Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Богатство души не сравнить ни с каким учением



В семейных расстановках действуют силы, которых мы не понимаем. Я их не понимаю. Однако существуют некие воз­можности их объяснения, например морфогенетические поля. Если бы я захотел в этом разобраться, мне кажется, это отняло бы силу у моей работы. Я бы стал пытаться объяснять тайны, но тайны остаются тайнами.

Остановиться перед тайной — это важнейший источник сил терапевта, я так считаю. Подойдя к границе смерти, мы понима­ем, что бессильны перед ней. То же относится и к тайне судеб, связей, взаимодействий; к тому, что кто-то принимает на себя, сам о том не ведая; что кто-то призван на службу, которую не понимает. Это тоже границы, перед которыми я останавливаюсь.

Состояние «отступить назад» и остаться стоять на границе отнимает много сил, особенно вначале. Трудно выдержать пу­стоту между тобой и тайной. Мы ищем объяснений, чтобы устранить угрозу тайны.

Это странно, что человек, который получил диагноз своего состояния, чувствует себя лучше (даже если диагноз неверен), ведь он получил объяснение необъяснимому. Задача многих ре­лигий — объяснять необъяснимое, раскрывать или объяснять тай­ны, которые все равно остаются непостижимыми и скрытыми.

Позиция «остановиться перед тайной» — вот что наиболее уместно. Уважение к тайне может открыть нечто скрытое. Многие решения или слова приходят мне во время моей рабо­ты как подарок, потому что я всегда останавливаюсь перед тай­ной. Я останавливаюсь на границе, будучи абсолютно собран, и что-то появляется на свет из темноты, что помогает. Это может быть следующий шаг или решение, или что-то другое.

Начиная расстановку семьи, я не знаю, куда она приведет. Я делаю первый шаг, жду, иду к границе, я не знаю, что будет дальше. Внезапно, как молния, ко мне приходит указание, что делать дальше. Порой оно настолько непредсказуемо, что ста­новится страшно, оно кажется опасным. Если в этот момент я начну думать: можно ли это делать, если я, так сказать, спрошу об этом тайну, тайна ускользнет от меня, я становлюсь бесси­лен.

Судьба

Предварительное замечание: приводимое интервью было запи­сано Баварским телевидением, отрывки из него были показаны в эфире, вопросы задавала Дорит Ваарнинг.

Совесть и судьба

— Традиционно судьба рассматривалась как высшая сила, ко­торая оказывает влияние на нашу жизнь. Каково ваше видение судьбы ?

— Судьба — это то, чему каждый из нас следует, не понимая почему. Судьбу определяет родовая неосознаваемая совесть, действующая в семье. Эту совесть можно распознать только по ее действию. Хороший пример для этого — греческие-трагедии. В них герой следует велению своей совести, полагая, что совер­шает нечто хорошее и великое. И все же он терпит неудачу, потому что за личной, осознаваемой совестью стоит и действу­ет другая неосознаваемая совесть — родовая совесть, подчинен­ная совершенно иным законам, чем совесть личная. Осознава­емая совесть — это персонаж трагедии, неосознаваемая — боги. То, что приписывают богам, и есть действие родовой совести. Результатом взаимодействия обоих видов совести становится судьба, она такова, что не поддается управлению до тех пор, пока мы не поймем действия неосознаваемой родовой совести.

Что же, собственно, такое моя совесть, что управляет моей совестью?

Совесть ощущается нами как чувство, с помощью которого мы сознаем, что необходимо, чтобы быть членом определенной группы. Это похоже на чувство равновесия: как только мы теряем равновесие, мы испытываем головокружение, которое вынуждает нас изменить свое положение, чтобы восстановить равновесие и твердо стоять на ногах. Аналогично действие личной совести. Стоит только человеку отступить от того, что считается правильным в его семье или группе, он начинает опасаться, что из-за своих действий может потерять право на принадлежность к своей груп­пе, его мучают угрызения совести. Нечистая совесть, такая непри­ятная, заставляет его изменить свое поведение таким образом, чтобы восстановить свое право на принадлежность. Но очевидно, что это только одна из функций совести.

Родовая совесть — это своеобразная инстанция, которая воздействует не на отдельную личность, а на весь род. Это — совесть, которая принадлежит всем членам семьи. Эта совесть включает: детей, родителей, братьев и сестер родителей, бабу­шек и дедушек, иногда того или иного из прародителей, а так­же всех лиц, за счет которых другие участники системы полу­чили какое-либо преимущество. В пределах этого рода или системы действует родовая совесть, которая следит за тем, что­бы никто из ее членов не был утрачен.

Если, например, кто-либо из членов семьи не был признан, был проклят или забыт, родовая совесть позаботится о том, что­бы позднее этот член семьи был замещен другим. Это станет его судьбой, хотя он сам не может об этом знать. Для того, кто избран родовой совестью для замещения исключенного члена семьи, это становится судьбой, хотя он и не ощущает этой связи.

Если знать, как действует родовая совесть, человека можно освободить от повторения чужой судьбы. Нужно принять ис­ключенного члена семьи обратно в группу, оказав ему уваже­ние. Тогда необходимость в подражании ему отпадает.

Я бы хотела попросить вас рассказать подробнее о законо­мерностях, действующих в семейных системах.

Личная совесть

— Личная совесть испытывает три потребности. В принци­пе она идентична этим трем потребностям.

Первая — потребность в принадлежности. Совесть следит за принадлежностью. Если я совершаю что-либо, что ставит под уг­розу мое право на принадлежность, моя совесть нечиста. Она по-

буждает меня к тому, чтобы изменить свое поведение и вернуть себе право на принадлежность. Чувство невиновности здесь не что иное, как: «Я уверен в своем праве на принадлежность». Чувство вины — не что иное, как: «Я должен опасаться того, что потеряю свое право на принадлежность». Это первая потребность совести.

Вторая — потребность уравновешивания «брать» и «давать». Эта потребность делает возможным процесс обмена между чле­нами группы. Поскольку эта потребность связана с потребно­стью в принадлежности, она, как правило, выражается следую­щим образом: если я получил что-то хорошее, мне хочется воз­местить это. Но поскольку я чувствую свою принадлежность и люблю, я отдаю чуть больше, чем получил сам. Другие поступа­ют так же, отдавая чуть больше, и это увеличивает обмен. Так отношения становятся глубже.

Однако такая потребность в уравновешивании имеет и свою негативную сторону: если кто-то сделал мне что-то плохое, мне хочется и ему сделать что-то плохое. Поскольку я считаю себя вправе сделать это, то, как правило, делаю немного хуже, чем сделали мне. Тогда другой, в свою очередь, испытывает потреб­ность в компенсации, так развивается обмен плохим. Это стрем­ление к мести и восстановлению права иногда настолько силь­но, что мы ради него даже жертвуем своим правом на принад­лежность. Многие ссоры и споры, в том числе между целыми народами, связаны со стремлением к мести и восстановлению права. Это вторая потребность личной совести.

Третья потребность — это потребность в порядке, потреб­ность придерживаться определенных правил игры. Играющий по правилам чувствует себя добросовестным, играющий про­тив правил чувствует, что должен заплатить за это штраф. Вот основные потребности личной осознаваемой совести.

Родовая совесть

Те же потребности испытывает и родовая неосознаваемая совесть, но это проявляется совершенно иным образом, ведь речь здесь идет уже не об отдельной личности, а о целом роде.

Родовая совесть выражает потребность в принадлежности всех членов рода к этому роду. Потребность ощущает не каж­дый человек в отдельности, а весь род. Это означает: если один из членов рода исключен, родовая совесть пытается восстановить нарушенную целостность, принуждая другого члена рода замещать исключенного, как я описывал ранее.

Родовая совесть испытывает, конечно, и потребность в урав­новешивании. Ведь вышесказанное также соответствует потреб­ности в уравновешивании. Но родовая совесть не проявляет ни малейшего сочувствия к тем, кого она избирает для замещения исключенных и для восстановления нарушенного права при­надлежности и равновесия, она приносит его в жертву родовой потребности. Такой опыт часто переносится на Бога.

Третья потребность — это потребность в порядке, но это также потребность совершенно иного рода. В соответствии с этим порядком вошедшие в систему раньше имеют преимуще­ство перед теми, кто вошел в систему позднее. Поэтому роди­тели имеют преимущество перед детьми, первенец — перед вто­рым ребенком и т. д. Если такой порядок нарушается (если ребенок вмешивается в дела родителей, пытаясь искупить их вину, например), родовая совесть наказывает систему крахом. Трагизм и противоречие здесь заключаются в том, что родовая совесть, выбирая младшего для замещения старшего исключен­ного, заставляет его терпеть неудачу, поскольку тот нарушает порядок преимущества старших перед младшими.

Судьба и свобода

— В чем вы видите свободу человека? Человек свободен, или это лишь иллюзия ?

Это зависит от того, под каким углом зрения мы рассмат­риваем свободу. С точки зрения собственной совести я зачастую могу решиться на что-то или против чего-то. У меня есть опре­деленный взгляд, пусть и ограниченный. С точки зрения родо­вой неосознаваемой совести я совершенно несвободен, если толь­ко я не научился понимать ее законы. Законы родовой совести выявляются в процессе семейных расстановок. Семейная расста­новка — это такой метод, при котором другие люди, замещаю­щие членов одной семьи, расставляются в пространстве по отно­шению друг к другу. Внезапно заместители начинают чувство­вать то же, что реальные лица, хотя и не знакомы с ними. Суще­ствует знание, которое может передаваться не только посредством простой передачи. В ходе семейной расстановки можно, напри­мер, увидеть, что кто-то замещает другого человека, не подозре­вая об этом. С помощью этого метода можно обосновать поряд­ки, которым следует родовая неосознаваемая совесть.

На протяжении длительного времени в психотерапии суще­ствовало предположение, что личные переживания, например фру­страция, могут настолько сковать человека на личностном уров­не, ограничить настолько, что это становится его судьбой. Но вы объясняете это иначе. Как соотносятся эти обе точки зрения?

Мы, конечно, зависим от наших переживаний. Однако представление о том, что мы становимся от этого несвободны­ми, не выдерживает критики. Есть люди с очень тяжелыми судьбами, которые тем не менее смогли преодолеть их, черпая силу из произошедшего; другие, не испытавшие ничего такого, не смогли этого.

Некоторые, напротив, пережив что-то, упрекают виновных или предъявляют к ним претензии. Они считают себя жертвами. Но жертва в таком смысле не способна к действию. Такая пози­ция становится для них судьбой, но не в смысле судьбы, прихо­дящей извне, а в смысле избранной ими же позиции жертвы.

Для того чтобы черпать силу из семейной системы и изме­нить к лучшему свою судьбу, человек сначала должен узнать, что действует на семейную систему?

Сначала он должен это узнать.

Иначе освободиться невозможно?

Возвращаясь к судьбе, связанной с системным переплете­нием: спросите себя, принимая на себя чужую судьбу под вли­янием родовой совести, не черпает ли человек из этого факта величие? Существует широко распространенное представление, что мы заслужили свое счастье, что, если жизнь идет так, как нам этого хочется, мы имеем право на хорошую жизнь. Это поверхностное представление.

Человеческое величие заключается в другом. Оно состоит в преодолении трудной судьбы. Рассматривать судьбы, сложив­шиеся под влиянием родовой неосознаваемой совести, только в негативном смысле для меня неприемлемо. Слишком содер­жателен результат. Иначе не было бы великих и трагических судеб, вынуждающих нас воспринимать жизнь иначе, чем нам этого хотелось бы.

Удавшаяся жизнь

— В чем же смысл жизни?

— Смысл жизни — в самой жизни и ни в чем больше. Удав­шаяся жизнь исполнена смыслом. Если не предаваться жизни такой, как есть, почувствуешь ее бессмысленность. А потому,




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.