Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

НОВАЯ ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА 3 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Я отнюдь не намерен приуменьшать серьезные проблемы, с которыми еще сталкивается человечество; мне хотелось бы лишь подчеркнуть, что каждый из нас обязан по-своему принять участие в их решении. Если мы обретем пробуждение и осознаем, какой великой тайной является наша жизнь, мы поймем, что занимаем в ней наиболее оптимальное место и имеем все возможности для того, чтобы преобразить мир.

Весна 1996 года

...я взглянул, и вот, дверь отверста на небе, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего. И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе... и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду. И вокруг престола двадцать четыре престола; а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца, которые облачены были в белые одежды... И увидел я новое небо и новую землю; ибо прежнее небо и прежняя земля миновали...*

*- Откровение, 4:1-5, 21:1. — Здесь и далее примеч. пер.

 

В ПОИСКАХ ТРОПЫ

Подойдя к самому краю гранитного обрыва, я посмотрел на север, на панораму, открывавшуюся внизу. Перед моим взором лежала широкая межгорная долина Аппалачей, простиравшаяся на шесть или семь миль в длину и пять в ширину. По дну долины петляла река, пробираясь между пятнами открытых луговин и темных, густых лесов — надо полагать, достаточно старых, поскольку деревья в них достигали нескольких сот футов в высоту.

Я взглянул на грубое подобие карты, которое держал в руках. Буквально все в долине совпадало с показанными на ней деталями: и крутой обрыв, на котором я стоял, и дорога, спускавшаяся вниз, и описание ландшафта и реки, и, наконец, подножия холмов, расстилавшиеся внизу. По всей видимости, это было то самое место, которое Чарлин изобразила на клочке бумаги, найденном в ее офисе. Зачем она нарисовала его? И почему, в конце концов, она исчезла?

С того дня как Чарлин в последний раз разговаривала со своими сотрудниками по исследовательской фирме, где она работала, прошло уже больше месяца, и когда Фрэнк Симс, ее коллега, решил позвонить мне, он был явно обеспокоен.

— Она часто вела себя довольно странно, — заговорил он. — Но никогда еще она не пропадала так долго, тем более что у нее были назначены деловые встречи с постоянными клиентами. Значит, с ней что-то случилось.

—Но как же вы нашли меня? — поинтересовался я. В ответ он рассказал мне о письме, найденном в офисе Чарлин, том самом письме, которое я послал ей несколько месяцев назад, сообщая о своих странствиях и находках в Перу. В письме, пояснил Симс, имелась приписка, где были указаны мой адрес и телефон.

— Я обзвонил всех, кто, насколько мне известно, так или иначе был связан с ней, — добавил он. — И как оказалось, никто ничего не знал. Судя по письму, вы близкий друг Чарлин. Надеюсь, вам что-нибудь известно о ней?

— К сожалению, нет, — отозвался я. — Я не говорил с ней уже больше четырех месяцев.Едва произнеся эти слова, я сам не мог поверить, что это было так давно. Вскоре после получения моего письма Чарлин позвонила мне и оставила на автоответчике длинное сообщение. Дрожавшим от волнения голосом она говорила о пророчествах, удивляясь, как быстро распространяются вести о них. Я вспомнил, что прослушал ее сообщение несколько раз, но не перезвонил ей сразу же, сказав себе, что сделаю это чуть позже, может быть, завтра или послезавтра, когда буду готов к серьезному разговору. Я понимал, что беседа с ней неизбежно вынудит меня отвечать и разъяснять некоторые детали Манускрипта, и сказал себе, что мне нужно время, чтобы все хорошенько обдумать и переварить. На самом деле проблема заключалась в том, что мне все еще не удавалось в полной мере постичь Пророчество. Конечно, я не утерял способности пополнять свою внутреннюю духовную энергию. Мне доставляло большое облегчение сознавать, что с Марджори все покончено и я могу проводить свободное время в одиночестве и покое. Мое интуитивное восприятие мыслей и снов, а также сияния окружающей меня обстановки было ярким как никогда. А вот со случайно-неслучайными совпадениями дело обстояло значительно хуже...

Я буквально переполнялся энергией, например, что касается основных вопросов в жизни, и обычно отчетливо ощущал, как мне надлежит поступить или куда направиться, как ответить на тот или иной вопрос, однако, хотя я действовал вроде бы правильно, слишком уж часто не происходило ничего важного. Я не обнаруживал никакого послания, никаких совпадений.

Особенно заметно это было тогда, когда, для того чтобы восстановить контакты с человеком, с которым я уже отчасти был знаком, например, со старым приятелем или сотрудником, с кем мне часто приходилось общаться, требовалась интуиция. Иногда мне удавалось найти с ним новые общие интересы и точки соприкосновения, но столь же часто, несмотря на все мои усилия, направленные на передачу своей энергии собеседнику, моя инициатива либо встречала полное неприятие, либо, что еще хуже, вызывала раздражение, выходившее из-под контроля, и в конце концов угасала, разразившись взрывом неожиданно резких отрицательных эмоций.

Такие неудачи не обескуражили меня, однако я понял, что, когда речь идет о том, чтобы жить, следуя пророчествам, мне чего-то не хватает. Там, в Перу, я жил, следуя потоку событий и часто действуя спонтанно, руководствуясь своего рода верой, порожденной отчаянием. Возвратившись домой и оказавшись в привычной обстановке, нередко в окружении безнадежных скептиков, я, видимо, утратил страстную надежду и твердую веру в то, что мои предчувствия способны принести реальные плоды. Видимо, какая-то жизненно важная часть Знания стерлась из моей памяти... а может быть, я еще не открыл ее для себя.

— Просто ума не приложу, как мне поступить дальше, — настаивал сотрудник Чарлин. — У нее есть сестра, насколько я помню, где-то в Нью-Йорке. Вы, случайно, не знаете, как мне найти ее, а? Быть может, вы знаете кого-то, кто поможет мне отыскать ее?

— К сожалению, нет, — отозвался я. — Ничем не могу помочь. В сущности, мы с Чарлин только начали восстанавливать старые приятельские отношения. Поэтому я не помню ее родственников и не знаю даже, с кем она дружит теперь.

— Что ж, я, пожалуй, заявлю в полицию, раз ничего лучшего не приходит в голову.

Не думаю, что это будет разумным шагом. Нет ли каких-либо других ниточек?

Только нечто вроде схемы, скорее всего набросок карты какого-то места. Точнее трудно сказать.

Чуть позже Бимс прислал мне по факсу копию клочка бумаги, найденного в офисе Чаплин, в том числе и грубую карту, состоявшую из пересекающихся линий с целой уймой загадочных пометок на полях. Сидя в своем кабинете и сравнивая эту карту с номерами дорог, указанными в “Атласе Юга”, я пришел к выводу, что на ней, видимо, показано вполне конкретное место. В этот миг в моем сознании возник образ Чарлин, тот самый образ, который являлся мне в Перу, когда мы говорили о существовании Десятого пророчества. Быть может, ее исчезновение каким-то образом связано с Манускриптом?

Свежий ветерок коснулся моего лица, и я опять взглянул вниз. Слева, далеко у западной оконечности долины, я заметил множество крыш каких-то домов. По всей вероятности, это должен быть городок, указанный Чарлин на карте. Спрятав карту в нагрудный карман, я поспешил возвратиться на дорогу и уселся за руль своего “патфиндера”.

Городок оказался небольшим; население его составляло около двух тысяч, как гласила надпись на щите рядом с первым и единственным светофором. Большинство деловых зданий высилось на центральной улице, протянувшейся вдоль берега реки. Щурясь от бьющего прямо в глаза света, я заметил небольшой мотель неподалеку от въезда в Национальный лесной парк и решил припарковать машину прямо напротив соседнего ресторанчика и пивной. В ресторан как раз входили несколько посетителей, в том числе высокий черноволосый мужчина со смуглым лицом, державший в руках большой сверток. Он быстро обернулся, и наши взгляды на мгновение встретились.

Выйдя из машины и заперев дверь, я интуитивно решил вначале заглянуть в ресторанчик, а не в мотель. Зайдя, я заметил, что его столики почти пусты. В ресторане было всего несколько завсегдатаев, сидевших у стойки, да те посетители, что вошли несколькими минутами раньше меня. Большинство из них проявили полнейшее равнодушие к моему появлению, однако, продолжая осматривать зал, я вновь встретился глазами с тем же самым высоким мужчиной, которого видел при входе. Он приветливо улыбнулся, не отводя глаз, а затем направился к заднему выходу.

Я последовал за ним и тоже вышел на улицу. Он стоял в двадцати футах от меня, наклонившись над своим свертком. На незнакомце были джинсы, куртка “вестерн” и здоровенные башмаки; на вид ему было лет пятьдесят. За его спиной длинные лучи заходящего солнца пробивались сквозь высокую траву и огромные деревья, а в каких-нибудь пятидесяти футах текла река, начинавшая свой долгий путь по долине.

Незнакомец приветливо мне улыбнулся.

— Еще один паломник, не так ли? — поинтересовался он.

— Я разыскиваю подругу, — отозвался я. — И у меня возникло ощущение, что вы можете мне помочь в этом.

Он кивнул, внимательно оглядев меня с головы до ног. Затем, подойдя поближе, он представился и заметил, что его имя — Дэвид Одинокий Орел, пояснив (словно это было нечто такое, что мне было необходимо знать), что он прямой потомок американских индейцев, аборигенов, издревле живших в этой долине. Я, в свою очередь, заметил на его лице узкий шрам, шедший от края его левой брови до самого подбородка, минуя глаз.

— Хотите кофе? — предложил он. — Там, в ресторанчике у Перриера, готовят хорошо, а вот кофе у них паршивый. — С этим словами он кивнул в сторону берега реки, где в тени трех громадных тополей стояла какая-то палатка. Рядом проходили десятки людей; некоторые из них шагали по тропинке, которая, миновав мост через реку, вела в Национальный лесной парк. Опасаться как будто было нечего.

— Да, пожалуй, — отозвался я. — Это было бы не плохо.

Подойдя к своему жилищу, Дэвид зажег огонь на небольшой газовой плитке, налил в кофейник воды и поставил его на конфорку.

— А как имя вашей подруги? — наконец поинтересовался он.

— Чарлин Биллингс.

Он немного помолчал, и наши глаза вновь встретились. Перед моим мысленным взором возник совершенно ясный образ: это был Дэвид, но вид у него был совсем иной. Он был гораздо моложе, на нем была одежда из оленьих шкур, он сидел, повернувшись лицом к огромному костру. На лице его выделялись пятна боевой раскраски. Вокруг него толпились какие-то люди, по большей части индейцы, среди которых выделялись двое белых: женщина и мужчина громадного роста. Все жарко спорили о чем-то. Одни из присутствующих требовали начать войну, другие выступали за перемирие. И тогда Дэвид прервал их споры, высмеяв тех, кто хотел мира. Разве можно быть такими доверчивыми после стольких случаев коварного обмана, заявил он.

Белая женщина, казалось, поняла его, но умоляла выслушать ее. Войны можно избежать, уверяла она, а долина будет надежно защищена, если воспользоваться духовной медициной. Но он решительно отверг ее доводы, а затем, выбранив присутствующих, вскочил на коня и ускакал. Большинство последовали за ним...

— Ваше чутье не обмануло вас, — проговорил Дэвид, возвращая меня к действительности. Он расстелил перед нами скатерть и предложил мне садиться. — Да, я кое-что знаю о ней. — Он многозначительно взглянул на меня.

— Мне это очень важно, — отозвался я. — О Чарлин давно ничего не слышно, и я просто хотел узнать, все ли в порядке с ней. Выходит, нам надо переговорить.

— О Десятом пророчестве, не так ли? — улыбнувшись, cпросил он.

— Откуда вы знаете?

— Да так, догадался. Большинство из тех, кто приезжает в долину, появляются в этих краях не ради того, чтобы полюбоваться красотами национального парка. Они собираются здесь, чтобы поговорить о пророчествах. По их мнению, здесь можно лучше усвоить Десятое. А некоторые уверяют даже, что уже познали его.

Он отвернулся и бросил в кипящую воду пакетик с кофе. В его интонации было нечто такое, что заставило меня подумать, не испытывает ли он меня, пытаясь выведать, действительно ли я тот, за кого себя выдаю.

— Так где же Чарлин? — нетерпеливо спросил я. В ответ Дэвид указал пальцем на восток:

— В лесу. Правда, я ни разу не встречал вашу подругу, однако слышал, что как-то поздним вечером она заглядывала в ресторанчик; с тех пор я видел ее несколько раз. Несколько дней назад я опять видел ее; она куда-то брела по долине в полном одиночестве, и, судя по тому, как она была одета, я решил, что она куда-то собралась.

Я посмотрел в указанную сторону. С этой точки долина казалось поистине необъятной, уходящей в бескрайнюю даль.

— И как по-вашему, куда она могла направиться?— спросил я.

— Возможно, в каньон Сипси. Это то самое место, где находится один из выходов.

— Выходов? Каких еще выходов? Дэвид загадочно улыбнулся в ответ.

— Так и есть. Выходов в иное измерение.

Я мгновенно обернулся к нему, вспомнив случай на Селестинских развалинах.

— И кому же известно об этом?

— Очень немногим. А большинству остается довольствоваться слухами, полузнаниями да догадками. Сам же Манускрипт не видела ни одна живая душа. Большинство из тех, кто приезжает сюда в поисках разгадки Десятого пророчества, ощущают, что появились здесь по воле синхронистичности, и неосознанно стремятся жить согласно девяти пророчествам, хотя они нередко сетуют, что совпадения, приведшие их сюда, внезапно прекратились. — Он слегка откашлялся. — Но так уж получилось, тут уж ничего не поделаешь, верно? Десятое пророчество посвящено усвоению этого нового сознания — восприятию таинственных совпадений, развитию духовного сознания на Земле, исчезновению Девятого пророчества — с точки зрения перспектив другого измерения, чтобы мы смогли осознать, почему это преображение происходит, и принять в нем более полное участие.

— Откуда вы это знаете? — изумленно спросил я. Он сверкнул на меня глазами и сердито буркнул:

— Знаю, и все!

Несколько мгновений его лицо сохраняло суровое выражение, но затем на нем вновь появилась теплая улыбка. Нагнувшись, он налил кофе в две чашки и одну из них протянул мне.

— Мои предки жили в этой долине на протяжении многих тысячелетий, — продолжал он. — Они верили, что лес — это особое, священное место на Земле между верхним и нижним мирами. Мой народ, движимый видением, первым поселился в долине, обретя здесь свои особые дары и познания в медицине, а также познав путь, которым ему надлежало идти по жизни.

Мой дед рассказывал мне об одном шамане, явившемся к нам из какого-то далекого племени и научившем наш народ стремиться к тому, что он называл очищением. Шаман повелел им покинуть родные места и, захватив с собой только ножи, странствовать до тех пор, пока животные не подадут им некий знак. После этого они должны будут следовать за ними до тех пор, пока не достигнут места, которое именуется священным выходом в верхний мир. Если они окажутся достойными, если очистятся от низменных чувств и страстей, убеждал он их, им будет дозволено войти в этот выход и встретиться со своими предками, оказавшись там, где они смогут вспомнить не только свое собственное видение, но Видение мира в целом.

Разумеется, когда пришли белые люди, всему этому настал конец. Мой дед уже не мог вспомнить, как достичь этого, я тем более. Мы, как и все прочие, должны заново учиться этому.

— Так вы тоже ищете Десятое пророчество, не так ли? — удивился я.

— Да, конечно... конечно! Но пока единственное, чего мне удалось достичь, — это кара, именуемая прощением. — Тут голос его вновь стал более высоким, и мне внезапно показалось, что он разговаривает скорее с самим собой, нежели со мной. — Всякий раз, когда я пытаюсь двигаться вперед по пути совершенства, некая часть моей души не может избавиться от возмущения и гнева по поводу всего того, что случилось с моим народом. И возмущение это не проходит. Как могло случиться, что наша земля была у нас украдена, а наши вековые устои — разрушены и попраны? Почему это было допущено?

— Я очень хотел бы, чтобы этого не случилось, — вздохнул я.

Дэвид опустил глаза в землю и опять кашлянул.

— Верю. И все же, стоит мне только подумать о том, что творилось в этой долине с нашим народом, меня переполняет гнев.

Видите этот шрам, — продолжал он, указывая на свое лицо. — Я вполне мог уклониться от драки, в которой получил его. Техасские ковбои в тот вечер выпили лишнего... Мне пришлось убраться, но с тех пор гнев буквально испепеляет мне душу.

— Но разве большая часть долины не взята под охрану в составе национального парка? — заметил я.

— О, всего лишь около половины, к северу от реки, однако политики то и дело грозятся распродать ее или разрешить освоение.

— А как насчет второй половины? Кому принадлежит она?

— Долгое время владельцами участков земли в здешних местах были фермеры, но теперь эти земли пытается скупить какая-то иностранная компания. Мы не знаем, кто стоит за ней, но некоторым владельцам земель предлагались за них огромные суммы. — Он отвел глаза, отвернулся, а затем проговорил: — Вся беда моя в том, что мне более всего хотелось бы изменить случившееся за последние три века. Я не могу смириться с тем фактом, что европейцы начали селиться на нашем континенте, не обращая ни малейшего внимания на тех, кто уже жил на этих землях. Это же настоящее преступление. О, как бы я хотел, чтобы все сложилось иначе, словно в моей власти каким-то образом изменить прошлое! Наш извечный уклад имел огромную важность. Мы знали цену памяти и умели хранить воспоминания. Это была поистине великая весть, которую европейцы могли бы узнать от моего народа, если бы они только захотели нас выслушать.

Пока он говорил, мои мысли унесли меня в другую грезу... Два человека — мужчина-индеец и все та же белая женщина — разговаривали о чем-то на берегу небольшого ручья... Позади них виднелся густой лес... Через некоторое время к ним присоединились другие индейцы.

— Мы сможем излечить это! — настаивала белая женщина.

— Боюсь, что нет. Для этого мы слишком мало знаем, — возразил молодой индеец, лицо которого выражало величайшее уважение к женщине. — Большинство других вождей уже покинули этот мир.

— Почему же нет? Вспомни наш недавний разговор. Ты же сам говорил, что если бы люди имели веру, мы смогли бы излечивать и не такие вещи.

— Да, правда, — отвечал он. — Но вера — это убежденность, проистекающая из осознания должного порядка вещей. Наши предки обладали этим знанием, но сегодня оно для нас явно недостаточно, чтобы исцелять других.

— А может быть, нам тоже теперь удастся достичь этого знания? — умоляющим тоном заговорила женщина. — Мы должны попытаться!..

Тут мои грезы прервались при виде группы молодых служащих лесной инспекции, приближавшихся на мосту к какому-то старику. Седая шевелюра старика была аккуратно подстрижена; он был в старомодных брюках и накрахмаленной рубашке. Он шел медленно, слегка пошатываясь.

— Видите этого старика и служащих? — обратился ко мне Дэвид.

— Еще бы, — отозвался я. — А что такое?

— Дело в том, что я видел его здесь две недели назад. Помнится, его зовут Фейман. А вот фамилии его я не знаю. — Дэвид слегка наклонился ко мне, впервые показав этим, что он мне полностью доверяет. — Слушайте, здесь творится что-то странное. На протяжении нескольких последних недель лесная инспекция, видимо, ведет учет бродяг, приезжающих в лес. Ничего подобного здесь прежде не было, и вот вчера кто-то сказал мне, что они, то бишь охранники, полностью перекрыли дальнюю восточную окраину леса. А там есть места, лежащие на расстоянии добрых десяти миль от ближайшего шоссе. Вы ведь знаете, как мало найдется охотников забираться в такую глушь? Некоторые из нас уже слышали странный шум, доносящийся оттуда.

— И что же это за шум?

— Нечто вроде диссонанса. Правда, большинство людей не способны слышать его.

Внезапно Дэвид вскочил на ноги и принялся собирать свою палатку.

— Что вы делаете? — изумленно воскликнул я.

— Я больше не могу здесь оставаться, — буркнул он. — Мне пора туда, в долину.

Спустя несколько минут он остановился и проговорил, обращаясь ко мне:

— Слушайте, есть нечто такое, о чем вы просто должны знать. Я имею в виду этого самого Феймана. Так вот, я несколько раз видел рядом с ним вашу подругу.

— И что же они делали?

— Да просто о чем-то разговаривали, но, уверяю вас, здесь творится что-то неладное. — С этими словами он продолжил свои сборы.

Я молча наблюдал за ним. Пауза явно затягивалась. У меня не было ни малейшего представления о том, как быть дальше, но я чувствовал, что Дэвид совершенно прав, полагая, что Чарлин находится где-то там, в долине.

— Подождите минутку, — проговорил я наконец. — Я мигом соберу свои вещи и тоже пойду вместе с вами.

—Нет, — быстро и решительно возразил он. — Каждый должен сам, в одиночестве знакомиться с долиной. Сейчас я ничем не могу помочь вам. Дело в том, что я должен обрести свое собственное Видение. — При этих словах на его лице появилась гримаса боли.

—Ну тогда не могли бы вы поточнее сказать мне, где находится этот каньон?

— Да очень просто. Пройдите по течению реки около двух миль. Там вам встретится небольшой приток, впадающий в реку с севера. Пройдите вдоль притока еще примерно милю, и он выведет вас прямиком к устью каньона Сипси.

Я кивнул и собрался было уйти, но Дэвид удержал меня за руку.

—Видите ли, — проговорил он, — вы сможете найти свою подругу лишь в том случае, если сумеете подняться на иной уровень энергетики. В долине существуют особые места, способные помочь вам.

—Выходы в иное измерение? — поинтересовался я.

—Именно. Там вы сможете открыть для себя понимание Десятого пророчества, но для того чтобы отыскать эти места, вы должны постичь истинную природу своих интуиций, а также научиться управлять мысленными образами. Понаблюдайте за животными, и вы начнете понимать, ради чего вы пришли сюда, в эту долину... и почему мы все оказались здесь. Но будьте очень осторожны. Постарайтесь, чтобы они не заметили, как вы войдете в лес. — Он немного задумался. — Там есть еще один человек, мой приятель; его зовут Кэртис Уэббер. Если вы повстречаете Кэртиса, передайте ему, что вы знакомы со мной и что я хотел бы повидать его. — Сказав это, он добродушно улыбнулся и продолжил укладывать свою палатку.

Я хотел было спросить, что он имел в виду под интуицией и наблюдением за животными, но он упорно не желал встретиться со мной глазами, сосредоточившись на своем деле.

— Спасибо, — проговорил я.

В ответ он не оборачиваясь помахал мне на прощание рукой.

Тихо прикрыв за собой дверь мотеля, я вышел прямо в лунный свет. Свежий ветерок и сырость легким ознобом пробежали по моему телу. “И зачем только, — подумал я, — я занимаюсь всем этим? В конце концов, нет никаких гарантий, что Чарлин все еще находится здесь, в долине, и что подозрения Дэвида обоснованы”. Несколько часов я висел на телефоне, пытаясь дозвониться местному шерифу. Но что он, в сущности, мог сказать мне? Что моя подруга куда-то исчезла, что ее видели входящей в лес, что она ушла туда сама, по доброй воле, а затем с ней, видимо, что-то случилось... И все эти предположения основывались на клочке бумаги, найденном за сотни миль отсюда? Здесь, в этой глуши, собрались многие сотни незнакомых друг с другом людей, и я прекрасно понимал, что они никогда не сделали бы этого, не будь у них веских оснований.

Остановившись, я залюбовался почти полной луной, восходившей прямо над огромными деревьями. Мой план заключался в том, чтобы перебраться на другой берег реки к востоку от сторожки смотрителей парка, а затем по главной дороге направиться прямиком в долину. Я надеялся, что луна будет освещать мой путь, но она светила недостаточно ярко. Видимость была не более ста ярдов.

Пройдя мимо ресторанчика, я направился к месту, где еще вчера стояла палатка Дэвида. Теперь ее не было и в помине. Дэвид даже расправил примятые ветки и крошечные сосенки, чтобы не оставить после себя никаких следов. Чтобы переправиться на другой берег в намеченном еще с вечера месте, я должен был крадучись пройти по открытому пространству, хорошо просматривавшемуся из сторожки смотрителей, которую я тоже хорошо видел. В одном из боковых окон сторожки я заметил двух смотрителей, занятых разговором. Вот один из них поднялся со стула и снял телефонную трубку.

Пригнувшись, я взвалил на плечи свой тяжелый рюкзак и поспешно зашагал по песчаной косе, тянувшейся вдоль реки, и наконец вошел в воду, скользя по гладким камешкам на дне и осторожно перешагивая через гнилые бревна. В уши мне хлынули звуки ночной симфонии древесных лягушек и кузнечиков. Обернувшись, я еще раз взглянул на сторожей: они по-прежнему разговаривали, проявляя ко мне полнейшее равнодушие. В самом глубоком месте вода — течение, кстати, оказалось довольно медленным — доходила мне до пояса, но я в считанные секунды перебрался через речку шириной примерно тридцать футов и поспешил в заросли сосняка на том берегу.

Осторожно продвигаясь вперед, я вскоре наткнулся на тропинку, которая вела прямо в долину. Тропинка эта, убегавшая на восток, таяла во мраке, и пока я смотрел в ту сторону, в моем мозгу зашевелились сомнения. Что это был за таинственный шум, встревоживший Дэвида? И что может ждать меня там, в этой непроглядной тьме?

При этой мысли я вздрогнул от страха. Да, я понимал, что должен идти дальше, но пока что, в качестве компромисса углубившись на добрых полмили в лес, я сошел с тропы и направился в заросли, где поставил палатку и провел остаток ночи, радуясь возможности снять наконец башмаки, полные воды, и хоть немного просушить их. Двигаться дальше, подумал я, будет разумнее при свете дня.

Наутро я проснулся на рассвете с мыслью о загадочной фразе Дэвида об умении управлять интуицией и, потягиваясь в спальном мешке, задумался о своем собственном понимании Седьмого пророчества, в частности осознании того, что опыт синхронистичности следует определенной схеме. Согласно этому Пророчеству, каждый из нас, анализируя некие конфликтные сценарии из собственного прошлого, может сформулировать несколько вопросов, определяющих конкретные жизненные ситуации, вопросов, касающихся нашей карьеры, взаимоотношений с окружающими, а также места, где мы живем, и тропы, по которой идем. И тогда, если мы сумеем осознать все это, позитивные предчувствия, догадки и интуиция создадут в нашем сознании зримые образы того, куда мы должны направиться и чем заняться, с кем нам следует общаться, чтобы получить ответ на все эти вопросы.

После этого, разумеется, можно ожидать появления в нашей жизни неких совпадений, проясняющих причины, по которым мы должны следовать именно этим путем, получая новую информацию, имеющую отношение к нашим вопросам и ведущую нас далее по жизненному пути. Но чем же может помочь умение управлять интуицией?

Выбравшись из спального мешка, я откинул дверцу палатки и осторожно огляделся. Не заметив ничего необычного и подозрительного, я полной грудью вдохнул свежий утренний воздух и направился к речке. Подойдя к самой кромке воды, я нагнулся и умылся обжигающе холодной влагой. Затем я собрал мешок и палатку и, взвалив на плечи рюкзак, зашагал на восток, откусывая на ходу от плитки гранолы (гранола — подслащенная густая овсянка с добавлением орехов и изюма) и стараясь избегать открытых пространств, прячась в тени старых раскидистых деревьев, росших вдоль берега речки. Примерно через три мили меня охватила волна страха и нервозного возбуждения, и я сразу же ощутил внезапно навалившуюся усталость. Мне пришлось сесть прямо на землю и прислониться спиной к дереву, пытаясь сосредоточиться на красоте окружающего мира и прибегнуть к помощи внутреннего источника энергии. Небо было безоблачным, и утреннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев. Неподалеку, футах в десяти от себя, я заметил небольшое сочно-зеленое растение с желтыми цветами и решил сосредоточиться на любовании его красотой. Растение, и без того залитое лучами солнца, внезапно стало еще более ярким, а его зелень — почти сияющей. И тут в пряном запахе опавших листьев и чернозема я различил тонкий аромат цветка.

В тот же миг я услышал крик стаи ворон, доносившийся из крон деревьев к северу от меня. Необычность этих звуков поразила меня, но, к своему удивлению, я никак не мог обнаружить, где именно сидели вороны. Весь погрузившись в слух, я понемногу начал различать в этом утреннем хоре многие дюжины отдельных голосов: и голоса певчих птиц, щебетавших в кронах над моей головой, и жужжание шмелей над дикими маргаритками у самой кромки воды, и журчание струй по камням и стволам упавших деревьев... а затем нечто еще, едва уловимое, низкий басовой диссонанс, гул... Что бы это могло быть?

Подхватив рюкзак, я зашагал на восток. Опавшие листья печально шуршали у меня под ногами, и мне приходилось время от времени останавливаться, чтобы прислушаться: слышен ли по-прежнему странный гул? Да, он звучал не умолкая. Наконец заросли деревьев кончились, и передо мной раскинулся широкий луг, поросший всевозможными цветами и высоким, не меньше двух футов, шалфеем. Луг этот тянулся на добрых полмили, и налетавший ветерок покачивал верхушки шалфея. Дойдя почти до края луга, я заметил кустики ежевики, росшие возле какого-то поваленного дерева. Ежевичник привлек мое внимание какой-то особой, изысканной прелестью, и, подойдя поближе, чтобы полюбоваться им, я заметил, что на нем полно спелых ягод.

При виде их у меня возникло острое ощущение дежавю. Все окружающее вдруг показалось мне хорошо знакомым, словно я прежде уже бывал здесь, в долине, и даже лакомился этой ежевикой. Но разве такое могло быть? В недоумении я присел на ствол поваленного дерева. В тот же миг, где-то на краю моего сознания, возник образ кристально-прозрачного озера и водопада на заднем плане, уступами спускающегося к самой воде. Странным образом и это место мне тоже показалось знакомым. Меня вновь охватило волнение.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.