Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Счастливцем, ибо для меня теперь





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Все стало прахом в этом бренном мире,

Где больше нет ни щедрости, ни славы»

Нет, никаких мыслей у меня нет, подумала я. К счастью, Джейсон, который явно не собирался упускать из-под носа очередную отличную оценку, уже начал что-то записывать.

- Первое, - обратился он ко мне, - давай разберемся с основной темой постановки. Нам нужно понять, о чем мы будем говорить.

Я кивнула. Одноклассники вокруг шумели, а усталый голос учителя безуспешно призывал всех к порядку и тишине. Джейсон пропустил несколько строчек от заголовка на своем листке. «Убийство», написал он. Его почерк был четким, напоминавшим печатный шрифт. «Сила. Женитьба. Месть. Политика. Пророчество». Он, казалось, мог продолжать вечно, но тут он остановился и поднял взгляд на меня.

- Что еще?

Поспешно опустив глаза в книгу, я с удивлением поняла, что слова больше не кажутся такими уж бессмысленными. На себе я ощущала взгляд Джейсона. Он смотрел не с неодобрением, он просто ждал, что я подхвачу мысль.

- Я не… - выдавила я, наконец, потому что слова снова потеряли свои значения. Запнувшись, я сглотнула и начала заново. – Если честно, не понимаю.

Я была уверена, что, услышав это, Джейсон посмотрит на меня так, словно я букашка на полу или сонная Эми Ричмонд, но он удивил меня, откладывая ручку в сторону:

- Какую именно часть?

- Все, - призналась я, и он не закатил глаза, как я ожидала. Тогда я добавила: - В смысле, я знаю, что пьеса об убийстве, и я знаю героев, но остальное… Я просто ничего в этом не понимаю.

- Смотри, - он снова взял ручку, - пьеса не такая запутанная, как тебе кажется. Ключ к тому, чтобы все понять – это пророчество. Оно может сбыться… Хм, вот, видишь, в здесь, - он открыл оглавление и указал мне на какую-то строчку. Затем вернулся на нужную страницу и зачитал абзац вслух. В его исполнении непонятная ахинея вдруг стала почти волшебной музыкой, и мне стало неясно, как это можно было не понять хоть слово из того, что он только что прочитал.

В тот момент мне стало спокойно. Впервые за долгое время. Ах, как бы я хотела, чтобы кто-то вот так же легко прочитал меня и объяснил мне самой, что же со мной творится. Чтобы кто-то разложил все по полочкам, и моя жизнь перестала быть запутанной, беспорядочной и хаотичной. Хотелось бы мне, чтобы я была «Макбетом», и кто-то смог понять меня и помочь понять и другим. Так что я придвинулась ближе к Джейсону, ловя каждое его слово.

 

 

Джейсон застегнул молнию на чехле с ноутбуком и положил его на кровать, к остальным вещам.

- Ладно, - он оглядел комнату в последний раз. – Пошли.

Его родители уже сидели в машине, когда мы вышли. Мистер Телбот открыл дверь и помог сыну убрать чемодан в багажник, пока Джейсон проверял, все ли в порядке с его вещами. Когда мы сели в машину и закрепили ремни безопасности, миссис Телбот обернулась, чтобы улыбнуться мне. Она была ботаником, ее муж – химиком, они оба преподавали в университете. Они так были загружены работой, что, каждый раз, когда видела их, у них в руках неизменно были книги или папки бумаг. Мне казалось странным видеть их где бы то ни было без чего-либо из этого, словно они вдруг теряли брови или носы, оказываясь где-то без увесистых томиков в руках.

- Ну, Мейси, - начала миссис Телбот, - чем будешь заниматься до августа, пока Джейсон в лагере?

- Не знаю, - пожала плечами я. Следующие восемь недель казались мне бескрайней пустыней – я должна была работать в библиотеке, подменять Джейсона за информационной стойкой, ну и, конечно, готовиться к экзаменам. Те друзья, которых я знала по студенческим курсам, разъехались, кто в Европу, кто, как и Джейсон, в лагерь. Честно говоря, наши с Джейсоном отношения были несколько странными: они втискивались в перерывы между его занятиями йогой и моими подготовительными курсами, и у нас вообще оставалось мало времени на что-либо, кроме учебы.

С другой стороны, Джейсон легко разочаровывался в людях, так что все мои попытки привести в нашу компанию кого-то еще обычно заканчивались провалом. Если новый знакомый соображал, по мнению Джейсона, чересчур медленно, был ленив и так далее в том же духе, мой парень быстро терял терпение и становился действительно грубым и вредным, так что было проще, когда мы оставались вдвоем или с его друзьями, которые каким-то образом могли с ним ладить. Впрочем, я никогда не расценивала это, как что-то плохое. Просто так уж сложилось.

По дороге в аэропорт мы с Джейсоном обсудили некоторые события, недавно произошедшие в Европе, а его мама время от времени жаловалась на «некультурных водителей». Я сидела, время от времени косясь на дюйм между коленом Джейсона и моим, и спрашивала себя, почему же не делаю ничего, чтобы и он сжался, а затем и вовсе исчез. Это тоже не было в новинку – Джейсон даже не попытался поцеловать меня вплоть до третьего свидания, а через полтора года мы так до сих пор ни разу и не упомянули о том, куда все может зайти дальше. Хотя и в этом не было ничего плохого. Медвежьи объятия от случая к случаю вполне устраивали меня, потому что мне не хотелось торопиться, а Джейсон был идеальным понимающим парнем в этом плане. Но в последнее время я начинала хотеть большего.

У стойки регистрации в аэропорту родители обняли сына, затем направились в зал ожидания, оставляя нас наедине. Я тоже обняла Джейсона, вдохнув его запах – дезодорант и средство от акне – так глубоко, словно это был мой последний вдох в жизни.

- Я буду скучать по тебе, - сказала я ему в плечо. – Очень-очень скучать.

- Это всего восемь недель, - хмыкнул он, целуя меня в макушку. Затем быстро - так быстро, что я даже не успела заметить – в губы. После этого он отстранился и посмотрел на меня, все еще не расцепляя руки на моей талии. – Я напишу тебе сообщение, - пообещал он, снова поцеловав меня в макушку.

Когда его рейс был объявлен и Джейсон скрылся из наших глаз вместе со своим чемоданом, я стояла с Телботами, глядя ему вслед и чувствуя тяжесть в груди. Это будет долгое лето. Мне так хотелось настоящего поцелуя, чего-то, что я могла бы запомнить, но уже очень давно мне пришлось выучить, что не нужно просить больше, чем получаешь. Никаких гарантий или обещаний, ты – счастливчик, если вообще удостоился прощания.

Мой отец умер. И я была рядом.

Да, именно так знали меня все, кто слышал мое имя. Я - не Мейси Куин, дочь Деборы, которая строит красивые дома в новом элитном районе. Не сестра Кэролайн, чья свадьба прошлым летом была потрясающим событием для всего Лейквью. И даже не чемпионка, побившая рекорд школы по бегу в средней школе. Нет. Я была Мейси Куин, которая проснулась на следующий день после Рождества, вышла на улицу и увидела, как ее отец лежит на дороге, а какой-то прохожий пытается оказать ему первую помощь. Я видела, как умер мой папа. Вот, кем я была. Стоило людям увидеть меня или услышать мое имя, как они вспоминали этот факт, а на их лицах немедленно появлялось Выражение. Они как бы говорили: «Ох, господи, бедняжка Мейси!», и это чувствовалось в их взглядах и даже в жестах. Минутное сочувствие, которое ничего не значит. Я ненавидела это Выражение, но видела его везде.

Впервые оно появилось передо мной в больнице. Я сидела на пластиковом стуле возле автомата с водой, когда из маленькой комнаты ожидания вышла медсестра и направилась к нам с мамой. На ее лице уже было написано, что у нее плохие новости для нас - я не раз видела это в фильмах, когда врачи выходят к родственникам, чтобы сообщить, что тот, кого они ждали, умер. В жизни я тоже видела это однажды: десять шагов, и надежда на лицах семьи сменяется безысходностью.

Когда медсестра увидела меня, поднявшуюся ей навстречу, все еще одетую в свои мешковатые пижамные штаны и первый попавшийся под руку свитер, на ее лице появилось Выражение. «Ох, бедняжка». Тогда я и понятия не имела, что с этого дня оно будет преследовать меня везде. Оно словно стало маской, которую люди надевали, едва узнав меня, и она встречала меня везде – в магазине, в школе, даже на улицах. С тех пор я приучилась ходить с каменным лицом, внимательно разглядывая ботинки или отыскивая что-то в сумке. Это было не очень сложно.

В отличие от меня моя сестра Кэролайн рыдала. Вначале: на службе, когда мы выходили из церкви, затем на похоронах, после – дома. Она плакала так много, что мне это казалось странным. Я же не могла выдавить ни слезинки и ненавидела эту ситуацию. Я ненавидела сам факт того, кто мой папа ушел, что я была ленивой и сонной в то утро и просто отмахнулась от него, когда он зашел в мою комнату, приглашая меня на пробежку вместе с ним.

- Мейси, просыпайся, - шепнул он, - я даже дам тебе фору. Давай, ты же знаешь, что первые шаги всегда самые сложные.

Я ненавидела те две или три минуты, которые прошли, прежде чем я передумала и откинула одеяло, решив начать пробежку, прямо в чем была. Я ненавидела свою медлительность, ведь, когда оказалась на дороге, папа уже ушел, он уже не мог услышать ни моего голоса, ни увидеть моего лица. Я стала девочкой, которая видела, как умер ее отец, и об этом знали все, и изменить это было невозможно. Я была зла и расстроена, но выпустить свою боль у меня не было сил. Она навсегда осталась со мной.

 

 

Когда я вернулась домой, на крыльце стояла коробка. Стоило мне взглянуть на адрес, как я поняла, откуда она.

- Мам? – мой голос пролетел по пустому коридору, а дверь захлопнулась у меня за спиной. В гостиной я увидела цветные стикеры, расклеенные тут и там – мама готовилась к приему, посвященному ее новому проекту под слоганом: «Queen Homes – мы построим для вас замок!». Я прошла на кухню, опустив коробку на стойку, и налила себе стакан апельсинового сока. Выпила до дна, вымыла чашку. Но, как бы сильно я ни старалась оттягивать время, мне было известно, что коробка ждет меня. Я ничего не могла поделать, кроме как открыть ее. Обратный адрес, как и на остальных таких же посылках, гласил: «Уотервиль, Мэйн». Внутри лежал листок с отпечатанным текстом:

«Дорогой мистер Куин!

Как одному из самых ценных клиентов EZ Products, мы предлагаем Вам опробовать новый вид нашей продукции. Мы искренне надеемся, что Вы найдете его полезным, и он сумеет сэкономить для Вас драгоценное время, на что, в конечном счете, и направлено наше производство. Если по каким-либо причинам наша продукции не подойдет Вам, вы можете вернуть ее в течение тридцати календарных суток.

С любыми вопросами вы можете обратиться по номеру: …

С наилучшими пожеланиями,

EZ Products»

На листке также были две картинки. На первой была изображена женщина, стоящая на кухне и растерянно взирающая на рулоны упаковочной бумаги, лежащие перед ней. На втором снимке была она же, но на этот раз на столе стояли красиво обернутые коробки, а сама она улыбалась, держа в руках какую-то пластиковую коробочку, обещающую оказать помощь в упаковке подарков. «Пытаетесь справиться с тонной оберточной бумаги? Новый Упаковщик поможет вам, сделав процесс приготовления подарков веселее и легче!» - гласила надпись под картинками.

Я отложила листок в сторону и провела пальцем по краю коробки. Забавно, чего стоит тоска по человеку. Службу, похороны, бесконечные выражение соболезнований и шепот голосов я еще могла выдержать. Но мое сердце разбивалось каждый раз, когда нам приходила очередная коробка из Мэйна.

Папа любил эти вещи и заказывал чуть ли не все, на чем было написано, что оно «упрощает жизнь». Это было нашим обычным ритуалом, если угодно: я приходила домой вечером и находила его на диване перед телевизором, где шла реклама очередного чудо-прибора, а в папиной руке уже лежала телефонная трубка. Он заказывал продукцию «EZ Products», сначала – из любопытства, а потом – потому что ему полюбились их товары, да и бесплатные приятные подарочки он тоже ценил. В итоге он стал ценным клиентом и получил право бесплатно пробовать тестовые варианты их продукции; новые коробки приходили к нам каждый месяц.

- Говорю тебе, - сиял улыбкой он в предвкушении получения очередного заказа, - это – настоящее чудо!

И для него все так и было: и набор поздравительных открыток, которые он затем дарил нам и всем знакомым на многочисленные праздники, и какая-то пластиковая штуковина, обещающая «помощь в укладке волос в настоящий французский узел» (закончилось тем, что ее пришлось вырезать из моих волос). Папе было неважно, что мы с мамой и сестрой весьма скептически относились ко всем этим «разработкам», он просто любил узнавать что-то новое, и это был один из способов. В нашем доме вообще не задавались такими вопросами как «Почему мы здесь?» или «Существует ли Бог?», нас больше интересовало «Действительно ли существует такая зубная щетка, с помощью которой можно одновременно чистить и зубы, и полость рта?». Ну, во всяком случае, это интересовало папу, и он легко мог дать ответ: «Ну да, безусловно! Вот, взгляни!».

«Вот, взгляни!» - эту фразу он с восхищением и предвкушением оворил всякий раз, когда обнаруживал на крыльце новую коробку. В этом был весь мой папа – он легко мог превратить любую ерунду в праздник, даже если тебя это не интересовало.

- Смотри, - увлеченно рассказывал он, доставая из упаковки набор вилок/карманный рекордер/кофемашину, которая не требовала постоянного контроля, - это просто великолепная идея. Понимаешь, многие люди и понятия не имеют, насколько это может облегчить жизнь!

Я знала, как нужно реагировать на это: выражение «Ого, ничего себе» на лице и пара заинтересованных кивков. Кэролайн, королева драмы, даже не пыталась прикинуться хоть немного обрадованной, она неизменно закатывала глаза и спрашивала: «О боже, папа, почему ты покупаешь всю эту ерунду?». А вот мама пыталась оставаться на «золотой середине» и старалась привыкнуть к нашим новым вещам, например, к кофемашине. У нее все хорошо получалось до тех пор, пока запах кофе не разбудил нас в три часа ночи, потому что машина включилась, уловив волны от микроволновой печи наших соседей. После этого, несмотря на все папины возражения, кофемашина была с позором выдворена из кухни. Еще мама пыталась быть терпеливой к новому навигатору, который папа установил в машине, ведь он «предотвращал малейшую опасность аварии», хотя на самом деле навигатор сводил ее с ума, предупреждая о поворотах и машинах на расстоянии полуметра.

Когда папа умер, мы все реагировали по-разному. Кэролайн, казалось, взяла на себя эмоциональную часть: сестра плакала так сильно, что из ее слез можно было бы сделать небольшое озеро. Я сидела тихо, молчала, злилась и отказывалась горевать, потому что это казалось тем, чего от меня хотели все вокруг. А мама начала организовывать и упорядочивать все, что видела.

Через два дня после похорон она устроила генеральную уборку в доме. Я стояла в дверях своей спальни, наблюдая, как она собирает в огромные мешки все, что так или иначе было связано с прошлым. Она прибралась в туалетном ящичке, освободив его от мочалок и зубных щеток, сняла парные полочки, висевшие на стене в их с папой спальне, избавилась от парных покрывал. На кухне подобных вещей было меньше, но в мусорный мешок все-таки отправилась машинка для приготовления желе и мини-сервиз для двоих.

В то время ничто не могло оставаться в безопасности. Вернувшись однажды из школы, я обнаружила, что из моего шкафа исчезло все, что я не носила довольно долгое время, а оставшиеся вещи были аккуратно разложены по полочкам. В тот момент мне стало ясно, чего она добивается. Отвернись – и то, что тебя мучает, исчезнет. Что-то вроде этого.

Товары от «EZ Products», естественно, тоже попадали под опалу. В субботу, через неделю после похорон, мама проснулась в шесть утра и начала целенаправленно выносить коробки из дома. К девяти она успела освободить от них и большую часть гаража. Больше всего меня пугало каменное выражение ее лица, я не видела ни слезинки в ее глазах. Что произойдет, когда приводить в порядок будет нечего? Что будет, когда единственными объектами, которые она не может контролировать, останемся мы с сестрой?

Я вышла на улицу.

- Ты хочешь отдать на благотворительность всё это? – я указала на коробки, в которых были не только новые покупки, присланные совсем недавно, но и старые вещи, на которые «рука не поднималась» уже много лет.

- Да, - кивнула мама. – Если тебе нужно что-то из этого, то лучше забери сейчас.

Я опустила голову, разглядывая частички моего детства. Старые игрушки, детские книжки, какая-то одежда. Ничто из этого не было важным, но одновременно являлось и бесценным. Я понятия не имела, что взять. И тут-то мне на глаза попалась очередная коробка от EZ. Она пришла несколько недель назад, и папа назвал это самонагревающееся полотенце для рук «чудом науки». Я осторожно подняла упаковку, достала полотенце и погладила ткань.

- Ох, Мейси, - мама поставила рядом коробку с мягкими игрушками. Сверху лежал потертый жираф, принадлежавший Кэролайн. – Милая, вряд ли тебе это нужно. Это же бесполезная вещь!

- Знаю, - тихо отозвалась я, все еще держа полотенце в руках.

Грузчики из благотворительной организации, собиравшиеся увезти всю эту гору коробок, приехали точно в назначенное время. Мама махнула им, затем показала на то, что нужно было увезти первым. Пока они оценивали объем работ, я разглядывала их и думала – как часто люди отказываются от своих вещей? Почему они это делают? Потому что кто-то ушел, или потому что что-то, действительно, было бесполезным? А как они сами? Просто берут то, что нужно увезти, кидают в машину, и едут, не задаваясь никакими вопросами?

- Убедитесь, что забрали все! – крикнула мама через плечо, направляясь в дом. Двое парней начали складывать коробки в грузовик. – У меня есть и пожертвование, сейчас я только возьму чековую книжку…

Она вошла внутрь, а я отскочила в сторону, уступая дорогу грузчикам. Один из парней поднял продолговатую коробку, отправляя в последнее путешествие рождественскую елку, а другой кивнул на коробку у моих ног.

- Это тоже?

Я почти собиралась кивнуть, ответив «Да», но затем снова взглянула на полотенце и упаковку от него, вспомнила, как папа радовался, когда приходили все эти вещи, и как он улыбался, доставая новое приобретение. Для него это всегда было новым открытием, а мне было приятно разделить его с ним.

- Нет, - я подняла коробку. – Это мое, - и пошла в свою комнату, где аккуратно спрятала коробку за выдвижной доской в шкафу. Папа ушел – значит, эта вещь последняя из пришедших. Все кончено.

 

Но через месяц на пороге обнаружилась новая посылка от EZ, на этот раз внутри был набор карманных ручек и степлер. Мы с мамой решили, что, должно быть, он сделал этот заказ до того, как произошло непоправимое – но снова ошиблись, потому что еще через месяц нам пришла декоративная стойка для стаканов в виде горы. Мама позвонила в компанию, и секретарь объяснила, что благодаря количеству заказов наш папа получил статус Золотого клиента, так что ему каждый месяц приходит бесплатный продукт от организации, ни к чему, впрочем, не обязывающий. Конечно же, исключить папу из списка не составит проблем. Но даже после этого обещания товары продолжали приходить, как часы, каждый месяц, даже после того, как мама аннулировала папину кредитку, на которую были сделаны его первые заказы.

Папа умер на следующий день после Рождества, когда подарки были уже распакованы. Мама получила бриллиантовый браслет, сестра – горный велосипед, но мне папа подарил свитер, несколько CD-дисков и открытку с загадочным текстом «Жди большего…». Когда я прочитала слова, папа многозначительно кивнул.

- Твой подарок запаздывает, но он особенный, - сказал он мне в тот день. – Тебе понравится.

Я знала, что он прав. Папа знал меня лучше, чем кто-либо другой, он знал, что сделает меня счастливой. Мама рассказывала, что в детстве я ударялась в слезы всякий раз, когда папы не было поблизости, и отказывалась есть, даже если мне предлагали мое любимое блюдо, которое было приготовлено не им. В макаронах с плавленым сыром не было ничего особенного, но из папиных рук они почему-то всегда казались мне вкуснее.

Иногда мне казалось, что мы с папой на одной волне. Даже в самый последний день, когда он пытался разбудить меня, я все равно проснулась, пусть и на несколько минут позже – словно что-то вытолкнуло меня из постели. Может быть, я почувствовала, как в его груди разгорается боль, и сердечный приступ пытается отнять его у меня. Я никогда этого не узнаю.

В те дни я много думала о карточке с пожеланием ждать большего. Что же он выбрал для меня? Я была уверена, что это не товар от EZ, но в то же время приходящие из Мэйна посылки заставляли мое сердце сжиматься от какой-то тоскливой радости, словно папа все еще был с нами и держал свое слово.

Так что каждый раз, когда мама относила коробки к мусорным контейнерам, я возвращалась за ними и приносила в свою комнату, пополняя коллекцию. Я никогда не пользовалась ничем из того, что было внутри, мне хватало и того, что эти упаковки просто стояли в моем шкафу. Есть много способов помнить папу, но мне казалось, что этот ему понравился бы больше других.

Глава 2

Мама позвала меня («Мейси, милая, гости начинают съезжаться»), затем еще раз («Мейси? Дорогая?»), но я все еще стояла перед зеркалом, расчесывая волосы и укладывая их заново. Неважно, сколько времени я потратила, атакуя их гребнем, они все равно не выглядели так, как мне хотелось бы. Раньше я не особенно беспокоилась о том, как выгляжу, зная основное: из-за невысокого роста я выгляжу младше своего возраста, а круглое лицо и бледные веснушки вокруг носа лишь ухудшают дело. Карие глаза смотрели на меня из зеркальной глубины чуть настороженно, время от времени смещаясь к волосам. Летом мои светлые волосы выгорали, и на них появлялся легкий зеленый оттенок от плавания. Все это ничуть не смущало меня, потому что я всегда была девушкой, которая носила на запястье резинку в качестве браслета, чтобы можно было в любой момент забрать волосы в хвост. Меня не беспокоили ни вес, ни то, как я в целом выгляжу – раньше для меня имело значение лишь то, на что я способна, и то, как далеко я могу зайти. Но новая я считала важным появление и поддержание образа. Если мне хотелось, чтобы люди составили обо мне благоприятное впечатление, я должна была поработать для этого, другого не дано.

Наконец, волосы легли, как надо, каждая прядь опустилась на свое место. Я придирчиво оглядела свое лицо, маскируя последние следы темных кругов под глазами консилером. В последние дни я могла много времени провести у зеркала, нанося тени на веки и подкручивая ресницы. Веки – еще темнее. Ресницы – еще ярче. Я выпрямилась. Вот теперь хорошо.

- Мейси? – мамин голос, звонкий и веселый, послышался внизу, возле лестницы. Я заколола волосы, затем отступила на шаг, бросая последний взгляд на отражение. Идеально. И как раз вовремя.

Когда я спустилась вниз, мама стояла в коридоре, приветствуя своей коронной улыбкой пару, что только что пришла. Мама умела правильно улыбаться людям, которые могли бы вложить деньги в ее проект: уверенно, но не высокомерно, дружелюбно, но не подхалимски. Как и я теперь, мама уделяла много внимания первому впечатлению. В реальной жизни, как и в старшей школе, первое впечатление людей от тебя может либо помочь, либо разрушить все твои планы.

- Вот и ты, - обернулась она ко мне. – Я уже начала волноваться.

- Никак не могла справиться с прической, - отозвалась я, вежливо улыбаясь еще нескольким гостям, проходившим мимо. – Что я могу сделать?

Мама бросила взгляд в гостиную, где группа людей листала каталог с предложенными ею вариантами оформления домов и разглядывала схемы, развешенные на стенах. Когда мама собиралась открывать новый проект, она всегда устраивала приемы для потенциальных клиентов, считая, что таким образом создаст выгодное положение и расположит к себе заказчиков, убедив их, что, действительно, в состоянии построить для них «замок мечты». Пожалуй, это была хорошая стратегия, даже если большинство людей до этого не были знакомы с ней лично.

- Если ты проверишь поставщиков, все ли у них есть – и так далее, будет просто замечательно, - сказала она. – И, если вдруг тебе покажется, что брошюры заканчиваются, в гараже есть еще одна коробка с недавно отпечатанными, - мама снова огляделась и улыбнулась кому-то. – О. Если кто-то спросит, где ванная комната…

- Вежливо подсказать им, куда пройти, - закончила я за нее. Подсказывать людям, где ванная комната, было моей основной задачей на ее приемах. Моя специальность, если хотите.

- Умница, - мама погладила меня по щеке и поспешила в гостиную. – Добро пожаловать! – воскликнула она, привлекая внимание. – Я – Дебора Куин. Пожалуйста, располагайтесь поудобнее. Я так рада, что вы пришли сюда сегодня! – моя мама не знала как минимум и половины этих людей. Но, если ты хочешь что-то продать, тебе просто необходимо вести себя так, словно весь мир состоит из твоих хороших знакомых.

- Мне очень нравится этот район, - заметила одна гостья. – Я как раз узнала, что вы собираетесь начать застройку здесь, и…

- Я покажу вам полный план, - заверила ее мама. – Вы уже видели проекты домов с гаражами дл двух машин? Знаете, многие люди даже не представляют, какое разительное отличие являют собой эти гаражи…

Все, мама влилась в струю. Сложно представить, что кто-то может настолько хорошо разбираться в постройках, но тем не менее. Компания «Queen Homes», основанная моим папой, вскоре после его выпуска из колледжа, занималась продажей срубов под коттеджи и уже заработала хорошую репутацию к тому времени, как папа познакомился с мамой. На самом деле, он нанял ее к себе. Она только-только стала выпускницей колледжа, а его возможности были невероятны. Мама присоединилась к его компании, сначала занимаясь работой с документами и отвечая на звонки, а затем стала его полноправным партнером. Где-то в середине между двумя этими событиями они влюбились. Вместе они были идеальной бизнес-командой: папа был очаровательным человеком, с которым любой захотел бы обсудить дела за кружкой пива, а мама была счастлива, работая с такими большими и важными проектами. Их союз было не остановить. Наш район, Уайлдфлауэр Ридж, был мечтой для мамы. Они с папой планировали застроить некоторую площадь танхаусами и продавать дома неподалеку от делового центра, что, конечно, было бы очень удобно для тех, кому нужно добираться на работу в офисы. В то же время, в районе планировалось оставить достаточное количество зеленых насаждений – органическое сплетение природы и города, по словам мамы. Волна будущего.

Сначала папа не хотел отходить на должность одного лишь руководителя, но время шло, а моложе он, как ни крути, не становился, и предоставить другим возможность стучать молотками стала единственным выходом. Он согласился. Через два месяца они с мамой завершили свой первый совместный проект: наш дом. Они работали вместе и дальше, встречая потенциальных клиентов и представляя им возможные модели других построек. Папа управлял общим процессом, буквально околдовывая людей и с легкостью заполучая их доверие. Он был знающим, вызывающим уважение. Естественно, вы захотели бы поручить ему строительство своего дома. Господи, да вы захотели бы стать его лучшим другом!

Мама же занималась документацией, улаживала вопросы о ценах. Дома стоили бешеных денег, если уж говорить честно, даже родители признавали это. Но люди готовы были заплатить даже больше, потому что качество построек действительно заслуживало этого.

В смерти отца мама винила себя, я видела это в ее глазах. В последнее время он и так много работал, а она, как ей сейчас казалось, слишком давила на него. Если бы она этого не делала, сердечный приступ не забрал бы у нее мужа, а у нас отца, и все было бы иначе. Со своей стороны, я обвиняла себя. Если бы я не лежала в кровати тем утром, все могло бы закончиться не так страшно, я успела бы оказать ему помощь. Если бы, было бы, могло бы… Так легко говорить о чем-то в прошедшем времени. Но мы жили в настоящем, и у нас не оставалось выбора, кроме как продолжать двигаться дальше. Мы с мамой много трудились: я – в школе, она же тянула на себе весь бизнес в одиночку. Каждое утро мы выпрямляли спины, улыбались правильными улыбками и идеально укладывали волосы, сияя перед окружающими, но глубоко внутри была похоронена печаль. Иногда она проскальзывала на мамином лице, иногда – на моем, и, хоть мы успешно скрывали эту боль друг от друга, она никуда не исчезала.

 

Я указала на ванную комнату женщине в белом платье с пятном от красного вина (кто-то из работников выездного ресторана, которых пригласила мама, врезался в нее), и тут мне на глаза попалась тающая на глазах стопка брошюр. Благодаря небеса за шанс выскользнуть отсюда, я вышла на улицу и направилась к гаражу. На нашей подъездной дорожке была припаркована машина выездного ресторана, я обошла ее, любуясь на небо. Солнце недавно зашло, небо розовело с одного края и синело с другого. Лето только начиналось, а для меня это означало занятия по пособиям для подготовки к поступлению в колледж и долгие часы у бассейна в попытках сделать идеальный загар еще более совершенным. Хотя этим летом я еще и работала.

Джейсон подрабатывал в библиотеке за информационной стойкой с пятнадцати лет и уже успел заработать репутацию Мальчика, Который Знал Всё. Даже пожилые леди, приходившие в библиотеку в поисках интересного романа, чтобы скоротать вечерок, были впечатлены его вежливостью и компетентностью. Посетители библиотеки любили его по той же причине, что и я: у Джейсона всегда были ответы. Его коллеги – две умные девочки – тоже обожали его. А вот ко мне ни одна из них не пыталась относиться хотя бы с симпатией, и в их глазах я ясно видела, что они считают меня недостойной такого умного парня. Когда Джейсон попросил подменить его за информационной стойкой на эти восемь недель, что он будет в лагере, я сразу подумала, что девочки, работающие с ним, будут не рады такой замене в моем лице. Перед отъездом он пару раз приглашал меня к себе, чтобы объяснить, как искать что-либо в базе данных и прочие детали. Обе девушки цокали языками и закатывали глаза всякий раз, когда я задавала вопрос. Джейсон не замечал этого, а когда я сказала ему об этом, он только поджал губы, словно этот разговор был пустой тратой времени. «Это ерунда, и она не стоит того, чтобы о ней беспокоиться» - вот, что он тогда сказал. Конечно, если ты работаешь за информационной стойкой, гораздо важнее уметь пользоваться каталогами – в этом он был прав. Джейсон вообще всегда был прав. Но не беспокоиться о том, как меня примут в библиотеке, я все же не могла.

Зайдя в гараж, я подошла к полкам, на одной из которых должны были лежать новые брошюры. Ага, вот и коробка. Я достала оттуда сразу всю стопку (пусть лучше будут лишние) и направилась обратно. Минуя кусты по дороге к дому, я услышала странный шорох. В следующую минуту кто-то выскочил из зарослей на дорожку прямо передо мной и завопил:

- Попался!

Я вздрогнула и, конечно же, выронила все брошюры. Стопка приземлилась на землю с глухим стуком. Да, я слышала шорох в кустах, но выпрыгнувший человек все равно застал меня врасплох. Знаете, сложная это задача – быть готовым к неожиданному появлению кого бы то ни было. Между тем, тот, кому я «попалась» снова скрылся в кустах. А из машины выездного ресторана донесся голос:

- Берт? Что ты делаешь?

Кусты снова зашевелились.

-Он, - послышалось позади меня, - вас напугал, да?

Я обернулась, и увидела, как из машины выпрыгивает парень в черных брюках и белой футболке. В руках у него была упаковка одноразовых тарелок. Подходя ближе, он прищурился, стараясь разглядеть меня. Мне же удалось увидеть, что он высокий, а темные волосы чуточку длиннее, чем нужно, но все равно смотрятся отлично. Он был прекрасно сложен, и такого парня вы не могли бы не заметить, даже если у вас уже есть вторая половинка.

- Все в порядке? – спросил он. Я кивнула. Мое сердце все еще колотилось, но я успокаивалась. Парень уставился на кусты, а затем сделал несколько бесшумных шагов и выбросил руку вперед. Секундой позже он вытащил оттуда за шиворот мальчика, который был одет точно так же, но был младше. У него были те же темные глаза и волосы. Лицо его было густо-красным.

- Берт, - парень поднял брови на мальчика, отпуская его воротник. – Честное слово.

- Простите, - выдавил мальчик, едва глядя на меня. – Я собирался устроить кое-что грандиозное.

- Просто извинись, - посоветовал парень.

- Пожалуйста, простите, - повторил мальчик.

- Все нормально, - успокоила я его, а парень постарше кивнул на разлетевшиеся брошюры мальчику.

- Ох, точно, - Берт опустился рядом и стал собирать их, в то время, как парень подошел к машине и вытащил из-под нее еще две книжечки.

- И ведь почти получилось, - бурчал себе под нос мальчик. – Он мне почти попался!

Краем глаза я заметила, как открылась дверь черного хода в нашем доме, и из кухни вышла женщина.

- Что здесь происходит, мальчики? – она подошла ближе, и я увидела ее красный комбинезон, черные вьющиеся волосы, забранные наверх, и большой живот – она явно ждала ребенка, и ждать оставалось не так уж и долго, судя по всему. – Где тарелки, которые я просила принести?

- Здесь, - откликнулся высокий парень, протягивая мне брошюры.

- Спасибо, - кивнула я.

- Без проблем, - он перескочил через две ступеньки и отдал тарелки женщине, затем вернулся и достал из-под кустов еще одну брошюру.

- Чудесно, - сказала женщина, - ладно, Уэс, вернись к бару, ладно? Нужны еще напитки. Пока они не кончаются, никто не замечает, что еда запаздывает.

- Конечно, - парень осторожно обошел ее и исчез на кухне. Женщина сделала глубокий вдох и погладила живот. – Берт? Где…

- Здесь, - буркнул Берт из-за кустов. Она обернулась на звук его голоса.

- Ты что, на земле валяешься?

- Ага.

- И что ты там делаешь?

- Ничего, - мрачно отозвались кусты.

- Понятно. Когда закончишь, мне нужен крабовый пирог. И, желательно, побыстрее, ясно?

- Ясно. Уже иду.

Женщина вернулась в кухню, и до меня донеслись какие-то восклицания насчет мини-бисквитов. Берт вылез из кустов, отряхнулся, протянул мне оставшиеся брошюры.

- Мне, правда, очень жаль. Это просто та дурацкая игра.

- Все в порядке, - я осторожно достала травинку у него из волос. – Обычная случайность.

Он посмотрел на меня.

- Это не случайность, - серьезно возразил он. Я взглянула на него. У него было круглое лицо с пухлыми щеками, а волосы были чересчур короткими и немного неровными, словно их стригли дома. Он тоже внимательно разглядывал меня, словно желая удостовериться, что я поняла его слова.

- Берт! – женщина снова вышла на крыльцо. Мальчик бросил взгляд на нее, затем снова посмотрел на меня.

- Мне очень жаль, - повторил он слова, которые я слышала слишком много и слишком часто за последние полгода, но в этот раз я действительно почувствовала, что они имеют какое-то значение, и за ними есть настоящие эмоции. Странно.

Мальчик поспешил на кухню, а я пошла в нашу гостиную, где мама была погружена в разговор с кем-то из гостей, положила на столик новую стопку брошюр, проводила до ванной комнаты пожилого мужчину, а затем огляделась. Вдруг из кухни донесся громкий звук бьющегося стекла, и внезапно все застыло. Стихли разговоры, люди перестали ходить туда-сюда с бокалами в руках, даже воздух как будто бы замер.

- Все в порядке! – провозгласил из-за дверей громкий веселый женский голос. – Продолжайте-продолжайте.

Послышалось неуверенное бормотание, затем – чей-то смех, и дело потихоньку вернулось на круги своя. Мама подошла ко мне, вежливо улыбаясь кому-то поверх моей головы.

- Закусок недостаточно, напитки кончаются, да еще и эти странные звуки, - нахмурилась она в сторону кухни. – Ох уж эти рестораторы… Не могла бы ты пойти проверить, как там у них дела, пожалуйста?

- Конечно, - согласилась я. – Уже иду.

Первое, что я заметила, войдя в кухню, это то, что пол под ногами был скользким, словно я наступила на что-то. Секундой позже я увидела, что перед входом рассыпаны какие-то маленькие шарики. На полу, посреди этих самых шариков, сидела девочка с хвостиками, на вид ей было года два или три. Она сосала палец, а другой рукой катала вокруг себя эти странные штучки.

- О, боже мой, - я подняла взгляд и обнаружила перед собой ту же самую женщину в красном комбинезоне, которую видела сегодня на крыльце. – Похоже, теперь у нас проблемы с мясными шариками, - она вздохнула, все еще не замечая меня. За моей спиной открылась дверь, и я едва успела отскочить в сторону. На кухню вошел Берт, в руках у него был поднос со смятыми салфетками и пустыми бокалами.

- Делия, - он поставил поднос на стол, - надо еще крабового пирога.

- А мне надо успокоительного, - отозвалась она усталым голосом, потягиваясь, - но невозможно получать все, что хочется. Бери сырную нарезку и скажи, что крабовый пирог будет через минуту.

- А он будет? – засомневался Берт, осторожно обходя девочку, сидевшую на полу. Она заулыбалась и дернула его за штанину.

- Ну, не сию секунду, конечно, - пожала плечами Делия. – Я говорю о грядущности.

- Разве есть такое слово? – удивился Берт.

- Просто возьми сырную нарезку! – воскликнула она и перевела взгляд на девочку. – Ох, Люси, ради бога, не шали сейчас, я умоляю тебя. Да что же это такое! – она подняла ногу и отлепила от подошвы мясной шарик. – Где Моника?

- Тут, - отозвался девичий голос со стороны черного хода. Делия скорчила гримасу.

- Выброси свою сигарету и немедленно иди сюда. Найди совок и убери эти дурацкие шарики. Так. Нам надо нарезать еще сыра, а Берт должен… Что ты сказал, нужно вынести?

- Крабовый пирог, - напомнил Берт. – Грядущность и все такое. А Уэсу нужен лед.

- В духовке, будет готов в любую секунду, - задумчиво кивнула Делия, начиная собирать шарики вручную с пола. – Пирог, разумеется, не лед. Люси, пожалуйста, отпусти мамины волосы. А лед... О, черт, я не помню, где у нас лед! Он был в тех контейнерах, что мы упаковали?

- В переносном холодильнике, - дверь черного хода открылась, и на кухню вошла девушка со светлыми волосами. Она остановилась у духовки, открыла дверцу, заглянула внутрь, снова закрыла и выключила газ. – Готово, - объявила она.

- Чудесно. Тогда достань его и выложи на поднос, Моника, - Делия стряхнула какие-то крошки с комбинезона. Мясные шарики были выброшены в мусорное ведро, а Моника стала нарезать пирог, пожалуй, чуть медленнее, чем следовало бы.

- Я тут только пирога и жду, - заметил Берт. – Между прочим…

Делия посмотрела на него, и мальчик притих. Вообще притихли все, но что-то подсказало мне, что дело не в том, что мое присутствие заметили. Берт потряс головой.

- Нарезка. Точно, - быстро вспомнил он. – Уже ушел. Нам надо больше работников, если что. Люди буквально сшибают меня с ног, - с этими словами он вышел за дверь. Делия устало вздохнула.

- Моника, ты что там, уснула, что ли?! – возмутилась она, глядя на девушку. Не дожидаясь ответа, она подлетела сама и стала доставать из формы оставшийся там пирог. – Сейчас ты вынесешь его гостям.

- Но…

- Я знаю, что я просила о другом, но у нас критическая ситуация, и действовать нужно быстро. Бери поднос и, ради бога, иди осторожно, я умоляю тебя.

Судя по всему, последняя часть – «ради бога, я умоляю тебя» - была чем-то вроде постоянной присказки у Делии.

- Хорошо, - Моника, с тем же безразличным выражением на лице, взяла поднос и медленно направилась к выходу в гостиную. Делия безнадежно покачала головой ей вслед. Ее дочка на полу все еще играла с одним из оставшихся мясных шариков, и Делия стала уговаривать ее отдать игрушку. Параллельно с этим она ставила на поднос тарелки с нарезкой, свободной рукой все еще пытаясь забрать мясной шарик. Я никогда раньше не видела человека, которому помощь нужна была бы больше, чем Делии. Но, прежде, чем я успела открыть рот, чтобы заявить о своем присутствии, она начала рассуждать вслух.

- Что же еще, что же еще? – она распаковала еще один замороженный крабовый пирог и поставила в духовку. – Что же еще нужно?- Делия прижала руку к щеке, пытаясь вспомнить.

- Лёд, - подала голос я, и она вздрогнула, оборачиваясь.

- Лёд, - повторила она за мной и улыбнулась. – Ну конечно же. Спасибо. А, кстати, кто ты?

- Мейси. Это вечеринка моей мамы.

Выражение на лице Делии изменилось, но не особенно сильно.

- Она хотела, чтобы я проверила, как тут у вас дела, - поспешно сказала я. – Она…

- Невероятно рассержена, - закончила за меня Делия. Я замялась.

- Ну, не рассержена… - за дверью что-то снова упало, на этот раз – уже точно в гостиной.

- А теперь? – с грустной усмешкой поинтересовалась Делия.

- А сейчас возможно, - осторожно сказала я.

- Ох, милая, - Делия откинула с лица прядь волос. – Это просто катастрофа.

Я не знала, что сказать. Честно говоря, наблюдение за всем этим заставило нервничать даже меня, что уж говорить о том, каково быть ответственной за целую вечеринку, когда все так и валится из рук.

- Ладно, с другой стороны, все не так плохо, – заметила Делия. – Хуже быть уже не может, скоро все пойдет в гору. Правильно?

Я ничего не ответила, все еще не зная, что сказать. Из гостиной донеслись голоса и звон бокалов, затем тост.

- Мейси, - Делия посерьезнела, - можешь ответить на один вопрос?

- Конечно.

- Как ты управляешься с лопаточкой?

Это было не то, что я ожидала, и вопрос заставил меня остолбенеть на пару секунд.

- Прекрасно, - неуверенно проговорила я, все еще не понимая, к чему идет разговор.

- Замечательно, - хлопнула в ладоши Делия. – Тогда иди сюда.

Через пятнадцать минут я уловила ритм. Лопаточкой нужно было формировать тесто для печенья быстрого приготовления и вынимать пирог из формы. Достала, положила на тарелку, тарелку – на поднос. Сделала кружок для печенья, выложила на противень, поставила в духовку. И повторить.

- Отлично, - Делия выкладывала мини-тосты, наблюдая за мной. – Ты могла бы сделать хорошую карьеру в качестве работника выездного ресторана, если бы это было возможно.

Я улыбнулась на это, а в дверь вошла Моника с пустым подносом, усыпанном салфетками. Она спокойно прошествовала к мусорной корзине, скинула туда салфетки и стала методично нагружать поднос тарелками с готовым угощением. Пожалуй, она была единственным осторвком спокойствия в этом тотальном беспорядке.

- Как там дела? – поинтересовалась Делия, погладив по голове Люси, которая свернулась клубочком на одной из табуреток. Мы с ней уже успели приготовить два блюда с канапе, нарезать сыр, достать лед из холодильника и убаюкать Люси. Кажется, мантра «Ради бога, я умоляю тебя» работала не только для людей, но и для событий в целом. Посреди всего этого хаоса Делии не оставалось ничего, кроме как работать, и работать быстро, что она и делала. Выходило великолепно, я даже залюбовалось.

- Нормально, - коротко отозвалась Моника, поднимая заполненный поднос. Делия закатила глаза. Я вопросительно взглянула на нее.

- У нас не всегда все кувырком, - покачала она головой, открывая упаковку сыра, - честное слово. Обычно мы – живой образец профессионализма и организованности.

Услышав это, Моника хмыкнула. Делия бросила на нее косой взгляд.

- Видишь ли, няня сегодня… Хм, сбежала от меня, а у еще одной работницы были другие планы. Поэтому весь мир как будто настроился против нас. Понимаешь, о чем я?

Я кивнула. Вы и понятия не имеете, насколько правы, Делия. За последние полгода я, как никто другой, осознала, каково это – когда мир настраивается против тебя и всего, что ты делаешь.

- Мейси! Вот ты где! – я подняла глаза и увидела маму, стоявшую в дверном проходе. – Все в порядке?

Вопрос, заданный вроде как мне, на самом деле был адресован Делии, и она поняла это: немедленно выпрямившись, она отложила в сторону нож, которым атаковала сыр. За ее спиной Моника, наконец, закончила освобождать поднос от салфеток и медленно направилась к столу, стуча подносом по коленкам.

- Да, - отозвалась я, - Делия как раз мне рассказывала об их работе.

Мама провела рукой по волосам, что на ее скрытом языке жестов означало, что она готовится к конфронтации. Делия, должно быть, тоже почувствовала это, и, отряхнув руки, повернулась к маме со спокойным выражением на лице.

- Об угощении гости отзываются прекрасно, - начала мама голосом, не предвещавшим ничего хорошего, - но, тем не менее…

- Миссис Куин, - Делия сделала глубокий вдох, - пожалуйста. Вам не нужно говорить дальше.

Я опустила голову, ставя в духовку очередной противень с печеньем.

- Сегодня вечером у нас действительно здесь полный беспорядок, и этому нет оправдания. Я прекрасно понимаю, что ваше впечатление от нашей работы может быть далеко не лучшим, и вы засомневаетесь, стоит ли нанимать нас снова, - произнесла Делия, и я, даже не видя ее лица, поняла, что на нем написано глубокое неподдельное сожаление. Многозначительное молчание повисло в кухне, но через несколько секунд было прервано Бертом, ворвавшимся в двери.

- Нужны еще бисквиты! – возвестил он. – Они разлетаются, как горячие пирожки.

- Берт, - Делия мягко улыбнулась ему, - тебе вовсе необязательно кричать. Мы все рядом .

- Извините, - потупился мальчик.

- Вот, возьми, - протянула я ему две заполненных бисквитами тарелки и забрала с его подноса пустые. – Через пять минут будет и крабовый пирог.

- Спасибо, - поблагодарил он, а затем вгляделся и узнал меня. – О, привет. Так ты тоже здесь работаешь?

- Хм, нет, - я посмотрела на разделочную доску перед собой. – Не то что бы.

Бросив взгляд на маму, я поняла, что она потихоньку успокаивается, глядя на сокрушенное выражение на лице Делии.

- Ладно, - сказала она, наконец, - я ценю ваше извинение, и, судя по всему, обычно все действительно идет по-другому. Но угощение замечательное.

Из гостиной донесся смех – счастливый шум любой вечеринки, и он еще больше убедил маму в том, что все не так уж и плохо.

- Думаю, я вернусь к гостям, - она развернулась, чтобы идти, но тут обернулась снова. – Мейси?

- Да?

- Когда закончишь здесь, ты будешь нужна мне, хорошо?

- Конечно. Буду через минуту, - пообещала я, возвращаясь к пирогу и печенью.

- Она – чудесная помощница, - заметила Делия маме. – Я уже сказала ей, что, если она надумает искать работу, я непременно найму ее.

- Это очень мило с вашей стороны, но Мейси уже работает в библиотеке этим летом.

- Ничего себе, - улыбнулась Делия, - это здорово.

- Это всего лишь информационная стойка, - пожала плечами я, в сотый раз открывая дверцу духовки. – Отвечать на вопросы и все такое.

- О! Девочка, которая знает все ответы.

- Да, и это Мейси, - с затаенной гордостью ответила мама. – Она большая умница.

Не знаю, что я могла сказать на это – а что тут вообще можно сказать? – поэтому просто достала из духовки форму с очередной порцией крабового пирога. Мама уже вернулась в гостиную, а Делия взяла у меня форму и принялась разрезать пирог.

- Ты мне очень помогла сегодня, - сказала она, - правда. Но будет лучше, если ты вернешься к маме.

- Нет, все в порядке, - заверила я ее. – Она даже не заметит моего отсутствия.

Делия улыбнулась.

- Может, и так. Но тебе все же стоит пойти.

Люси тихонько заворочалась на табуретке, затем снова затихла. Я отступила в сторону, давая Делии подойти к ней, но из кухни не вышла.

- Значит, библиотека, да? – весело спросила Делия. – Это круто.

- Всего лишь на это лето. Я заменяю там кое-кого.

- Поняла. Но, если что-то не заладится, я всегда буду тебе рада.

Моника открыла дверь и все так же медленно прошла за очередной тарелкой с угощением.

- Выездной ресторан – чокнутая работенка, - вздохнула Делия. – Не знаю, кто вообще захочет заниматься этим, особенно, если есть вариант спокойной работы. Однако, если ты вдруг почувствуешь нехватку хаоса и беспорядка, позвони мне, хорошо?

- Крабовый пиро-ог! – пропел Берт, врываясь в двери со скоростью света.

- Мы все еще здесь, - напомнила ему Делия, но он только отмахнулся. Я отступила в сторону, глядя, как Делия упрашивает Монику, ради бога, не стоять на месте, она умоляет ее, а Берт бурчит себе под нос что-то о пироге. Кажется, они уже забыли о моем присутствии, но мне все же хотелось ответить на вопрос Делии.

- Да, - громко сказала я в надежде, что она услышит меня, - я позвоню.

 

Последним гостем вечеринки оказался высокий худощавый мужчина с очень громким голосом. Он ушел в девять тридцать, и мама, закрыв за ним дверь, с видимым облегчением скинула туфли на высоком каблуке. Поцеловав меня в макушку и поблагодарив за помощь, она направилась в кабинет, неся в руках списки людей, которые согласились участвовать в ее проекте. Контакты были всем, как я уже успела выучить. Нужно выходить на связь как можно скорее, или же клиенты выскользнут у тебя из рук.

Думая об этом, я поднялась к себе в комнату. Джейсон написал мне по электронной почте, как и обещал, но это письмо больше было напоминанием о том, что я должна сделать в его отсутствие в библиотеке (не забывать делать копии заявок за информационной стойкой, убедиться, что запасные ключи висят на месте), и просто просьбы и поручения (в субботу прислать ему информацию по клубу Иностранных культур, узнать их расписание на август). В конце Джейсон писал, что слишком устал, чтобы написать больше, и в следующий раз напишет через пару дней. Затем – имя и все. Никаких «С любовью» или чего-то в этом духе.

Не то что бы я ждала этого, Джейсон все-таки был не таким парнем, кто распыляет свою «любовь» везде – от писем до личных разговоров. Он был слишком занят классами и новыми знакомыми, чтобы уделять время сентиментальности, но я знала, что он заботится обо мне, просто на свой, особый, лад. Он мог не говорить цветистых речей, а просто класть руку мне на плечо или ободряюще улыбаться, и этого было достаточно (во всяком случае, по его мнению). Большего за все то время, что мы были вместе, я не получала, но уже успела привыкнуть к этому. Ведь, в конце концов, мы поддерживали друг друга, и какая разница, как? Ему вовсе необязательно было постоянно доказывать мне свои чувства, я просто знала о них.

Но сегодня, впервые за эти полтора года, отсутствие Джейсона ощущалось остро, как никогда раньше. Я вдруг поняла, что даже те крохотные подсказки тому, что он любит меня, не будут переданы по электронной почте, и в груди у меня что-то сжалось от осознания этого.

Я подошла к окну, взглянула на звезды, уже загоревшиеся на небе, и тут услышала голоса и какой-то шум. Захлопнулась дверь машины, затем еще одна. Я посмотрела вниз. Вокруг машины выездного ресторана «Wish» ходили ребята, помогавшие сегодня на вечеринке.

- … другая планета, которая движется по той же траектории, что и Земля. Это лишь вопрос времени, когда она врежется в нас. Понимаешь, они ведь не будут говорить об этом в новостях, но это же не значит, что ничего не происходит!

Это говорил Берт, я узнала его голос, громкий и встревоженный. Мальчик размахивал руками, обращаясь к кому-то, кто сидел на бампере машины, лениво выпуская струи табачного дыма. Скорее всего, это была Моника.

- Говорю тебе! – горячился он. – Это – очень серьезная проблема, и…

- Берт, дай нам передохнуть, - отозвался еще один голос, и Уэс подошел к машине, положил что-то в багажник.

- Знаешь что? – возмутился Берт. – Я пытаюсь помочь вам оставаться в курсе событий. Это важно, Уэс, а если ты предпочитаешь оставаться в неведении, то тебе же хуже.

- Мы готовы ехать? – поинтересовалась Делия, тоже выходя к машине и держа Люси на руках. Малышка уже сидела в детском креслице, и Уэс осторожно принял ее из рук матери и усадил в машину. В темноте я могла различить его белую футболку и макушку. Словно чувствуя это, он обернулся и взглянул на наш дом. Я машинально отскочила от окна.

- А нам заплатили? – спросил Берт у Делии. Та тяжело вздохнула.

- Да, полную стоимость. Цена хаоса. Наверное, это должно смутить меня, что работали мы так себе, а заплачено как положено, но я слишком устала и слишком беременна, чтобы беспокоиться. У кого ключи?

- У меня, - радостно откликнулся Берт. – Я поведу!

Вслед за этим на улице повисло молчание.

- Я так не думаю, - наконец, произнесла Делия.

- Даже не пытайся, - практически одновременно с ней фыркнула Моника.

- А что такого? – недовольно протянул мальчик. – Да ладно вам, у меня есть ученические права уже целый год! А экзамен на настоящие я сдаю через неделю, так что мне нужна практика. Да и вообще, неплохо бы потренироваться, прежде чем я сяду за руль Бертмобиля.

- Тебе неплохо бы, - указал на него пальцем Уэс, - перестать говорить «Бертмобиль».

- Берт, - со вздохом начала Делия, - честное слово, в обычный день я была бы счастлива, если бы ты был за рулем. Но это был долгий вечер, и сейчас мы все хотим поскорее попасть домой. В следующий раз ведешь ты, непременно. Но сегодня уступи это своему брату. Хорошо?

Молчание. Кто-то прокашлялся.

- Ну и ладно, - буркнул Берт. – Пожалуйста.

Дверь машины снова открылась и закрылась. Я осторожно выглянула в окно. Берт и Уэс продолжали стоять возле автомобиля. Мальчик ковырял землю носком ботинка, а парень стоял рядом, молча наблюдая за ним.

- Это не такая уж важность, - сказал он брату через минуту. В этот миг я точно поняла, что они – братья. Сейчас они выглядели настолько похожими, насколько вообще могло быть.

- Мне никогда не дадут водить, - отозвался Берт. – Никогда. Даже мисс Монотонность была за рулем на прошлой неделе, а я – ни разу.

- Будешь обязательно, - пообещал ему Уэс. – На следующей неделе ты получишь собственную машину и сможешь водить, когда захочешь. Но сейчас не начинай, дружище, хорошо? Уже поздно.

Берт сунул руки в карманы.

- Да какая разница.

Он стал медленно обходить автомобиль, шаркая ногами по земле. Уэс последовал за ним, похлопывая его по плечу.

- А ты знаешь эту девочку, которая сегодня помогала Делии? – неожиданно обернулся мальчик.

- Та, на которую ты выпрыгнул из кустов? – уточнил Уэс.

- Неважно, - по голосу мальчика было слышно, что он нахмурился, недовольный, - так ты ее знаешь?

Я застыла.

- Нет.

- А вот и знаешь. Ее отец…

Я ждала. Мне уже было известно, что последует дальше, но почему-то я хотела услышать то, что собирается сказать Берт.

- Он был тренером детской Лиги «Бегунов Лейквью», когда я учился в начальной школе, - закончил мальчик. – Помнишь?

Уэс открыл перед ним дверь.

- Да, точно. Тренер Джо, верно?

Верно, мысленно ответила ему я.

- Тренер Джо, - повторил Берт, закрывая за собой дверь. – Он был крутым чуваком.

Уэс кивнул и направился к водительской двери.

Должна признать, я была удивлена. Слишком уж часто я слышала о том, что «отец Мейси Куин умер на глазах у дочери во время утренней пробежки», слишком уж долго он был человеком, которого отобрал у семьи сердечный приступ, и я так к этому привыкла, что упоминание о других особенностях папы повергало меня в шок, вот как сейчас.

Машина выездного ресторана медленно двинулась вперед по улице и, набирая скорость, поехала к повороту. Я наблюдала за тем, как она скрывается за углом, и как меняется огонек светофора ей вслед.

Глава 3

Я не могла уснуть.

Завтра начнется моя работа в библиотеке, а с тех самых пор, как я легла в постель, меня преследовало то же самое чувство, какое обычно бывает перед первым учебным днем в старшей школе. Да и к тому же в последнее время у меня были проблемы со сном. Просто странно, что тем утром, когда папа заглянул в мою комнату, я никак не могла проснуться. И с тех пор я начала практически бояться сна, словно что-то плохое может произойти, пока я нахожусь в отключке. В итоге я давала себе совсем немного времени на отдых, да и то больше дремала, чем спала по-настоящему.

Из-за того, что в сон в полном смысле этого слова я не проваливалась, в моей голове постоянно роились мысли, чаще всего – о беге. Папа любил бегать и приучил к бегу и нас с сестрой еще с детства. Мы занимались в его команде «Бегунов Лейквью», которую он тренировал в начальной школе, а чуть позже даже убедил нас принять участие в городском марафоне на пять километров. Я помню, этот марафон очень хорошо, он был моим первым соревнованием. Мне тогда было шесть. Я стояла в окружении других ребят на старте, но ничего не видела из-за плеч и затылков (я всегда была ниже других ребят моего возраста). Кэролайн, конечно же, пробилась во главу колонны. Ей уже исполнилось «десять-практически-одиннадцать», и она считала выше своего достоинства плестись где-то в хвосте с малышами. Когда раздался выстрел, знаменующий старт, вся эта огромная толпа ребят вдруг синхронно начала двигаться, и мне тоже пришлось бежать. Я тот момент я ощутила себя капелькой в море, песчинкой, которую несет огромная волна, и мне почему-то понравилось это чувство единения с теми, кого я видела впервые. Мои ноги ударялись о землю, поднимая меня и вынося вперед, вперед… Вокруг мелькали лица, спины, майки, волосы, но в какой-то миг мне стало тяжело даже дышать, хотя до детского финиша оставалось немного. Я хотела остановиться, но вдруг услышала папин голос:

- Мейси! Умница! Держись, ты просто великолепна!

И я продолжала бежать.

К восьми годам я поняла, что могу бегать быстро. Очень быстро. Куда быстрее, чем остальные ребята. И я стала принимать участие в марафонах с детьми постарше, в одном из них я и выиграла свой первый приз. Папа гордился мной, и мама сияла улыбкой, но призы для меня были не главным. Самым лучшим было то ощущение ветра, обвевавшего мое лицо, те мягкие толчки ступней о землю, то чувство едва ли не полета, которое не покидало меня ни на минуту во время бега. И ради этих ощущений я и продолжала бегать – как на соревнованиях, так и по утрам, чисто для себя. Бег был моей отдушиной, помогал приводить в порядок мысли и успокаивал меня.

Кэролайн тоже была хорошей бегуньей, но ей больше нравилось флиртовать с симпатичными мальчиками, так что вскоре остались только мы с папой, встречаясь субботними утрами на кухне в спортивных майках и с энергетическими батончиками в руках. Бег был одним из тех замечательных моментов, которые были только нашими, и часть папы словно была моей, а часть меня – его.

Но с того утра для меня все переменилось. Я должна была быть с ним тогда, на этой пробежке, но меня не было рядом, и я больше не могла заставить себя продолжить занятия без него. Так что я бросила бег.

Тренеры и друзья по команде были, мягко скажем, удивлены. Многие прочили мне будущее великой бегуньи, и мой уход стал настоящим потрясением для них. Как результат, не в силах объяснить происходящее, я просто стала избегать мест, где могла бы встретить бывших знакомых, увлеченных бегом. Выдвинув щит перед собой вместо того, чтобы рассказать друзьям обо всем, я вскоре потеряла их и окончательно закрылась в своем мире. Знакомые стали находить меня странной и необщительной, и наше общение постепенно прекратилось. Впрочем, мне не было плохо или больно от этого. В конце концов, что может быть проще, чем отодвинуть прошлое на задний план и притвориться, что тебя ничто с ним не связывает? Именно так я и поступила.

Конечно, люди были милыми со мной, и их лица выражали сочувствие всякий раз, когда они встречали меня в школьных коридорах после похорон папы, но от этого мне не становилось легче. Легче было, когда я оставалась одна. Последнее я и предпочла, так что и бег, и социальная жизнь стали частью моего прошлого, от которого я отреклась, и теперь они встречались мне только во сне.

 

- Ах, да, - Бетани взглянула на меня поверх очков в тонкой оправе. – Ты же приступаешь к работе сегодня.

Я стояла в библиотеке, прижимая к себе сумку. Внезапно вспомнился ноготь, который я сломала сегодня, закрепляя ремень безопасности в машине. Этим утром я вообще потратила очень много времени на то, чтобы хорошо выглядеть, но ноготь, судя по всему, решил предать меня. Эта маленькая проблемка вдруг показалась мне очень значительной, и я решила, что уж Бетани-то никогда не ломает свои идеальные ногти. Тем временем она отодвинула свой стул и встала.

- Можешь сесть вон там, - она указала на стулья, стоящие с другой стороны длинной стойки. Я кивнула и, подойдя туда, выдвинула один из стульев. – Нет-нет, не красный, - Бетани укоризненно покачала головой. – Там сидит Аманда. Ты сядешь рядом.

- Спасибо, - я выдвинула другой стул и опустилась на него, поставив сумку рядом. Входная дверь снова открылась, и вошла Аманда – лучшая подруга Бетани и председатель студенческого совета. Она была высокой блондинкой с длинными волосами, которые всегда убирала в аккуратную косу, свешивающуюся до талии. Эта коса всегда выглядела одинаково, и я задавалась вопросом – расплетает ли она ее когда-нибудь вообще? И как можно каждый раз укладывать волосы точно так же, как и за день до этого?

- Здравствуй, Мейси, - прохладно поприветствовала меня она, садясь на красный стул. У нее была идеальная осанка – плечи расправлены, подбородок поднят. Может быть, коса помогает, подумала я. – Я и забыла, что ты сегодня начинаешь.

- Хм, ага, - неуверенно ответила я, и они обе воззарились на меня, словно я вдруг заговорила на неведомом языке. Я прокашлялась и сказала почетче, - Да.

Я не нравилась этим девушкам. Не знаю, в чем была причина, но так уж вышло. Бетани, рыжеволосая отличница, сидела рядом со мной на английском и морщила усыпанный веснушками нос всякий раз, когда бросала взгляд на мои записи. Ее собственный почерк напоминал почерк Джейсона – каждая буква видна ясно и отчетливо, будто напечатана. Бетани всегда была тихой, словно застывшей, а вот Аманда была более общительной. У последней был легкий французский акцент - ее семья жила в Париже, потому что ее отец, профессор, преподавал в Сорбонне. Но во многом Аманда с Бетани были похожи – к примеру, я никогда не видела ни пятна на их блузках, ни зацепки на колготках. Они никогда не использовали сленг – исключительно классическую речь. Женские вариации Джейсона, в общем.

- Ну что же, - начала Аманда, убирая за ухо якобы выбившуюся прядь волос (хотя никакие пряди никогда не выбивались их ее идеальной косы), - летом здесь, действительно, достаточно спокойно, - она расправила юбку на коленях. Ее ноги были длинными и совершенно незагорелыми. – Надеюсь, ты не заскучаешь.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто послала ей легкую улыбку и отвернулась. Аманда и Бетани начали разговаривать между собой, понизив голоса. Обсуждали какую-то художественную выставку. Я посмотрела на часы. 9:05, осталось пять часов пятьдесят пять минут.

Через пару часов я ответила лишь на один вопрос – указала пожилой леди, где находится дамская комната. Недалеко же я ушла в своей карьере от собственной роли на маминых вечеринках! Можно подумать, я выгляжу, как человек, который не может не знать, где находится туалет. Очень приятно. Потом дело пошло веселее – у кого-то перестал работать ксерокс, еще один читатель не мог найти в каталоге какую-то информацию. Но стоило этим людям подойти к стойке и начать озвучивать вопрос, как Бетани или Аманда немедленно отрывались от того, чем были заняты, и бежали на помощь, не давая мне и слова вставить. Или же просто говорили: «Я подойду к вам через секунду», да еще и таким голосом, что всем присутствующим становилось ясно – я ничем не могу помочь и обращение ко мне будет пустой тратой времени.

Когда это произошло раз, другой и третий, я подумала, что они, может быть, просто дают мне время осмотреться. Но потом я все поняла – их неприязнь ко мне и низкое мнение о моих способностях стали очевидны. По их мнению, я не подходила этому месту.

В полдень Аманда поставила на стойку таблику: «Обеденный перерыв с 12:00 до 13:00», и они с Бетани поднялись со своих стульев.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.