Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Кто-то здесь есть. 1 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

100

Королевство Преподобного Рустико.

Глава. Завязка.

Сегодня был совершенно обычный и неинтересный день, про которые я всегда говорю «не произошло ничего стоящего». Я шла по улице, лил дождь, но было тепло, лето. Я, как всегда, одета не по погоде, в шортах, когда все в штанах, с велосипедом, хотя никто в моем районе не занимается спортом, и на мня всегда смотрят как на сумасшедшую. Я живу одна, и у меня в холодильнике всегда пусто.

Ноют руки от порезов. Я вчера пыталась покончить с собой, но мне стало страшно умирать. Все равно никто не придет и не похоронит.

Сложно сказать, когда мне стало все равно, как я живу и кто я. Наверное, давно.

Мне нравилось ни с кем не общаться и думать, что я скоро умру. Я читала фантастические книги и думала о философских вещах. Меня это успокаивало. Я сидела дома одна, у меня был отпуск, и я почему-то была уверена, что на работу я не выйду, потому что умру. И мне становилось хорошо и спокойно на душе.

Когда я вернулась домой, было уже поздно, я не могла лечь спать сразу и решила почитать, но рассказ был очень страшным, и я не смогла уснуть. Мне всю ночь казалось, что кто-то наблюдает за мной из темного угла комнаты, каждый полчаса приходилось включать свет, чтобы убедить себя в обратном. Когда я уже была близка к тому, что отпустить свое тело и отправиться сознанием в путешествие, что-то помешало мне. Будто холодная рука, которую положил на лоб смертельно больной человек. Я не верю в привидений, но когда на ночь читаешь разные истории про дьявола и его приключения, начинаешь верить во все. Мне не удалось сомкнуть глаз, я поняла, что это бесполезно, уже давно я принимаю таблетки, и на меня они не оказывают никакого воздействия, поэтому пить препараты для засыпания я сочла бессмысленной тратой печени.

На кухне я пила воду и думала о снах, о том, как там тонкие материи скачут на лошадях, и их омывает мировой океан.

Свет в доме был приглушен, я хотела пойти в туалет, но лампочка перегорела. Мне показалось, что у меня кружится голова, как будто в доме кто-то распространил запах духов, которые одновременно одурманивали и заставляли разрываться каждую клеточку головного мозга. Мне казалось, что в моей голове кто-то шерудит. В ухо у меня вставлена проволока, которую крутит клоун, а мозг мой жарится на вертеле.

Мне стало одновременно страшно и интересно, кто же мог распылить эфиры по моей квартире. Последний раз я чувствовала подобный аромат от масла, которым смазывали меня в детстве. Я долго решалась выйти в коридор, потому что там горел какой-то свет, а я обычно ничего не оставляю включенным, тем более ни одной лампы не было на том уровне, откуда он шел. В голову сразу полезли мысли о демонах и дьяволе, который хочет в меня вселиться, но я успокоила себя тем, что есть Бог и тем, что моё старое и никчемное, совсем не девственное и испорченное тело дьяволу точно не понадобится. Я решилась и вышла в коридор. Наверное, если бы я была в лесу, мне бы показалось ,что где-то вдали тлеет гнилушка, но такого не могло быть, ведь я даже живу не на первом этаже и недавно проводился ремонт, леса поблизости нет, неизвестно даже каким образом здесь могла бы появиться плесень, все равно нечему гнить.

Но оказалось, я была не совсем права. В углу рядом с зеркалом лежало что-то, похожее издалека на труп птицы. Наверное, она каким-то образом влетела сюда и почему-то погибла. Я не помнила, чтобы у меня было разбито окно или чтобы птица влетала, когда я открывала дверь, но она как-то сюда попала и от ее гниения почему-то распространялся тусклый свет. Как я потом поняла, это был всего лишь фокус, заманиловка, обман. Мне пришлось подойти к зеркалу для того, чтобы убрать мертвую птицу. «Птица в доме – к смерти», - проговорил клоун в моей голове и снова сал вращать свое вертело, пока я не почувствовала острую боль и что-то необъяснимое, чувство полного отчаяния и паники. Все чувства будто слились воедино и затопили мою душу, которая тонула и захлебывалась в них. Меня стало тошнить, но я не смогла отойти от того места, где стояла. Птица попала в мой дом не просто так, в зеркале я видела черную дырку, словно разбитое окно, в которое мог пробить себе путь тлеющий голубь. Полное отсутствие здравого смысла. Тварь не могла вылететь из зеркала. Но руки двигались сами, как будто я того не контролировала, любопытство взяло верх над умом, и я направила кисть в зияющее пространство. Там отчетливо ничего не прощупывалось, даже стены, которая по логике вещей должна была быть, потому лишь что она там всегда находилась. Но всунув руку по локоть, я поняла, что там нет ничего. Ничего характерного для того места, где я сейчас нахожусь. И все так же темно.

Наверное, если бы ни острая боль и тошнота, я бы потеряла сознание от того, что отражение моё все это время стояло и не двигалось. Наверное, мне в тот момент было настолько плохо, что я не обращала внимания на детали. Но это было так, и когда я поняла, что оно смотрит на меня, волна ужаса захлестнула меня, я закричала и сломя голову помчалась в кровать, забралась под одеяло с головой. Если бы я могла кого-то позвать! Но это было невозможно. Никого не было, кроме меня самой. Я не могла уйти из дома, потому что было очень темно и поздно, тем более путь на улицу пролегал мимо зеркала, которое могло быть опасно. Прыгать в окно мне было страшно, потому что даже второй этаж – это уже высоко, я могу сломать ноги, тогда я не смогу убежать от смерти. Никаких вариантов не было, кроме как пойти и занавесить зеркало простыней, может, это закончится к утру, я пересижу в комнате, а потом позову друзей или кого-то еще, чтобы они помогли мне избавиться от нечисти или отвели бы к психиатру. Я вполне допускала галлюцинации или сумасшествие.

Тогда если я сошла с ума, наверняка мне надо пойти туда, я поняла, что я не в себе, там ничего не будет, когда я приду. Я опять успокоила себя тем, что есть Бог и есть медицина, врачи смогут мне помочь. Я направилась в коридор.

Никакого свечения уже не было. Надо было проверить лишь, исчезло все или нет, отражение все так же смотрит на меня или прекратило. Я долго боялась посмотреть на себя в зеркало, тем более выключатель находился напротив него, и я даже не могла включить верхний свет. Когда я наконец решилась, все оказалось нормально. Только лишь дыра все зияла, я подумала, что сама разбила зеркало, просто не помнила об этом. Почему-то мне захотелось разобрать его, оно меня пугало, завернуть осколки в материю и выбросить в мусоропровод. Я аккуратно вынимала кусок за куском и складывала на полку под зеркалом. Было темно, и черное пятно на месте отражающей поверхности разрасталось. Когда я почти все разобрала и хотела идти искать тряпку, в которое можно все это завернуть, мне захотелось для уверенности попытаться снова засунуть туда руку.

И я засунула руку, а потом ногу, другую ногу, другую руку и все тело.

 

Внутри.

Омерзительность, великолепная омерзительность. Словно талантливейший мастер, отливший весь мир из восковых фигур, переплавленных полуденным солнцем. Моя комната отразилась. Я была там же, где и прежде, только за окнами брезжил свет, словно было уже утро. Но какое-то непохожее на то, что я привыкла видеть. Мне было интересно посмотреть на все изнутри и новое состояние меня совершено не пугало. Все равно я уже в объятиях ада, и ничего мне не поможет. Господи, отец наш небесный. Он всегда мне помогал, но теперь я не знала даже, к кому мне можно обратиться. Мне казалось, будто кто-то следует за мной по пятам и постоянно перекладывает предметы в моей отраженной квартире.

Я вспомнила, как в детстве я брала зеркало и смотрела в него, и ходила, и мне казалось, как будто я передвигаюсь по потолку. Никто меня не понимал, и теперь никто бы не понял, потому что я для всех умерла и разложилась. Как птица, которая случайно попала ко мне в квартиру. И я поняла, что отсюда живыми все равно не возвращаются.

Я выглянула в окно, вся округа была залита светом, на улицах не было людей, наверное, я была тут одна, в это мире, потому что улицу не могло охватить мое коридорное зеркало, и мне придется тут быть одной всю жизнь. Я подошла к холодильнику и открыла его, там были свежие продукты, вкусные и сочные, словно кто-то заботливо разложил их. Но, наверное, это был всего лишь сон, потому что когда я прикоснулась к ним, ничего не стало. Мне не удалось поесть. А потом и вовсе расхотелось.

Я пошла в ванную, там должно было быть зеркало, и я думала, что смогу посмотреть через него на свой мир, но зеркала там не было, я смогла увидеть себя лишь в коридоре, все было как обычно, отражение показывало меня, какая я есть по утрам. Ничего страшного в зеркале я не увидела, только отражение было немного перекошено, как бывает, когда фотографируешься на плохой фотоаппарат или смотришь на человека с лицевой асимметрией, о которой в жизни не догадываешься, но когда половинки лица меняются местами, это сразу бросается в глаза. Правая сторона лица не эмоциональная, она всегда сохраняет одно и то же выражение. Я не особо люблю ее, она не моя. Когда раньше я смотрела на свои фотографии, мне всегда казалось, что моя права сторона смотрит на меня, ей постоянно что-то не нравится. Неожиданно для себя я решила отрезать правую сторону, так сильно она меня утомила, что невозможно больше терпеть, я лучше буду ходить по улице с приспособленным к голове зеркалом. Я замотаю правую сторону тряпкой, а левая будет отражаться в зеркале, и прохожим будет всегда казаться, что у меня очень хорошее настроение.

Я пошла в ванную за бритвой и на кухню – за вилкой, чтобы на нее можно было наколоть правую сторону. Я подошла к большому трюмо в комнате и начала резать все, что у меня было справа на голове. Мне было очень больно, поэтому отрезать что-то значительное мне не удалось, тем более бритва была не очень-то острой. В итоге я ничего не отрезала, только слегка поцарапала щеку. Я решила просто больше не смотреть в зеркало, и тогда правая сторона оставит меня в покое.

Внезапный рассвет заставил меня отвлечься от мыслей о правой стороне. На улице стало слишком светло, и я подумала, что вряд ли это хороший знак. Свет был настолько яркий, что слепил глаза. Я попыталась уйти в комнату, где было только одно маленькое окошечко, но и там уже было настолько светло и жарко, что вспотели даже волосы на голове. Я взяла кое-какую одежду, чтобы не стыдно было выйти на улицу и удобно бегать, и переоделась уже в коридоре. Стало настолько жарко, что я решила зайти в ванну и хотя бы умыться. Когда открыла кран с холодной водой, а потом и с горячей, я поняла, что мне не удастся этого сделать. Из труб шел пар, вода испарялась до того, как успевала вылиться. Мне стало страшно, я побежала к выходу, обула кроссовки и выбежала на лестничную площадку. Из дверей нашего маленького межквартирного коридорчика уже сочился свет. Словно Солнце подходило ближе к земле именно в том месте, где располагалась моя квартира, это напомнило мне о том, что скоро должен был произойти конец света. Но мне не хотелось в нем участвовать. Я вызвала лифт. Он долго не приезжал. На лестницу было идти страшно, потому что там отрывался выход к лоджии, наверное, она уже оплавилась от нечеловеческих температур, и Вселенная разверзлась и поглотила ее. Единственная надежда была на лифт.

Когда он пришел, я кинулась и влетела внутрь, не успев посмотреть, что там. Вместо лифта была еще одна квартира, похожая на мою, но гораздо меньше, там было много комнат, коридоров и зеркал, где у меня не было отражений. Я заблудилась в этих коридорах. С каждым моим шагом вперед становилось все темнее и темнее. Я ничего не видела и некоторое время даже, казалось, ослепла. Но на ощупь я шла дальше, пока не нащупала выходы, насколько я поняла, там была дверь. Я повернула ручку.

 

Кто-то здесь есть.

 

Как странно менялись местами события в этом мире. Словно я проснулась от одного сна и сразу попала в другой, еще более ужасающий. Вокруг меня была кромешная темнота, только тряпки свисали с потолка, и я могла их видеть, наверное, только потому что они были белыми. Я сорвала эти тряпки и понеслась вперед, как будто они стали моими крыльями.

Мне даже на мгновение показалось, что я могу лететь, я подпрыгивала так высоко, но мне казалось, что я скоро умру, потому что свет настигнет меня, я о нем не забывала. Воздух был свежий и влажный, как в лесу, где живут белочки и зайчики. Ничего не было видно. Только я, ноги мои чувствовали, что под ними расстелилась лужайка, и нежнейшая трава ласкала мои ступни. Я могла плыть в этом океане чистого и свежего воздуха. Мне хотелось, чтобы этот сон длился бесконечно. Когда я жила в обычном мире, мне ничего не хотелось, мне ничего не было интересно, а сейчас проснулось желание жить и утром ходить по росе. Купаться в чистейшем озере.

На меня смотрели летучие мыши. Мне хотелось думать, что я не в доме, бегу по коридорам и уткнусь в бетонное перекрытие. На моем пути возникла пещера, я поняла это по холоду и сырости. Наверняка там должно было быть озеро. Только главное удостовериться, что я вышла из своего дома.

Навстречу ко мне шел сгусток света, мне показалось, что это рай. Но божество, которое за него отвечало, сказало мне, что мне не место среди тех, кто населяет рай, потому что я не прошла еще нужные испытания. После этого я заснула и проснулась во дворце короля.

 

Час обеда.

 

За столом восседал король. Придворные бегали вокруг него, словно послушные собачки, он же был вечно недоволен. С его подбородка падали крошки, он жевал пирожные и ел суп, параллельно же он испражнялся в горшок, который стоял под троном. Видимо в обеденном троне была проделана дырка, наверняка, король привык к подобному обмену веществ. Но я не привыкла. Придворные, что были приглашены на обед, давились, но ели. Но никакие их натянутые улыбки не могли скрыть тот смрад и миазмы, что витали в воздухе. Жалкие подхалимы. Они сидели и ничего не делали, позволяя заднице короля исполнять свой говенный романс.

Во мне взыграло отвращение. Я подошла к венценосной особе и вылила его горшок ему же в тарелку. От моего нахальства все были в шоке. Никто вначале даже не пошевелился. В воздухе повисла пауза. Суп окрасился в коричневый цвет.

Король был в недоумении. «Кто это, что позволяет себе такие вещи?», - спросил он у своих слуг. Они даже не смогли ему ничего ответить. Я развернулась и вышла из зала, где меня схватила охрана. Три здоровенных балбеса заломили мне руки и повели в тюрьму, где меня ждала казнь.

Сначала я сидела в камере одна, но потом ко мне подселили мужчину. Он со мной не разговаривал. Я с ним тоже, но мы поняли друг друга, что надо вместе бежать. Я стала ложкой ковырять пол, и у меня получилось сделать небольшой ход к вечеру. Мой сосед продолжил это дело, пока я спала, и к утру у нас уже было отверстие, через которое спокойно можно было пролезть на улицу. Когда я пролезала в дыру, пол еще не трещал, но когда полез мужик, то стены зашатались, посыпались кирпичи и штукатурка, мы убежали, а тюрьма развалилась, и все заключенные разбежались куда могли. За это на нас повесили еще большую вину, и мы были признаны одними из самых опасных врагов государства, и король приказал привести нас ему живьем. Неплохое начало для второго дня в этом месте.

Я спросила у мужика, за что тот сел в тюрьму, он сказал, что по политической статье – за оскорбление короля. Но это у них в стране считается обычным делом. Любого могут прийти и арестовать. Однако мой сосед по камере сидел всё-таки заслуженно, чем несказанно был горд и поведал мне свою историю.

Однажды, когда король гулял по парку в своем замке, мой новый приятель подстерег его. Монарх пригнулся и задрал полы одежды, чтобы выпустить газы, а в это время мужик подошел к нему сзади и засунул в анус короля небольшого размера сучок, провернув его три раза и прочел похабное стихотворение собственного сочинения. Правитель закричал, тут же прибежали его жандармы и подхватили преступника, а затем бросили в камеру ко мне.

Мы решили заночевать в лесу, у нас все равно не было выбора. Мне показалось, что так и нужно, наверное, так должны поступать все государственные преступники, когда совершат побег. Мужик лег под куст и случайно наступил на колючки. Он изматерился, вспомнив короля недобрым словом.

 

Глава. Разоблачение.

Глубокой ночью к нам в гости пожаловали разбойники, они хотели закопать краденое под кустом, где скрывались мы. Особо с нами они не церемонились, схватили нас за шиворот и пнули, ругая нас и в приказной форме требуя, чтобы мы убирались восвояси. Видимо, среди настоящих преступников мы не снискали славы и уважением не пользовались.

Мой сосед, видимо, спросони, вспомнив, как с ним обращались тюремные охранники, огрызнулся на них матом. Меня бандиты отпустили, а его стали избивать. Я тихо отползла подальше. Наверное, мне нужно было заступиться за него, но я не сообразила. Или струсила, но разбойники избили его до такого состояния, что он уже потом не встал. Я не стала возвращаться, чтобы помочь ему, скорее всего, его уже не было в живых. Но мы с ним не были друзьями, и чувств никаких он у меня вообще не вызывал. Поэтому мне было даже все равно, что он умер на тот момент. Дальше я пошла одна, становилось все более темно, и в атмосфере стали появляться белые пятна. Наверное, лучше было бы, чтобы кто-то был рядом и объяснил мне природу данных вещей. Потому что страх, что я сплю, все еще не оставлял меня, что я проснусь в еще более отвратительной и ужасающей реальности. Тем более, дома мне все равно делать нечего. И очень не хотелось возвращаться назад.

Я следовала за луной, она медленно плыла в облаках, и забрела в заросли травы. По моим ногам ползали мыши. Мне было неприятно, но я не могла их стряхнуть, волосы и одежда зацепились за колючки и насобирали репейников. Я оказалась в ловушке, пока я пыталась освободиться от одного куста, ко мне уже приставал следующий, представления не имею, как мне в итоге удалось выбраться. Я оказалась на поле, которое было усыпано месяцами. Они лежали на земле как светящиеся пряники. Мне захотелось их потрогать. Они были твердые и фосфорицирующие. Через несколько минут на поле разверзлась клоака, она как будто наблюдала за мной из земли одним большим глазом, зрелище было ужасающее. Это было всевидящее око короля. Я знала об этом от лешего, который подбежал ко мне, схватил за руку и увел в свой шалаш.

Воздух в шалаше был очень затхлый, дышать практически было нечем. Как мне показалось, леший справлял нужду прямо в кровати или же хранил в доме вековые запасы протухших продуктов пропитания. Он предложил мне прилечь, я отказалась. Но он не настаивал. Я села возле кровати и тут же заснула.

На следующее утро я встала и решила уйти, а леший меня не пускал. Я сопротивлялась, а он дал мне полешком по башке, без сознания я полежала примерно три часа, после пробуждения мой новый знакомый решил провести со мной беседу на тему того, что надо быть очень осторожной, потому что у короля повсюду есть всевидящие очи, и он наблюдает за мной через них. Леший сам давно прятался в лесах. Он раньше был человеком, а потом олесовел, так как десять лет он общался только с дикими зверями, сношался с ослицами и утконосом, обедал с оленями, а динозавры каждое утро приносят ему фрукты, и он лечится от всех заболеваний их целебным пометом.

Далее начались разоблачения короля. Тот обвинялся в гомосексуализме, расизме, национализме и прочих смертных грехах, какие только знал человек. И пусть даже это все подвергнула я сомнению после рассказов лешего о своей биографии, ненависть моя в отношении короля возрастала с каждой проведенной в этом мире минутой. Мне захотелось убить его, вспороть его тушу и развесить его кишки по соседним деревьям, как, по рассказам лешего, поступали с предателями пираты.

Глава. Путешествие с лешим.

Мы с лешим стали странниками, ходили по городам и побирались, пели, плясали, подворовывали. Никто меня не узнавал, хотя по улицам висели мои портреты и предлагалось вознаграждение. Лешему по закону полагалась пенсия, так как поскольку он олесовел, он считался инвалидом, но мы не могли ее получать, потому что у него не было документов. К нам привязались какие-то бедняки, они были назойливы и пристраивались к нам, когда мы танцевали и пели, забирая таким образом часть наших доходов. Но мне не хотелось ввязываться в конфликт, ведь у них там была своя мафия, а я и так пребывала в розыске. В скором времени нас избавили от конкурентов войска полиции короля, которые поймали тех бедняков за то, что они бомжуют, и отправили их на мясо. Чтобы не повторить их историю, - мы подумали, что кто-то из местных дал наводку на бедняков – я и мой приятель пошли в столицу, но потом решили, что там может быть еще опаснее, так как близко находился дворец короля, и он лично мог нас случайно заметить. Я предложила пойти в деревню, так как там безопаснее, вполне возможно, что до местных жителей еще не дошла информация о преступниках, тем более, нам, может, удастся поживиться представителями флоры и фауны из какого-нибудь мелкого хозяйства.

Деревня была похожа на то, что обычно называют деревней и в нашем мире. Но там удача явно нам не улыбалась. На столбе мы обнаружили объявления для жителей, что необходимо остерегаться чужестранцев без определенного места жительства, потому что они могут быть преступниками или ворами. Наши планы разоблачили заранее. Но, тем не менее, мы пошли туда. Местные жители явно не были настроены доброжелательно. С нами никто не здоровался, лишь только смотрели исподлобья и тихо перешептывались, когда мы проходили мимо.

После недолгих скитаний, мы пришли в одну очень бедную хату, где хозяйка согласилась принять нас как постояльцев, при условии, что мы не станем разбойничать, а будем работать на нее, давить ногами виноград для ее домашнего винного заводика. У нас не оставалось выбора, пришлось согласиться, но наши труды праведные продолжались недолго, вскоре мы перестали работать, не платили ей за жилье и начали разбойничать в округе. Терпение пожилой женщины закончилось, и она выставила нас из дома, как раз, когда начиналась гроза. Мы решили дойти до леса и заночевать там. У меня не было другого предложения. Когда мы почти уже дошли до леса, в моего друга ударила молния, от одного целого лешего осталось много маленьких щепок.

Я вновь осталась одна.

 

Глава. Без названия (отчаяние).

Что же мне теперь было делать в одиночестве? Ночи были очень темные, никакого света, словно раз в сутки ты чувствуешь, как проваливаешь в бездну. Я брела по дороге и не представляла, куда мне теперь идти и деваться от самой себя и своих мыслей. Они никогда не были позитивными. Тем более добавились воспоминания о паре смертей, которых я вообще никогда не видела в обычной жизни, столько мерзости и жестокости, неприятностей и лишений.

Мне хотелось скрыться от неприятностей в утробе матери, зарыться вглубь ее лона и никогда больше не перерождаться. Поблизости не было ни берлоги, ни норы. Совершенно голое и пустое место, откуда ничего не приходит и куда ничего не попадает, словно смерть. Она не рождает нового и не забирает старого, ничего не меняется, просто она заставляет ничего не меняться. Это и есть конец всего. Тогда ты понимаешь, что ты мертвый.

Я забрела куда-то в глушь леса, там нашла пень и с остервенением срывала с него наросшие грибы и коренья и глотала их, не прожевывая, как козел. В это время сзади ко мне подошел медведь и так рыкнул на меня, что я чуть испустила дух от страха. Не обратив внимания не то, в каком я состоянии, медведь подошел спереди и поинтересовался, сколько сейчас времени. Я поднялась и ответила ему, что у меня нет часов, и постаралась как можно скорее удалиться от него. Но медведь просто так отставать явно не собирался. Он бежал за мной, будто не мог угнаться, прихрамывая на одну лапу, а потом, когда ему надоело изображать инвалида, обогнал и заплакал. Медведь долго и подробно рассказал мне свои историю жизни и то, как цыгане держали его в качестве циркового медведя в течение нескольких лет, плохо кормили, отчего тот исхудал, не позволяли ложиться в спячку и прочее и прочее….

Я решила оставить его на всякий случай, но вовсе не из благотворительности. Мы с ним пошли дальше, я не знала, куда я иду, но медведю, наверное, было спокойнее, что его кто-то сопровождает и выслушивает его бесконечные рассказы о лишениях, страданиях и болезнях.

Наши спокойные скитания по лесу туда и обратно закончились, когда внезапно, как и полагается в этих местах, с дерева прямо перед нами спрыгнул какой-то бармалей. Наверное, меня ничего уже не могло удивить к тому моменту, но его я очень сильно испугалась. Однако, присмотревшись, бармалей показался мне довольно симпатичным. Хотя и весь зарос бородой, усами и слоями грязи, что не смывались, по всей видимости, уже не первый месяц. Он не разговаривал ни со мной, ни с медведем, но был очень забавным и не казался опасным.

По мере рассмотрения я смогла приблизительно определить возраст незнакомца – лет тридцать пять - сорок, - одет тот был в набедренную повязку, волосы склокотались в колтуны, борода и усы – все в перьях, видимо, часто приходилось вступать в бой за еду с представителями птичьего рода. Он не был похож на кавказца или папуаса, я так никогда и не узнала, какой он был национальности. Мы с медведем решили, что он и дальше может идти с нами, медведь был согласен, он так на меня посмотрел.

Приблизительно несколько часов мы втроем ходили по кругу, вряд ли кто-то из нас имел четкие цели, куда направляться. Поэтому я предложила организовать лагерь в лесу, наверное, в центре той окружности, которую мы постоянно описывали. Мне казалось ,что там нам будет поспокойнее.

Бармалей к этому времени разговорился и заспорил со мной о том, что медведи не могут говорить, хотя сам разговаривал не лучше медведя. Он был забавный, постоянно что-то бормотал и пытался шутить, но я не реагировала на его юмор и держалась холодно, потому что меньше всего мне хотелось снова к кому-то привязываться, в любой момент могла начаться гроза или подлететь дикий аист, который утащит его на гору и склюет со всеми потрохами.

Уже была ночь, когда мы залегли на пятачке, где не росла трава и развели костер. Медведь заснул первее всех, а мы с бармалеем никак не могли уснуть. Меня посещали мысли разного характера – то хотелось умереть, то залезть бармалею под набедренную повязку и посмотреть – мужик он или баба. Он на меня все время смотрел, и мне становилось не по себе от его взгляда. Наверное, вы представляете, что такое, когда на вас постоянно смотрят не моргая. Так делает либо труп, и в таких ситуациях неизбежно возникают мысли о дьяволе, который смотрит на нас глазами мертвецов и выжидает, либо хищник, что хочет завладеть чем-то для нас ценным – нашим мясом, нашими вещами или нашей честью. Скорее, верно было последнее.

Я подошла к нему и села рядом и посмотрела в его темно-карие глаза. Мне было интересно, кто он, но он мне не ответил, только тихо прошептал: «Медведь уже спит, а мы нет, и мы можем кое-что сделать». Без слов нам удалось понять друг друга. Он снял свою сумку с дерева и вытащил из нее копье, прожигая во мне дыру своим завораживающим взглядом. Я ощутила всем своим естеством, что он меня хорошо понимает.

Тогда мы подкрались к медведю, и бармалей со всей силы вонзил это копье в кадык зверя. Медведь немного покашлял, не успев осознать, что произошло, и отошел в мир ангелов. Вот и все.

Бармалей обрадовался и тут же принялся разделывать его тушу, я набрала воды в ручье, мы соорудили котелок из непонятного сосуда, который нашли в горе мусора у подножия склона. Вкусный и питательный был тогда ужин.

Жаль, что мы не могли надолго оставаться на одном месте, потому что меня искали, как я поняла, его – тоже. Поэтому пришлось оставить такое замечательное мясо, нежное, жирное и совсем не больное и двигаться дальше.

 

Глава. С Бармалеем.

Мы с бармалеем чрезвычайно сдружились. Как оказалось, он раньше состоял в банде тех самых разбойников, что напали на нас в лесу в мою первую ночь после побега из тюрьмы. Только мой друг не мог им показаться, поскольку задолжал в карты главарю, и теперь вынужден был скрываться не только от короля, но и от своих бывших подельников. А на самом деле он был пиратом. Когда-то он ходил по морям с теми разбойниками, но когда король приказал выпить море, морей не стало, и они с бандой превратились в лесных грабителей. Король давно охотился за его друзьями, многие сидели в тюрьмах и умирали там от голода и пыток, кому-то удалось убежать, а кто-то был жестоко казнен. Казни в королевстве отличались особой жестокостью, в которой власть обвиняла пиратов, однако люди знали, что от пиратов им легче было ожидать пощады, нежели от собственного правительства.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.