Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

НОВАЯ ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА 4 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Внезапно из зарослей ежевики с шумом выскочил некий зверек и, увидев меня, опрометью бросился прочь и, отбежав футов на двадцать, вдруг остановился. Зверька этого закрывали от меня высокие стебли шалфея, и я понятия не имел, кто же это мог быть. Единственное, что мне оставалось, — пойти за ним по его следам. Через пару минут он отскочил на полдюжины футов к югу, оставаясь неподвижным в течение нескольких секунд, а затем опять бросился на север, пробежав футов десять — двадцать, и вновь замер на месте. Я догадался, что это был кролик, хотя повадки его показались мне довольно странными.

Постояв минут пять, я внимательно осмотрел место, куда в последний раз отскочил кролик, и двинулся в ту сторону. Не успел я пройти и пяти футов, как зверек опять прыгнул на север. Прежде чем он успел скрыться из виду, в просвете между стеблями шалфея я заметил белый хвост и длинные задние лапы крупного кролика.

Улыбнувшись, я направился на восток по примятой траве и наконец выбрался на окраину луга, где перед моими глазами выросли густые заросли подлеска. Здесь я заметил небольшой ручеек, фута в четыре шириной, впадавший в речку с левой стороны. Я сразу же вспомнил, что это и есть тот самый ориентир, о котором говорил Дэвид, и повернул на север. К сожалению, вдоль ручья не было никаких следов тропки, и, что еще хуже, кусты, росшие по его берегам, представляли собой переплетение молодых сосенок и колючего, непроходимого шиповника. Двигаться вперед было невозможно; мне пришлось вернуться на луг и попытаться найти обходную дорогу.

Я брел в высокой траве вдоль опушки леса, пытаясь найти хоть какой-нибудь просвет в густых зарослях подлеска. К величайшему моему удивлению, я наткнулся на след, проложенный кроликом. Двинувшись по нему, спустя некоторое время я вновь заметил маленький ручей. Заросли на его берегах были далеко не столь густыми, что позволило мне, пробираясь вдоль него, дойти до леса высоких старых деревьев, откуда я без помех смог двинуться на север, следуя за течением ручья.

Пройдя какое-то расстояние, которое, как мне показалось, примерно равнялось миле, я увидел гряду предгорий, возвышавшихся вдалеке по обеим сторонам ручья. Приближаясь к ним, я сообразил, что предгорья эти образуют почти отвесные стены каньона, в который вел один-единственный вход, лежавший прямо передо мной.

Добравшись наконец до входа в каньон, я сел отдохнуть под высоким гикори и с любопытством посмотрел вокруг. В сотне ярдов от меня, по обеим сторонам каньона, предгорья переходили в известняковые скалы высотой не меньше пятидесяти футов, а затем уходили назад и вверх, образуя громадный, похожий на чашу каньон, раскинувшийся на добрых две мили в ширину и более четырех — в длину. Дно каньона на протяжении полумили было покрыто редким кустарником и зарослями шалфея. Вспомнив о гуле, я прислушался и старался не шевелиться минут пять — десять, но затем забыл и думать об этом.

Наконец я развязал рюкзак и достал небольшую походную газовую плитку и зажег огонь, а затем, налив в кастрюльку воды из фляжки, высыпал в воду содержимое пакетика смеси сушено-мороженых овощей и поставил кастрюльку на огонь. Несколько мгновений спустя я уже любовался струйками пара над водой, переплетавшимися друг с другом, растворяясь в прохладном воздухе. Перед моим мысленным взором вновь возникли озеро и водопад, но на этот раз я увидел себя рядом с ними, словно мне предстояла встреча с кем-то. Я мотнул головой, и видение исчезло. Что же со мной происходит? Эти странные видения становятся все более и более яркими. Сначала я видел Дэвида в молодые годы, теперь этот водопад...

Тем временем мое внимание привлек какой-то шорох, донесшийся из каньона. Взглянув на ручей, я заметил в двухстах футах от себя высокое одинокое дерево, почти сбросившее листву. Теперь его ветви были усеяны какими-то птицами, которых я принял за ворон; некоторые из них сидели прямо на земле. Мне почему-то подумалось, что это те же самые вороны, крики которых я слышал несколько часов назад. Затем они все разом поднялись в воздух и неистово закружились над деревом. В тот же миг я опять услышал их карканье, причем голоса их, как и прежде, звучали очень громко, несмотря на большое расстояние. Казалось, вороны каркали совсем рядом.

Но тут бульканье кипящей воды и шипение пара напомнили мне о плитке. Пока я следил за воронами, кипяток пролился прямо на огонь, и я едва успел одной рукой подхватить кастрюльку, а другой выключить газ. Когда вода немного успокоилась, я вновь поставил кастрюлю на плитку и взглянул на дерево, усеянное воронами. Оказалось, птицы бесследно исчезли.

Наспех проглотив свое душистое варево и ополоснув кастрюльку, я собрал рюкзак и направился в каньон. Проходя мимо утесов, я удивленно заметил, что цвета вокруг стали ярче. Так, шалфей стал ослепительно золотистым, и я впервые обратил внимание, что дно каньона усеяно сотнями диких цветов: белых, желтых, оранжевых. Ветерок, донесшийся с вершины скал на востоке, принес тонкий запах кедра и сосен.

Продолжая идти по дну каньона следом за ручьем бежавшим на север, я опять взглянул на то самое дерево, оставшееся слева от меня, на котором недавно сидели вороны. Когда оно оказалось прямо на западе от меня, я заметил, что ручей вдруг стал гораздо шире. Пробравшись под кронами раскидистых ив и ветел, я понял, что ручей привел меня к небольшому озерку, из которого вытекал не только тот ручей, что вывел меня сюда, но и еще один ручеек, уносивший свои струи на юго-восток. Вначале мне подумалось, что это и есть то самое озеро из моих грез, но затем я заметил, что водопада поблизости не было.

Слева от меня, футах этак в пятидесяти, был виден пологий склон, на котором росли три сикоморы толщиной не меньше двух футов, — место просто идеальное, чтобы посидеть и подумать. Поднявшись на него, я решил немного отдохнуть и сел, привалившись к стволу одной из сикомор. Два других дерева находились футах в шести-семи от меня, и я мог, бросив взгляд влево, наблюдать за тем самым “вороньим” деревом, а посмотрев направо, следить за ручьем. Итак, мне предстояло решить главный вопрос: куда двигаться дальше? В самом деле, я могу проплутать много дней, не найдя никаких следов Чарлин. И к тому же как быть с этими навязчивыми видениями?

Закрыв глаза, я попытался было воскресить в памяти прежние образы озера и водопада, но, как ни старался, никак не мог вспомнить точные детали. Наконец я бросил это занятие и перевел взгляд на траву и цветы, а затем — на две сикоморы справа от меня. Их ветки представляли собой причудливый коллаж из темно-серых и белых участков коры, тут и там покрытых светло-коричневыми пятнами и янтарными тенями. И когда мне удалось сконцентрировать внимание на удивительной красоте этой сцены, краски вокруг стали более яркими, почти светящимися. Я несколько раз глубоко вздохнул и опять бросил взгляд на луг и цветы. Оказалось, что и “воронье” дерево начало светиться.

Взвалив рюкзак на плечо, я направился к дереву. В памяти вновь всплыли образы озера и водопада. На этот раз я попытался вспомнить всю картину в целом. Озерко, представшее мне в видении, было большим, площадью не меньше акра, а вода поступала в него, стекая по каскаду крутых уступов-террас. Два верхних уступа имели в высоту около пятнадцати футов, зато последний, низвергавший воду в озерко, был никак не меньше тридцати футов. И когда это видение опять всплыло в моем воображении, я вновь увидел себя бредущим по берегу в ожидании кого-то.

Звук мотора, раздавшийся справа от меня, заставил меня тотчас прибавить шагу. Я присел на корточки, спрятавшись за невысокими кустами. Слева от меня из леса показался серый джип, быстро понесшийся прямо по лугу, держа курс на юго-восток. Я знал, что полиция лесного парка строго запретила автомобилистам-любителям забираться так далеко в эти девственные места, и, естественно, ожидал увидеть на дверях джипа знаки и надписи, удостоверяющие его принадлежность к полиции. К величайшему моему изумлению, ничего подобного на бортах джипа не было. Поравнявшись со мной, джип остановился футах в пятидесяти от меня. Сквозь листву я увидел одинокую фигуру водителя за рулем: он осматривал окрестности в сильный бинокль, так что я на всякий случай лег на землю, чтобы остаться незамеченным. Кто бы это мог быть?

Водитель включил газ, джип рванул с места и вскоре исчез из виду за деревьями. Я вновь опустился на землю и принялся прислушиваться, пытаясь расслышать гул. Ни звука. Я уже подумывал было вернуться в городок и попытаться продолжить поиски Чарлин каким-нибудь иным путем. Однако в глубине души я сознавал, что другого пути просто нет. Я закрыл глаза, вспомнив совет Дэвида об умении управлять интуицией, и мне наконец удалось восстановить перед своим мысленным взором образ озера и водопада. Затем я поднялся на ноги и направился к “вороньему” дереву, а мысли мои были заняты восстановлением мелких подробностей этой сцены.

Внезапно я услышал пронзительный крик какой-то другой птицы, на этот раз ястреба. Слева от себя, далеко позади того самого дерева, я едва-едва угадал контуры ястреба; тот летел на север. Я прибавил шагу, стараясь как можно дольше не упускать птицу из виду.

Появление ястреба заметно прибавило мне сил, и даже когда он скрылся за горизонтом, я продолжал быстро шагать в том же направлении, преодолев не менее полутора миль вдоль подножия утесов. Поднявшись на третий холм, я вновь похолодел, услышав вдали какой-то гул, очень похожий на звук текущей воды. Впрочем, нет, это был звук падающей воды — водопада!

Я поспешно спустился по склону и оказался в глубокой котловине, вновь вызвавшей приступ ложной памяти. Поднявшись на следующий холм, я увидел с него и водопад, и озеро — совсем такие, какие являлись мне в видении, разве что в действительности они оказались и больше, и куда прекраснее, чем в грезах. Площадь озерка была не меньше двух акров, а само оно лежало в своего рода колыбели, образованной огромными валунами и разломами скал; его кристально чистая вода сверкала ослепительной голубизной, отражая предвечернее небо. Слева и справа от озера росло несколько огромных старых дубов, со всех сторон обступали их клены, камедные деревья и ивы, кроны которых живописно контрастировали друг с другом.

На дальнем берегу озера клубился белый туман и клокотала пена, поднятая падением двух меньших водопадов. Я сразу же обратил внимание, что никаких речек и ручьев из озера не вытекало. Вода из него уходила куда-то под землю и несла свои струи в тишине, чтобы вернуться на поверхность большим ручьем у “вороньего” дерева.

Я залюбовался красотой этого дивного места, и меня с новой силой охватило ощущение дежавю. Звуки, краски, вид с холма — все, буквально все казалось мне до боли знакомым. Я, несомненно, уже бывал здесь, на этом самом месте. Но когда?

Подойдя к озеру, я решил обойти его кругом и побрел у самой кромки воды, ощущая на губах вкус водяных брызг от водопадов и взбираясь на огромные валуны, стоя на которых я мог дотянуться рукой до верхушек деревьев. Мне хотелось всецело погрузиться в атмосферу этого дивного места. Наконец я улегся на одной из плоских плит, лежавших на высоте двадцати футов над озером, и, закрыв глаза, подставил лицо лучам заходящего солнца, ощущая, как их тепло скользит по нему. В тот же миг во мне вновь ожило знакомое чувство... тепло и покой, которых я не испытывал уже много месяцев. В сущности, вплоть до этой минуты я не вполне понимал всей важности и вот теперь, едва испытав, сразу же узнал. Затем я открыл глаза и быстро обернулся, вероятно, навстречу тому, с кем мне предстояло увидеться.

 

 

ОБЗОР ПУТИ

На скале, вздымавшейся над моей головой, наполовину скрытый нависающим уступом, стоял Уил, уперев руки в бока и широко улыбаясь. Его фигура была какой-то странно нечеткой, но когда я прищурился и сосредоточил внимание, я смог разглядеть его лицо более ясно.

— Я знал, что ты обязательно придешь, — проговорил он, осторожно спустившись с уступа и спрыгнув на валун рядом со мной. — Я ждал тебя. — Не могу поверить, что это ты, — отозвался я. — Что с тобой случилось, когда ты исчез там, в Перу? Где ты был все это время?

Вместо ответа он жестом предложил мне сесть и сам уселся на камень рядом со мной.

—Я тебе все объясню, — заметил он, — но сначала я хотел бы узнать, что было с тобой. Что привело тебя сюда, в эту долину?

Я подробно и не торопясь рассказал ему об исчезновении Чарлин, о странной карте долины и о своей встрече с Дэвидом. Уил захотел узнать поподробнее, что именно поведал Дэвид, и я как можно точнее пересказал ему наш разговор с ним.

Затем Уил наклонился ко мне:

—Наверное, он говорил тебе, что Десятое пророчество посвящено постижению духовного возрождения на Земле в свете иных измерений?

— Да, верно, — согласился я. — И что же, это правда? Уил на минуту-другую задумался, а затем спросил:

—А что с тобой было после того, как ты оказался здесь, в долине?

—Мне сразу же начали являться всевозможные образы, — отвечал я. — Некоторые из них относились к прошлым историческим эпохам, но здесь, у озера, видения вернулись ко мне с новой силой. Я вновь ясно увидел и скалы, и водопад, и даже то, что меня здесь кто-то ждет, хотя тогда я еще и не подозревал, что это будешь ты.

—А какова была твоя собственная роль в этой сцене?

—Да ничего особенного. Я просто шел куда-то и созерцал.

—Значит, это была картина твоего будущего. Я покосился на него:

—Не думаю... сомневаюсь.

— Первая часть Десятого пророчества, как уже сказал тебе Дэвид, посвящена более полному постижению интуиции. В первых восьми человек воспринимает интуицию как нечто мимолетное, как оклик “внутреннего голоса”. Но по мере того как мы ближе знакомимся с этим явлением, нам удается яснее представить себе природу подсказок интуиции... Вспомни, что произошло тогда в Перу. Разве не интуиция открыла тебе картины того, что должно было произойти, видимые образы тебя самого и других в неком конкретном месте, образы людей, занятых разными делами? Разве не она привела тебя туда? Разве не благодаря ей ты узнал, когда именно тебе надо отправиться к Селестинским развалинам?

Здесь, в долине, все время происходит то же самое. Ты воспринял мысленный образ потенциального события — твоего прихода к этим водопадам и встречи с кем-то — и сумел воплотить совпадение в жизнь: ты нашел это место и встретил меня. Если бы ты просто проигнорировал этот образ или потерял веру в то, что тебе удастся отыскать водопады, ты упустил бы синхронистичность, и твоя жизнь так и осталась бы не слишком-то интересной. Но ты принял образ всерьез; ты удержал его в сознании.

— Помнится, Дэвид упоминал о том, что надо уметь управлять интуицией, — проговорил я.

Уил кивнул.

— А как же насчет других видений, — опять спросил я, — о сценах из прошлого? И как же быть с животными и птицами? Не говорится ли о них в Десятом пророчестве? Кстати, а ты сам видел Манускрипт?

Сделав резкий жест рукой, словно желая отмахнуться от моего вопроса, Уил отвечал:

— Во-первых, позволь мне рассказать о моем собственном опыте пребывания в ином измерении, которое я назвал бы Посмершием. Когда мне еще там, в Перу, удалось повысить свой уровень энергетики, в то время как вы все пережили страх и утратили свои вибрации, я оказался в мире невероятной красоты и четкости зримых образов. В сущности, я остался на том же месте, где и был, но все вокруг меня преобразилось до неузнаваемости. Мир стал сияющим и светящимся, таким, что я не в силах описать это. Долгое время я бродил в этом фантастическом мире, достигнув еще более высокого уровня вибраций, а затем обнаружил нечто еще более поразительное. Оказалось, что я могу по собственной воле перенестись в любую точку на нашей планете, стоит только мне мысленно представить ее. И я отправился в странствия в дальние края, о которых только мог вспомнить, пытаясь найти вас с Джулией и всех остальных, но мне нигде не удавалось отыскать вас.

Наконец я обнаружил в себе еще одну удивительную способность. Мысленно представив себе пустоту, я мог, покинув нашу Землю, перенестись в сферу чистых идей. Там я мог творить все, что пожелаю, стоило мне только представить это. Я создавал океаны и горы, живописные панорамы и долины, образы людей, наделенных всеми теми качествами, о которых я мечтал, всевозможные предметы... И любое из моих созданий представлялось столь же реальным, как и прочие явления на Земле.

В конце концов я понял, что такой искусственно сотворенный мир абсолютно нереален. Безграничное творчество не принесло мне внутреннего удовлетворения. И тогда я вернулся домой, на нашу планету, и задумался о том, что бы я хотел исполнить на ней. В тот момент я уже вновь обрел достаточную материальную плотность, чтобы беседовать с людьми, достигшими высокого уровня сознания. Я опять мог есть и спать, хотя не испытывал в этом никакой потребности. Наконец я понял, что забыл и утратил волнующее ощущение причастности к совпадениям. Став летучим, словно ветер, я посчитал было, что сохраняю внутреннюю причастность ко всему происходящему, но на самом деле, став слишком управляемым, я утратил чувство пути. На таком уровне вибраций очень легко сбиться с пути, ибо слишком велик соблазн взять и сотворить все по собственному усмотрению.

— И что же было дальше? — с нетерпением спросил я.

— Я постарался сосредоточиться, стремясь восстановить связь с Божественной энергией, подобно тому как мы, люди, обычно это делаем. И это и впрямь подействовало: уровень моих вибраций повысился еще больше, и я начал вновь улавливать голос интуиции. И тогда перед мои мысленным взором предстал ты.

— И чем же я был занят?

— Даже не помню, видение было слишком смутным. Но как только я вспомнил об интуиции и мысленно обратился к ней, я сразу же перенесся в некую новую сферу Посмертия, где мог видеть другие души и даже целые группы душ, и хотя я пока что не мог разговаривать с ними, я тем не менее почувствовал, что могу воспринимать их мысли и знания.

— А они, случайно, не открыли тебе Десятое пророчество? — спросил я.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня так, словно вдруг услышал гром с ясного неба.

— Нет. Десятое пророчество никогда не было записано...

— Что-о? А разве оно не было составной частью Манускрипта?

— Нет.

— А оно вообще существует?

Еще бы; разумеется, существует. Правда, пока что за пределами земного измерения. Это Пророчество еще не явлено в материальном плане. Знание о нем существует только в Посмертии. И лишь тогда, когда на Земле появится достаточно тех, кто способен воспринять его откровение на интуитивном уровне, оно получит конкретную определенность в сознании людей, и кто-нибудь сумеет записать его. То же самое было и с первыми девятью пророчествами. В сущности, это удел всех духовных текстов, в том числе и самых знаменитых священных книг. Пророчество всегда поначалу возникает в Посмертии и лишь впоследствии обретает достаточную определенность в материальном измерении, что позволяет некоторым избранникам воспринять его и записать в виде некоего текста. Вот почему такие писания именуются боговдохновенными.

— Значит, именно поэтому до сих пор никому не удается воспринять Десятое пророчество?

Уил немного смутился.

—Даже не знаю. Той группе душ, с которой я общался там, оно, вероятно, уже известно, но я пока что не знаю этого наверняка. Мой уровень энергетики еще недостаточно высок для этого. Видимо, все дело в том страхе, который возникает в культуре, переходящей от плоского материального бытия к преображенной, духовной картине мира.

—Что же, по-твоему, Десятое пророчество уже готово открыться людям? — спросил я.

—Да, именно. Некоторые группы душ уже видят его приближение, и наш мир шаг за шагом познает его, приобщаясь к более высокому видению, исходящему от Посмертия. Однако таких душ должно быть гораздо больше, чтобы они смогли преодолеть страх и воспринять это пророчество, подобно первым девяти.

—А тебе известно, чему посвящена вторая часть Десятого?

—Да, особенно если вспомнить, что знание первых девяти явно недостаточно. Мы должны понять, как лучше воплощать это предназначение. Это понимание является результатом осознания особых связей, существующих между материальным измерением и Посмертием. Нам предстоит осознать процесс рождения и понять, откуда мы приходим в мир; это великая задача, которую человечество пытается решить на протяжении всей своей истории.

Тут меня внезапно осенила неожиданная мысль.

— Подожди минутку. Быть может, тебе удалось увидеть экземпляр Девятого пророчества? Что сказано в нем о Десятом?

Уил опять наклонился ко мне.

— Там сказано, что первые девять пророчеств описывают принцип духовной эволюции как на личном, так и на коллективном уровне, но реальное использование этих пророчеств, умение жить в соответствии с ними и исполнение своего предназначения требуют более полного осознания этого процесса, то есть знания Десятого пророчества. Именно это пророчество покажет вам реальность духовного преображения Земли не только с точки зрения земного измерения, но и с точки зрения Посмертия. Далее. Там сказано, что мы должны более ясно сознавать, почему эти измерения составляют единое целое и почему люди должны выполнить свою историческую задачу, и такое осознание, усвоенное культурой, со временем принесет желанные плоды. Упоминается там и о страхе; там говорится, что в то самое время, когда новое духовное пробуждение получит широкое распространение, в качестве реакции на него произойдет поляризация взглядов, которая найдет выход в оппозиции страха, стремящейся взять будущее под свой контроль с помощью новейших достижений науки и техники — достижений еще более опасных, чем ядерное оружие, — превосходящих все прежние открытия. Десятое пророчество и посвящено решению проблемы такой поляризации. — Он внезапно умолк и кивнул на восток: — Слышишь?

Я прислушался, но не смог расслышать ничего, кроме грохота водопада.

—Что именно? — переспросил я.

—Этот гул.

—Я уже слышал его. И что же это такое?

—Не могу точно сказать. Однако такой же гул слышен и там, в других измерениях. Души, которые я встречал там, весьма обеспокоены им.

Пока Уил говорил это, перед моим мысленным взором возникло лицо Чарлин.

— И что же, ты считаешь, что он как-то связан с этими новейшими технологиями? — обескуражено спросил я.

Уил ничего не ответил. Я заметил, что на лице его появилось странное, отсутствующее выражение.

—У подруги, которую ты ищешь, — неожиданно спросил он, — светлые волосы? И большие глаза... и открытый, пытливый взгляд, не так ли?

—Да, так и есть, — отозвался я.

—Я только что видел ее лицо.

Я с удивлением произнес:

—Я тоже.

—Что же нам делать? — встревожено спросил я. Уил придвинулся вплотную ко мне и опять коснулся ладонью моей поясницы.

—Мы должны участвовать в сотворении образов, посылаемых нам твоей подругой.

—А может, управлять ими?

—Да, именно, — согласился Уил. — Как я уже сказал, на более высоком уровне мы учимся распознавать интуицию и доверять ей. Нам всем хотелось бы, чтобы совпадения повторялись как можно чаще, но для большинства из нас осознание этого является полной неожиданностью, ибо нас окружают реалии культуры, по-прежнему оперирующей устарелым скептицизмом. В итоге мы утрачиваем и надежду, и веру. Однако главное, что нам все же удается понять, заключается в том, что когда наше внимание сосредоточено на изучении деталей возможного будущего, открывшегося нам, мы намеренно удерживаем этот образ где-то на грани нашего сознания, и, поскольку мы верим в него, все, что мы мысленно представляем себе, имеет больше шансов воплотиться в реальность.

—Значит, мы должны желать, чтобы это случилось, не так ли?

—Не совсем. Вспомни мой рассказ о посмертном измерении. Там каждый может свободно творить все, что ни пожелает, стоит лишь захотеть этого, но такое творение не в силах воплотиться в реальность. То же самое относится и к нашему земному измерению, только здесь все происходит гораздо медленнее. На Земле мы можем желать и творить все, что хотим, но полное воплощение этого в жизнь происходит лишь тогда, когда нам удается добиться того, чтобы наше внутреннее расположение совпадало с Божественным водительством. Лишь в этом случае мы можем воспользоваться собственной волей, чтобы приблизить потенциальное будущее. В этом смысле мы становимся сотворцами и соучастниками творящего Божественного промысла. Знаешь ли ты, каким образом осознание этого служит отправной точкой для Десятого пророчества? Мы учимся пользоваться видениями точно так же, как пользуются ими души, пребывающие в Посмертии, и когда мы действуем таким образом, мы вступаем в своего рода резонанс с тем измерением, объединяя таким образом Небо и Землю.

Я кивнул, полностью соглашаясь с ним. Сделав несколько глубоких вздохов, Уил сильнее надавил мне на поясницу и велел настроиться на восстановлении черт лица Чарлин. Несколько мгновений я не чувствовал ровным счетом ничего, но затем внезапно ощутил прилив энергии, буквально швырнувшей меня вперед и понесшей с невероятным ускорением.

Я летел с фантастической скоростью по какому-то туннелю, переливавшемуся всеми цветами радуги. Пребывая в полном сознании, я удивился, что совершенно не испытываю страха; вместо него во мне возникло чувство узнавания, радости и покоя, словно я уже бывал здесь прежде. Когда же мой полет наконец закончился, я обнаружил, что пребываю в потоке теплого, сияющего света. Взглянув на Уила, я заметил, что он стоит слева и чуть позади от меня.

— Ну вот мы и прибыли, — с улыбкой произнес он. Странно: его губы оставались неподвижными, но я совершенно ясно слышал его голос. Затем я обратил внимание на очертания его тела. Вид у него был почти такой же, как и прежде, разве что теперь он буквально излучал сияние, исходившее изнутри.

Протянув руку и попытавшись было дотронуться до него, я заметил, что и мое тело стало точно таким же. Прикоснувшись к его руке, я почувствовал, что ее окружает некое поле толщиной в несколько дюймов — странное поле, заметное даже на глаз. Нажав посильнее, я, как ни странно, не смог проникнуть сквозь этот энергетический кокон; все, чего я добился, — это оттолкнул его тело немного назад.

Уил так и покатился со смеху. Он излучал такое доброе веселье, что я тоже не смог удержаться от смеха.

—Забавно, не правда ли? — полюбопытствовал он.

—Да это куда более высокий уровень вибраций, чем там, на Селестинских развалинах, — оправдываясь, буркнул я. — А тебе известно, где мы находимся?

Уил промолчал, оглядываясь по сторонам. Мы очутились в некоем пространственном измерении, у которого должны были быть и верх, и низ, но мы повисли в нем абсолютно неподвижно. Ни горизонта, ни каких-либо ориентиров не было и в помине. Свет бесконечным потоком разливался во все стороны.

Наконец Уил проговорил:

—Это наблюдательный пункт; я уже бывал здесь, когда впервые увидел твое лицо. Кроме меня, здесь были и другие души.

—И чем же они были заняты? — спросил я.

—Созерцанием душ, оказавшихся здесь после своей смерти.

—Что-о? Ты что же, хочешь сказать, что сюда люди попадают после смерти?

—Именно.

—Тогда почему же мы сюда попали? Выходит, с Чарлин что-то случилось?

Уил повернулся ко мне лицом:

— Нет; думаю, что нет. Вспомни, что случилось со мной, когда я впервые увидел твое лицо. Я побывал во многих местах, пока наконец мы не встретились у этого водопада. Видимо, нам предстоит увидеть здесь нечто важное, прежде чем мы сможем отыскать Чарлин. Давай-ка подождем и посмотрим, как будут вести себя эти души. — Он кивнул налево, где в этот момент прямо перед нами, на расстоянии каких-нибудь тридцати футов, материализовались несколько существ, очень похожих на людей.

Первой моей реакцией на их появление было настороженное выжидание.

— Послушай, Уил, а откуда мы знаем, что они настроены дружелюбно? А что, если они попытаются захватить нас, ну, или что-то в этом роде?

В ответ Уил смерил меня строгим взглядом:

—А как ты узнаешь, когда кто-нибудь на Земле пытается подчинить тебя своей воле?

—Я сразу же замечу это. Я могу заявить, что данный человек стремится манипулировать мной.

—Так. А что еще?

—Я замечаю, что он забирает у меня энергию. Ну, словом, чувствую спад, слабость, теряю контроль над собой.

—Верно. Те, кто поступает так, не следуют пророчествам. Видишь ли, эти принципы являются обоюдосторонними.

Когда эти существа полностью материализовались, я был начеку. Однако очень скоро я ощутил волну энергии любви и участия, исходившую от их тел, которые излучали светло-янтарное сияние, вибрируя и покачиваясь перед нами. Лица их явно имели человеческие черты, но мне никак не удавалось вглядеться в них. Я даже не мог разобрать, сколько именно душ материализовалось перед нами. На какой-то миг мне показалось, что их три или четыре, затем я подумал, что их шесть, потом — три; они постоянно ускользали от пристального взгляда. Короче, они выглядели этаким одушевленным облачком светлого янтаря на фоне ослепительно белого сияния.

Через несколько минут рядом с ними начало материализовываться какое-то другое существо, очертания которого были более ясными и четкими, являя собой светящееся тело, почти такое же, как у нас с Уилом. Вскоре мы заметили, что это был мужчина средних лет; вид у него был явно растерянный, но затем, заметив группу душ по соседству, он успокоился и расслабился.

К своему удивлению, я обнаружил, что могу воспринимать его мысли и чувства, стоит мне только сосредоточиться на нем. Уил сказал, что тоже ощущает ответную реакцию пришельца.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.