Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Августа 1947 года





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

(Тюрьма, корпус «Б», 1 этаж, камера №15)

 

Как я уже сказал, ночью я спал очень плохо. Во сне ко мне пришли воспоминания о том злополучном вечере.

Взлом замка, проникновение в магазин, подчистка книжных полок. Невесть от куда появившийся владелец того самого магазина. Смерть Джона.

Интересно, если предположить, что на месте Джона мог бы оказаться я, то, как бы они поступили с ним? Так же предали и отправили бы гнить в тюрьму? Или же пощадили бы, посчитав его недостойным такой судьбы?

Мои размышления прервал крик надзирателя, означающий построение на завтрак. Придя в столовую и взяв свою порцию, я решил сесть за уеденный вдали стенки стол. Фрэнк со мной почти не разговаривал с утра, да и вообще был он какой-то непривычно грустный. Габриэля и его знакомых я пока что не видел.

Сев за тот стол и вновь погрузившись в размышления, спустя несколько минут, ко мне подсел Габриэль.

- «Доброе утро Ачиль!» - радостно воскликнул Габриэль.

- «Вот и ты. Доброе утро»

- «В чем дело? Почему ты такой хмурый и сидишь здесь один? Я понимаю, тюрьма место страшное и каждый из заключенный здесь – твой враг. Но вроде бы в нашем корпусе все боле – менее спокойно» - сказал Габриэль, не выпуская улыбку со своего лица.

- «Я плохо спал. Всю ночь думал о твоем предложении. А за одно и еще раз вспомнил тот вечер. Вечер – изменивший в моей жизни все»

- «Ты о том, как два поддонка отправили тебя в тюрьму?»

- «Ну почему же поддонка? Они были моими друзьями. Мы вместе росли. Мы вместе… Да, ты прав. Поддонки!»

- «Послушай Ачиль, я хотел бы извиниться за весь этот каламбур и да, согласен. Стоило было тебя сразу сказать»

- «Ты про…» - я нагнулся и еле слышно «Побег?»

- «Не совсем»

- «То есть? Я не понимаю»

- «Видишь ли, Ачиль ты должно быть уже давно заметил, что я нахожусь в хороших отношениях с охраной и даже с начальством тюрьмы…»

- «Да, я заметил это. А что с того? Думаешь, они не заметят, как четверо вооруженных людей угоняют машину и уезжают в сторону Нью-Йорка?»

- «Нет, и вообще забудь про побег, даже и мысли не подпускай. Я знаю, как выйти сократить нам срок, более честным путем»

- «Что?»

- «Вся эта история с, якобы, подготовкой вооруженного побега – выдумка»

- «Выдумка?»

- «Конечно. Ты ведь только представь. Такое очень сложно провернуть, практически нереально. Нас бы застрелили в первый же момент, приперев к стенке и наставив дуло пистолета»

- «Да, я чувствовал, что что-то не так с вашим планом. Так, зачем же ты тогда мне вчера наврал?»

- «Понимаешь, я не хотел, чтобы ты влезал в это, но по-другому тебе было бы сложнее это рассказать, да и так я буду вызывать больше доверия»

- «Что рассказать? Вызывать больше доверия у кого? Я не понимаю о чем ты…» - возмущенно начал я.

- «Тихо, тихо. Успокойся, я не договорил. Так вот, начальник тюрьмы меня хорошо знает, мы с ним знакомы еще, когда я на воле был. Он узнал, что меня отправили в тюрьму, и пообещал хорошие условия проживания. А недавно он вызвал меня к себе и сказал, что подозревает о готовящемся бунте. Его кок раз хотели устроить те двое, с которыми я тебя вчера познакомил»

- «Получается, что ты должен был втереться к ним в доверие, узнать все об их помыслах…»

- «И сподвигнуть на побег»

- «Но зачем?»

Неожиданно, со стороны Габриэля появляются Хэнк и его друг. Они поздоровавшись подошли и сели за наш стол»

- «Утро доброе, господа» - обратился к нам Хэнк.

- «Привет Хэнк» - ответил ему Габриэль.

- «Ну как? Твой дружок с нами или нет?» - спросил Габриэля, говоря мерзким и противным голосом, друг Хэнка.

- «Да, конечно»

Я посмотрел на Габриэля. Тот лишь кивнул в ответ.

Далее, все время, выделенное на завтрак я, молча, сидел и ел свою еду. А Габриэль и Хэнк о чем-то говорили, громко при этом смеясь.

По окончанию в столовую вошел надзиратель и громким строгим голосом приказал всем построится. После чего, в столовую вошли еще двое охранников и что-то прошептали надзирателю. По выражению его лица, было ясно, что он чем-то недоволен.

Но в скорее он махнул на охранников рукой и обращаясь к заключенным сказал:

- «Габриэль и Ачиль. Выйдите из строя и пройдите с охранниками»

Как и большинство заключенных нас это сильно удивило.

Мы вышли из строя и вместе с охранниками вышли из столовой.

- «Херсон хотел тебя видеть, Габриэль» - обратился к нему охранник.

Через некоторое время мы оказались в кабинете директора тюрьмы Тома Херсона.

(Кабинет директора тюрьмы)

 

Открыв дверь и впустив нас внутрь те двое охранников, что сопровождали нас до кабинета остались позади, закрыв за собой дверь.

Нас встретил высокий, полный, лысый мужчина примерно сорока лет. Он сидел за своим столом, позади него было окно с видом на пропускной пункт тюрьмы. Слева от него на кресле сидел другой мужчина в строгом костюме с короткими зачесанными налево темно-синими волосами и курил сигарету.

На первый взгляд, можно было сказать, что ему лет так за шестьдесят. Он сидел ровно и невозмутимым взглядом наблюдал за происходящем.

Габриэль вошел первый.

- «О, Габриэль, ну наконец-то! Я уже, стало быть, начал волноваться. Думал все, не выкарабкался парень»

- «Как видите, господин Том, я жив и здоров» - с присущей ему усмешкой ответил Габриэль.

Мы стояли перед его столом.

- «Что же это я? Где мои манеры? Прощу, садитесь» - он указал на трехместный диван рядом с дверью. Между диваном и его столом был прямоугольный деревянный стол.

Мы сели.

- «Что ж, я смотрю, ты и друга своего привел» - указывая на меня, продолжил Том.

- «Мы же договорились» - ответил ему Габриэль.

- «Простите, договорились о чем? И что здесь вообще происходит?» - с возмущением потребовал я ответа от них.

- «А ваш друг, я посмотрю, лишен терпения» - внезапно заговорил сидячий рядом с Томом мужчина хриплым, но приятным голосом пожилого человека.

- «Просто, он ждет ответа. Как и я» - обернулся к Тому Габриэль.

- «И вы его получите» - ответил Том.

Я продолжал сидеть и не понимать всю происходящую ситуацию.

- «Ачиль, верно?» - спросил он меня.

- «Да»

- «Так вот, Ачиль. Не так давно, месяц назад. Мой помощник из отдела внутренней охраны, приметил двоих заключенных. Он сообщил мне, что они, скажем так, со сложным характером. Часто дерутся, ругаются, ведут себя соответствующе и склонны к бунту. В общем, типичный образ преступника-бандита. Но еще тогда в тюрьме начали поговаривать о готовящемся бунте. Что, естественно, меня насторожило…»

- «И вы решили это проверить?»

- «Да. Мне нужно было знать, правда это или нет. А на охранников такое не положишь. Ясное дело, что ни кто бы, ни чего не сказал. Здесь нужен был человек из их среды. Габриэль хорошо подошел на эту роль»

- «И ты согласился?» - обратился я к Габриэлю.

- «С одним условием»

- «Мда… Пришлось совершить кое-какую сделку, но замете вполне справедливую» - вмешался директор.

- «И что же это?»

- «Ачиль, неужели ты еще не догадался?»

- «Он попросил свободу. В обмен на столь не легкое задание, он попросил свободу» - вновь вмешался Том.

- «Все верно. Но не только для себя, еще и для тебя, Ачиль» - сказал Габриэль.

Я переменился в лице. На нем выступила улыбка.

- «Что… Серьезно?» - переспросил я.

- «Конечно, мы же с тобой друзья. Да и выйдешь ты на волю кто тебе поможет отом… Гм. Встать на ноги?»

- «Кстати, хороший вопрос. Поскольку большая часть дела уже выполнена, чем же вы займетесь на свободе?» - вновь медленно и вдумчиво заговорил загадочный мужчина.

- «Бернард, при всем уважении, но это не ваше дело» - трусливо обратился Том к нему.

- «При всем уважении господин директор тюрьмы, я считаю, что должен знать, чем эти молодые люди займутся, выйдя на свободу. Не стоит все же забывать, что один из них ограбил книжный магазин, а другой убил троих сотрудников полиции и еще одного свидетеля, а так же попытался ограбить банк и запугал большую часть мирного населения» - грубо ответил ему пожилой мужчина.

От услышанного я был сильно удивлен и повергнут в шок. Как такой веселый, добрый и отзывчивый на вид парень мог совершить такое? Убить четырех человек.

- «Габриэль?» - обратился к нему я.

Он сидел, склонивши голову.

- «Все… Все мы совершаем ошибки… А эта моя» - проговорил он еле сдерживая слезы.

Я впервые увидел его таким. Я до конца не знал, как реагировать на это. С одной стороны, Габриэль совершил поступок по страшнее, чем я. Но с другой, он раскаивался. Видно было, что он не желал этого.

- «Что ж, мне этого хватило. Позвольте откланяться господин директор, я пошел» - сказал, вставая с кресла Бернард.

- «Да, конечно. Простите меня за то, что вы стали свидетелем этого»

- «Ничего» - он открыл дверь и вышел.

На некоторое время в кабинете образовалась тишина.

- «Ох… Извините, я не хотел» - пришел в себя Габриэль.

- «Ни чего страшного, по крайней мере, я увидел в вас человека, а не монстра, обитающих здесь. Поскольку, повторюсь, большая часть работы выполнена, а тех мерзавцев осталось лишь поймать, поговорим о вашем выходе?»

- «Сколько нам останется еще сидеть?» - спросил я.

- «Неделю. А затем, ночью мои люди вывезут вас от сюда, они довезут вас прямо до города. Естественно в обычной повседневной одежде»

- «Могу я еще кое о чем вас попросить?»

- «Думаю да»

- «У меня есть один знакомый здесь, в тюрьме. Его зовут Фрэнк»

- «Так, продолжайте»

- «Я хочу, что бы его так же выпустили на свободу вместе с нами»

- «И вы думаете, что вам удастся меня уговорить?»

- «Том. Он пойдет с нами» - вмешался в разговор Габриэль.

Директор тюрьмы задумался. Помолчав несколько минут, он все-таки согласился на это условие.

Поговорив еще некоторое время, мы попрощались с Томом Херсоном, поблагодарили его и вышли из кабинета. Охранники отвели нас в камеры.

Вскоре я сообщил Фрэнку, что он скоро выйдет на свободу. Его радости не было придела.

Из его рассказов, я помню, что в Бостоне у него живет семья. Мать, отец и старший брат. А это они с ним и еще с несколькими парнями совершили то, из-за чего Фрэнк оказался в тюрьме. Правда он уже достаточно плохо помнит эти события, да и не желает вспоминать. Поэтому я так и не понял до конца, как же так вышло, что вместо двух братьев сел один.

Габриэль говорил, что в Нью-Йорке у него так же живет семья. И что он очень рад был бы вернуться к ней...

 

 

(Тюрьма, камера №15 20:30)

«Дорогая Агнесса, это твой любимый брат Ачиль. Я пишу тебе из тюрьмы с известием о скором выходе. Я понимаю, настали не лучшие времена. Гибель отца, плохое состояние матери. В течении целого года я не получал от вас не одной весточки. Поэтому не могу знать, как у вас сейчас дела. Но очень надеюсь. Очень надеюсь на то, что все у вас в порядке. Прости меня, пожалуйста. Мне жаль, мне, правда, жаль, что так вышло. Я не хотел. Я не хотел ввязываться в это, как и смерти Джона. Мне тебе с матерью очень не хватает, жду не дождусь вновь вернуться домой. Я обещаю, что найду себе нормальную работу, на которой мне не придется рисковать своей жизнью и тем более вашими. Я понимаю, ты мне не веришь. И, наверное, боишься, что я изменился, превратился в чудовище. Нет. Я остался почти тем же младшим братом, кем и был все это время. Лишь немного окреп. Возможно, после моего возращения и по прошествии некоторого времени, нам вновь удастся вернуться на родину, в Италию и забыть весь этот кошмар, как страшный сон. Люблю тебя и очень скучаю. Твой Ачиль»

 

 

Глава 5

«Нас дома ни кто не ждет»

Прошла неделя. Как Том и обещал, поздно ночью, пока заключенные спали, а свидетелями нашего выхода на свободу могли быть только охранники тюрьмы, которые нас и сопровождали до внутреннего двора, мы, наконец, были готовы оставить тюремные стены и выйти вновь на свободу.

Те же охранники, что и сопровождали нас к кабинету Тома, привели к пропускному пункту, на котором стояла дорогая по виду черная правительственная машина, а рядом с ней молодой парень в легком сером пальто с длинным плащом.

На улице стояла тихая ночь. Деревья леса вдалеке слегка покачивались от легкого ветра. А дорога впереди была темна и мрачна.

Казалось бы, вот он – путь к свободе. Но этот путь не внушал особого доверия.

- «Это вы те самые «которых посадить в машину и отвезти домой»?» - с усмешкой обратился к нам тот парень?

- «Да, а еще мы те, которые не дают спать ночью таким, как вы» - поддержал веселое настроение парня Габриэль.

- «Мартин, свою задачу ты знаешь. Отвези их домой по этому адресу…» - охранник протянул ему записку, тот взял ее – «… Затем передай им деньги и возвращайся»

- «Гм. Деньги?» - спросил я.

- «Считайте гонорар за выполненную работу»

- «О, замечательно. Деньги мне кок раз нужны…» - Габриэль подошел к охраннику – «А в каком размере представлен гонорар «за выполненную работу»?»

- «Одна тысяча американских долларов»

Молодой парень слегка разозлился. По его виду можно было понять, что получает он гораздо меньше.

- «Ничего себе. И это за парочку уголовников?» - удивился я.

- «Если вы считаете эту сумму столь маленькой и ничтожной, я, конечно, могу оставить ее себе…»

- «Да, что вы. Зачем вам такая мелочь? Наверняка охранникам тюрьмы платят вдвое больше!» - стал подлизываться Габриэль.

- «Запомните, честным делом на такую машину не заработаешь»

Я был удивлен. С чего бы, охранник тюрьмы, а не боится таких заявлений. Может он и сам подрабатывает на стороне или подрабатывал когда-то? Но надеюсь, что у меня больше не выдастся время спросить у него об этом. По крайней мере, за стенами тюрьмы.

(02:41 2 километра от тюрьмы)

 

- «Мне всегда нравились дорогие поддержанные правительственные машины. Они настолько удобны, что в них можно было бы свободно провести целую ночь»

- «Да, Ачиль. Мне они тоже по нраву, правда, в Бостоне такие не часто проезжали»

- «Габриэль, как тебе сидится на первом ряде?»

- «Прекрасно, вот только дорогу не видно, глубокая ночь. Не видно ни хрена»

- «Ага, это сейчас только прекрасно. Через пару километра, думаю, ты уже так не скажешь» - вмешался в разговор Мартин.

- «А, кстати. Мартин, так ведь?» - спросил его Габриэль.

- «Да, это я»

- «Может, расскажешь нам кто ты и что ты здесь делаешь? Все равно ехать еще долго, так хоть поговорим о чем-нибудь. И да, сколько тебе лет?»

- «Двадцать четыре»

- «Надо же, мы почти сверстники» - продолжал говорить Габриэль, не убирая улыбку с лица ни на минуту.

- «Прости, почти?» - вмешался я.

- «Ну, тоже мне разница. Всего в четыре года с Ачилем, в два со мной и в… Фрэнк, а тебе-то сколько?»

- «Восемнадцать…» - печально ответил Фрэнк.

- «Сколько!?» - воскликнули мы все вместе.

- «А ты не рано ли в тюрьму подался?» - спросил Мартин.

- «Какой у тебя был срок?» - обратился к Фрэнку Габриэль.

- «Пять лет. На пять лет меня отправили гнить за решетку» - зло ответил Фрэнк.

- «Оу… На столько же сел и я. Что ты сделал?» продолжал спрашивать Габриэль.

- «Когда мне исполнилось восемнадцать мой брат Майкл спросил у меня: Фрэнк, сколько еще можно терпеть эту бедность? Он предложил мне вместе с его какими-то знакомыми ограбить ювелирный магазин»

- «Ничего себе. Да… Это не зимой книжный магазин грабить» - с небольшой самоиронией проговорил я.

- «Судя по всему, вам либо удалось это сделать, но вас нашли, либо пошло что-то не так» - сказал Мартин.

Фрэнк задумчиво сидел, склонив голову вниз и держа руки вместе.

- «Фрэнк, с тобой все в порядке?» - поинтересовался я, положив руку на его правое плечо и слегка подталкивая.

Он поднял голову.

- «Причинение ущерба магазину, убийство двоих охранников, одного свидетеля, одна полицейская машина и еще две жизни, но уже сотрудников полиции…»

- «Не хило вы так… Повеселились» - сказал Мартин.

- «Что вы сделали с полицейской машиной?» - спросил Габриэль.

- «Когда схватив все, что успели сели в машину и дали деру. А за нами хвост, состоящий из одной патрульной полицейской машины. Вел машину Майкл, а я стрелял. Вылез из окна и давай стрелять по колесам, попал. Машина на полной скорости перевернулась… На суде я узнал, что те не выжили» - Фрэнк продолжал с трудом вытягивать из себя слова.

На несколько минут образовалась тишина.

- «Да ребята, не легкая вас ждет жизнь» - задумчиво сказал Мартин.

- «Ты сам-то от куда и как оказался за рулем, так еще и такой машины?» - обратился к Мартину я.

- «Я сам тоже из Нью-Йорка, как и большинство из вас. Рос, исправно учился, был послушным мальчиком. Закончил школу… А куда дальше? У меня есть человек, который мне очень дорог и важен, которого я сильно люблю. Я хотел жить с ней в одной квартире, подальше от родителей. Но на какие спрашивается деньги?»

- «И что ты предпринял?»

- «Что, что. Пытался найти работу, пока мой отец не сказал мне, что у его босса есть толи друг, толи просто еще знакомый какой-нибудь, который оказывается директор тюрьмы и которому нужен человек умеющий водить машину, не привлекающий внимания и не задающий лишних вопросов. Вот так я и познакомился с Томом Херсоном»

- «Хм, странно. Зачем директору тюрьмы мог пригодиться такой человек?» - поинтересовался Габриэль.

- «Какая разница. Платят хорошо, а людей всегда приходится возить приятных и интересных для общения. Поэтому скучно обычно не бывает. Да и много кого я узнал из окружения директора тюрьмы»

- «Неужели мы попадаем под разряд «приятных и интересных»?» - пошутил Фрэнк.

- «Пока что вы меня убить вроде не пытаетесь. А значит, что заботитесь обо мне, а это говорит о вашей воспитанности. Думаю, мы найдем общий язык» - отшутился Мартин.

- «Воспитанные негодяи, хм. Интересно» - засмеялся Габриэль.

Посмеявшись, все на некоторое время замолчали. Каждый думал о своем, но тишину вновь нарушил Мартин.

- «Что вы будете делать, когда вновь окажитесь в городе?»

- «Сначала…» - начал Габриэль.

- «Домой» - перебил его я.

(Нью-Йорк, Меленькая Италия, рядом с домом Габриэля)

 

Вскоре мы были уже в городе, в родном районе рядом с домом Габриэля. Именно туда по договору нас должен был отвезти Мартин. Машина остановилась около небольшого пятиэтажного коричневатого дом, время было достаточно ранее, на улице, кроме слонявшихся туда-сюда кошек, почти никого не было. И лишь иногда из далека слышался ленивый лай собак.

Я был очень рад вновь вернуться сюда, в родное место. В город, почти ставший мне родным. Пускай и не самый счастливый и спокойный на Земле, но, по крайней мере, я не в тюремной робе, а совсем рядом родные люди. Нужно было лишь немного подождать.

Мы все трое вышли из машины, Мартин же так и не покидал своего водительского кресла.

- «Что ж дорогой наш Мартин, прощай. Рады были познакомиться и спасибо тебе еще раз за то, что согласился отвезти» - поблагодарил Габриэль Мартина, пожав ему руку через окно машины.

- «Не за что, если будут вопросы или нужна будет машина – обращайтесь» - с улыбкой произнес Мартин.

- «Удачи» - попрощался Фрэнк.

- «Счастливо» - сказал я.

Машина тронулась, и Мартин уехал в обратном направлении. Возможно, обратно в тюрьму доложить директору.

Поднявшись по небольшой лестнице к дверям дома, остановившись и разведя руками во все стороны:

- «Ммм… Ах, вот она - свобода! Вы чувствуете ее?» - восхищенно говорил Габриэль.

- «Лучше давай решим, что мы будем делать. Либо сначала отсыпаемся у тебя, либо я сразу иду домой» - перебил я его.

- «Ачиль. Где же твоя воспитанность? Ты в этих тряпках собираешься явиться домой, к родным людям?»

Габриэль был прав, одежда, которую нам выдали, не выделялась какой-либо привлекательностью, а даже на оборот. Потертые синие джинсы и мятая серая куртка и рваные ботинки, хотя у Габриэля и Фрэнка была точно такая же. Разве что, еще грязней, чем у меня.

- «Давай так» - продолжал он - «Сейчас мы все втроем как следует выспимся у меня, затем поедим и сходим за более благородной одеждой, достойной благородных господ, таких как мы с вами»

- «Хех, какими словами заговорил-то» - Улыбнулся Фрэнк.

- «А он иногда и не такое может сказать… Ну ладно, пошли к тебе. Надеюсь, мне не придется спать на полу»

- «Не беспокойся, даже если и так, то мой пол самый лучший в этом доме» - шутил Габриэль.

- «Неужели даже лучше чем в тюрьме?»

- «Даже больше, с ковриком»

- «Ха-ха-ха, ну тогда точно идем сегодня спать к тебе, ты с нами Фрэнк?»

- «А как же? От такого предложения не отказываются» - продолжал поддерживать наше хорошее настроение Фрэнк

Вскоре мы вошли в подъезд дома. Признаюсь честно, даже дом, в котором жил я не был таким, как тот в котором жил он. Первое что нас встретило у самого порога дома – это сырость, грязь и бумажный мусор, раскиданный по всем сторонам. Я никогда не придирался к чистоте и не любил излишнюю озадаченность в этом плане, но элементарный порядок, как ни крути, должен быть. Но как оказалось чуть позже, сам дом был вполне себе чистым и ухоженным местечком, просто в виду того, что на первом этаже рядом с почтовыми ящиками часто ночевали бездомные, там образовался такой бардак. А гонять их никому из жильцов не казалось достойным занятием.

Поднявшись на четвертый этаж, на котором находилась его квартира, нас встретил странный мужчина в длинном черном пальто. Он подошел к лестнице и стал спускаться вниз. Свое лицо он прикрывал небольшой такого же цвета шляпой, придерживая ее левой рукой. Мне он показался очень странным.

- «Габриэль, как думаешь, кто это может быть?» - спросил я у него еле слышно.

- «Без понятия. Хотя, возможно… А впрочем неважно. Идем»

Пройдя несколько квартир на том же этаже, мы уже стояли на пороге той, в которой жил Габриэль.

Он достал из правого кармана ключ, открыл дверь и со словами «Добро пожаловать ко мне» мы вошли в его «скромное жилище».

Не думал, что в этой, как любили говорить азиаты из Чайна-тауна, «Итальянской дыре» кто-то может жить так хорошо и достаточно богато.

Фрэнк был так же удивлен, как и я.

- «Скажи честно, Габриэль. Это точно твоя квартира?» - удивленно спрашивал я.

Он засмеялся.

Квартира и вправду была достаточно богатой. Удобный коридор с большим вместительным шкафом и тумбочкой рядом с входом, на которой стоял телефон - вскоре превращался в уютную гостиную с дорогим столом по середине и двумя диванами по бокам от стола. Сразу слева от входа была ванная, а дверь, чуть дальше выхода, справа вела в спальню. Чуть дальше ванны по коридору была кухня.

- «Ачиль, предлагаю положить Фрэнка в спальне, так как он натерпелся за эти несколько лет больше нас вместе взятых. Пусть хоть один день хорошенько выспится»

- «Хех, какие вы добрые» - обрадовался Фрэнк.

- «И где же твой запатентованный пол с ковром?» - шутил я.

Он рассмеялся.

- «Да ладно тебе. Будем спать в гостиной вон на тех диванах»

Вскоре мы все уже были готовы хорошенько вздремнуть. Фрэнк давно спал, а мы с Габриэлем еще некоторое время сидели и обсуждали все недавно произошедшее.

Помимо стола и двух диванов, в гостиной было два окна, по направлению от коридора, красный ковер посередине, небольшое радио на ножках рядом с правым окном и прочие элементы быта среднестатистического гражданина Нью-Йорка.

«Богатство» Габриэля заключалось лишь в нескольких вещах, которые обычному человеку с обычной работой купить было бы не невозможно. Радио, два дивана, дорогой деревянный стол, не менее дорогой ковер, большой шкаф и еще что-то.

Я сидел в белой майке и трусах на левом диване, Габриэль, так же готовый ко сну, на правом.

- «Хм. Не думал, что ты такой добрый»

- «Хех, не доброта, а скорей – просто, что бы ни мешал поговорить»

- «Поговорить о чем?»

- «То, что ты видел в кабинете директора…»

- «А что не так?»

- «Понимаешь, дело в том, что я… Я - не такой»

- «То есть?..»

- «Да, я лишь создаю образ порядочного и кающегося в своих поступках гражданина… Нет, не пойми меня не правильно, мне жаль, мне правда жаль, что так вышло…»

- «Напомни, за что тебя посадили?»

- «Вооруженное ограбление ювелирного магазина, убийство троих полицейских-патрульных, прибывших на звон сирены и одного паренька, которых попытался меня задержать…»

По телу прошлись мурашки.

Габриэль сидел, склонившись перед столом.

- «Ох… Я все еще помню это слишком хорошо, чтобы забыть» - продолжил он.

- «Неужели тебе одному удалось убить троих полицейских? И о чем ты думал, когда шел ограблять ювелирный?!» - возмущался я.

- «Тиши, Ачиль, тише. Не кричи, Фрэнк услышит» - пытался вразумить меня Габриэль.

Я притих. Меня переполняло ужасом. Как такой, на вид приличных человек, мог оказаться убийцей?

- «Ты… Ты думаешь я этого хотел?! Ты думаешь, что я хотел связываться ними?» - пытался что-то мне доказать Габриэль.

- «С кем? О чем ты?»

- «Я спокойно жил с семьей, ни кого не трогая. Да, мы жили побогаче остальных своих знакомых. Я не задавался вопросом «от куда это все?». Я просто жил в этом… Я думал, что так надо. Но знаешь что? Знаешь что?! Оказалось, что мой отец работал на одну влиятельную семью. И перед смертью, задолжал им три тысячи долларов… Мы с матерью в один день узнали о его смерти и об огромном долге» - Габриэль уже не мог сдерживать своих эмоций. Он встал и в полный голос закричал. «Они убили его! И затем им хватило наглости говорить нам, что мы им должны!»

- «Габриэль, успокойся. Сядь, что ты разорался. Фрэнк услышат» - пытался вразумить его я, слегка привстав с дивана.

Он вновь обреченно сел на диван.

- «Прости… Я… Не хотел» - говорил он уже шепотом еле сдерживая слезы.

Фрэнк, кажется, ни чего не услышал. Впрочем, вполне возможно, что он пробудился от криков Габриэля и сейчас затих, пытаясь что-нибудь услышать.

- «Я начинаю понимать… Ведь ты не просто из чистого сердца освободил меня?»

Он тяжело вздохнул.

- «Да… Ачиль. Ты мне нужен. Ты мне очень нужен»

- «И чем я смогу тебе помочь? Точнее сказать, в чем?» - все так же шепотом, но уже сердито спрашивал я.

- «Они сказала, что мне не обязательно возвращать им долг в деньгах. Что я могу вернуть его услугами, о которых они меня попросят»

- «И что же это?»

- «А как ты думаешь? Работа на мафию, что же еще…»

Он встал с дивана и так, словно потерял в жизни всякий смысл, подошел к окну. Глядя в него, он покачивал головой и что-то шептал, но я не мог разобрать что.

- «Первым…» - вновь заговорил он. «Был ювелирный магазин. Его хозяин не заплатил им денег и вообще сказал, что не собирается им отдавать ни гроша. А убить его было невозможно, да и не нужно…» - он отошел от окна и снова сел на диван. «Магазин приносил большие деньги, а его убийство привлекло бы на семью нежелательный взор полиции. Точнее ее не подкупной части»

- «А тюрьма должно быть тоже входила в план…»

- «Как тебе сказать… Честно, я не знаю. Вроде нет, но… Такое чувство, будто бы они все подстроили. Хотели, чтобы за ошибки своего отца я еще и посидел»

Мне трудно передать то, каким тогда было мое состояние. С одной стороны – убийца, вор, негодяй. А с другой – человек, защищающий свою семью. Пускай и не идеальный, но такой, каким меня учил быть дед.

Дальше Габриэль рассказал, что его отец был сильной стороной семьи дона Освальдо Эспозито (стоит сказать, что эта фамилия чаще всего дается сиротам или брошенным детям). Он с ужасом, но при этом с гордостью говорил, что его отец был доверенным лицом дона. Не советником и не консильери (самым близким советником дона), скорей тем, кто хорошо делал свою работу и исправно служил во благо семьи.

- «А как его звали?»

- «Кого? Дона или отца?»

- «Нет, твоего отца? Как его звали, каким он был человеком?»

- «Добрым, заботящимся. Прекрасным человеком. А звали его Анселмо Буэнаккорси» - Габриэль, наклонившись к столу, закрыл лицо руками. Он был опечален, полон грусти, тоски и страха.

Образовалась тишина. По прошествии нескольких минут он вновь заговорил.

- «Ачиль, мне нужна твоя помощь. Мне она очень сильно нужна. Вторая услуга, которую мне нужно оказать семье – это… Избавиться от одного человека. Он… Он предал семью»

- «В каком смысле избавиться?»

- «Убить»

Нелегко вздохнув, я был готов сойти с ума.

- «Хм… Здорово, просто прекрасно»

- «Да, я понимаю, но тебе не обязательно его…» - не успел договорить он.

- «Меня предали друзья, я только что вышел из тюрьмы и поклялся жить нормальной жизнью, как меня вновь впутывают в мафиозные разборки. Великолепно» - возмущался я.

Сон и усталость исчезли с моего лица, я злой и возмущенный сложившийся ситуацией встал и направился к тумбочке у входа, рядом с которой лежала моя одежда. Габриэль тоже встал и направился в мою сторону.

- «Постой Ачиль, ты куда?»

- «А как ты думаешь? Домой. К семье, к семье, которая еще не пострадала от таких, как ты Габриэль и твой отец!» - одеваясь, огрызнулся я на него.

Он переменился в лице, подождал, пока я оденусь и проводил до коридора со словами:

- «Вот так. Ты бросаешь меня без помощи, значит да?»

Открыв дверь и выйдя в коридор, я повернулся к Габриэлю и еще раз окинул его взором.

- «Я многим тебе благодарен, но мне хватило тюрьмы. Не хочу терять свою жизнь, а тем более жизнь кого-то из своих близких, извини»

Отвернувшись от него и засунув руки в карманы куртки, я вышел из дома. Не знаю, что дальше делал Габриэль. Стоял и смотрел мне в след или же закрыл дверь квартиры, окрестив меня предателем.

В любом случае, я был на улице и путь у меня был один. Домой. Он находился недалеко от места, где мы остановились. Пара улиц, не более.

Выйдя на Гран-Стрит, оставалось лишь дойти до улице Бауэри и повернуть налево. Улицы были непривычно тихие и почти безлюдные. Только изредка мимо по улице проезжали машины и то появлялись, то исчезали вечно куда-то спешащие люди. Время было пусть и раннее, но город начинал просыпаться.

Но вот я уже был там, где провел большую часть своего детства. Бегая, играясь, воруя и прячась от «злых дядей», которым не нравилось, что кучка итальянский сорванцов отнимала у них по пять, а то и по десять фруктов в день.

Всего это сейчас, правда, уже почти не было. Конечно, бедняки остались, они ни куда не исчезли. Да и куда они могут деться? Народ все так же не спеша открывал свои лавки, бары, рестораны, магазины, бутики и прочее, чем зарабатывали на жизнь.

Как я уже сказал, было утро. Холодное и тихое. Куртка не давала согреться, джинсы были чуть ли не драные. Внутри беспокойно билось сердце, а в голове была лишь одна мысль. «Примут ли они меня? Простят ли?»

Вскоре я вошел в дом.

- «Непривычно спокойно» - еле слышно проговорил я, войдя в подъезд.

В доме и вправду было непривычно тихо и спокойно. Обычно в это время просыпался вечно не просыхающий выходец из СССР со сложно выговариваемым для меня именем Григорий. А когда он просыпался, начинались все утренние ругани и скандалы.

Шумел кот, живущий здесь черт знает сколько лет. Ни кто не помнил от куда он, и кода появился в нашем доме, но все прекрасно знали, что если только проснувшегося Адама не покормить, то утро для жильцов начнется сразу и у всех рано.

Его-то кок раз и кормил Григорий. Вот только иногда просыпаясь с похмелья, он умудрялся не накормить кота, а скорей напоить. Не ясно специально или случайно и уж если кот пьян, то утро у всех, как правило, начиналось в срочном порядке.

Здесь, как по расписанию, на лестничную клетку спускалась угомонивать Григория тетя Адэлина. Женщина уже в возрасте, которую весь дом любил и уважал. Она многое для нас сделала, помогала оплачивать счета, когда уже не оставалось денег. Делилась солью, хлебом. С радостью оставалась нянчиться с детьми, если было в этом необходимость.

Она нянчилась и с нами.

- «Агнесса…» - пролетела мысль у меня в голове.

Каждый раз, когда родители уходили в гости к соседям или к знакомым в другой дом. Адэлина оставалась нянчиться с нами. С ней мы чувствовали себя в безопасности. Она была для нас родным человеком… Человеком с такой же рвущийся на родину итальянской душой.

Так получилось, что детей у нее не было, а муж давно умер еще задолго до того, как мы приехали в Нью-Йорк.

Мы жили на третьем этаже, в то время, как сам дом был пятиэтажным. Каждый этаж был для меня отдельным этапом моей жизни. Проходя первый, я вспоминал свое детство в Италии. Поднимаясь на второй – жизнь в Ню-Йорке. Никуда не девшуюся бедность, оживленные улицы, лавку Марио, школьные годы. Ребячество, беготня по улицам. Нормана, Джона, Тима...

- «Точно, я же живу в одном доме с Тимом. Нужно быть осторожней, если они вдруг окажутся здесь» - подумал я.

Поднявшись на третий, я убедился в том, что дом практически пуст и ни кого на лестницах нет. Затем, прошел мимо квартиры Тима, что жил напротив нас и подошел к своей.

Мои ноги и руки дрожали. Чувства внутри метались от страха быть отвергнутым, до радости вновь вернуться домой.

Набравшись смелости, я постучал в дверь. Но никто так и не открыл мне ее.

Постучал еще раз – тишина. Стучал до того момента, пока не понял, что – это бессмысленно.

Я попытался открыть дверь, она была совсем не заперта. Напротив, легко поддалась мне, и с легкостью открылось так, как будто бы ее взломали.

Внутри все накипело. Страх, дрожь, самые жуткие и страшные догадки мучили меня. Я вошел в квартиру.

Она была полупустой. Мебель осталась, но большинство вещей, таких как фотографии, личные вещи и прочая мелочь пропали.

В квартире чувствовался дым. Но не от огня, а кажется… От сигареты. Это придала мне еще большего напряжения. Никто в нашей семье не курил и сигареты не держал, даже отец.

Войдя в очень маленький коридор можно было увидеть гостиную. В ней, на кресле повернутым спиной к коридору, сидел пожилой мужчина. С темными, зачесанными направо (с моей стороны) волосами. Он сидел и курил сигарету, закинув правую ногу на левую. Он был в костюме.

Я, кажется, узнал его. Это был тот человек, что сидел в кабинете Тома, директора тюрьмы, хотя я был и не уверен.

Страх практически исчез, так как самые худшие опасения не подтвердились, но все же остался.

- «Ачиль… Как я рад вас снова видеть. Прошу, закройте дверь и присядьте. Нам есть о чем поговорить» - сказал мне спокойный голос.

Я закрыл дверь. Подошел к креслу, на котором сидел он.

- «Кто вы? И что здесь делаете?»

- «Я же сказал. Прошу вас сядьте. Нам есть о чем поговорить» - продолжал говорить мне невозмутимый и деловой голос мужчины.

Я обошел его и, встретив взглядом, сел на кресло, стоявшее напротив.

Я ни чего не понимал. В голове творилась неразбериха.

Он один раз затянулся, выдул дым и положил руку с сигаретой на правую ногу.

- «Я понимаю… У вас должно быть много вопросов. На некоторые из них я дам вам ответ, но на некоторые вам самим придется его найти…»

- «Как вас зовут?» - перебил его я.

Он откашлялся.

- «Мое имя не имеет абсолютно никакого значения. Тем более, что я здесь не для того, чтобы отвечать на вопросы…»

- «Так для чего же вы здесь?» - успокоившись и почти не дрожав спросил я.

- «У меня для вас кое-что есть»

Я вновь его перебил.

- «Кто вы такой, что вы здесь делаете?! Быстро отвечайте или скоро здесь будет полиция» - словно сойдя с ума, встав, угрожал я гостю.

Спокойно поправив галстук и, как будто не обращая на меня внимания. Он, говоря со мной, как со всем взрослым человеком ответил мне:

- «Господин Ричи, я понимаю. Но настойчиво Вас прошу, сбавьте, пожалуйста, свой пыл. Успокойтесь, сядьте и послушайте»

Сказать, что в тот момент я был сильно удивлен – ничего не сказать.

- «От куда? От куда он мог узнать про это имя?» - думал про себя.

Ричи – мое второе имя, закрепившееся у меня еще с детства. Я часто любил, когда ко мне применяли это имя. И, пуская, родители никогда так меня не называли и даже не понимали к чему это. Имя Ричи очень нравилось дедушке, почти всегда он называл меня именно так.

Как и сказал мужчина, я, успокоившись, вновь сел за кресло.

- «Перед смертью, он оставил вам письмо, в котором… Многое рассказал. Многое о чем вы не знали и навряд ли бы когда-нибудь узнали. Но читайте, пожалуйста, с осторожностью. Правда – может ранить»

Договорив, он достал из внутреннего кармана своего пиджака конверт и бросил его на стол. Потушив сигарету в рядом стоящей пепельнице, он встал и, отряхнув со штанов костюма пепел, направился к двери, которая так и осталось лишь еле прикрытой.

- «Вы так и не ответили мне. Кто вы и где мои родные?» - уже спокойно, но полный печали спрашивал я его вдогонку.

- «Уехали. Куда точно, к сожалению, не могу сказать. А квартира была продана госпоже Адэлине, думаю, вам она знакома» - сказал он, обернувшись ко мне, стоя рядом с выходом.

Сердце, кажется, разбилось от боли. Я закрыл глаза и пустил слезу из глаза.

- «Моя личность» - продолжал он - «… как и цели, преследуемые мною, скоро станут вам известны. Не переживайте, мы сможем с вами вновь увидеться… Скоро»

Подойдя к дверце и открыв ее, он еще раз обернулся в мою сторону. Смотря все таким же деловым и строгим, но уже немного сочувствующим взглядом.

- «Будьте осторожны в завтрашнем дне» - последняя фраза незнакомца, после которой он вышел из квартиры и медленно закрыл за собой дверь…

В тот момент все резко изменилось. Я в миг остался один. Брошенный всеми, оставленный судьбой. Мне некуда было больше идти.

Одиночество, боль, страх съедали меня заживо. Я смог многое пережить: смерть бабушки, деда. Потерю друга, предательство, тюрьму, разлуку. Но я не ожидал, что даже мои родные забудут про меня, оставив совсем одного. Меня словно надоевшего котенка выгнали за дверь и позабыли в тот же момент.

- «Они оставили меня одного… Одного с правдой на руках и болью внутри» - шептал я себе уже не сдерживая слез.

Оставив так и не раскрытый конверт на столе, рыдал. Рыдал, словно брошенная молодым парнем-красавцем девушка. Выпустив из себя всю ту боль, что переполняла меня, уже не мог остановиться…

Потеряв родных, я уже не видел смысла жить дальше, как мне казалось тогда. До петли меня отделял лишь тот самый конверт, в котором, возможно, было не просто письмо, а правда. Правда моего детства в Италии, юношества в Нью-Йорке и правда сегодняшнего дня.

Придя в себя я, взглянув на прикрытую дверцу, потянулся к конверту. Сколько же лет ему пришлось пережить? Хотя на вид он, кажется, еще сохранил свою форму, и его можно было назвать относительно новым.

Разорвав его, я достал из него три слегка мятые страницы.

- «Что ж… Надеюсь» - проговорил я себе под нос беря в руку первую страницу, а остальные две оставив лежать на столе.

 

 

Дорогой Ачиль, я чувствую, что мое время подходит к концу. И то, что мои враги этого, конечно, ждут. Ведь тогда их уже ничего не остановит.

Но начать бы я хотел не с этого. Прошу простить моего друга. И за неожиданное появление, поскольку мы не знали, когда именно ты получишь это письмо. Мы лишь хотели, чтобы это произошло в один из самых сложных периодов твоей жизни. А так же прошу, прости его за столь сильно пристрастие к сигаретам. Помню, я всегда ругал его за это.

И прошу, прости меня. Прости за то, что приходилось скрывать от тебя правду. Правду такой, какая она есть. И не вини своих родителей, они хотели как лучше для тебя, пусть твоя мать и не понимала, что рано или поздно ты все равно должен будешь узнать.

Что ж, правда. Твой отец Андреа не был твоим родным отцом… Он лишь заменял твоего настоящего родного отца, моего единственного сына. Он был прекрасным, любящим, заботливым и очень сильным человеком. Он любил твою мать и был готов на все ради нее. Но, к сожалению, смерть настигла его еще раньше твоего рождения. Андреа был самым близким другом твоего отца. После его смерти он остался утешать сердце бедной Марии…

 

Я перевернул лист.

Конечно, ты спросишь «почему?». И я отвечу, что винить во всем ты должен только меня.

Уже как долгие годы наша семья бориться со страшным врагом… Ачиль, я – глава одной из самых влиятельных когда-то мафиозных семей Италии. Когда я только встал на этот путь, я был еще совсем молодым, глупым и наивным. Успел наделать много ошибок.

Меня несколько раз предавали, сажали в тюрьму, лишали близких, родных, любимых. Пытались убить. Но я справился с этим. Не без помощи своих верных, настоящих друзей, разумеется.

Как только я повстречал людей, на которых можно было бы положиться, мы сразу же объединились в одну большую сплоченную силу.

И лишь только благодаря смелости, верным друзьям и веры я смог сокрушить всех своих врагов…

Но нет Ачиль. Я никогда не убивал и команды на это не отдавал. Конечно, приходилось иногда. Без этого ни как. Но в основном я старался решать все проблемы более мирными путями.

После того как родился твой отец, многие проблемы семьи отошли на второй план. Тогда мы были достаточно влиятельны для того чтобы мне на некоторое время уйти в тень. Заняться воспитанием сына.

Я так сильно любил его. Он был самым дорогим, что когда-то было у меня. В этот момент, когда все дела семьи были на консильери Нэйтанэеле, а я был далеко от семьи, на Сардинии. Объявились сыновья моих врагов. Те, кто желал вернуть былое величие своих покойных отцов.

Раньше мне казалось, что все члены семьи преданы мне, но как же я ошибался… Как только несколько наших парней были сданы полиции все заговорили о крысе.

Так оно и было. Предателем оказался ни кто иной, как мой младший брат. Да Ричи, у тебя есть дядя. Но знай, что он предал нас. Ему не нравилось, что я не доверял ему серьезных поручений. Он хотел избавиться от меня и занять мое же место.

Первый лист на этом закончился. Я быстро отбросил его в сторону и схватился за второй.

Ему всегда казалось, что я все делаю неправильно. Ему казалось, что врагов нельзя щадить. Он считал, что «поданных» нужно держать в страхе. А в большинстве вещах, что я делал, он не видел смысла и вовсе.

Игнацио был жестоким, бессердечным, ненавистным мерзким человеком. Но я старался любить его. Любить таким, каким он был…

Все больше и больше наших оказывалось за решеткой. Некоторые предприниматели отказывались с нами сотрудничать, говоря, что нам следует навести порядок внутри семьи.

Несколько раз я уж было хотел вмешаться. Но Нэйтанэел не давал мне этого сделать, каждый раз останавливая. «Я придерживаюсь правильного воспитания детей. Какая бы мафия там не была» - говорил он мне. Зря я тогда не вмешался… Теперь-то я понимаю, что того кровопролития могло и не быть вовсе, вмешавшись я раньше.

Моему брату вместе с Витторе Романо, Бернардино Кавалли, Амадео Кавальканти и Лука Коллеони (теми самыми сыновьями) удалось расколоть семью. Мы стояли на пороге новой кровавой войны, войны в которой без жертв ни как нельзя было иначе.

По началу все было еще не так критично, хотя и не сказать, что хорошо. Предателей в наших рядах стало больше, а частые стычки в которых погибали и ни в чем неповинные люди привлекали нежелательного внимания и не оставляли в покое. Но самое страшное было впереди…

Однажды, когда мы всей семьей, с Марией, Нэйтанэелем, твоим отцом, даже моим отцом (человеком уже в возрасте) собрались в доме семьи в пригороде Рима дабы, не смотря на не лучшее время, отпраздновать двадцатилетие моего сына, по нам нанесли страшной силы удар.

В самый разгар праздника у дому подъехало несколько черных машин. Ребята, конечно, остановили их, но никто слушать их не стал. Выйдя из машин и разоружив пушки, они устроили стрельбу. Сколько тогда погибло наших парней? Я до сих пор не могу точно назвать цифру. А ведь там были почти все члены семьи. А те, что предали нас, удосужились-таки появиться под середину праздника, хоть отнюдь и не с благими намерениями.

Им было уже все равно на то, что когда-то он подобрал их с улицы, словно щенков. Накормил, напоил, дал одежды, некоторым даже образования и, казалось, превратил в прекрасно воспитанных джентльменов. Я не брал многого в замен. Всего лишь клятву защищать семью, пусть иногда ценой жизни. Нет…

Сейчас им было уже все равно. Они были готовы убить меня лишь по тому, что им так сказали и дали денег в придачу.

Теперь я понимаю, что остался жив чудом. Хоть и ценной жизни собственного отца, ребят и добрых знакомых из полиции. После того инцидента, мне пришлось заключить кое-какую сделку с убийцами. Раскрывать ее подробности я, пожалуй, не стану. Это история, ставшая прошлым, да и к тому же… Я не хочу, чтобы ты винил меня в трусости.

Пойми же, Ачиль. Все что делается, все во благо семьи. Во благо вас. Тебя, сестры, матери, Андреа, отца. Я хотел сохранить ваши жизни. Не свою.

Мы поделили весь «семейный бизнес». Им досталась большая часть некогда контролируемых нами заведений Рима, а так же Флоренции, Милана и Венеции. Практически все. Они поделили это между собой. Сыновья, кажется, предались войне друг с другом. А брат… Что ж. Он свою часть денег получил и то чего хотел тоже. Но видимо ему этого было мало.

Ачиль, что сейчас для тебя дороже всего?

Для меня тогда была лишь жизнь моего сына и жизнь моей жены.

Но Игнацио решил лишить и этого у меня. Хотя Марию мне удалось уберечь, мне не удалось спасти Этторе. Его убили.

А убийцей, на этот раз, выступил Лука. Видимо, брат не очень любил пачкать руки.

Я многого еще мог сказать, но не хочу. Ты знаешь достаточно, чтобы уже сейчас возненавидеть меня. За что? За многое, если не за все…

Прошу не ищи мести и не ослепляй разум гневом. Искренне твой, дедушка Антонио.

Последний лист выпал из моих рук. Что произошло? О чем я думал? Что это? Гнев? Может быть, злость? Или сострадание? Что я чувствую? Я не могу понять.

Я не в силах прийти в чувство. Все как-то… Замерло. Я уже не слышал шума просыпающегося города. Лишь собственные удары сердца, которое бьется в таком бешеном темпе.

Схватившись за голову и растрепав волосы, я пытался придти в чувство.

- «Сколько лет лжи?» - еле вытянул я из себя сквозь слезы.

Теперь я не просто ощущал брошенность и одиночество. До меня просто раньше не дошло, что все на много хуже. Я не просто остался один. Я остался один, наедине со своими страхами, бедами, проблемами и с правдой. Такой, какая она есть.

И что же дальше? – задал я сам себе вопрос.

Что ждет меня? Я не способен даже подняться на ноги, не говоря уже о какой-то пустой и ненужной мести.

Внезапно, донесся скрип открывающейся двери. Я поднял голову.

- «Мать твою… Ачиль!» - у порога стоял… Тим.

Я резко вскочил с кресла и с диким взглядом, ища при этом что-нибудь, чтобы схватить в руку, крикнул:

- «Не подходи ко мне! Ты – мерзавец! Я не желаю видеть тебя. Уйди, пока я еще не нашел чем бы тебя огреть!»

На его лице выступил испуг.

- «Ачиль, что ты делаешь? Это же я Тим! Как ты можешь такое говорить?»

- «Как? Как?! Как вы могли поступить так со мной?! На три года в тюрьму! Да вы хоть понимаете, чего я лишился?! И это я еще рано вышел… Посмотри, посмотри на это! Что ты видишь? Пустую квартиру некогда целой семьи! Во всем виноват ты и Норман!»

- «Но ты же не знаешь всего, Ачиль» - пытаясь оправдать себя, лепетал он.

- «Поверь, достаточно, чтобы возненавидеть вас!»

- «Ты думаешь, что я бы запрятал тебя в тюрьму по собственной воле? Ты думаешь, я бы смог сделать это? Скажи, глядя на меня. Я, худенький невысокого роста парниша из Италии, который пистолет-то в руке никогда не держал, думаешь, смог бы отправить своего лучшего друга в тюрьму и лишить семьи?»

- «Кок раз это ты и сделал. Вы сделали!»

- «Да, ты не понимаешь!»

- «Чего? Чего я не понимаю?! Давай, скажи мне»

Внезапно он обернулся, услышав хлопок двери, которую, по всей видимости, кто-то открыл и вошел в дом.

- «Тихо!»

Я примолк.

- «Давай поступим так: я закрываю дверь, и ты сидишь, молча, не вылезая минут десять, а затем уходишь и не возвращаешься. Поверь, лучше тебе здесь не появляться, особенно после всего этого. А затем, сегодня вечером, даже нет. Завтра вечером в семь мы с тобой встретимся в баре «Ослик», хорошо? Вот тогда я тебе все расскажу. И постарайся не привести кого-нибудь за собой»

«Тот самый бар…» - промелькнуло у меня в голове.

Не успел я сказать и слова, как Тим молниеносно закрыл дверь, попрощавшись перед этим.

Что это было? Неожиданная или нежелательная встреча «старого друга»? Он словно проклятие рухнул мне на голову своим неожиданный появлением.

Я вновь остался в квартире один. Почему-то я больше уже не слышал звуки, доносящиеся с улицы. Были слышны лишь тяжелые шаги на лестничной клетке, затем чьи-то голоса.

Судя по всему, это был Тим и, возможно, Норман.

Норман! – одна только мысль о том, что этот мерзавец мог находиться по ту сторону двери, сдавливала меня от злости. В голове на секунду появилась идея, схватившись за что-нибудь острое и длинное, выбежать в коридор и встретить предателя взглядом.

Но я не мог. Я понимал, что не смогу этого сделать. Тем более, что сейчас было не время для этого.

И вот, кажется, голоса уже стихли. Послышался хлопок двери, вполне вероятно, что они зашли в гости к Тиму. Зачем? Не знаю, чаю попить, наверное.

Нужно было уходить, чувствовал, что здесь оставаться опасно. Впервые я чувствовал себя не в безопасности, находясь в своем же доме. Где мне тогда будет спокойно и хорошо? В тюрьму я не собираюсь, мне хватило. Тогда остается квартира Габриэля. Только туда мне лежал и путь.

Оглянувшись вокруг, я повернулся к стоявшей позади меня небольшой трехэтажной полке, наверху которой в рамке стояла фотография. Я подошел по ближе, честно уже и не помнил что это за фотография и давно ли она здесь. На ней была изображена вся наша семья. Еще целая, не распавшаяся, не такая как сейчас.

Андреа обнимающий маму и мы с сестрой, еще совсем маленькие, стоим рядом с ними. Позади нас несколько деревьев. За ними еле видны тянущиеся к небу холмы. Не трудно догадаться, где была сделана эта фотография. В Италии, дома.

Сейчас мне хотелось именно этого. Вновь оказаться в родном доме с семьей. Пусть и с не совсем родным отцом и, может быть, с дедушкой-мафиози, но дома.

«Пора идти» - подумал я.

Что ж, и вправду пора было уже уходить. Уходить, оставив пустой дом наедине с самим собой. В полной тишине и лишь многочисленные воспоминания смогли бы вновь ненадолго оживить это место.

Собрав листки обратно в конверт я подошел к двери, последний раз окинул взглядом нашу некогда живую квартиру.

Последний раз тяжело вздохнув, я медленно, не спеша закрыл дверь. Прощай мама, спасибо, что любила. Прощай Андреа, спасибо за то, что был моим отцом, пусть и не настоящим. Прощай Агнесса. Спасибо, что верила и ждала…

Глава 6

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.