Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Научная и феноменологическая психотерапия





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Феноменологическая психотерапия находится в известном противоречии с научной психотерапией. Экспериментальная наука пытается найти общий повторяющийся образец экспе­риментальным путем, что должно позволить с помощью опре­деленного метода добиваться одинаковых результатов. В есте­ственно-научной сфере достижение одних и тех же результатов в процессе постановки аналогичных опытов относительно про­сто. В отношении души такое невозможно.

Проведение научной психотерапии, исследование с науч­ной точки зрения того, что помогает, предполагает исключение из эксперимента личностного фактора и сводится к исследова­нию исключительно внешних признаков. Однако (и мы с вами имели возможность в этом убедиться) личное и есть самое важ­ное. Невозможно получить достоверного результата без учета личностного фактора. Это одно.

Научная психотерапия линейна. Это значит: определенная причина вызывает определенные следствия.

Феноменологическая психотерапия, напротив, предполагает необходимость предаться происходящему без страха и каких-либо намерений. В том числе — без намерения вылечить. Для терапевта, исповедующего феноменологическое восприятие, феноменологический подход, крайне важно, чтобы он был со­гласен с миром, таким, как есть. Чтобы у него не было желания изменить мир. Это требует от терапевта полной отрешенности. Терапевт должен быть согласен и с болезнью клиента, такой, как есть. У него не должно возникать потребности вмешиваться.

Иначе действует врач, поскольку он может и должен рабо­тать в основном с применением естественно-научного подхода. Я бы хотел очень четко провести это различие.

Такой подход неприменим к феноменологической психо­терапии. Терапевт должен отрешиться от всего и предаться дей­ствию высших взаимосвязей. Когда я работаю с клиентом, я работаю со всей его системой. Я смотрю не только на клиента, я всегда смотрю на всю систему. Прежде всего я смотрю на тех, кто исключен из системы, на тех, кто в ней не появляется, но тем не менее я вижу и чувствую их, потому что я отстранен. Я даю им место, в котором им отказано системой, рядом с собой.

Предоставив им место рядом с собой, я пребываю в более глу­бокой гармонии с системой клиента, чем он сам, поскольку я глубже сопереживаю его системе.

Если я отстранен и предался целому без намерений или страха перед тем, что может выявиться, я сразу воспринимаю существенное — то, что выходит за рамки видимых феноменов. Тогда я вижу: вот о чем идет речь.

Прежде всего это важно для решения. Расстановка системы происходит Относительно просто. Найти решение я могу, только если я в созвучии с системой. Тогда решение приходит внезап­но. Решение — это плод феноменологического восприятия. Оно подобно молнии и всегда в созвучии с чем-то целым. Но это должно быть восприятие с любовью, это самое важное. На та­кое восприятие можно полностью положиться.

Этой работе невозможно научиться, как учишь правила. Самое главное — отдаться восприятию такого рода, трениро­вать его и следовать ему. Тогда можно работать самому.

Если во время работы с клиентом я понимаю, что для него решения не существует, я отношусь к этому очень серьезно и отступаю, даже если это приносит мне боль. Но больно не будет, если отстраниться. Если я в гармонии с клиентом, мне не будет больно. Я должен находиться в состоянии полного резонанса с клиентом. Я доверяю своему восприятию и не по­зволю ничему, никаким возражениям, отвлечь меня от непос­редственного' восприятия.

Конечно, я тоже ошибаюсь. Я отдаю себе в этом отчет. Тог­да мне нужен отклик внимательных участников. Они всегда заметят то, что я упустил. Их восприятию я тоже доверяю.

Но если я вижу, что кто-нибудь объединяется с моим кли­ентом из страха перед увиденным, когда я показываю клиенту внешние последствия его поведения, когда кто-то вмешивается и говорит мне: «Ты не смеешь делать этого», я не должен под­даваться его страху, это сразу ослабит меня.

Терапевт, работающий таким образом, по сути своей, воин. Кастанеда прекрасно описал в своих книгах об индейце доне Хуане, кто такой воин. Воин — это тот, кто не испытывает страха перед внешней границей. На границе все может и разру­шиться, и состояться, «...как, так и...». Из опыта я знаю, что, если терапевт действительно подходит к внешней границе, все удается, как правило. В то же время риск остается. Кто боится риска, не сможет работать. Когда речь идет о таких важных

вещах, как жизнь и смерть, решение приходит только у внеш­ней границы, не раньше.

То, что выявляется в процессе феноменологической тера­пии, одновременно является и руководством к действию. Не­обходимо следовать этому, даже если не понимаешь его. Ведь то, что есть и к чему это приведет, выяснится только в конце, не в начале.

Широта

Я бы хотел кое-что сказать о широте. Многие проблемы возникают от того, что мы держимся, так сказать, за близкое и узкое. Рассматривая собственную проблему, например, про­блему отношений или иные проблемы, мы зачастую видим их узко, недалеко, наше внимание сосредоточено только на по­нятном нам, в то время как все более широкие взаимосвязи остаются за рамками нашего восприятия. Но узкое и близкое имеет свое значение только в контексте чего-то большего. Ре­шение, как правило, возможно, если от узкого и близкого пойти к далекому и более широкому. Это значит: вместо того, чтобы концентрироваться на самих себе, на своих желаниях, на том, что мы рассматриваем в качестве своей проблемы или травмы, необходимо взглянуть на своих родителей, на всю семью. Тогда мы сразу почувствуем связь с чем-то большим, связь со многи­ми. И тогда то, что мы рассматривали как зло или страдание, займет свое место в большем контексте.

И все же если мы будем смотреть только на семью, то через некоторое время наш взгляд снова станет слишком узким. Не­обходимо смотреть дальше, восприятие должно охватывать и наше окружение и открыться для этого с любовью. Тогда и путь к решению проблемы, казалось бы, неразрешимой для нашей семьи, свободен.

Развитие в направлении широкого есть и в психотерапии. Существует психотерапия, которая ориентирована преимуще­ственно на частное, например, на чувства человека. При этом происходит разложение на отдельные части, и частное не мо­жет выйти за границы себя самого.

Но существует и семейная психотерапия, сфера рассмотре­ния которой шире. При помощи семейной терапии можно найти решения, которые невозможно найти при помощи ин­дивидуальной терапии. При этом и семейная психотерапия имеет свои границы.

Можно выйти за пределы семейной психотерапии к чему-то большему. Такую возможность дают движения души, если сле­довать им. Движения души всегда направлены на нечто большее.

Целое

Когда мы смотрим на мир, мы видим его во всем многооб­разии, мы видим, что он состоит из множества деталей, видим каждую в отдельности. Часто они противопоставлены друг другу, находятся в противоречии, даже в противоборстве. Однако все частности в глубине своей имеют основой то единственное, что движет ими. Из глубины того единственного многое и много­образное черпают свое предназначение и своеобразие. Все то, что может внести свой вклад в целое, питается из этого источ­ника.

Мы можем направить свое восприятие на частное, но, сде­лав это, мы упустим прочее. Направив свое внимание на что-то одно, мы исключим из поля зрения остальное, отрицая или даже отрекаясь от этого. Так мы становимся отчуждены от дви­жущих сил.

Существует возможность ориентироваться на многое, но та­ким образом, чтобы концентрироваться не на многом, а вос­принимая, так сказать, целое. Собраться в процессе такого вос­приятия в своей середине, то есть в середине бытия. Имея такую связь, мы сможем с уважением, почтением и мужеством устано­вить связь со всем многообразием мира при всех его различиях, принять его в себя и дать собраться в своей середине.

Легко смотреть на вещи — легко. Но, рассматривая челове­ческие отношения и различные потребности, разные направ­ления, противоположности и предаваясь им, мы часто чувству­ем опасность, неуверенность, сильную боль от страха, что что-то не получится.

Такое отношение ведет нас к поверхностному пониманию добра и зла. Поверхностное понимание добра и зла ни в коей мере не соответствует той глубине, из которой они идут. Разли­чие между добром и злом присуще только человеческим отношениям и выполняет единственную функцию: поддержание связи со своей семьей и отграничение от других групп. Отличать добро от зла мы можем с помощью нашей совести.Наша совесть чиста, если мы чувствуем свою принадлежность к нашей семье, и наша совесть нечиста, если мы боимся, что утратили свое право на принадлежность. Мы потеряем право на принадлежность (так нам кажется), если признаем другие семьи или группы, ценно­сти, религии, культуры как хорошие и равноценные. Поступая так, мы — в созвучии с глубинами бытия, но не со своей семьей.

Итак, чтобы быть связанными с глубиной существенного, необходимо распрощаться с диктатом совести в отношении раз­личения добра и зла. Если прощание удается, если мы сможем хотя бы на время избавиться от совести и собраться в своей середине, то из глубины покажется нечто несущее — движение души, которое снимет все различия и примирит противоречия.

В последнее время я много занимался движениями души. Я проверял их воздействие на себе во время моих курсов и смот­рел, как они действуют в душе. Движения души выходят далеко за пределы того, что до сих пор выявлялось в процессе семей­ных расстановок. Это очередной шаг вперед.

Источник

Мной движет нечто, я совершенно не представляю, что бу­дет, я в полной темноте и чувствую, словно через меня течет поток воды, течет издалека и утекает вдаль. Я просто водопро­ницаемый. Сам по себе я ни к чему не причастен, так же как источник не причастен к воде, которая просто течет через него.

Как обрести такую позицию? Нужно отказаться от намере­ний. У воды, что течет через источник, нет никаких намере­ний. У нее нет цели. И все же она доходит до полей, принося им плодородие, а затем уходит в море. Итак, отсутствие наме­рений есть основа для такой работы.

Отказаться от намерений может только тот, кто отказался от своих представлений о добре и зле. Кто не борется ни за добро, ни против зла. Ни то, ни другое. Он примирен со всем, что происходит. С жизнью. Со смертью. Со счастьем. Со стра­данием. Он согласен с миром и согласен с войной. Он прони­цаем, смирен и не содействует добру.

Такая позиция описана давно. Ее описывают Лао-цзы, Кон­фуций и многие великие философы. Что примечательно, эта позиция не упомянута ни одним из основателей религий. Ре­лигии ведут к войнам.

Отсутствие намерений, которое ищет связи со всемирным законом, с глубокими порядками, которое следует глубоким движениям Большой души, служит миру и любви.

Слышать и видеть

Я бы хотел кое-что сказать о различии между «слышать» и «видеть». Действие совести основано в большой степени на процессе «слышу, что говорят». Так, например, многие ценно­сти, правила или утверждения идут от религиозного «слышу, что говорят». Услышанное формирует наш внутренний образ, который действует так же, как и совесть.

Приведу пример. Один психоаналитик приходит к своему другу и спрашивает: «Ты знаешь, что такое одержимость?» Друг отвечает: «Да, возможно. А что?» Психоаналитик говорит: «Не­давно мы с женой были у одной предсказательницы, и та ска­зала, что моя жена одержима чертом. Что мне теперь делать?» Друг отвечает: «Кто ходит к таким, тот непременно станет одер­жим, но не чертом, а своим внутренним образом, от которого не так просто отделаться».

Посредством услышанного и «слышу, что говорят» создает­ся представление, оторванное от восприятия, от воспринимае­мой действительности. Странным образом такое представле­ние обязывает, и попытка от него отделаться воспринимается как предательство и измена.

Странно! Ведь нужно просто посмотреть внимательно и ограничиться тем, что воспринимаешь. Не более. Это требует скромности.

Многие психотерапевты ведут себя подобным образом. Они слушают и полагаются на то, что им говорят, не глядя на то, что происходит на их глазах в семье клиента. Тогда терапия часто направлена на то, чего не существует, а являет собой только картину, созданную представлениями и толкованиями.

«Ограничиться восприятием» — это великий отказ. Отказ от свободы произвольно изображать мир. Но удивительным образом именно такое ограничение предоставляет мне свободу действий в правильном направлении.

«Слышу, что говорят» не даст такой свободы. Оно дает сво­боду для рисования внутренних картин. Свобода к свершению ограничена.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.