиленно говорили в Москвe? Я этого утверждать не могу. Но помню свое впечатлeнiе от первой ночи, проведенной в В.Ч.К. послe {206} покушенiя на Ленина: кого то здeсь пытали—пыткой недаванiя спать...

 

Рeдко проникали и проникают свeдeнiя из застeнков, гдe творятся пытки. Я помню в Москвe процесс о сейфах, август 1920 г., когда перед Верховным Рев. Трибуналом вскрыта была картина пыток (сажанiе в лед и др.). Еще ярче картина эта предстала во время одного политическаго процесса в Туркестанe в октябрe 1919 г. «Обвиняемые в количествe свыше десяти человeк отреклись от сдeланных ими на слeдствiи в Чекe показанiй, указав, что подписи были даны ими в результатe страшных пыток. Трибунал опросил отряд особаго назначенiя при Чекe... Оказалось, что истязанiя и пытки обычное явленiе и примeнялись в Чекe, как общее правило». В залe засeданiй раздавались «плач и рыданiя многочисленной публики» -- передает корреспондент «Воли Россiи».44 «Буржуазныя рыданiя», как назвал их обвинитель, в данном случаe подeйствовали на судей, и протестовал сам трибунал... Не так давно в московских «Извeстiях»45 мы могли прочесть о засeданiи омскаго губернскаго суда, гдe 29-го ноября разбиралось дeло начальника перваго района уeздной милицiи Германа, милицiонера Щербакова и доктора Троицкаго, обвинявшихся в истязанiи арестованных... Жгли горящим сюргучем ладони, предплечья, лили сюргуч на затылок и на шею, a затeм срывали вмeстe с кожей. «Такiе способы воздeйствiя, напоминающiе испанскую инквизицiю совершенно недопустимы» – морализовал во время процесса предсeдатель суда. Но пытки эти в сущности узаконены. «Соцiалистическiй Вeстник»46 дает в этой области исключительную

иллюстрацiю. Корреспондент журнала пишет: {207}

 

«В связи с давними слухами и обнаруживающимися фактами весной этого года губернским трибуналом г. Ставрополя была образована комиссiя для разслeдованiя пыток, практикуемых в уголовном розыскe. В комиссiю вошли – общественный обвинитель при трибуналe Шапиро и слeдователь-докладчик Ольшанскiй.

 

Комиссiя установила, что помимо обычных избiенiй, подвeшиванiй и других истязанiй, при ставропольском уголовном розыскe существуют:

1) «Горячiй подвал», состоящiй из глухой, без окон, камеры в подвалe, 3 шага в длину, 1 ½ в ширину. Пол состоит из двух-трех ступенек. В эту камеру, в видe пытки, заключают 18 человeк, так что всe не могут одновременно помeститься, стоя ногами на полу, и нeкоторым приходится повисать, опираясь на плечи других узников. Естественно, воздух в этой камерe такой, что лампа моментально гаснет, спички не зажигаются. В этой камерe держат по 2 -- 3 суток, не только без пищи, но и без воды, не выпуская ни на минуту, даже для отправленiя естественных надобностей. Установлено, что в «горячiй подвал», вмeстe с мужчинами сажали и женщин (в частности, Вейцман).

2) «Холодный подвал». Это -- яма от бывшаго ледника. Арестованнаго раздeвают почти до нага, спускают в яму по передвижной лeстницe, затeм лeстницу вынимают, а на заключеннаго сверху льют воду. Практикуется это зимой в морозы. Установлены случаи, когда на заключеннаго выливали по 8 ведер воды (в числe других этому подвергались Гурскiй и Вайнер).

3) «Измeренiе черепа». Голову допрашиваемаго туго обвязывают шпагатом, продeвается палочка, гвоздь или карандаш, от вращенiя котораго окружность бичевки суживается. Постепенным вращенiем все сильнeе сжимают череп, вплоть до того, что кожа головы вмeстe с волосами отдeляется от черепа.

 

Рядом с этими пытками для полученiя сознанiя, {208} установлены убiйства агентами розыска арестантов яко-бы при попыткe побeга (так убит в апрeлe 1922 г. Мастрюков).

 

Всe эти факты были установлены показанiями потерпeвших и свидeтелей, данными судебно-медицинской экспертизы, вскрытiем трупов и сознанiем агентов, производивших пытки и показавших, что дeйствовали по приказу начальника уголовнаго розыска Григоровича (он же член Ставропольскаго Исполкома, член Губкома Р.К.П. и замeститель начальника мeстнаго Госполитуправленiя), его помощника Повецкаго и юрисконсульта (!!) розыска Топышева. Пытки производились под личным их руководством и при личном участiи.

 

Трибунал постановил привлечь виновных к отвeтственности и отдал приказ об их арестe. Однако, никого арестовать не удалось, так как начальник губполитуправ. Чернобровый укрыл преступников в общежитiи госполитуправленiя и предъявил секретный циркуляр В. Ч. К., в котором, между прочим, говорилось, что, если при производствe дознанiя или предварительнаго слeдствiя к сознанiю обвиняемых не приведут очныя ставки, улики и «обычныя угрозы», то рекомендуется «старое испытанное средство».

 

Происхожденiе этого циркуляра, как передают, таково. В серединe 1921 г. на извeстнаго слeдователя M.Ч.К. Вуля поступила жалоба по поводу примeненiя им на допросах пыток и истязанiй. Вуль хотeл подать в отставку и сложить с себя отвeтственность за развитiе бандитизма в Москвe. В виду этой угрозы, яко-бы Менжинскiй (?!) разрeшил ему продолжать прежнiе прiемы дeятельности, a вскорe послe этого был разослан циркуляр о «старом испытанном средствe». Финал этой исторiи обычен. Никого из производивших пытки арестовать не удалось. Зато начались гоненiя на тeх, кто проявлял излишнее усердiе и горячность при раскрытiи тайн уголовнаго розыска. {209}

 

То же с новыми деталями подтвердило и письмо (из Ставрополя, напечатанное в No. 1 «Путей Революцiи» (альманах лeвых с.-р.). Такой же эпилог был и в Туркестанe. Главным дeятелем по примeненiю пыток был бывшiй цирковой клоун, член чрезвычайной комиссiи и сам палач Дрожжин. Он был отозван от своей должности и назначен, послe обнаруженiя его дeятельности, как слeдователя, политическим комиссаром в тюрьму.47

 

Не надо имeть большого воображенiя, чтобы представить себe этого циркового клоуна в новой роли. Фактов из его дeятельности на новом поприщe мы не знаем, но мы найдем иллюстрацiи в фактах в противоположной Туркестану мeстности – в Архангельскe.

 

В сборникe «Че-Ка» есть очерк о «холмогорском концентрацiонном лагерe» о том самом, о котором нам уже вскользь приходилось упоминать. Мнe лично хорошо извeстен автор этого в сущности донесенiя, eздившiй с большой трудностью и опасностью для себя спецiально на далекiй сeвер, чтобы собрать свeдeнiя об ужасах, о которых доходили слухи в Москву, и чтобы выяснить возможность помочь несчастным заключенным этого «лагеря смерти». Я слышал его доклад в Москвe. В передачe он был еще болeе страшен. Было дeйствительно жутко, но мы были безсильны оказать помощь. Достаточно два-три штриха, чтобы охарактеризовать условiя жизни в холмогорском концентрацiонном лагерe: «В бытность комендантом Бачулиса, человeка крайне жестокаго, немало людей было разстрeлено за ничтожнeйшiя провинности. Про него разсказывают жуткiя вещи. Говорят, будто он раздeлял заключенных {210} на десятки и за провинность одного наказывал весь десяток. Разсказывают, будто как-то один из заключенных бeжал, его не могли поймать, и девять остальных были разстрeлены. Затeм бeжавшаго поймали, присудили к разстрeлу, привели к вырытой могилe; комендант с бранью собственноручно ударяет его по головe так сильно, что тот, оглушенный, падает в могилу и его, полуживого еще, засыпают землей. Этот случай был разсказан одним из надзирателей.

 

Позднeе Бачулис был назначен комендантом самаго сeвернаго лагеря, в ста верстах от Архангельска, в Портаминскe, гдe заключенные48 питаются исключительно сухой рыбой, не видя хлeба, и гдe Бачулис дает простор своим жестокостям. Из партiи в 200 человeк, отправленной туда недавно из Холмогор, по слухам, лишь немногiе уцeлeли. Одно упоминанiе о Портаминскe заставляет трепетать Холмогорских заключенных -- для них оно равносильно смертному приговору, а между тeм и в Холмогорах тоже не сладко живется».49 А вот свeдeнiя о самом уже Портаминском «монастырe». Частное письмо, полученное в Петербургe, сообщает50: «Однажды в 6 ч. утра выгнали всeх на работу. Один из арестованных послe сыпняка был настолько слаб, что упал на дворe перед отходом на работу. Комендант не повeрил его слабости и, яко-бы за злостную симуляцiю, приказал раздeть его до нижняго бeлья и посадить в холодную камеру, куда набросали снeгу. Больной заживо был заморожен». Далeе разсказывается, как больного, который был не в состоянiи слeдовать за партiей при перегонe по этапу, просто застрeлили на глазах у всeх арестованных.

 

«До чего доходит издeвательство -- добавляет {211} другой свидeтель51 может дать представленiе слeдующiй случай... заключенные работали по добычe песку для построек. Работы шли перед окнами дома коменданта, который, увидав из окна, что рабочiе сeли на отдых, прямо из окна открыл стрeльбу по толпe. В результатe нeсколько убитых и раненых. Заключенные послe этого объявили голодовку протеста. Слухи об этом дошли до Москвы, и на этот раз комиссiя из центра смeстила коменданта. Новый комендант—уголовный матрос с «Гангута» -- по звeрству ничeм не отличается от стараго. Разстрeл заключенных тут же на мeстe, на глазах у всeх, иногда по простому самодурству любого конвоира—самое обычное явленiе».

 

Все это происходило в 1921-1922 гг. Об условiях жизни заключенных сам по себe свидeтельствует такой поразительный факт, что на 1200 заключенных за полгода приходится 442 смерти!!

 

В холмогорском лагерe наряду с темным карцером и спецiальной холодной башней есть еще особый «Бeлый Дом». Это спецiальная изоляцiя для нeкоторых провинившихся. В маленькой комнатe (даже без уборной) заключено бывает до 40 человeк. Автор разсказывает о больных сыпным тифом, валявшихся здeсь дней по 10 до кризиса без всякой помощи. «Нeкоторые просидeли больше мeсяца, заболeли тифом и кончили психическим разстройством». Это ли не пытка?

 

По поводу этих фактов нельзя сказать в оправданiе даже того, что они были уже давно...

 

Мы узнаем о всeх этих фактах рeдко и случайно. При безнаказанности начальства заключенным опасно жаловаться даже в тeх рeдких случаях, когда это возможно. Мнe лично раз только пришлось присутствовать в Бутырской тюрьмe при избiенiи слeдователем подслeдственнаго. Я только слышал мольбу послeдняго -- молчать. И врачи без {212} опасенiя не могут констатировать факт нанесенiя побоев -- доктор Щеглов, выдавшiй медицинское свидeтельство нeкоторым соцiалистам, избитым в Бутырской тюрьмe, за это был немедленно отправлен в жестокую ссылку.52

 

До нас доходят свeдeнiя, когда жертвами произвола становятся партiйные люди. Так мы узнаем, что в Тамбовe высeкли 18-лeтнюю с.-р. Лаврову53, что та же судьба постигла жену с.-р. Кузнецова, когда не удалось узнать мeстопребыванiя ея мужа.54 Так мы узнаем, что с.-д. Трейгер в Семипалатинскe был посажен в «ящик» – длиной в три шага и шириной в два, гдe он сидeл вмeстe с сумасшедшим китайцем-убiйцей.55 Лeвый с.-р. Шебалин, в письмe, пересланном нелегальным путем, разсказывает, как его истязали в Петербургe: били по рукам и ногам рукояткой револьвера, мяли и давили глаза и половые органы (до потери сознанiя)56, били особо усовершенствованным способом -- так, чтобы не было слeдов «без крови» (кровь шла горлом)!.57 Я хорошо знаю Шебалина, пробыв с ним болeе полугода в заключенiи в Бутырской тюрьмe. Это человeк, не способный ни ко лжи, ни к преувеличенiям. «Не забывайте, что я пишу из застeнка, перед которым по своему режиму и примeненiю особых мeр воздeйствiя к заключенным блeднeют русскiя Бастилiи -- Шлиссельбург и Петропавловка, гдe в старое время мнe пришлось томиться в одном из казематов, как государственному преступнику» – пишет Шебалин. {213} И он разсказывает об особо усовершенствованном изобрeтенiи камер «пробок» на Гороховой, т.е. Петроградской Чеки (тeсныя, холодныя одиночки, наглухо закупориваемыя, с двойными стeнами, обложенными пробками – отсюда никакой звук не доносится). В этих изолированных камерах идут допросы заключенных с «вымораживанiем», «прижиганiем огнем» и пр. На этом сообщенiи имeется помeтка 9-го апрeля 1922 г. В этих «пробках» держат обыкновенно 5-10 дней, но нерeдко держат и по мeсяцу.58

 

«Избiенiе ногами, винтовкой, револьвером -- замeчает С. С. Маслов в своей книгe59, написанной в значительной степени на основанiи матерiала, вывезеннаго им из Россiи, -- в счет не идут, они общеприняты и повсемeстны». И автор приводит яркую иллюстрацiю, не имeющую в данном случаe отношенiя к политикe. Тeм характернeе она для «коммунистическаго» правосудiя, о новых принципах котораго так много пишут хвалебнаго в совeтской прессe. Вeдь там преступников не наказывают, а исправляют. «В маe 1920 г., -- разсказывает С. О. Маслов, -- в Москвe была арестована группа дeтей (карманных воров) в возрастe от 11 до 15 лeт. Их посадили в подвал и держали изолированно от других, но всю группу вмeстe. «Чрезвычайка» рeшила использовать арест во всю. От дeтей стали требовать – сначала угрозами и обeщанiями награды, выдачи других карманных воров. Дeти отзывались незнанiем. Послe нeскольких безплодных допросов в камеру, гдe сидeли дeти, вошло нeсколько служащих и началось жестокое избiенiе. Били сначала кулаками, потом, {214} когда дeти попадали, их били каблуками сапог. Дeти обeщали полную выдачу. Так как фамилiи товарищей дeти не знали, то их возили каждый день по улицам в автомобилях, трамваях, водили на вокзалы. Первый день дeти попробовали никого не указать. Тогда вечером было повторено избiенiе еще болeе жестокое, чeм прежде. Дeти начали выдавать. Если день был неудачный, и ребенок не встрeчал или не указывал товарища по ремеслу, вечером он был избиваем. Пытка тянулась двe недeли. Дeти, чтобы избeжать битья, начали оговаривать незнакомых и невинных. Через три недeли их перевезли в Бутырскую тюрьму. Худыя, избитыя, в рваном платьe, с постоянным застывшим испугом на личиках, они были похожи на затравленных звeрьков, видящих неминуемую и близкую смерть. Они дрожали, часто плакали и отчаянно кричали во снe. Послe 2-3 недeльнаго сидeнiя в Бутырской тюрьмe, дeти снова были взяты в «чрезвычайку». Долгiе тюремные сидeльцы говорили мнe, что за все время их ареста, за всю жизнь, за время даже царской каторги, они не слыхали таких отчаянных криков, как крики этих дeтей, понявших, что их снова везут в подвал, и не испытывали такой жгучей злобы, как от этого издeвательства над ворами-дeтьми. Тюрьма плакала, когда обезумeвших и воющих дeтей вели по коридорам, потом по двору тюрьмы».

 

Измeнились ли условiя? Мы не так давно узнали об убiйствe в мартe 1923 г. при допросe стараго революцiонера Куликовскаго агентом иркутскаго Г.П.У. Корреспондент «Дней» сообщал, что за отказ отвeчать на допросe его стали бить рукояткой револьвера, разбили череп и убили...

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.