Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Почему?



(По поводу воззванiя Мартова против смертной казни)

 

«Какое счастье -- говорил Мирабо 27 iюня 1789 года, -- что великая революцiя обойдется без злодeянiй и без слез. Исторiя слишком часто повeствовала о дeянiях хищных звeрей. Мы можем надeяться, что начнем исторiю людей».

 

Как ошибался Мирабо. Как ошибался Жорес, писавшiй, что слова «великаго трибуна» должны сдeлаться гуманным лозунгом для грядущей пролетарской революцiи. «Пролетарiи, помните», добавлял Жорес по другому поводу, вспоминая слова БабЈфа, «что жестокость -- остаток рабства, потому что она свидeтельствует о присутствiи в нас самих варварства, присущаго угнетающему режиму!»...

 

Но «исторiя людей» не началась еще и в наши дни. Так остро это ощущаешь, когда вновь перечитываешь яркое воззванiе Ю. О. Мартова против смертной казни, выпущенное редакцiей «Соцiалитическаго Вeстника» отдeльным изданiем. Это -- документ, написанный по истинe «кровью сердца и соком нервов». «Всю силу своего желанiя, страсти, негодованiя, бичующаго сарказма» – говорит редакцiя -- Мартов бросил «в лицо палачам, чтобы остановить их преступную руку». {304}

 

Хотeлось бы строка за строкой вновь повторить статью Мартова, еще раз выписать сильныя мeста, написанныя им в защиту того ученiя, которое провозгласило «братство людей в трудe высшею цeлью человeчества», и именем котораго совершается «кровавый разврат» террора в современной Россiи.

 

Возьмем лишь послeднiя строки. Мартов кончал: «Нельзя молчать. Во имя чести рабочаго класса, во имя чести соцiализма и революцiи, во имя долга перед родной страной, во имя долга перед Рабочим Интернацiоналом, во имя завeтов человeчности, во имя ненависти к висeлицам самодержавiя, во имя любви к тeням замученных борцов за свободу -- пусть по всей Россiи прокатится могучiй клик рабочаго класса:

 

Долой смертную казнь!

На суд народа палачей-людоeдов!»

 

Нельзя молчать! Каждое слово этого воззванiя дeйствительно «бьет, как молот; гудит, как призывный набат». И тeм не менeе воззванiе Мартова «не было услышано».

 

Друзья покойнаго вождя русской соцiал-демократiи дают свое объясненiе этому факту: «сдавленный имперiалистической интервенцiей и блокадой, угрожаемый реставрацiонными и контр-революцiонными полчищами, рабочiй класс был парализован в своей борьбe против террористической диктатуры».

 

Так ли это? Не лежат ли объясненiя в иной психологической плоскости? Редакцiя «Соцiалистическаго Вeстника» вольно или невольно сдeлала большую хронологическую ошибку. Она отнесла воззванiе Мартова к осени 1918 года, а между тeм оно написано весной этого года в связи со смертным приговором, вынесенным Верховным Революцiонным Трибуналом капитану Щасному. Он был убит 28-го мая. Этой только хронологической датой и объясняется, вeроятно, то, что в своем воззванiи {305} Мартов почти умалчивает о дeятельности чрезвычайных комиссiй.

 

Гдe же тогда были эти реставрацiонныя и контр-революцiонныя полчища? В чем проявлялась имперiалистическая интервенцiя и блокада? Но не в этой хронологической ошибкe сущность дeла. Было внутреннее противорeчiе между обращенным к рабочему классу пламенным призывом Мартова: «дружно и громко заявить всему мiру, что с этим террором, с варварством смертной казни без суда не имeет ничего общаго пролетарская Россiя», -- и той двойственной позицiей, которую занимало в то время большинство руководителей рабочей партiи.

 

Нельзя клеймить «презрeнiем», призывать к активному протесту и в то же время находить нити, которыя так или иначе связывают с партiей, именуемой в воззванiи «всероссiйским палачеством». Эти нити так охарактеризовал Р. Абрамович в своем предисловiи к книгe Каутскаго «От демократiи к государственному рабству»: «Мы всe эти годы, однако, никогда не упускали из виду», что большевики «выполняют», хотя и не марксистскими методами, историческую задачу, объективно стоящую перед русской революцiей в цeлом».

 

Еще ярче опредeлил эти задачи в 1921 г. Горькiй в своем письмe к рабочим Францiи по поводу голода: «по непреклонной волe исторiи русскiе рабочiе совершают соцiальный опыт»... и голод «грозит прервать этот великiй опыт»...

 

«Твоим именем совершают этот разврат, россiйскiй пролетарiат» – писал Мартов, бичуя в связи с дeлом Щаснаго «кровавую комедiю хладнокровнаго человeкоубiйства». «Нeт, это не суд»... И я никогда не забуду гнетущаго впечатлeнiя, которое испытал каждый из нас через два года в засeданiи того же верховнаго революцiоннаго трибунала, когда меня, брата Мартова (Цедербаума-Левицкаго), Розанова и др. судили по дeлу так называемаго «Тактическаго Центра». Многiе из нас стояли {306} перед реальной возможностью казни и, может быть, только случай вывел нас из объятiй смерти.

 

В один из критических моментов «комедiи суда» перед рeчью обвинителя Крыленко в президiум трибунала подается присланное на суд заявленiе центральнаго комитета меньшевиков о том, что Розанов и др. исключены из партiи за свое участiе в контр-революцiи. Заявленiе это было публично оглашено. «Соцiалисты» поспeшили перед приговором отгородиться от «контр-революцiонеров» в цeлях сохраненiя чистоты «соцiалистической» тактики.

 

Тe, которые творили суд, были «клятвопреступники» перед революцiей, кощунственно освящавшiе «хладнокровныя убiйства безоружных плeнников». В руки им давалось оружiе: тeх, кого вы судите, мы сами считаем предателями соцiализма. Этого момента я никогда не забуду. И не с точки зрeнiя личных переживанiй...

 

Гипноз от контр-революцiи, гипноз возможности реставрацiи затемнил сознанiе дeйствительности той небывалой в мiрe реакцiи, которую явил нам большевизм. Не пережитая еще в психологiи соцiалистических кругов традицiя мeшала усвоить истину, столь просто формулированную недавно Каутским: важно дeло контр-революцiонеров, а не их происхожденiе; и не все ли равно – приходят они из среды пролетарiата и его глашатаев или из среды старых собственников? Да, можно разстрeливать цeлыя «толпы буржуев» и дeлать контр-революцiонное дeло... Этой элементарной истины не могли понять, да, пожалуй, не понимают и теперь нeкоторые русскiе соцiалисты. Что же удивляться, если их протесты против террора так долго не встрeчали отклика среди соцiалистов Западной Европы или, если и встрeчали, то соотвeтствовали той половинчатой позицiи, которую занимали протестанты. Во время доклада Мартова в 1920 г. при упоминанiи о заложниках, которые разстрeливаются в «отместку за поступки отцов и мужей», собравшiеся {307} в Галле могли кричать: «палачи, звeри»1 и в то же время признавать, что оффицiальный протест «может быть истолкован, как сочувствiе контр-революцiонным элементам». Это одинаково будет и для британской «Labor Party» и для французской Конфедерацiи Труда... «Если нeкоторые соцiалисты остаются все же нeмыми свидeтелями этого преступленiя -- писал 10-го марта 1921 г. И. Церетелли в письмe к соцiалистам по поводу завоеванiя Грузiи – то это можно было объяснить лишь двумя основанiями: не знают правды или боятся, что их протест будет истолкован, как акт вмeшательства в русскiя дeла»... Преступленiе совершилось и началась расправа. И вновь центральный комитет грузинской с.-д. партiи взывает к «совeсти мiрового пролетарiата» и просит его помощи: «Послe попранiя свободы и независимости грузинской республики теперь физически истребляют лучшiя силы грузинскаго рабочаго класса. Единственное средство спасти жизнь грузинских борцов -- это вмeшательство европейскаго пролетарiата. Допустит ли пролетарiат Европы, чтобы тысячи его товарищей по классу, жертвовавших своей жизнью дeлу свободы и соцiализма, были загублены жестокими завоевателями»? Того отклика, котораго ждали и не могло быть, ибо кто, как не соцiал-демократы -- и русскiе и грузинскiе, выступали перед демократiей самыми горячими пропагандистами идеи невмeшательства в перiод гражданской войны, формулы, оправдывающей то нравственное безучастiе, с которым мiр в большинствe случаев относился к извeстiям об ужасах террора. В сущности это недавно признала и редакцiя «Соцiалистическаго Вeстника», писавшая в статьe «Признанiе и террор»: «В героическую эпоху большевизма, в перiод гражданской войны западно-европейскiе соцiалисты даже весьма умeреннаго толка были склонны снисходительно {308} относиться к большевицкому террору».2

 

«Никакая всемiрная революцiя, никакая помощь извнe не могут устранить паралича большевицкаго метода» -- писал Каутскiй в «Терроризмe и коммунизмe». «Задача европейскаго соцiализма по отношенiю к коммунизму -- совершенно иная: заботиться о том, чтобы моральная катастрофа одного опредeленнаго метода соцiализма не стала катастрофой соцiализма вообще, чтобы была проведена рeзкая различительная грань между этим и марксистским методом и чтобы массовое сознанiе восприняло эти различiя».

 

Плохо понимает интересы соцiальной революцiи—добавлял Каутскiй - та радикальная соцiалистическая пресса, которая внушает мысль, что теперешняя форма совeтской власти -- дeйствительно осуществленiе соцiализма. Может быть, этот предразсудок уже изжит: «пусть никто не смeшивает болeе большевицкiй режим с рабочими массами в Россiи и ея великой Революцiей -- гласило воззванiе союза международных анархистов, напечатанное 24 iюля 1922 г. в брюссельском «Peuple». Но все же еще осталось умолчанiе -- в сущности форма той же категорiи. Массовое же сознанiе может быть воспитано лишь при опредeленном и безоговорочном осужденiи зла.

 

Развe мы не чувствовали еще этой боязни осужденiя со стороны извeстных групп оцiалистов хотя бы на послeднем гамбургском съeздe, боязни сказать всю правду, чтобы не сыграть тeм самым на руку мiровой реакцiи?

 

A половинчатая и искаженная правда, дeйствительно, подчас хуже лжи. Чeм по существу отличается позицiя представителей англiйской рабочей партiи, уклонившейся от голосованiя по русскому вопросу на гамбургском съeздe, от откровеннаго заявленiя Фроссара на орлеанском конгрессe Генеральной {309} конфедерацiи Труда: «если бы я знал что-нибудь плохое о совeтской Россiи, то никогда бы не позволил себe огласить, чтобы не повредить русской революцiи»?

 

И только тогда, когда будет изжит этот историческiй уже предразсудок, который до наших дней заставляет искать моральное оправданiе террору даже в перiод французской революцiи, только тогда будет дeйствен призыв: «Долой смертную казнь!»; «На суд народа палачей-людоeдов!»

 

К сожалeнiю, он не изжит еще и в руководящих кругах. Не понят и не осознан массовой психологiей.

 

Мы и в наши дни еще встрeчаемся с попытками в литературe ослабить впечатлeнiе от «режима ужаса» ссылкой на то, что на другом фронтe творится -- или, вeрнeе, творилось – не лучшее.

 

«Но развe воровство может быть оправдано тeм, что другiе воруют?»— спрашивал Каутскiй.

 

Для того «историческаго объективизма», которой, наш Герцен назвал «ложной правдой», нeт и не может быть мeста в наше время. Он не может прежде всего создать пафоса, столь нужнаго современности.

 

Западно-европейскiй пролетарiат -- замeчает Каутскiй в своем отвeтe Троцкому -- с восторгом привeтствовавшiй большевиков, «как Мессiю», теперь «с возмущенiем отворачивается от этой ужасной головы Медузы». И надо не бояться сказать всю правду, как не боится ее говорить Каутскiй. Он писал 29 сентября 1922 г. в предисловiи к русскому изданiю «Пролетарская революцiя и ея программа»: с московскими палачами никакая партiя, борющаяся за освобожденiе пролетарiата, не может имeть ничего общаго.

 

И только дeйствительная непримиримость может положить конец красному террору.

 

«Звeрь лизнул горячей человeческой крови»... Но мы люди! «Долой смертную казнь! На суд народа палачей-людоeдов!» {310}

 

Р. S. «Наша партiя никому не уступит чести борьбы против большевицкаго террора» – писал недавно в «Соцiалистическом Вeстникe» Ф. Дан по поводу участiя «демократов и соцiалистов» в процессe Конради. «В дни самаго свирeпаго разгула его, она поднимала свой обличающiй и протестующiй голос и становилась на защиту жертв его, не спрашивая ни о классовом происхожденiи, ни о политической окраскe этих жертв. Только покойный Ю. Мартов нашел в себe мужество открыто выступить в Совeтской Россiи с негодующим протестом против расправы с домом Романовых». Не уменьшая заслуг Мартова в этом отношенiи, все же необходимо внести здeсь оговорку: не один Мартов находил мужество протестовать, -- другiе за этот протест платились жизнью; но один только Мартов мог легально выступать в печати, ибо лишь орган партiи меньшевиков был допущен к изданiю большевиками.

 

Сколь же двойственна была в то время борьба против террора в самой партiи с.-д. меньшевиков, посколько рeчь шла не о соцiалистах, видно хотя бы из статьи харьковскаго органа этой партiи «Наш Голос». 28-го марта 1919 г. редакцiя посвящает передовую статью «красному террору». Устарeлыми уже ссылками на прежнiя историческiя работы Каутскаго и на слова Маркса перед кЈльнским судом: «мы безпощадны и не требуем пощады для нас», «Наш Голос» доказывал, что исторiя оправдала якобинскiй террор, «направленный против свергнутых классов общества». «Классическая эпоха террора великой французской революцiи – добавляла газета – и до сих пор вызывает моральное негодованiе буржуазных историков... Наша оцeнка тeх или других террористических мeропрiятiй никогда не исходила из маниловской сантиментальщины. Мы их оправдывали и осуждали только с точки зрeнiя революцiонной цeлесообразности и вреда». {311}

 

Эта позицiя болeе характерна для извeстнаго рода соцiалистов, чeм минутныя увлеченiя страсти и негодованiя против насилiя над человeческой жизнью. Общественно аморальна однако самая уже постановка вопроса о цeлесообразности террора. От этой двойственности и должны избавиться прежде всего тe, которые хотят быть дeйствительно демократiей будущаго. Для того, чтобы представлять демократiю, мало еще ссылаться «на многомиллiонныя трудящiяся массы». {312}

 




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.