Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Контракт разорван





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

В тот же день я набрался храбрости и начал подыски­вать в Вест-Энде комнаты, в которых мог бы жить и зани­маться своим ремеслом. Это оказалось тяжелейшим делом.; В те давние дни хиромантия являлась «малоизвестным и неслыханным делом» для Лондона. В умах домовладельцев моя наука прочно ассоциировалась с цыганами и чем-то злым и порочным. Как только я говорил о цели, ради кото­рой хотел бы снять помещения, мне тут же давали суровый отказ, а в некоторых случаях читали лекцию о дьявольских соблазнах.

Наконец, я повстречал шотландку, владевшую домом (вот еще одна раса, чью деловую хватку я ценю с тех пор на­равне с финансовым чутьем евреев). Она была примерной ка­толичкой, с тощим кошельком и чахоточным мужем, поэто­му, услышав о моем согласии платить двойную ренту, эта женщина уладила свои разногласия с совестью. Хотя совесть шотландок успокоить невозможно. Вскоре я обнаружил, что она по утрам и вечерам окропляла святой водой мою дверь, а через месяц при переезде в другие помещения сия дама обви­нила меня в порче ее бесценных фамильных ковров.

Должен признать, что тут она была права, но в тот мо­мент меня беспокоило другое. Я по-прежнему не имел до­стойного имени, под которым мог бы работать. Мой отец был жив, и я не желал использовать свою настоящую фами­лию. Еврейский друг изо дня в день предлагал мне библей­ские имена и особенно настаивал на Соломоне. К счастью, он недавно развелся, и имя этого монарха напоминало ему о кладезе тайн, называемом «женщины». В конце концов, он решил, что столь значимое имя было слишком рискован­ным для такого молодого человека, как я.

Дни проходили, ситуация не менялась, и еврей постепен­но начинал вскипать. Мои затянувшиеся поиски он называл «капризной причудой». При каждой встрече он цитировал мнение Шекспира об именах или писал мне длинные письма о том, что «промедление — вор времени», «величие возможнос­ти не безгранично» и так далее. Однако, когда я выбрал себе имя, мой друг до самого последнего момента не желал при­нимать его.

Однажды вечером, раздраженный более обычного его наставлениями, я вновь перебирал в уме бесчисленные ты­сячи имен. Внезапно перед моими глазами возникло имя Хейро на английском и греческом языках. На следующее утро я объявил еврею о своем озарении. Он несколько раз повторил это имя, а затем информировал меня, что я пол­ный дурак. По его мнению, оно не имело никакого смысла и было абсолютно бесполезным. Я тщетно пытался объяснить ему, что слово «хейр» на греческом языке означает руку и что начитанные люди воспримут Хейро как хироманта и толкователя линий на руках. Он по-прежнему называл ме­ня глупцом. Боясь, что еврей вновь заведет разговор о лю­бимом Соломоне, я побежал к ближайшим печатникам и за­казал им афиши с именем Хейро.

Через неделю ко мне зачастили клиенты, и в конце пер­вого месяца мой друг получил назад те деньги, которые он '"судил на аренду помещений. Кроме того, я отдал ему пять­десят процентов выручки согласно договору. Он был очень Доволен и раз за разом восторгался «своим оккультным вло­жением». Но его радость продлилась не долго. Однажды ве­чером он влетел ко мне в весьма возбужденном настроении и разложил передо мной газету.

— Взгляните, — крикнул он, указав мне на статью и аб­зац. — Я разорен!

В статье писалось о моде на хиромантию, которую я вводил в Лондоне. Желая показать свою осведомленность в этой области, репортер процитировал постановление парла­мента, определявшее подобное занятие как незаконное. Это постановление было принято по указанию Генриха VIII. Вероятно, «веселый монарх» не желал, чтобы его многочис­ленные жены находили помощь у астрологов и хиромантов или загодя узнавали о своей несчастной судьбе.

Постановление парламента гласило: «Любая персона или группа людей, уличенные в практике астрологии, хиро­мантии, колдовстве и других подобных дьявольских занятий, должны быть признаны мошенниками и мерзавцами, осуж­дены на конфискацию их движимого и недвижимого имуще­ства, а также наказаны годом стояния у позорного столба с последующей высылкой из страны или пожизненным за­ключением в тюрьме».

Надеюсь, что после при­нятия такого постановления у «веселого монарха» отлег­ло на душе. Он сделал все возможное, чтобы Анна Болейн и Катерина Говард не смогли узнать свое будущее с помощью «подобных дья­вольских занятий». История также утверждает, что ко­роль запретил астрологию из-за бунта герцога Бакин­гемского. Однако, будь причиной проблем короля его и чернокнижник на жены или его недруги и бунтари, это постановление во­шло бы в силу. Но при Елизавете оно было временно отме­нено — возможно, из-за ее симпатий к известному астроло­гу Джону Ди (Джон Ди (Dee) (1527-1608) - английский алхимик, астролог, математик и секретный агент королевы Елизаветы I. В молодости был придворным астрологом Марии I Кровавой и некоторое время провел в тюрьме по обвинению в колдовстве. В 1555 был выпущен на свобо­ду. Своими удачными предсказаниями обратил на себя внимание Елизаветы и после ее воцарения ста;-: придворным астрологом (имен но по его совету был выбран подходящий день для коронации) и до­веренным лицом королевы, выполнявшим ее тайные поручения — как интимного, так и государственного характера. Ди прославился в Анг­лии и Европе удачными предсказаниями погоды. 1583—89 гг. он про­вел в странствиях по королевским дворам Европы. Императора Ру­дольфа II он поразил своими оккультными способностями (так. по свидетельству современников, Ди подарил императору магический камень, способный вызывать духов), но добиться поражения католи­ческой партии при дворе он не сумел. Главной целью путешествия Ди была добыча сведений о секретной переписке между папским двором и королем Филиппом II. собиравшем в это время «Непобедимую ар­маду» для разгрома протестантской Англии. Известно, что Ди пред­сказал и бурю, рассеявшую испанские корабли. Ди первый перевел сочинения Евклида на английский язык: при его покровительстве бы­ли основаны учебные заведения.) и ее многочисленных визитов к нему в Морт-лейк. В любом случае, история свидетельствует о том, что этот великий астролог, мистик и хиромант являлся совет­ником королевы свыше двадцати лет, и, возможно, нынеш­нее величие Англии объясняется именно тем, что королева пользовалась оккультным знанием такого признанного ма­стера, как Джон Ди.

При Георге III, чье имя связано с потерей Америки, ста­рое постановление вновь ожило и суды обвинили за колдов­ство нескольких человек. Как бы там ни было, это постанов­ление парламента никогда не отменялось полностью, и сей «умный» закон сохранился до наших дней. Вот почему мой еврейский друг едва не падал в обморок от страха.

— Милый юноша, я разорен, — дрожащим голосом ска­зал он мне. — Я — правительственный чиновник и через не­сколько лет должен выйти на пенсию. Если кто-нибудь узнает о моем содействии человеку, который нарушил постанов­ление парламента, я потеряю все. Вы должны вернуть мои деньги, после чего мы порвем контракт и сожжем его. А если у вас возникнут проблемы, никогда не упоминайте моего имени и никому не говорите о том, что мы были знакомы.

Через пять минут мы сожгли контракт, пожали на про­щание друг другу руки, и я снова стал свободным человеком.

 

Глава 5. Проблемные клиенты.

Мать и дочь

После того как мой еврейский друг порвал со мной все отношения, поток клиентов возрос, и десятки мужчин и женщин ежедневно приходили послушать, что я им скажу. Люди рекомендовали меня друг другу, и первые несколько месяцев мой бизнес процветал.

Однажды меня посетила весьма высокомерная дама. Она пришла с красивой дочерью — начинающей, но уже из­вестной актрисой. Властная мать имела в уме чудесное бу­дущее, запланированное для хрупкой и на вид непорочной девушки. Я придерживаюсь правила проводить консульта­ции с одной персоной тет-а-тет, но властная женщина и слышать не желала о подобном условии.

— Я не могу оставить молодую девушку наедине с муж­чиной, — заявила она. — Тем более, на полчаса! Что скажут люди!

Я пытался заверить даму, что меня интересуют только руки ее красивой дочери. Но тщетно. В конце концов, я со­гласился на присутствие матери, и она, в свою очередь, обе­щала мне помалкивать и не вмешиваться в ход консульта­ции. Я очень нервничал, поскольку по опыту знал, что даже самые близкие люди редко знали истинный характер чело­века, с которым они общались долгое время. Родители обычно вообще не понимали характер своих детей.

Девушка выглядела воплощением святой Мадонны. Она положила на подушечку стройные руки. Я мгновение смотрел на лабиринт сложных линий, затем с изумлением взглянул на спокойное и самодовольное лицо этой девят­надцатилетней красавицы. Она уже не казалась мне без­грешной. И тут я сделал ошибку.

Решив, что мать знает о проблемах дочери и что эта де­вушка пришла ко мне за советом, я воодушевленно и бодро описал картину ее недавнего разрыва с возлюбленным и предупредил о грозящем позоре, тень которого уже нависа­ла над ней. Смущение и жалость заставили меня замолчать. II я правильно сделал, что скрыл остальное, поскольку в следующий миг ее властную мать едва не хватил апоплекси­ческий удар. Увидев разгневанное и покрасневшее лицо ма­троны, я понял ошибку и с сочувствием взглянул на девуш­ку. Однако та спокойно натянула на руки перчатки и с пре­зрением сказала:

— Маменька! Вы привели меня к какому-то мошеннику! На секунду я действительно поверил ее словам. Затем разразился шторм, и величественная мать высказала все, что она думала обо мне и моем искусстве. После этого она, как вихрь, покинула комнату.

В тот день я был выбит из колеи. Я не мог ошибаться в толковании линий, но мой промах заключался в недо­оценке клиентов. Более того, эти дамы могли создать мне губительную репутацию. В каждом доме, где побывает властная мать, в каждой аптеке и булочной она отныне бу­дет рассказывать всем и каждому, как я пытался «обо­лгать» ее дочь.

Чуть позже в одной из утренних газет промелькнуло сообщение, что эту милую девушку, вполне известную акт­рису, арестовали за подделку чека. Опозоренный муж оста­вил ее на произвол судьбы и уехал из Англии. Через не­сколько лет мы с ней случайно встретились, и я оказал ей некую значительную помощь.

Глава 6. Встреча с Сарой Бернар и описание ее руки

Конечно, после этого случая весь Лондон заговорил обо мне и наплыв посетителей стал настолько большим, что люди записывались на прием за недели вперед. Я всегда вспо­минаю это время с приятны­ми чувствами.

Однажды вечером ко мне зашел некий джентль­мен и спросил, могу ли я по­ехать с ним на встречу к ле­ди, чьи руки, по его словам, должны были вызвать у меня огромный интерес. Я согла­сился, и мы отправились в дом, стоявший в сквере близ леса Святого Джона. С меня взяли обещание не задавать никаких вопросов. Призна­юсь, я очень нервничал, ког­да после некоторого ожидания дверь в конце коридора открылась и ко мне вышла леди, чья голова и лицо были скрыты пол черной кружевной мантильей. Она положила руки на бархатную подушку, которую я разместил под электрическим абажуром.

Да, это действительно были руки! Их знаки и линии очаровали меня. Я даже не знал, что сказать. Меня переполняло нервозное возбуждение. Дама то и дело восклицала: «Моп Dieu, comme c'est bien vrai». Затем после описания лу­чезарной славы и успеха, триумфов и успешно выигранных тяжб я обрисовал ей конец жизни, затухание многочислен­ных ламп помыслов и желаний, медленный спуск с холма амбиций и то, что казалось трагическим финалом.

Она отдернула белые руки. Раздались тихие рыдания. Затем вуаль была отброшена, и я узнал великую Сару (Сара Бернар (Bernhardt) (1844-1923) - великая французская актриса. В 1872-80 в «Комеди Франсез». в 1898-1922 возглавляла «Театр Сары Бернар. (Париж). Сыграла трагедийные и мелодрамати­ческие роли в пьесах Гюго. Дюма-сына. Ростана и др.). Ее удивительные глаза смотрели прямо на меня. Я не хотел бы в этих грубых набросках прошлого рас­сказывать вам о моих чувствах и эмоциях.

Но должен при­знаться, что на том этапе моей необычной карьеры я почув­ствовал вспышку гордости за общение с единственной Бер­нар — особенно, когда она одним из самых сладких голосов повторяла вновь и вновь по-французски:

— Это один из самых чудеснейших феноменов, которые я когда-либо встречала. Как мило! Очень мило!

В тот миг я подумал, что скептическая публика никогда не поверит мне на слово. И как доказательство того, что я ви­дел великую Сару, мне удалось уговорить ее оставить запись в книге отзывов. Своим характерным почерком она написала следующие слова, которые приведены здесь в переводе:

«Поскольку Бог разместил в наших ладонях линии и знаки, говорящие о прошлом и будущем, я сожалею лишь о том, что по этим линиям мы не можем узнать о судьбе тех близких нам, которых мы могли бы предупредить о гряду­щих проблемах и напастях. Хотя Господь и здесь поступил очень мудро. Пусть так оно и будет. Аминь. Сара Бернар».

Перед тем как уйти, я снял отпечаток ее ладони. Не­сколько лет назад он уже был опубликован в моей книге «Язык руки». Теперь я привожу его в данном томе. Так как основные черты ладони прекрасно отмечены, их краткое опи­сание может заинтересовать моих читателей.

Взять хотя бы форму руки. Для знатока хиромантии форма человеческих ладоней говорит столь же много, как форма лошадиных копыт для жокея или селекционера. По­следние воспринимают каждую линию тел как указатели по­роды, «формы» и тому подобное. Опытный глаз в мгновение ока оценит, какое «место» займет та или иная лошадь в своем классе работ. Селекционер расскажет вам о слабых и силь­ных качествах, о том, что ожидает животное в будущем — ус­пех или провал на скачках.

Точно таким же образом форма ладоней подскажет опытному хироманту не только главные характеристики персоны, но и его наследственность, породу и особенности темперамента — вплоть до того, насколько силен интеллект. Естественно, в таких размышлениях вы не найдете ничего алогичного. Люди с квадратной формой ладони и тупыми пальцами представляют собой методичных материалистов, в то время как персоны с округлыми ладонями и заострен­ными пальцами имеют импульсивный, артистичный и лег­ко возбудимый характер.

По репродукции гипсового слепка вы можете увидеть, что мадам Бернар принадлежала ко второму типу. Теперь взгляните на линии (которые являются указателями ума), и вы найдете, что все персоны с такими прямыми и глубоки­ми чертами имеют сильные и решительные личности, будто отштампованные их силой воли, точностью и целью. Неко­торые люди могут иметь только одну прямую и четкую ли­нию, а все другие будут лишь слегка отмеченными или вол­нообразными. Здесь мы можем сказать, что они решитель­ны в тех областях, которые отмечены их прямыми линиями.

В случае с мадам Бернар мы видим, что почти все глав­ные линии странным образом являются прямыми, то есть мы понимаем, что эта женщина насыщала своей личностью любое дело, в котором она принимала участие. Карьера ма­дам Бернар хорошо известна начитанной публике, поэтому мы без труда найдем примеры нашего утверждения в собы­тиях ее легендарной жизни. Взять хотя бы ее скульптуры, которые всегда выполнялись в решительной манере, хотя та же драматическая сила проявлялась и в других видах ис­кусств.

Две прямые линии, поднимающиеся от запястья ко вто­рому и третьему пальцам, редко бывают четкими. Линия, идущая ко второму пальцу, называется Линией Судьбы (или, как я предпочитаю называть ее, Линией Индивиду­альности), в то время как линия, идущая к третьему пальцу, называется Линией Успеха) или Линией Солнца, посколь­ку она символизирует яркость личности, славу и успех). На некоторых ладонях их вообще нельзя найти, а на других они видятся ломанными, извилистыми и неопределенными. Но в каждом случае, где они прямые и четкие, люди обретают в жизни больший успех, чем другие. Они более известны пуб­лике и благополучны в жизни.

Когда эти линии уходят книзу ладони почти до запяс­тья, все выше перечисленные качества проявляются в жиз­ни раньше, чем в случаях, когда они начинаются от середи­ны ладони или почти у корня третьего пальца. Глядя на ре­продукцию отпечатка, мы можем признать, что ладонь ве­ликой Сары точно соответствует карьере, которая ослепила мир уже в ее ранние годы и которая продолжалась на всем пути ее жизни.

Центральная горизонтальная черта, пролегающая через центр ладони, называется Линией Головы, или Ума. Если она, как в случае мадам Бернар, прямая и ясная, то это ука­зывает на сильный ум и активную решительную волю. Если линия проходит через всю ладонь, это свидетельствует о ве­ликой многосторонности таланта во все сферах, которым "освятила себя данная персона.

Однако здесь мы видим округлый тип руки с тонкими и длинными пальцами. Следовательно, мы можем сделать вывод, что эта женщина использовала ум в карьере эмоцио­нального и артистического выражения, где такой темпера­мент находит для своего развития питательную почву и благоприятные условия. Если такие линии будут найдены
на ладони квадратной формы, с тупыми кончиками пальцев, то максимальный успех, наоборот, здесь будет достигаться в сферах, где требуется практичный, научный и методологический подход.

Думаю, это краткое объяснение позволит моим читате­лям судить о научном обосновании хиромантии и о том, на­сколько точно можно говорить о личности по линиям руки — если, конечно, отбросить в сторону таинственность и суе­верные предрассудки. Как заметил Оскар Уальд, оставив запись в моей книге отзывов: «Таинство жизни является ви­димой частью невидимого бытия».

 

Глава 7. Предписание судьбы в доме миссис Уолтер Палмер

Лондон снова заговорил обо мне и на этот раз слишком шумно. Не удивительно, что некоторые из газет, которые находят исключительное удовольствие в травле удачливых людей, — эти стервятники прессы, которым, слава Богу, климат Англии не очень нравится, — впервые прислали в мой салон корреспондентов с явными угрозами и шанта­жом. Они вновь привлекли внимание публики к старому постановлению парламента времен Генриха VIII, на кото­рое я ссылался в предыдущих главах. Моя молодость едва не сыграла со мной злую шутку. В ту пору я еще не знал за­вистливую и злую сторону человечества. Мой разум инте­ресовали только исследования в хиромантии и нумероло­гии, поэтому ревность мира стала для меня чем-то новым. Почувствовав ее, я получил глубокую душевную рану.

Однажды в понедельник я получил две язвительные статьи и, почувствовав сильную депрессию, попросил свое­го секретаря не принимать заказов на конец недели, по­скольку в следующую субботу в шесть часов вечера мне якобы нужно было увидеться с моим прежним клиентом. Всю эту неделю я работал с особой настойчивостью и усер­дием, ибо, по замыслу моей обиженной души, ровно в шесть вечера в субботу карьера Хейро должна была закончиться.

Однако судьба, которая всегда играла значимую роль в •моих поступках, над частью которых я порою не имел контроля, планировала свой собственный ход событий. Из при­хожей послышались голоса моего секретаря и какой-то женщины, а затем в мою комнату вошла дама. Я провел с ней сеанс, и, перед тем как попрощаться, она сказала мне:

—Сегодня вечером в мой дом прибудут интересные люди. Не согласились бы вы также приехать ко мне и продемонстрировать им ваше искусство? Какой гонорар вы желаете за этот показ?

—Никакой, мадам, — ответил я. — Абсолютно ничего,, потому что сегодня в шесть вечера Хейро перестанет существовать. Однако если вы настаиваете, я с удовольствием окажу вам такую любезность, поскольку хочу убедить ин­теллигентных людей, что специалисты моего профиля не являются шарлатанами и мошенниками.

— Спасибо, — сказала она. — Сегодня вечером у вас по­явится такая возможность. Вот моя визитная карточка. «Миссис Уолтер Палмер, Брук-стрит». Я жду вас в девять тридцать вечера.

***

Гости стояли на лестнице, смеясь и беседуя. Первым человеком, которого они послали ко мне для консультации, был пожилой джентльмен. Они называли его «доктором». «Доктор» молча и милостиво согласился на «пытку», и че­рез несколько минут я вкратце обрисовал ему основные мо­менты его карьеры, а также даты и годы, в которые он совер1 шил определенные поступки своей жизни. В конце концов, мужчина заинтересовался. Он уже не улыбался. Когда я за­молчал, этот «доктор» признался:

— Я был настроен к вам скептически и мог бы целый ве­чер спорить, что хиромантия является чистейшим шарлатан­ством. Мне ведь без разницы, гадаете ли вы по рукам или бо­тинкам. Тем не менее, вы определенно попали в даты и точно описали все события, хотя я так и не понял, как вам это уда­лось.

—Пусть моя наука останется для вас неправильной, но я все же скажу, что вы явно не доктор. Я назвал бы вас, ско­рее, «человеком с луны», чем доктором медицины.

—Сэр, а какую профессию предполагают линии моих ладоней? — с усмешкой спросил незнакомец.

—Только одну, — ответил я. — Профессию адвоката или, точнее, криминального адвоката.

Вытащив из кармана визитку, он сказал:

— Тогда вы действительно можете узнать, кто я такой.

На карточке, которую он передал мне, значилось хоро­шо известное имя: мистер Джордж Льюис (позже он стал сэром Джорджем Льюисом[1]).

Затем «суровое испытание» прошли мистер Герберт Глад-стон, сэр Генри Ирвинг, мистер Коминс Карр и дюжина дру­гих достаточно прославленных людей. Наконец, около трех ча­сов ночи миссис Палмер сказала, что я, вероятно, устал и, от­правляя меня домой в своей карете, она пообещала нанести ви­зит в мой салон.

На следующий день (в воскресенье) она приехала ко мне и рассказала о моем успехе в высшем свете.

— Вам ни в коем случае нельзя бросать это занятие, — убеждала меня милая дама.

Я сообщил ей о газетных статьях, в которых говорилось о постановлении парламента и его запретах. Она тут же вос­торженно предложила следующее:

— Прошлым вечером вы произвели большое впечатле­ние на мистера Джорджа Льюиса. Я спрошу его мнение. По­дождите меня. Я вернусь через пару часов.

По возвращении она сказала:

— По мнению Джорджа Льюиса, ваше занятие абсолют­но отличается от того шарлатанства, которое упоминается в старом постановлении. Вы не подпадаете под действие этого закона, и если у вас возникнут какие-то проблемы, вам просто нужно передать ведение дела мистеру Льюису и он станет вашим защитником в суде.

На следующее утро я возобновил профессиональную деятельность и больше уже не тревожился о разговорах и статьях с упоминанием этого устаревшего постановления] парламента.

 

Глава 8: Социальные инциденты. Бланш Рузвельт и встреча с Оскаром Уальдом Странное предсказание и его исполнение

Возобновив свою практику, я решил два дня в неделю оказывать услуги тем, кто не мог оплатить мои консультации. Мне казалось, что я, поступая подобным образом, воз-i вращаю часть того, чем Господи наделил меня из милости. Пару! недель я даже верил, что поступаю правильно, пока однажды не! понял, что в нашем мире быть! добрым фактически невозмож­но.

Бедные люди ко мне по-прежнему не приходили. Однако отведенное им время заняли герцоги и баронессы. Оставив кареты за углом на соседней улице, они бесплатно получали то, что я намеревался пожертвовать неимущим лондонцам. В ответ я увеличил цены и больше не назначал дни бесплатных консультаций. Этот вид благотворительности я заменил раздачей милостыни у ближайшей церкви. Тем не менее, меня часто посещали люди, которые не могли оп­латить свой визит, и каждый сезон мои отчетные книги по­казывали, что я бесплатно работал с сотнями людей.

Как-то раз в салон вошла привлекательная дама. Она была первой клиенткой в тот день, и я посвятил ей доста­точно долгое время. Когда она удалилась, я почувствовал тревогу и на всякий случай просмотрел в уме все, о чем мы говорили. Перед моим внутренним взором проходили даты и события, которые, на мой взгляд, должны были случиться с ней.

Моя система (я поясню ее позже) позволяла опреде­лять время предполагаемого события вплоть до конкретно­го часа. И я вдруг понял, что моей визитерше угрожает серь­езная опасность от огня — причем этим же вечером. Воз­можно, некоторые назовут такое предчувствие примером ясновидения, но, по моему убеждению, обученный и трени­рованный ум (при должной концентрации и особой системе вычислений) способен улавливать «тени грядущих собы­тий», как это делают животные, заранее распознавая при­ближение опасных ситуаций.

Как бы там ни было, я настолько уверовал в грозившую ей опасность, что, несмотря на тысячи причин не совершать такой рискованный поступок, решил повидаться с дамой и предупредить ее об опасности. Я не знал имени моей кли­ентки, поскольку всегда давал посетителям возможность сохранять свое инкогнито. Но, к счастью, уходя, она попро­сила моего слугу передать извозчику адрес гостиницы. Ес­тественно, я тут же отправился туда.

 
 

Описав портье внешность этой дамы, я получил номер ее комнаты. Клерк передал ей мою визитку, и она приняла меня. Поначалу ей, наверное, показалось, что я сошел с ума. Она почти так и сказала мне об этом. Но затем, впечатлен­ная моей настойчивостью, эта дама согласилась покинуть гостиницу и провести остаток вечера и ночь в доме своей Подруги — миссис Хэвтри из Уилтон-Кресент. И тут начинается самое странное. Никакого пожара не было. Однако ее любимая собака, оставленная на ночь в но­мере, задохнулась от случайной утечки газа. Вот таким чудесным образом я познакомился с известной и прекрасной Бланш Рузвельт (графиней Мачета д'Элгри). Бланш Руз­вельт была похожа на комету Галлея, которая лишь раз в сотню лет пересекает горизонт нашей жизни. В эту американку влюблялись все — от нищего на улице и до принца во дворце Каждый называл ее Бланш, поскольку ни один титул не соот­ветствовал ей лучше, чем это простое имя. Какое странное и милое создание! Любимица богов, одаренная, как лишь не­сколько женщин, рожденных до нее. Она писала романы и стихи. Ее «Медная королева» с живописной картиной пожа­ра в Чикаго считалась бестселлером того времени. Бланш чу­десно рисовала и пела лучше многих примадонн.

Сам Лист боготворил ее и затягивал в музыку, в то вре­мя как Сардо и Бульвер-Литтон пытались увлечь Бланш в мир строф и букв. Но какими бы талантами она ни облада-, ла, ее красота, очарование и невинная внешность неизменно привлекали к ней сотни мужчин и женщин. Даже королева Виктория после визита Бланш Рузвельт во дворец пригла­сила ее снова для беседы.

Я попытаюсь описать ее вкратце, и, возможно, вы пой­мете, какое впечатление она производила: белые зубы, бар­хатистая кожа, голубые глаза и золотистые волосы, приво­дившие в восторг любого художника, божественно высокая фигура с осанкой королевы, фация чистокровной графини и при этом простота ребенка. Вот какой была Бланш.

Вскоре после инцидента с «пожаром» она устроила званый ужин, на котором мне пришлось консультировать ее гостей. Меня усадили за занавесом, чтобы я не знал, с кем говорю. Когда сеанс закончился, я был представлен принцу Колонне, герцогу N., мадам Нелли Мелба, лорду Лейтону, Генри Эбби из Нью-Йорка и многим другим высокопостав­ленным особам.

Свой особый успех в тот вечер я связываю с Оскаром Уальдом. который в ту пору пребывал на пике славы. Ин­тересно отметить, что после этого званого ужина он написал знаменитую «Женщину, лишенную важности». Но когда его толстые руки просунулись через дыры в занавеси и лег­ли передо мной на подушечку, я и подумать не мог, что они принадлежали такому великому человеку. Это были ничем неприметные ладони.

Впрочем, меня удивило различие знаков на левой и пра­вой руках. Не зная, с кем говорю, я пояснил собеседнику, что левая рука всегда отражает наследственные склонности, в то время как правая ладонь показывает развитые или приобре­тенные характеристики. Когда мы используем левую сторону мозга, нервы уходят от нее в правую руку, поэтому правая ла­донь показывает нашу истинную природу и отражает разви­тие индивидуальности. В данном случая я указал, что левая ладонь обещала необычную судьбу с постоянным и ярким ус­пехом. Но на правой руке его карьера ломалась и рушилась в определенный период времени. Почти забыв, где нахожусь, я подытожил свои наблюдения следующей фразой:

— Ваша левая ладонь — это рука короля, но правая ла­донь говорит о том, что король отправит себя в изгнание.

Владелец рук не стал смеяться над моими словами.

— Вы можете назвать мне этот период? — спросил он.

— Через несколько лет с сего дня, — ответил я. — Меж­ду сорока одним и сорок двумя годами.

Из толпы гостей послышался смех.

— Неплохая шутка! — крикнул кто-то.

Но Уайльд повер­нулся к ним и мрачно повторил:

— Левая ладонь — это рука короля, но пра­вая ладонь говорит о том, что король отпра­вит себя в изгнание.

Затем он молча вышел из залы и покинул дом, в котором проходил званый ужин. Хотя
прием подходил к концу, Бланш ужасно расстроилась тем, что сей
лев общества ушел из-за моих нелепых слов» (я впервые видел ее такой сердитой). Она сказала мне, что я слишком приземлен для забав в ее компании. Занавес сняли, начался ужин, а мне пришлось отправиться домой.

Я не встречал Оскара Уайльда до начала слушания судебного дела, которое оказалось фатальным для него. Перед первым заседанием он пришел ко мне и спросил, «находит­ся ли разрыв по-прежнему на том самом месте». Я подтвер­дил приближение кризиса, однако указал, что его судьба не будет сломлена. Он тихо поблагодарил меня и, уходя, ска­зал:

— Мой добрый друг, вы прекрасно знаете, что Судьба не держит на своих путях дорожных ремонтников.

После этой встречи я исколесил полмира и красивым летом 1900 года в Париже на всемирной выставке снова увилелся с Уайльдом. Мы с друзьями сидели на террасе од­ного из ресторанов, когда мимо нас прошел тощий мужчи­на, который сел за дальним столиком. Я бы не узнал его, но кто-то из моих друзей воскликнул:

— Смотрите! Это Оскар Уайльд!

Я тутже поднялся и сказал своим спутникам:

—Мне нужно поговорить с ним о некотором деле.

—Если вы сделаете это, — предупредил один из моих знакомых, — то больше не возвращайтесь за наш столик.

Я поклонился, подошел к Уайльду и протянул ему ру­ку. Отвергнутый обществом, он был поражен моим поступ­ком и даже заплакал.

— Мой милый друг, вы так добры, — сказал он. — Сей­час все травят меня, как паршивую собаку. Спасибо, что no-s дошли ко мне.

Мы долго говорили друг с другом — говорили, пока не закончилась музыка, пока звуки голосов и шарканье ног не затихли и выставка не погрузилась во мрак. Он поведал мне о судебном деле, о совершенной ошибке, о жизни в тюрьме и радости освобождения. Затем Уайльд рассказал о своем без­надежном отчаянии, злых взглядах и презрении старых дру­зей, о невозможности вернуться в высший свет. Он говорил1 об этом, словно читал завещание, написанное кровью.

Было бы бессмысленно сулить ему какие-то надежды. Его великий ум отверг бы такую подачку. Он познал ужас­ную реальность жизни — ту грубую истину, которую Судь­ба уготовила ему.

Внезапно после всплеска слов, где пена и вздор были снесены могучим течением чувств, река его мыслей убрала наносы условностей и дала ему новую идею. Он вскочил на освещенный луной парапет, и четко очерченный контур его фигуры навис над Сеной, которая с шипением неслась вни­зу. Я схватил его за руку, но он повернулся ко мне и с печальным смехом произнес:

— Нет, юноша, они не скажут, что Оскар лишил себя жизни. О, как завыли бы эти собаки! Как запестрела бы пресса подробнейшими описаниями моей кончины! Только Богу известно, что я переживаю из-за их травли. Но эта ночь дала мне мужество посмотреть им в лицо и ждать, по­ка боль — и гибель — с каждым днем становятся все ближе. Если до нынешнего вечера вы не совершили ни одного доб­рого поступка, то знайте, что сегодня сделали это своей сим­патией ко мне. Вы вошли в мою долину печали — в мой Гефсиманский сад, в который все когда-нибудь ступают... Он судорожно вздохнул.

— Я рад, что одолел депрессию. Ваше присутствие вы­звало прошлое из могилы. Вы помните ту ночь у Бланш — ту ночь, когда я был на пике славы? И вы уже тогда пред­рекли мое падение. Как часто с тех пор я думал об этом, ког­да щипал паклю и смотрел на свои руки, разглядывая знак Судьбы. Почему я не принял тогда вашего предостереже­ния? Сегодня вы снова оказали мне услугу и привели меня обратно к самому себе. Но позвольте мне удалиться. Я от­правлюсь домой по тихим улицам. Надеюсь, мы еще встре­тимся в этой большой деревне.

К сожалению, его надежда не сбылась. Через несколько месяцев я был одним из тех немногих, кто сопровождал его фоб на кладбище.

 

 

Глава 9. Встречи с королем Эдуардом VII.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.