Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Баллада о сломанном патефоне.



«Это было некоторое время назад. Я жил с отцом своим и дядей, которые часто наведывались покутить в дальние города, где их никто не знает и не хочет даже знать, за что слава всем богам.

Я не помню своего детства, где я рос и где я родился, это было очень давно, мать моя умерла, говорят, она болела чумой, тогда бушевала страшная эпидемия… Говорят, что я видел, как кровь стекала с ее подбородка и капала на пол, когда меня уводили из поганого дома, все за собою поджигая, но мне все равно теперь. Мне вообще теперь нету смысла об этом вспоминать. Отца я тоже помню плохо. Помню только, что он был болен глистами и все время анус у него зудел и чесался. У меня остались только он и дядя, когда я был таким маленьким. По-моему, мне было где-то лет шесть. У нас был в деревне домик с наследством в виде старого деда и парализованной бабки. Я дружил с дедом, он мне помогал, всегда давал кусок хлеба из своей баланды. Мы с ним раньше много общались, только тогда меня надолго увезли оттуда, когда мать умирала и так далее. Дед сам говорил, что все женщины – бляди, у них единственный интерес – это чтобы им всунули меду ног или в зад, а лучше и то и другое. Он был настоящим мужиком. Он всегда говорил: «Вон, посмотри на мою Мардж. Она трахалась со всем королевством, вот настоящая старая шлюха. Щас вон лежит и срет под себя, а ноги все равно в разные стороны». Мы с ним подолгу разговаривали о разных вещах. Меня никто так не понимал. Мы однажды пошли на базар. Там дед побирался, вечно не было денег. За это я сейчас и ненавижу эту купчину проклятую, они едят за обе щеки, жир свисает у них по бокам, они не знают, что такое жить впроголодь, не видеть хлеба по месяцам и пить собственную мочу, чтобы облегчить жажду. Жить имеет право тот, кто умеет выживать – вот это правильные слова. Я ходил между рядами и собирал там мелочь, которую люди или торговцы случайно роняли или просто не брали по причине низкой ее стоимости. Вечером мы вернулись домой и увидели, что бабка больше не вздыхает и не орет непонятные слова. Я подошел к ней и посмотрел на нее. Глаза ее были открыты и подернуты пленочкой, над головой кружила муха. Меня начало подташнивать, но дед сказал мне, что я мужик, поэтому должен смотреть. Он послал меня рыть яму. Он завернул ее в простынь, на которой она все это время лежала, и мы поволокли ее за ворота, где ей было готова могила. Когда мы ее волокли, за ней тянулась струйка жидкого говна. Мне было, наверно, семь лет, поэтому я смог прокопать совсем немного. Дед доделал мою работу и сказал, что за то, что я так плохо копаю, я буду закладывать ее туда. Мне не хотелось этого делать, я попробовал убежать, но он схватил меня за руку и сказал: «Тебе придется повидать немалое не своем веку. И смерть будет всегда с тобой, так что если ты будешь бздить перед ней ты говно, и тебя будут давить, а если не будешь – давить будешь ты». Я помню это и по сей день. Эти слова стали моим девизом, посему я считаю всех людей ничтожествами, потому что они такие жалкие, трясутся перед кровью, боятся боли, барышни падают в обморок. Меня тошнит от них.

Дед умер вслед за ней через неделю днем, когда я спал. Его я тоже закопал сам, конечно, неглубоко, почти что присыпал землей. Я не умею сожалеть и ненавижу причитать, но этот человек был моим первым и последним другом. После этого мы продали дом и дядя с отцом повезли меня в Хекас, там мне был обещан кров и краюшка хлеба. Но всего этого я там не нашел, поскольку отец с дядей отправились пропивать денежки в старой таверне «Блю Роджерс», где водились хорошие проститутки. Некоторое время я побирался рядом, а потом, накопив денег и окончательно убедившись в том, что за мной более никто не придет, отправился искать своего предписанного мне судьбою будущего. Вскоре я пристал к некоторому заведению называемому «домом ночного пребывания», где бедняков собирали вместе и за деньги разрешали спать на полу какого-то старого сарая, сырого и клопастого, как камера – одиночка в Главной Тюрьме. Я платил за ночлег из своих сбережений, поэтому есть было не на что. Мой приятель алкоголик Отто показал мне одну таверну, где посетители часто оставляют помногу в тарелках, заодно и выпивку там можно бесплатно доставать. Я сначала отказался ходить туда, а когда Отто спал, пробрался в таверну и спрятался там в углу, чтобы меня не видели и можно было спокойно воровать и ни с кем не делиться. Оказалось, что это была не просто таверна, но и бордель. Именно поэтому в тарелках и оставалось так много еды, посетители не успевали доесть, как на них налетали проститутки, липли к ним, словно навозные мухи и уводили к себе на второй этаж. Некоторое время я воровал там и для удобства стал спать там, где прятался, но потом меня нашли и хотели убить как вора и бродягу, но я приглянулся проституткам, и они сжалились и упросили меня оставить. С тех пор я жил там. У меня была своя кладовка, где я спал, кусок хлеба и пиалушка супа из куриных потрохов. Тогда для меня эта пища казалась Даром Божьим. Моя кладовка выходила прямиком в комнату старой проститутки Марты Авеню. И в силу этого, я насмотрелся там всего вдоволь. Марта была самая опытная шлюха во всей округе, она начала заниматься этим в 12 лет, можно сказать, что это было ее призвание. Теперь, купаясь в лучах славы, она почти не работала, только давала советы другим путанам и изредка давала одному усатому мужичку полизать свой зад. Я из щелки наблюдал за этим, когда ел объедки, что своровал со столов в таверне. Меня это дико заводило, то, как она стонет, как выгибается и подставляет ему толстую мясистую задницу. Однажды она заметила это и поймала мой взгляд в щелке. Тогда эта сука повернулась и смотрела на меня на протяжении всей оргии, пока не кончила. Я тогда весь затрясся, будто сам имел ее. Теперь эта блядь дразнила меня каждый раз, когда кому-то давала. И знала, что я распалялся ни на шутку. Научился самостоятельно удовлетворять свою похоть, и каждый раз занимался этим, когда наблюдал за шлюхой. То, что я подглядываю за ней, понравилось Марте. Однажды она улучила момент, когда я там и никого нет поблизости. Она заперлась и выпустила меня из моего логова. Разрешила мне лапать ее и трогать в тех местах, где мне нравится. Я тогда был совсем дикий, словно звереныш из леса. Я набросился на нее и мял ее телеса, пока руки не стали болеть от усталости. Мразь сжалилась надо мной и дала. Так я поимел свою первую бабу.

Мне не нравятся вообще то жирные бабы, но эта мне тогда казалась просто богиней.

Когда я стал постарше, меня взяли на работу помощником повара. Я отрубал головы рыбе и курицам, сгружал морепродукты и овощи с телег в погреба.

Лет в шестнадцать я пристал к одному суденышку и там плотник предложил мне промышлять рыбалкой. Я попробовал. Мне понравилось море, уловы были большие, зарабатывать стал много, смог снять себе сарай возле моря. Когда хотелось – навещал старых знакомых в таверне и получал дозу бесплатной продажной любви.

Один раз, возвращаясь с очередного захода в море, мы проходили мимо деревушки. Там мы высадились на берегу. Начальник сказал мне охранять запасы рыбы, пока мы остановимся там. Начался шторм, волны были огромны, мы решили не плыть. Шторм вскоре кончился, но небо заволокло тучами, внезапно над деревней образовались сумерки. Лодки с рыбой стояли неподалеку от берега, я примостился в лодке рядом. Вдруг услышал странный шорох. Кто-то шел из леса в направлении причала. Мне показалось, будто это капитан. Но вдруг странный человек приблизился к лодке и стал упорно перекладывать рыбу из наших сетей в свою корзину, беспрестанно озираясь по сторонам. На меня накатила волна неуправляемой ярости. Вдруг мне под руку попался морской нож, я взял его и осторожно спрятался за лодку. Я решил пока не тревожить своего нового знакомого. Голова моя будто работала сама, при помощи какого-то очень умного человека, такого, каким был мой дед. Мужик набрал рыбы и пошел домой. Я проследовал за ним. На протяжении всего пути мне казалось, будто кто-то следит, смотрит за мной. Но меня это тогда не беспокоило. Тот мужик прошел по тоненькой улице бедняцкого квартала и вошел в микроскопический дом. Когда он скрылся за дверью, я прошел за ним и ворвался в его убогое жилище, выломав дверь ногой. Оно состояло всего из одной комнаты, посреди которой стоял стол, а возле стен находились лавки для того, чтобы спать. Семья его состояла из троих детей, жены и престарелой бабки. Все были шокированы моим появлением. Мужик уронил корзину с наворованным. В меня вселился демон.

- Какого дьявола ты воруешь рыбу с моего судна? – заорал я на него.

У бедняка затряслись поджилки. Я ощутил свою силу.

- Я… я… не воровал… прошу простить мне… я взял рыбу в силу своей бедности, господин…

- Не верю в то, что ты, ничтожество, хотел сделать что-то благородное, - безжалостно произнес я.

- Прошу вас, поверьте мне, я знаю, что я ничтожество, мы живем в нищете, детям нечего есть, у меня уже умерли мать и отец… прошу вас… простите мне эти четыре рыбины, я могу отдать все, что угодно и сделать все, что угодно, но позвольте… - со страдальческой ноткой забормотал оборванец.

- Молчать, я говорю, - прервал его я, чувствуя себя повелителем, - ты говоришь, что сделаешь все, что угодно?

- Да, все, прошу вас, только оставьте нам хотя бы одну рыбу, и я буду считать вас своим ангелом и молить Бога о прощении ваших грехов!

Моя ярость внезапно обрела рассудок и приказала мне наслаждаться, озвучивая свои самые смелые желания.

- Тогда я приказываю, чтоб ты на глазах у всех перерезал себе горло, - выпалил я и, представив это в действии, почувствовал теплую волну сладострастия, разливающуюся по всему телу и низу живота.

Жена его бросилась мне в ноги и стала молить о прощении. Я вначале и сам был удивлен, что они поняли мою силу так, что ей бесполезно сопротивляться. Сейчас я стал медленно входить во вкус. Ее глаза были полны слез, несчастная курица кричала, будто взывая к Богу. Я схватил ее за волосы и отбросил, ничего ей не говоря.

- Я виноват пред вами, мсье, умоляю пощадить меня! Я единственный кормилец у нашей семьи! У меня трое маленьких детей, больная теща и жена! Взываю к вашему великодушию! Избейте меня до полусмерти, но оставьте им! Они погибнут без моей помощи!

- На колени, - приказал я.

Смерд тут же подчинился.

- Тебе не избежать кары, жалкая тварь! – Кричал я все громче, ощущая это тепло все больше, оно становилось все жарче, вскоре накалившись до такой степени, что обожгло меня изнутри, как тогда, когда я сидел и наблюдал за старой шлюхой Мартой. – Тебе придется выбирать между твоей жизнью и жизнью твоего семейства. Сначала я прикончу старуху, после нее будет твоя блядь, а за ней сдохнут твои выродки!

Дети на скамейке заплакали. Мать стала закрывать их своими жирными телесами.

- Прошу вас пощадить нас! Я умоляю! Я отдам вам все! Мне ничего не надо! – взвопила рвань.

- Ты дотрагивался до этой рыбы своими погаными руками, поэтому я не могу вернуть ее назад, пока не отмою ее твоей кровью.

- Пожалуйста, не надо!!!!

Это были последними словами мужика. С того момента, упоенный лаской садизма, я творил там свое кровавое царство. Я рвал их на куски, сначала перерезал вору горло, но умер он не сразу, он сидел и видел, как я ножом выколол глаза старой шлюхе, потом на меня накинулась его сука-жена, я отбросил ее к стене. Дети орали и плакали, побежали к мамаше, тогда я схватил ее и потащил на скамейку. Мерзкая потаскуха пыталась сопротивляться, я ударил ее, разорвал на ней платье, стянул штаны и трахнул ее. Потом я прикончил эту несчастную шваль.

Детишки сидели в углу и вылупились на меня, словно на ожившего героя своих кошмаров. Я отчекрыжил им головы и выпустил наружу все внутренности.

Дом залился кровью, она стекала на пол, медленно расползаясь, образуя лужицы, которые постепенно соединялись в одном огромном кровавом озере…

Я по колено испачкался в ней, красной, теплой и липкой. Мне захотелось вкусить эту божественную жидкость. Я набрал ее стакан и, признаюсь, это был вкус победы, ничего в жизни не бывает таким сладким.

В тот день я понял, что мне МОЖНО убивать.

В море я вымыл ноги и умылся, на следующее утро мы уехали в родные края. Никто ничего не заметил и не узнал о том, что было ночью, лишь один морячок подозрительно на меня посматривал. Вилли Гроннт. Он знал все, все видел. Он следовал за мной тогда, той ночью, но об этом не узнал никто. Я захотел разобраться с этим человеком, чтобы выяснить, насколько тот осведомлен, пока не поздно.

Но однажды вечером Вилли сам подкараулил меня, пока поблизости не было никого.

Он сказал мне, что знает обо всем и хочет познакомить меня со своими приятелями, мне они, по его словам, должны были понравиться. Я тогда был еще не так осторожен, поэтому пошел. Так я познакомился со своими будущими братьями. Самый старший из них был Рудольфо. Вилли рассказал ему все, что произошло ночью, и тогда Рудольфо сказал, что я стану отличным палачом. Я тогда еще не понимал, что точно происходит, но потом до меня дошло, что это – тайная морская организация, которая занимается корабельным пиратством. Тайно я вступил в нее.

Через несколько лет наше общество стало набирать обороты. Я справлялся с грабежами легко. Сначала особо сложных заданий нам не давали, только лишь грабить местных жителей, останавливаясь на берегах. Подружился со многими. Хориусом, Глебом, Кэндом. Мы работали в банде.

Но вскоре скончался император Карл VII, и на его место взошел его десятиюродный племянник Дуракоп I. Вот тогда-то и начались у нас неприятности. Дуракоп первым же делом устроил проверку на степень подозрительности. Кто отказывался увольнять подозрительных работников, лишался головы на городской площади. Так что наш капитан поспешил первым делом отправить в отставку нас с Вилли и Морисом, который в то время тоже успел примкнуть к нашей коалиции.

После этого я остался без работы, тогда терять было нечего, и я принял решение сделать пиратство своим основным занятием. Мы по-прежнему подчинялись общей лиге пиратов, но отделились, так как построили себе небольшое суденышко под названием «Атака на Габаи». Капитаном избрали меня, потому что я был самым жестоким. Меня тогда считали единственным гениальным извращенцем в наших кругах, были уверены, что нет более никого, от безжалостности которого бы даже я был повергнут в добрый шок. Но они ошибались…

Вскоре наши походы стали приносить нам немалый доход. Кредит доверия к моей персоне рос, вскоре предо мной преклонялись, как перед Высшим Существом. Вместо жалкого суденышка был отстроен корабль, названный мною «Черною Смертью». За заслуги в области жестокости был я прозван Рыжим Чертом. Вилли стал Орлиный Глаз, так как занял уже к тому времени пост штурмана, и имел превосходное зрение, словно орел.

В народе пошла слава о нас, бравых пиратах. Нас боялись, нас же уважали. Пока что я был не так известен.

Вскоре Дуракоп приказал отменить всем жителям льготы, повысил себе зарплату несказанно и приказал называть себя Королем-Солнце. С тех пор люди начали образовывать тайные кружки по организации восстания. Но через некоторое время Дуракоп поверг весь народ в шок. Он в сопровождении телохранителей стал ходить по деревням и на участках граждан совершал опорожнение мочевого пузыря и кишечника. Потом он предпринял ряд мер по запрещению бань и ликвидировал организации по уборке главных улиц, приказал выливать помои из окна, отменил мусорные корзины и повелел сваливать отходы на площадях и возле домов. От говна и дрисни короля гибли растения, люди остались без пропитания, пахотные поля были залиты слизью и не могли более приносить урожаев.

Народные восстания набирали обороты. То в одном, то в другом городе возникали забастовки, народ голодал, задыхался от ароматов говенных куч. Конечно, все бунтари сразу же уничтожались, но это не помогало избавиться от этих настроений, вся страна кипела.

В то время я перестал верить в государство. Ведь король, который являет собой его лицо, так опустился в грязь, что никто больше не считался с его честью. Теперь я стал принадлежать сам себе, и перестал считать себя гражданином.

Я противопоставил себя режиму, направленному на геноцид. Потому стал для него опасен. Мы грабили суда короля, убивали всех, кто на них находился и вешали как предателей – на собственных кишках. Народ стал еще больше уважать нашу братию, они посчитали нас защитниками своих прав. И в чем-то они были правы. Даже мы, пираты, относились к ним лучше, чем родина.

Я был серьезным государственным преступником, а в тюрьму меня посадили по причине крайне нелепой и дурацкой. Став атаманом пиратской шайки и разбогатев, я стал стыдиться своей безграмотности и отсутствия духовного богатства. Тогда я занялся образованием. А в те времена Дуракоп пробовал новую систему законов по отмене образования. Он сделал его вне закона и приказал казнить всех образованных граждан. Я тогда как раз подпал под эту поправку. Увидев меня за книгой в парке, полиция короля отправила меня в казематы. Правда, потом этот закон был отменен, потому как Дуракоп вспомнил, что сам некогда учил алфавит и умеет писать свое имя. Тогда он приказал пришить всем головы на место. Интеллигентов извлекали из захоронений и отдавали портным. Не думайте, я не шучу, то, что я только что выразил на бумаге, совершеннейшая правда. Когда меня выпустили, я познакомился с девушкой по имени Августина. Вскоре мы с ней вступили в брак. Через год у нас родился сын Джон. Тогда я как раз попал в тюрьму за то, что подсмеялся над высказыванием короля, когда его речь оглашали на площади. Странно, но меня не приговорили к казни, а только лишь к месяцу в общей камере.

Там я был уже свой. Меня не трогал ни один из зэков. Августина приносила мне еды и книги, я спокойно занимался в тюрьме, читал и ждал, пока меня выпустят. Но вскоре кое-что встряхнуло мое размеренное существование. К концу третьей недели к нам привезли одного молодого парнишку. Он был младше меня, хотя мне было тогда всего двадцать лет. Но я уже твердо стоял на ногах и заработал трудом свое место в жизни, а этот был словно неоперившийся цыпленок. Тощий, длинный, весь в синяках и кровоподтеках. Неизвестно какая сила притягивала меня к этому жалкому и ничтожному созданию. Я, как правило, презираю таких тварей, однако этот мне почему-то понравился. Какой-то дьявольский огонь горел в его черных глазах. Конечно же, первым делом, зэки стали его чморить, хотели проверить на прочность. Я не стал мешать им, мне самому хотелось посмотреть, на что он способен и не ошибся ли я в нем.

Ганс Гильденбург, сейчас уже его давно нет, тогда ему было лет сорок, был заводила в этом коллективе.

Он подошел к нему и сказал:

- Ну, привет, чмо, давай знакомиться. Я – главный здесь, меня зовут Ганс. Так что ты должен делать все, что я прикажу тебе, дерьмо.

Паренек посмотрел на него исподлобья и ответил:

- Не тебе мной командовать. Один петух тоже пытался сделать это, но для него это кончилось деревянным костюмом, поэтому мы с тобой и встретились, дружок.

Ганс, естественно, треснул ему в репу. Но паренек встал. Из уха хлестала кровь, но он не испугался.

- Ну что, доволен, ты еще пожалеешь, что посмел произнести слово в моем присутствии. Скоро ты, как все такие козлики, будешь сосать мне хуй, еще и причмокивать от радости.

После этих слов глаза парня налились кровью, он накинулся на огроменного Ганса и заорал:

- ССССУКА!!!!!! Ты сам будешь мне сосать его!!!!

На некоторое время я заметил, что перевес сил пошел в сторону этого смельчака, однако тут же в драку вмешались его приятели, в том числе тридцатилетний Хек, через несколько лет ставший Клоуном, когда во время пыток ему прорезали уголки рта, навсегда заставив его сохранять на лице ужасающую маску улыбки.

Парня излупили как могли. Под конец он уже был мало похож на человека, более на отбивную с кровью, подготовленную к заложению на противень (конечно же, ведь там постарался Хек).

Несколько других дней он уже был большим синяком. Но Ганс с дружками более его не трогали.

Когда он пришел в себя, к нему приходили полицаи и допрашивали, кто над ним поработал. Он молчал, молчал, даже когда уже они молотили его по тем же местам, что и разбойники.

Тогда я понял, что не ошибся в нем. Только он оклемался, я сам завел разговор. Он рассказал мне о себе. О том, что у него было трудное детство, что отец был алкоголиком, мать – шлюхой. Мне было все это понятно и близко. Потом, но гораздо позже, умоляя никому не рассказывать, поведал мне историю об инцесте с сестрой. Я в то время читал книгу «Баллада о сломанном патефоне». Одним из героев там был отец Рустико. Он был священником, отшельником. На воспитании у него была малолетняя девочка. Томимый муками желания, отец Рустико соблазнил девчонку, а затем, когда его замучила совесть, убил ее и закопал рядом с церковью. Я предложил ему называться отныне не Даниэл Таввио, а Рустико. Потом он и сам прочитал эту книгу, она ему понравилась. Он знал грамоту, правда, плохо, но читать и писать печатными буквами мог.

Меня выпустили раньше, чем его, но он не стал дожидаться Божьего благословения и удрал из тюрьмы через день после моего выхода на свободу. Я стал опекать его. Вскоре он стал моим близким товарищем, общение с ним для меня стало очень приятно, даже приятнее, чем с Орлиным Глазом, который был гораздо более старым моим знакомым. Рустико жил у нас с Августиной. Нянчился с Джоном, хотя в банде, если бы узнали, не поверил бы никто. Рустико стал самым жестоким пиратом за всю историю пиратства во всем Туалетном Королевстве. Он обожал нападать не на полицаев, а именно на суда с мирными пассажирами. Вот там-то и начиналось его веселье! Некоторых, даже самых матерых уголовников из нашей банды рвало, когда они наблюдали его выходки. Он заставлял людей есть собственные руки и ноги, беременным вырезал младенцев прямо из животов и целовал зародышей в пухлые щеки. О расчленении животных и испанских галстучках, которые он всем настойчиво предлагал примерить, вырезании глаз и отрезании голов, вынужденных самоубийствах и поджигании людей живьем я вообще не говорю – это само собой разумеющееся. Он был таким же, как я тогда, в семнадцать, когда в первый раз убил, таким же, одной со мною крови. Он словно был моим братом, рожденным незаконно и разлученном со мной еще при рождении, этот маленький дьяволенок! А после побед мы все ходили в бордель, всем пиратским табуном. Все шлюхи орали одновременно и очень громко! Он никогда не брал себе одну девку, не менее трех. Они летели к нему, как мухи, липли, вешались на нем, их возбуждало диким образом то, как от него пахло свежей кровью. Иногда мы с ним вместе были в оргиях. Он привязывал шлюх и лупил их кнутом, пока они не заплачут (о боже, как ласкали мой слух их мольбы о пощаде!). Пока шлюхи ублажали нас ртами, мы обсуждали детали завтрашней операции.

Но один случай мне более всего запомнился.

Мы напали на пассажирских корабль, захват этого судна оказался нелегким, в борьбе с охраной погибло много хороших пиратов. Мы с Рустико прятались от охранников и случайно попали в купе, где находились старуха лет пятидесяти и два ребенка. В такой плохой день мы и не надеялись, что нам может представиться шанс срубить бабки и повеселиться.

Мы разбудили семейство.

Бабка молила нас о пощаде. Я заставил ее тогда лизать мои ботинки. Она согласилась, только умоляла не причинять вреда детям. Она была согласна даже, чтобы мы убили ее, только бы дети остались живы. Вдруг она заорала во всю глотку: «Дети! Бегите!!!» Я дал бабке кулаком в живот.

С кровати вскочил мальчуган, и успел сигануть в дверь. Рустико метнулся за ним, но потом заметил, как из кровати показалась девчонка лет пяти, взгляд его тут же устремился на нее. Рустико подошел к койке, девчонка попыталась сбежать, но было уже поздно.

- Привет, ангелочек! – ласковым голосом произнес Рустико, руки которого были уже по локоть в крови, и погладил ее белые кудряшки.

Девчонка действительно была хорошенькая.

- Иди-ка ко мне на ручки! – Рустико взял девчонку с кровати и посадил к себе на колени.

- Отпусти ее, грязный мерзавец!!!! – заорала бабка, пытаясь изобразить, будто она еще не сломлена духом, однако ее тон, несмотря на показную угрозу, был жалок и умоляющ. Я не держал ее, но она не осмеливалась подойти к Рустико. - Чтоб ты горел в аду! Там твое место!!!!

Рустико тем временем вел далее свою садистскую игру. Будто бы бабки в той комнате не было, и ора он ее не слышал, он продолжал свою беседу с напуганной девчонкой.

- И какое же имя носит такая принцесса? – обратился он к ней.

- Бетти… - тихо проговорила девчонка и захныкала.

- Бетти, очень красивое имя… - вкрадчиво прошептал мой товарищ.

- Прекратите!!! Бетти!!! Прекратите!!!! – совсем уж жалким голосом проблеяла старая карга.

Внезапно Рустико вытащил складной ножик и поднес его к шее девчонки. Она испуганно вздохнула. Это, по всей видимости, очень завело моего друга, что он вздрогнул, когда та издала этот звук.

- НЕЕЕЕТ!!!!! – взвопила старуха. – Отпустите!!!! Возьмите лучше меня!!!!! Что вам нужно?!!!! Я все отдам, только отпустите!!!!!!!

Рустико повернулся к ней и глянул на нее по-звериному.

- Зачем мне ты, если у меня есть настоящее сокровище! Мой ангел!

Из шеи девчонки выступила капелька крови и потекла вниз по острию его ножика.

- НЕЕЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Отпустите!!!!!! Негодяи!!!!!!!!!!!!!!!!

Рустико тем временем увидел эту капельку крови, и я заметил, как взгляд его стал томным, он закатил глаза, словно вампир. На протяжении минуты он молча наблюдал за движением капельки, а потом вдруг нагнулся к ее шее и медленными прерывистыми движениями стал слизывать ее кровь. Меня даже стало немного возбуждать то, что он делает с малышкой. Девчонка начала плакать.

- Тихо, успокойся, мой ангел, все хорошо.

Бабка смотрела на них округлившимися от ужаса глазами. Все ее тело онемело.

- Детка, не плачь, тихо, тихо…

Его дыхание стало горячим и тяжелым. Он на минуту оторвался от ангела и похабно взглянул на бабку.

- О Господи! Неужели ты, похотливец, способен делать такое с ней!! – прошептала она.

Девчонка ничего не понимала. Ее глаза испуганно заметались. Я заворожено наблюдал за этим действом, неизвестно было, что он придумает дальше.

- Да… - протянул он и поцеловал девчонку в губы. Я готов поклясться, он играл с ней языком!

- Господи!!! Да ты просто…!!!! Господи!!!! За что мне увидеть такое!!!! – взмолилась старуха и попыталась совершить бросок вперед, дабы спасти внучку.

- Не-а, - Рустико погрозил ей пальцем и приставил нож к горлу девчонки. Он стал медленно нажимать на него, по шее девчонки потекла струйка крови. Потом Рустико провел окропленным кровью девчонки ножом по ее белой ночнушке и в районе живота стал нажимать на рукоять более сильно. Там образовалось пятно крови. Она заорала.

Бабка завопила и кинулась на Рустико, я дал ей ногой в живот, чтоб успокоилась.

- Последний раз спрашиваю: говори, где деньги, иначе я вспорю ей живот! – выпалил Рустико и, по всей видимости, не рассчитал и, не дождавшись ответа, всадил ей нож в живот по самую рукоятку. Нож вошел в нее, как в теплое масло. Девчонка закашляла кровью и сползла на пол.

Бабка забилась в истерических конвульсиях, я пристрелил старуху, все равно заложника Рустико уже убил.

Было темно. Мы вытащили все трупы из кают и развесили на мачтах, потом облили их спиртом и подожгли. Многих просто жгли заживо. После, как обычно, пираты пили кровь капитана. Только Рустико был какой то грустный весь вечер, хотя все после такой тяжелой победы во всю развлекались.

Я спрашивал его несколько раз, но он отвечал мне, что все в порядке. Мы уже переместились на свое судно, оставив далеко весь пылающий пассажирский корабль, обобранный нами до нитки, а он все смотрел туда, вдаль, на это огненное зарево. Стоял один на палубе, когда все матросы и чинами повыше уже спали вдрызг напраздновавшимися по своим каютам. Я тоже пил, поучаствовал в оргии, но разум мой был трезв (впрочем, как и всегда, иначе бы мне не достичь того, что есть у меня, а если даже и достичь, то уж точно не удержать). Мысль о его раздумьях не давала мне спокойно отдыхать, как делает любой нормальный мужчина после аудиенции у хороших проституток. Я подошел к нему, уже никто не мог смутить пьяной назойливостью или бреднями моего нервозного друга.

- Так что же с тобой, брат Рустико, почему же ты ныне так удручен, хотя нам и удалось вырвать у судьбы хотя и нелегкую, но победу? Есть ли причина твоей меланхолии, друг? – был мой вопрос.

- Да, ты прав, есть на то причина… - Рустико вздохнул, не обращая ко мне своего взора, продолжая вглядываться в синюю даль моря и крохотных огонек на фоне горизонта.

- Возможно, тебе не показалась достойной кровь капитана? Поэтому тебя не прельстили наши нехитрые забавы? – предположил я.

- Не совсем так, но в этом есть доля правды… - загадочно изрек мой приятель.

- Так что же всему виною? – Я подумал немного, и одна мысль, появившаяся у меня, показалась мне близкой к истине и подходящей для моего товарища. – Неужто тот случай со старухой и ангелом не дает твоей душе покоя?

Рустико вздохнул глубоко и печально. Тогда я понял: да. Опять им овладело его стремление к детским ласкам.

- Тебе что ли стыдно, а?

- Нет, конечно, - ответил Рустико несколько возмущенно. – Просто я почувствовал там кое-что особенное.

- Ты что, никогда малолеток не лапал?

- Нет, конечно не пяти лет, но я же сестру трахнул, - он продолжал смотреть вдаль.

- Может… она так боялась, дрожала…

- Они все так дрожат… - улыбнувшись, ответил Рустико, впервые посмотрев на меня.

- Тогда что же? – удивился я.

- Просто я никогда еще не видел крови ангела, не пробовал ее на вкус. А она как парное молочко, такая теплая, сладкая, я бы хотел овладеть ею сейчас. И это не кажется мне таким ужасным, это как будто бы искупление грехов, надо только пролить кровь ребенка.

- У тебя совсем крыша съехала, приятель, сначала было десять лет, теперь вообще пять, ты на голову заболел, - выпалил я и ушел к себе, так его и не дослушав.

Но ночью мне снова не спалось. Рустико был очень загадочным человеком, этот умалишенный чем-то задел меня. Я не мог понять и до сих пор не могу, как может в человеке быть такая внутренняя чистота. Он был изощренным садистом, в то же время высокое посещало его разум бессознательно. Неизвестно откуда брались в его душе, должной уже почернеть и сгнить, как после сифилиса, какие-то по-детски чистые желания. Искупить грехи, стать угодным богу, не может хотеться человеку, который не так, как я, был в крови по колено, а который в ней купался! Конечно, я понимаю, что это лишь просветление в той бездне разврата, которая им управляла, что лишь из-за болезни он вдруг «прозревает», а потом все равно это плачевно сказывается на тех, кто поверил, что это навсегда. Но все-таки было в его душе нечто маленькое, что было доброта, и иногда нуждалась в том, чтобы поведать народу о своем существовании…

Это есть самое светлое из моих мыслей и воспоминаний. Он был единственным человеком, которого я не могу назвать слабаком за эту черту характера…».

Из дневников Оливера Дункана во времена его спокойной жизни в замке.

 

 

* * *

 

 

Тем временем в королевском дворце Швенденборгской империи происходили некоторые волнения. Остановимся подробнее на этом.

На первый взгляд, казалось, все шло по прежнему своему обыденному дневному ритуалу. Но изнутри всей этой идиллии чувствовалось какое-то необычное напряжение, распространившееся среди всех без исключения жителей замка.

Слуги всегда были тихи, однако же, в этот раз чувствовалась, что тишина их скрывает за собой некий ужас, по возможности далеко обходя стороной императорские покои.

Однако несчастен был Амир, он не мог не подходить к страшной двери, так как от этого зависела его карьера и наличие головы на плечах.

Сопровождаемый испуганными взглядами, Амир прошел по череде коридоров, тихо затворяя за собой огромные двухстворчатые двери, за которыми шебаршились уборщики с метелочками из страусиных перьев.

Верный слуга подошел к вратам священных покоев и постучал в них три раза.

За стеною послышались шорохи.

- Да, да, входите, мой высоколюбезный друг Амир, его Величество уже изволило проснуться, - раздался доброжелательный голосок императора.

Слуга вошел и поклонился. Император лежал в кровати в своей шелковой ночной сорочке в сопровождении обнаженной юной особы. Младая дева при виде Амира тут же постаралась прикрыть свои прелести.

- Надеюсь, Амир, что его Величество вас не очень сильно удивило? Точнее, молодая спутница Его Величества? – промяукал довольный Раф, с умилением глядя на девицу. – Мы, собственно, говоря не совершали ничего греховного с этим ребенком. Я только привел его, чтоб показать свои покои, а потом мы решили отдохнуть, и я предложил прилечь на мое ложе, а дабы не мучатся от жары, скинуть ненужные одежды.

- Вы вовсе не обязаны оправдываться передо мной, мой господин, - покорно произнес Амир, преклонивши голову пред Его Величеством во второй раз. – Я лишь пришел уведомить вас, что к Вашему Величеству прибыл Его союзник, тот, о котором вы вчера говорили с неким господином.

- Благодарю вас, Амир. – Раф выдержал театральную паузу и улыбнулся. – Сейчас восемь часов, а я, как и обычно со мною бывает, пропустил мое время пробуждения и изволил спать более обычного. Но ничего нет в этом страшного, не так ли?

- Как вы пожелаете, - Амир вновь поклонился.

- Я рад, Амир, что мы с вами так хорошо понимаем друг друга, как и должны понимать друг друга люди, которых соединяют узы дружбы, однако я бы хотел напомнить вам о том, что я несколько выше вас рангом, - все с той же сладкой улыбочкой прошипел Раф. – Я бы хотел просить вас об очень маленьком одолжении. Вы, наверное, уже заметили, что в разговоре с вами я не позволяю себе использовать фамильярные выражения. Так что и вы, постарайтесь впредь, друг мой, не произносить при мне слова «оправдываться», когда таким образом вы говорите о моей персоне.

По спине Амира прошел холодок, переходящий в ужас. Он в первый раз совершил ошибку, причем не только уверен он был в том, что закончиться это для него могло очень плохо, но и в том, что даже при благоприятном исходе Раф никогда не выпустит сей факт из своей памяти.

Амир не в силах был вымолвить ни слова за столько лет, что он служил Рафу верно и преданно.

- Вы взволнованны, друг мой, но забудем неприятный инцидент, для меня сейчас он не столь важен, просто я хочу, чтобы вы поняли, что некоторые вещи поменялись со вчерашнего дня.

У Амира будто с плеч свалился огромный камень. Он продолжает жить.

- По некоторым обстоятельствам, выясненным мною вчера, скоро случится нечто, что перевернет весь мир вверх тормашками! – Сверкая полными ужасающего возбуждения глазами воскликнул Император. – О… прости, Амир…. – Раф умерил свой пыл, почувствовав, что эмоции берут верх над разумом. – Прости, я, видно, ввел тебя в замешательство.

Раф поднялся с кровати, одергивая задранную сорочку.

- Теперь, я думаю, вскоре мои планы начнут свершаться, Амир. Но нам придется приложить немного усилий для того, чтобы их осуществить. По этой причине я и веду себя столь странно этим утром. Для обсуждения этого вопроса я и пригласил господина союзника.

Раф бросил недовольный взгляд на девицу.

- Я думаю, что для дочери прислуги эта девица слишком много уже наслушалась, а поскольку научно доказано, что прислуга – существо неразумное, оно, не отдавая себе отчета, может разнести все наши слова по всему земному сфайросу, что для нас негоже, согласитесь, Амир?

- Я все понял, мой господин.

 

Тут же по щелчку Амира в покои Рафа вошли амбалы и вытащили девчонку из ложа императора, потащив за собою ее, отбивающуюся, куда-то в глубины замка.

- Пригласите ко мне господина Рыжего Черта, - спокойно проговорил Император.

- Император не изволит облачиться в свои одежды для приема гостя?

- Нет, Амир, благодарю, в этом нет необходимости, мы с господином Рыжим Чертом уже практически родные люди. Я думаю, он не удивится, лицезря меня в таком виде, он поймет, прошу пригласить его.

- Слушаюсь, господин, - ответил Амир.

Дважды хлопнув в ладоши, Амир удалился. В спальню Императора вошли два пажа, сопровождавшие человека в роскошных долерских шелках.

- Добрый день, господин Рыжий Черт, очень рад вас видеть, - всплеснул руками маленький император, так, что его сорочка раздвинулась и обнажила неприкрытые его гениталии.

Человек в шелках ухмыльнулся.

- Признаюсь, я тоже рад видеть тебя, Раф, - произнес он, продолжая нагловато улыбаться.

- Вас удивил мой необычный внешний вид, друг мой? – заметил Раф, улыбаясь, но одновременно сверкая злобой в глазах. – Вы нашли что-либо в моем облике очень смешным?

- Нет, что вы, Раф, я польщен твоим доверием, и трепещу пред величием императора! – Рыжий Черт захохотал в голос.

- Благодарю вас, друг мой за то, что из невинного жеста вы сумели раздуть такую замечательную тему для разговора. Желаете продолжать? – начинал злиться Раф.

По зловредному клокотанью Рафа Рыжий Черт определил, что он имеет комплексы по поводу своего мужского достоинства, и это изрядно развеселило его. (Хотя резона для этих комплексов никакого не было, и проистекал этот комплекс из комплекса маленького роста).

- Нет, что ты, я предпочту обсудить с тобой то, зачем ты вызвал меня, а не ходить вокруг да около щекотливой темки про размеры фамильных драгоценностей Императора!

- Ну!.... – Раф аж покраснел от злости и раздулся, как ядовитая жаба. – На мой взгляд, вы перешли все рамки приличия при общении с императором!

- Ну не кряхти, Раф, я просто хотел поутру немного потешиться, что тебе надо? – словно отмахиваясь от назойливой мухи ответил ему Рыжий Черт.

Раф немного попыхтел, но, наконец, осознав своим злым гениальным умишкой, что вся эта беседа не имеет смысла и не принесет никакой выгоды, а лишь отнимает время, и, проклиная себя за то, что не последовал совету Амира и не облачился хотя бы в халат, умерил свой пыл и вновь расплылся в своей приторной улыбке.

- Ну что ж… друг мой, я призвал вас сюда, дабы сообщить вам некоторую приятную новость.

- Какую же, господин Император? – язвил пират.

- Некоторое время назад нам стали известны некие интригующие факты из жизни вашего дорогого короля Дуракопа.

- По вашей милой улыбке, Раф и по раннему времени нашей встречи, могу судить о том, что эти факты открывают простор для наших дальнейших действий, не так ли?

- Вы совершенно правы, дорогой друг, - злорадно ответил Раф, и в его душе исчезла ненависть к главарю пиратской банды, даже возникло некоторое единение во взглядах. Такое же родство душ ощутил и Черт, так было всегда, когда они перемывали косточки Дуракопу и его веселой братии. – Если я расскажу вам все то, что узнал, я думаю, ваш хохот будет гораздо сильнее, чем прежде, когда мы смеялись с вами над моей нелепой сорочкой.

- Прошу вас, не тяните тогда, - смаковал Рыжий Черт, ожидая услышать нечто поражающее воображение.

- Дорогой друг, как вчера нам стало известно, Король – Солнце имеет одну очень необычную тайну. И при ее раскрытии нам обещана слава, а Дуракоп навсегда ввергнется в пучину позора.

- По-моему, друг, король Дуракоп давно уже там плавает! – захохотал пират.

- Нет, - довольно проблеял Раф, прищуриваясь от злобной радости. – Такого о господине Дуракопе не знал еще никто! Эта новость произведет фурор, так сказать!

- Так что же, не томи, Раф!

 

Раф подошел поближе к своему гостю и приманил его нагнуться, чтоб сказать ему новость в самое ухо, будто боясь, что кто-то подслушивает у двери и заговорщическим тоном продолжил:

- Мои шпионы проникли к Дуракопу в замок. После долгих ароматических мучений в его спальне, они дождались своего часа и узнали о том, что безмозглый боров имеет в стене тайник, где прячет такие вещи!... – Раф чуть не захлебнулся слюной, увлекшись рассказом. – Шпион проследовал за ним и узрел, что Дуракоп имеет нишу в стене, где прячет… наворованные горшки, мой друг!!!!

- Раф, неужели вы говорите правду, я не верю своим ушам! – воскликнул пират.

- Я сам вначале не мог поверить!!! Но это еще не все, что мне известно!!! Оказывается, что коллекция горшков пополнялась Дуракопом не только у богатых гостей, вельмож и приближенных, но и со дворов бедняков, крестьян и бомжей!!! Так что получается, друг мой, что сам король ночью прокрадывался на лежбища вонючих бродяг лишь бы заполучить их деревянные тазы с испражнениями!!!! И все данные вещи он трепетно хранит у себя в спальне и каждую ночь, посещая свою сокровищницу, обливается слезами умиления!!!

- Вы и вправду поразили меня, Раф! – восхитился Рыжий Черт. – Ваша разведка великолепно сработала. И теперь, имея эту информацию, мы можем предоставить ее на суд международной и религиозной общественности.

- Именно в этом и состоит ваша миссия, господин пират. Я всю ночь соображал над данным планом. Ваши войска освобождения должны проникнуть в замок и тайно выкрасть горшки из покоев короля. Хватит нескольких штук, желательно, именных, но прихватить с собой в качестве примера несколько сливных тазов крестьян не мешало бы. Вскоре на главной площади королевства пройдет очередное народное собрание, возвещающее о величии короля. И на нем специально нанятые для этого люди раскроют его страшную тайну! После этого мы соберем народное восстание, потому как кража возмутит всех, как нарушение человеческих прав, международное преступление! Я думаю, что все короли и султаны, побывавшие в его гостях, с радостью обнаружат наконец свои золотые и фарфоровые «троны» и подадут на Дуракопа в международный трибунал, где в этом году председательство принадлежит Швенденборгской Империи, а следовательно, судить будет Его Величество Император, вы понимаете, Оливер, о чем я? У нас все схвачено! Wunderbar!!!! [8]

- Прекрасно придумано, Раф. Но позвольте, это будут ваши люди, я не хочу лишний раз подставляться.

- Ich habe nichts dagegen, mein Freund[9], - ответил Раф и тут же вдруг осознал то, что заговорился, и от избытка чувств перешел на германский. – О, прошу прощения, Господин Рыжий Черт, моя речь могла быть для вас непонятной.

- Да нет, что вы, Раф, я читал гораздо более, чем должен читать пират. Не знал, что вы имеете германские корни.

- Непосредственно. Я происхожу из очень древнего рода. Как же мне иногда бывает тяжело выносить муки того, что я не могу разговаривать на родном языке. Единственные такие случаи бывают со мною в момент разговора с близкими людьми и в момент оргазма, что для меня, в принципе равноценно… - Раф стыдливо, но одновременно масляно улыбнулся.

- Так что же, задание мною получено, я постараюсь посильно исполнять его. Но и вы не забывайте о деньгах, что вы мне обещали, хотя плата за поход в королевский замок возрастет, тысяч на пять…

Раф на момент воспылал яростью, но, взяв себя в руки, выдавил:

- Mit Ihrem Vorschlag sind wir einverstanden[10].

- Я знал, что вы будете не против, Раф.

- Но я пригласил вас не только для того, чтобы согласовать с вами план наших действий по отношению к Дуракопу. Я бы хотел поговорить с вами о том, как мы должны вести себя в складывающейся ситуации.

- И что ты хотел мне сказать?

- Просто сегодня утром я подумал о том, что если мы учиним моральную расправу над королем Дуракопом, то коллегия международного трибунала может начать копаться и в делах нашего государства, а так же собирать информацию о наших мелких грешках.

- К чему ты клонишь?

- Вам известно, господин Рыжий Черт, чем увлекается Император, ведь так?

- Так, конечно, знаю, судя по взбудораженной кровати, и сегодня ты учинил здесь оргию на несколько персон с особыми извращениями.

Раф сконфузился.

- Ты ошибся, здесь нас было только двое.

- Как неожиданно! Наверное, в первый раз был с одной бабой.

- Не надо опошлять все. Во-первых, это была не баба, а во вторых, она вырывалась. Я бы мог приказать держать ее, но я захотел все сделать сам.

Рыжий Черт тут же вспомнил своего друга – любителя малолетних, и его всего передернуло от ненависти и отвращения.

- Ты не приветствуешь такого вида развлечения? – Раф заметил, что Рыжий Черт скроил недовольную мину.

- Мне все равно, только я вспомнил одного своего бывшего дружка, который бы тебе сейчас позавидовал.

- Преподобный! – Раф всплеснул руками. – Да, несомненно… Страшно, когда предают лучшие друзья, мне тебя искренне жаль. Увы!

- Не тебе судить о дружбе, ты такой же черствый, как древние германские статуи с острова Гран! Единственные муки, которые ты способен испытывать, это жажда денег и плотских утех!

- Неужели я тебе никого не напоминаю в этих своих слабостях? – ехидно пропищал Раф.

- Ты прав, иначе мы бы были по разные стороны баррикад.

- Мы ушли от темы. Мы слишком много философствуем в этот день, ты не находишь? - Раф улыбнулся, но не найдя поддержки Рыжего Черта, сделал серьезное лицо. – Продолжая разговор о нашем поведении, хочу сказать о том, что все это время я желаю сказать о том, что нам, Правительству Швенденборга и мне, как императору, надо выглядеть как можно более благочестиво в глазах общественности. Посему я сегодня начал заметать следы своих похождений, чтобы представить себя как богобоязненного и законопослушного человека.

После слов «богобоязненного» и «законопослушного» мужчины зашлись в хохоте. Этот приступ продолжался несколько минут, после чего Раф успокоил себя и продолжал:

- Чтобы создать у народа иллюзию моего благочестия, мне необходимо будет исключить из своего повседневного рациона различные запретные сладости. Но для такого человека, как я это непереносимо!!! – Глаза Рафа округлились от ужаса. – Я обдумывал эту проблему. И узнал, что в соседнем государстве, которое бедствует, король Сириус выдает замуж свою дочь, принцессу, а я, так сказать, могу спасти их страну от банкротства, от голода и от бедствий, если заключу с ней фиктивный брак, и у нас будет наследник. Так что я решил и готов пожертвовать своей свободой, - Раф горько вздохнул, - чтобы расширить границы Империи и навсегда поквитаться со своим злейшим врагом Дуракопом!

- Да ладно тебе гнать пургу! Я знаю, что тебе нужно, ты наверняка прознал, что эта дочь недурна собой и воспитывалась всю жизнь в монастыре, так что ты получаешь в свои руки чистого и невинного ребенка.

- Ей семнадцать, я думаю, что она вполне уже годна для жены!

- Да, конечно, особенно если учесть, что тебе сорок с небольшим, Раф, так ты не испытываешь никакой корысти, и твоя история так же чиста, как в повести о Эрмене и Гаррало!

- Ну… не совсем, но я сохранил частичку чистоты в своей душе, да и на вид я выгляжу моложе своего возраста.

- Дай-то бог, Раф, нашлось преимущество и у маленького роста! – Рыжий Черт захохотал, наблюдая недовольную и обиженную физиономию Рафа.

- Чем больше ты упоминаешь о моем росте, друг мой, тем более растут твои шансы сравняться со мной посредством избавления тебя от такого ненужного предмета как голова, так что подумай, желаешь ли ты такой чести?

- Ладно, не кипятись, Рафаил, я хочу тебя огорчить, я тоже знал про это государство, мне рассказывали пираты, и я читал корреспонденцию…

- Не смей называть меня Рафаил, слышишь, - прошипел Раф, - это крестьянское имя, я Раф, Раф из древнего рода Рафов, и не смей задевать мою честь!

- О чести тебе говорить уже поздно, друг мой.

- Это смотря с какой точки зрения смотреть на этот вопрос! О чести вообще – да, но честь моего рода неприкосновенна!!!

- Послушай меня, я тоже кое-чем хочу тебя удивить. В последнем «Вестнике Туалетного Королевства», который ты не выписываешь, потому что считаешь эту газету агитацией в пользу Дуракопа, написано, что Король Дуракоп уже сватался к принцессе Ламандрии! И Король Сириус практически дал свое согласие на этот брак!

- Was[11]!!!!!!! – вскричал Раф. Он бы ошарашен самой мыслью об этом.

- Да, это так, Раф, и нам надо сначала разгрести эту кучу, прежде чем разгребать кучу Дуракопа. Надо заложить фундамент для того, чтобы нам поверили, сначала ты женишься, а остальное уже мое дело! Но провалить наш план необдуманными шагами я тебе не позволю. Слишком много денег поставлено на кон. И если ты, Раф Великий, провалишься в пропасть, то вместе с собой утянешь и меня с моей командой. И я не тебе этого сделать! Сначала я лично вырежу всех проституток, которых ты использовал, потом ты женишься на той девке и сделаешь ей ребенка, чтобы прослыть великим папашей и будешь продолжать каждый день ходить в церковь, как и сейчас ты делаешь. А потом мы при всем народе сравним вас с Дуракопом на Великом Международном Суде, но председательствовать будешь на нем не ты, потому что это вызовет подозрения, а король Сириус, который, конечно, поддержит тебя, а если откажется, то я поговорю с твоим тестем, тогда он уж точно поддержит.

- Но как? Как может быть, что Дуракоп опередил меня!!! – отчаянно кричал Раф, схватившись за голову.

- Вот мы и займемся этим вопросом в первую очередь, а не будем разбрасываться, чтоб нас не постигла участь твоего обожаемого Гелро Воспера, который смог свергнуть власть в графстве Мсэриэль, упиваясь жестокостью, но после казни своего ближайшего друга и соратника Заарда, был разоблачен в своих планах и зарезан на городской площади! Ты выбрал себе не те идеалы. Не позволяй Дуракопу навсегда остаться в истории вторым Заардом. Так что не перегибай палку. Пока лучше придумай, чем ты более выгоден для Ламандрии.

- Ты издеваешься надо мной? Как ты посмел сравнивать меня с ним? У них просто не было выбора!

- Да нет, Раф, выбор у них был. Ей предлагал замужество раджа Ховрэ, который владеет огромной страной на гарианском континенте, но король отказал. Хотя Ховрэ с его изумрудными копями и алмазными месторождениями уж гораздо, казалось бы, выгодный супруг, чем обосранный и нищий Дуракоп. Значит, чем-то он обаял принцессу и ее папашу.

- Если уж Ховрэ, мой друг и союзник не подошел, так я не могу даже предположить, какой логике подчиняются действия короля Сириуса!

- Они подчиняются такой логике, Раф, что Ламандрии необходимо присоединение к какому-либо государству, чтобы жить за его счет и расшириться.

- Но почему этим государством не может стать Швенденборг! Они же находятся на наших южных границах!

- Потому что твоя страна – Империя, у тебя много колоний на всех континентах. И у Ховрэ и его Джамаильской Империи тоже. Понимаешь, о чем я?

- Они не хотят становиться колонией?

- Конечно! Наконец-то наш Гелро Неподкупный продемонстрировал свой ум, на минуту позабыв о своих амбициях завоевателя.

- Но почему они не хотят становиться колонией, если Дуракоп открыто заявлял о том, что сделает колонией любое государство, которое сумеет присоединить к себе, чтобы быть как все в обществе и тоже называться императором?

- Попробуй вспомнить, мой друг, какие законы в твоих колониях? Как живут там люди?

- Людям живется отлично, они обеспечены. Все: от вельмож до бомжей, все получают субсидии, что еще сказать…

- Единственное, что ты можешь сказать, это то, что все эти бомжи и вельможи – граждане Швенденборгской империи, а что твои войска, Раф, делали с местными жителями?

Лицо Рафа позеленело, он опустился на кровать и сел как статуя, догадавшись, о чем идет речь.

- Ты приказывал вырезать всех местных жителей, войска сжигали деревни, там бушевали шайки пиратов, и мы в том числе, и никто этого не останавливал, ты творил геноцид. Тогда ты не задумывался об этом. Но это записано во всех летописях, и любой историк может это подтвердить. Так же поступал и твой друг Ховрэ и многие другие, а у Дуракопа не было колоний, и он не знает, что с ними делать, поэтому у них есть надежда остаться целыми и невредимыми.

- Что же теперь делать? Ситуация безвыходна…

- Надо любыми способами доказать, что Швенденборг не признает Ламандрию своей колонией, а заключить с ними договор о финансовом займе на пятьдесят лет для поднятия экономического положения в королевстве до стабильного. Потом мы разгромим их страну и заберем деньги назад, но тогда не будет и Туалетного Королевства, Империя разрастется до огромных размеров, и мы отменим Всемирный Суд. А воевать за нас будут войска Туалетного Королевства, которые станут нашими рабами. И весь мир будет трепетать перед нами, и никто не посмеет нас осудить. Ведь тебе это нужно? Тогда завтра же необходимо отправить посла для переговоров в Ламандрию, пока туда не приехал Дуракоп на смотрины. И ты, Раф, за ближайшие дни должен стать совершенным правителем: понимающим народ, либеральным и ЗАКОНОПОСЛУШНЫМ. А я пока займусь подготовкой к бунту в Туалетном Королевстве.

- Да, да… Попросите Амира, он даст пять тысяч от моего имени.

- Но это только предварительный залог, это выйдет дороже. За пять тысяч я лишь куплю вина для себя и моих друзей пиратов.

- Я уже догадался об этом. – Раф сохранял то же каменное выражение лица, однако дергавшаяся мышца его левого глаза выдавала скрытую ярость.

- Хорошо, по рукам, Раф, - недоверчиво добавил Рыжий Черт.

- Я пожму вам руку позже. – Раф встрепенулся и обрел свой прежний вид. – Наш разговор заставил меня о многом задуматься. Все эти мысли мне необходимо систематизировать и переработать, надо отдать несколько распоряжений по вашему совету, потом, позже, если вы изволите посетить со мною гонки на колесницах, эти благородные соревнования, пришедшие в нашу страну из древнего мира… - Раф вновь ушел куда-то в свои мечты и замолчал на мгновение, - да… Я приглашаю вас посетить со мной это мероприятие.

Рыжий Черт присел подле него на край императорского ложа. Оба они молчали и смотрели на оранжерею, простиравшуюся за балконом.

- Мне надо подчистить кое-какие ошибки, я во многом просчитался. К полудню я приду в норму. Вы знаете, друг мой, у меня в последнее время все время прослеживаются какие-то нервные расстройства, надо пригласить врача, чтоб он прописал мне целебные ванны.

- Вы же принимали их и ранее, почему же вам не помогло?

- Просто, знаешь, Рыжий Черт, я принимал их не один… Вот и не помогло. Травы не смогли оказать своего полезного эффекта.

Раф улыбнулся. Он позвонил в колокольчик и попросил чаю. Ему поднесли чай через три минуты.

- Так мой любезный друг посетит со мной благородное мероприятие?

- Я не думаю, Раф, что мне стоит светиться, тем более, сейчас. Этот необдуманный шаг может многого стоить.

- Тогда, по всей видимости, и я лучше откажусь.

- А вы зачем? – Рыжий Черт удивленно посмотрел на Рафа, вдыхающего аромат горячего чая перед тем, как сделать первый глоток.

- А зачем мне идти одному?

 

* * *

Решая судьбу целой нации, мы нередко забываем о своей судьбе и уготованной нам участи. И посему являем из себя мы созданий легкомысленных и не обремененных интеллектуальными способностями от природы.

 

И как бы ни казалось нам, что мы сами предопределяем наше бытие, всё это не так и враки, ибо только лишь высшая сущность в состоянии знать, что она возжелает сделать с нами в следующий момент своей экзистенции.

Напомню вам, премногоуважаемые мой читатель, что оставили мы наших героев как раз в тот момент, когда им необходимо было сделать судьбоносный выбор. Решить быть или не быть, остаться ли на Земле или быть заранее стёртыми с неё.

Сможет ли обычный человек победить машину, которая сминает всё на своём пути. Именно это мы и проверим на примере судеб наших главных героев.

 

* * *

Оставленный на попечение своего интеллекта Раф сидел в недоумении и непонимании того, что ему придётся раз и навсегда попрощаться со своею свободой, принеся ее в жертву своему государству и народу. «Немного придётся потерпеть-, думал он, - а потом можно будет оформить развод и пуститься во все тяжкие». Однако он не знал еще, с кем предстоит ему породниться.

 

* * *

 

Король был взволнован. Давно уже, лет с десять не собирал он таких пышных торжеств в своем замке. Казалось бы, навсегда поселились там размеренность, тишина и спокойствие. Слуг он уже имел немного, только лишь сохранила посты в его замке самая необходимая прислуга. Король экономил вместе со своим государством, но на такое событие денег жалеть не допускалось. Со своим личным визитом в замок Короля Ламандрии прибывал сам Император Швенденборга со сверхважным предложением.

Конечно же, Раф, будучи человеком решительным и самостоятельным, подумал сам поехать в Ламандрию, не прибегая к помощи ненадежных послов. Выехал он в пять утра, так что прибыть был должен к половине одиннадцатого.

Сириус поистине разорился на праздник, истратив на него весь государственный бюджет, но ставки были столь высоки, что он не мог поступить иначе. Он знал, что может заключить такой договор, при помощи которого сможет решить все проблемы своей страны, потому не побоялся поставить на кон свою жизнь и жизнь дочери. Но если ничего не удастся достичь, то это будет концом, хотя концом это бы обернулось в любом случае, только лишь удалось бы отодвинуть его. И король решил.

Время приближалось к полудню, однако далеко за Главной дорогой не видно было экипажа высокопоставленного гостя.

Удивленная необычно богатым убранством замка, в зал вошла Элин. Ей заказали специально по этому случаю очень дорогое платье, шитое золотом, серьги и колье с алмазами.

- Отец, чем вы так встревожены? – спросила она.

- Наш Великий гость опаздывает, - ответил король, безотрывно смотря на часы.

- Так вы меня не предупредили, кто соизволил прибыть? Я не понимаю, папенька, мы давно не видели такой роскоши! Кто ж это? Вы обещали сказать! – Девушка нервничала, будто ожидая, что приедет прекрасный принц из ее снов.

- Не сейчас, Элин… Наш гость опаздывает, возможно, с ним что-то произошло в дороге… Вдруг пираты напали на него! – беспокоился король.

- Подождите, отец, я слышу фанфары, в ворота города въезжает царственный экипаж. Люди ликуют при виде него!

Король встрепенулся и тут же побежал в залу, приказав слугам немедленно пригласить и обслужить великого гостя.

Элин осталась одна в комнате, она хотела выйти за отцом, однако старая фрейлин сообщила, что ей нельзя пока присутствовать в зале.

 

Король вбежал в тронную залу, где судорожно надел парик и корону. Врата залы отворились. Все замерли. Слуги выстроились в ряд. Пажи раскатывали красную ковровую дорожку. У короля вспотели ладони.

- Его Величество Император Швенденборга, Генералиссимус Раф Первый Великий прибыл! – раздался голос дворецкого.

В комнату зашли два слуги в синих костюмах, после шли две чернокожие рабыни с опахалами, подле шел и Амир. Он бы одет в красный костюм с золотыми манжетами и воротником и конусообразную шляпу.

Мучительное ожидание заставило короля так нервничать, что он забыл свою речь и весь трясся от благоговейного ужаса.

Амир сделал приглашающий жест рукой, королю показалось, что за ним войдет уже сам Император, однако далее Сириус узрел двух великанов в кремовых мундирах и синими эполетами.

«Где же Император? - Подумал король, - Неужели, он один из этих людей?»

Однако вернувшийся разум подсказал ему, что никто не может носить одинаковых одежд с Императором.

Вдруг за спинами этих громил показалось небольшое белое пятнышко. По мере приближения, оно обратилось невысоким человечком худощавого телосложения, в белом парадном плаще с красным подбоем, в какой обычно облачались герои каких-нибудь легендарных сражений, с золотыми орденами на синей ленте. Маленький человечек вышел из-за спин двух громадин и многозначительно посмотрел снизу вверх на короля Сириуса, будто ожидает чего-то.

- О Господи! – Воскликнул король в ужасе. Он понял, кто стоял пред ним. – Это ВЫ, Ваше ВЕЛИЧЕСТВО!

Сириус забыл о своем положении, о том, что он король и бросился в ноги Императору. Корона упала с его головы и, словно старая консервная банка, покатилась к ногам императорской прислуги.

Раф вновь посмотрел на него, но на этот раз уже сверху вниз. Восстановилось обыкновенное положение вещей.

- Прошу вас, встаньте, ваше величество, в таком положении тела вам неудобно будет пожать мою руку, - раздался его сладкий голос.

Король Сириус очнулся от своего состояния эйфории, и поднял глаза, продолжая сохранять позу поклона. Сверху на него взирал достаточно приятный молодой мужчина лет сорока, а вовсе не страшный тиран, деспот и в то же время гениальный и великий повелитель империи – гиганта, что сметала все на своем пути, превращая живое в прах. Страх прошел, король чувствовал, что душу его заполняет необыкновенное уважение и… доверие! Он никогда бы не смог подумать, что Раф не желает зреть его на коленях пред собою, а видит в нем равного партнера, которому он предлагает пожать руку, будто он, Сириус, не король Ламандрии, а ее император, и за границами государства простираются безграничные просторы колониальных владений.

Раф протянул Сириусу руку, помогая подняться.

- Амир, прошу принести королю Сириусу его корону, по случайности им утерянную, прошу вас, - ласково промурлыкал Раф, все более располагая к себе наивного короля.

Тут же у ног короля появился Амир, преподнося ему символ его правления на шитой золотом подушечке, беспрестанно кланяясь.

После жеста такого уважения Сириусу даже стало несколько неловко за свое поведение, он почувствовал, что унизил свое достоинство короля. Тогда он вновь выпрямился, как обычно, показав всем свою великолепную осанку, и попросил приглашать Рафа в комнату для переговоров.

Но гость отказался принять приглашение.

- Для меня это огромная честь, присутствовать в комнате для переговоров Короля Ламандрии, однако же, я вырос в скромной семье, и я не стремлюсь к особой роскоши. В быту я неприхотлив, как и все военные, для меня более приятным времяпровождением было бы распитие чая наедине с королевской особой в вашем зимнем саду, господин Сириус Третий, - продолжал Раф все тем же нежным гипнотизирующим голосом.

- Конечно, Ваше Величество, я прикажу тут же собрать нам пир в зимнем саду, как вам бы хотелось… - удивился король, обеспокоенный тем, что пир уже собрали в обеденной зале.

- Не беспокойтесь, друг мой, я бы не желал пышных торжеств лишь в мою честь, ведь по вашему виду понятно, что угощения мне и моей делегации ожидают нас в обеденной зале.

Сириус смутился.

- Что вы! Не смущайтесь, вы никак не обидели меня этим, напротив, столик с обслугой в зимнем саду, больше ничего мне пока не нужно, я очень устал с дороги, потому мне необходимо срочно распить моего любимого напитка – чая, - особенно в компании с вами мне бы было это очень приятно.

- Хорошо, Ваше Величество, я прика