Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Чего мне не хватает





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Опуская письмо в почтовый ящик Семёна Афанасьевича, я трусливо оглядывался, боясь, что за этим меня застанут мои знакомые старики и потребуют объяснений. Чувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

Кому адресовать письмо, я не знал. Чьё перо водило по листу, рассказывая изнанку моей жизни? Пророча не столько события, сколько разъясняя их внутренний смысл. «На деревню. Дедушке». Такой адрес и то имел больше шансов дойти до цели. Пораздумав, в графе КОМУ я написал своей рукой слово для, а после него наклеил вырезанный фрагмент конверта с подписью.

Той ночью на кухне я долго писал. В одних письмах задавал сотни вопросов. В других неожиданно для себя начинал делиться преследовавшими меня сомнениями, о чём никогда и ни с кем не умел говорить. Писал и рвал. Наконец, остановился на варианте, свидетельствующем о провале моих эпистолярных попыток. В записке был только один вопрос: «Кто вы?» и мой E-Mail.

 

Довольно скоро я получил ответ. Он был выдержан в стилистике моего запроса. Электронное послание из трёх слов: «Я Вас нашла». Банальность мессиджа была чудовищна! Сколько подобных словечек я получал во всех возможных и невозможных видах в то время, когда простодушно считал себя «звездой». От тех полудетских посланий всегда веяло пубертатной истерикой. Электронная записка содержала в себе иной заряд: радость спасателя, отыскавшего под завалами живого человека. Отчего-то именно это сравнение пришло мне в голову.

« Пообщаемся on-line?» быстро набрал я фразу и нетерпеливо уставился на монитор. Ответа не последовало.

 

Фигуристая брюнетка с коротко стрижеными волосами забралась в машину, кокетливо сверкнув беленькими стрингами. Всегда потешался над особями женского пола, мучающими своё тело такими «сбруями» вместо белья. А каблуки-шпильки — идеальное орудие для перелома лодыжек?! Или боевая раскраска на лицах. О скальпеле пластического хирурга в погоне за объявленными стандартами я уже не говорю. Ради чего? Что бы мы, самцы, оценили их привлекательность и избрали? Смешно. Неужели кто-то из них полагает, что, не распусти они яркие перья, мы бы меньше хотели их трахнуть? Лично мне глубоко наплевать, мучительные стринги на самочке или рейтузы с начёсом. В момент, ради которого всё затевалось, всё равно и то, и другое полетит к едрене фене. Как и каблуки. А косметика и силикон в этом деле только помеха. Уж поверьте специалисту, съевшему на своём веку ни один килограмм губной помады, и налюбовавшемуся на бессчетное количество «баскетбольных мячей» там, где у обычной женщины располагается грудь.

Жарко. Я включил кондиционер. Дашу, так звали брюнетку, я намеревался отвезти сразу к себе на квартиру. Отвлекаться на рестораны и прочие развлечения было лень.

— Я влюбилась в тебя, когда мне было шесть лет! — порадовала меня Даша.

— Неужели?! — Я сделал удивлённое лицо.

— Да! Украла у сестры твою фотку и прятала под матрацем!

— Дела давно минувшие… Как тебе мой Фирс?

— Мне нравится твой полковник Арбатов! Он классный! Обожаю мужчин в форме! Не то что эти сопляки! — Голос у Даши был резкий, я предпочёл не отвечать. Авось умолкнет. — А ещё мне ужасно нравился твой граф де эль Кур. У тебя ещё шляпа там такая была с перьями. Обожаю!

Нет. Не умолкнет. Зря, наверно, повёлся.

 

— Ну почему-у-у? — затянула Даша, когда я подал ей её тряпки с модными лейблами.

— Активней, Дашок! Мне пора домой. Куда тебя отвезти?

— Время детское! Хочу ещё шампанского! — Брюнетка прищурилась и приняла самую сексуальную, с её точки зрения, позу. С этой секунды должна была начаться вечная игра в принцессу и мачо. Ну, уж нет!

— По дороге я куплю тебе шампанского.

— Не думала, что ты такой…

— Какой?

— Противный.

— Извини! Такой.

— К жёнушке торопишься?

— По-моему, это тебя не касается.

— К ней, значит. Ты что, подкаблучник?

— Я её люблю. Тема закрыта?

— А чего со мной трахаться поехал?

— Одевайся шустрей!

Знал бы я, что ответить… Сам давно раздумывал над этим. Секс с Ленкой устраивал меня полностью. Секс может быть высокотехничным, объединяющим и глубоко духовным, животно-диким или изнеженно-рафинированным — всё в рамках закона, благословлено штампом и поощряемо обществом. И всё же порой меня начинал точить червячок. Мне казалось, что соединение двух может быть каким-то иным. Искал и не находил. А спроси меня, чего конкретно я искал, не ответил бы. Не знал. Тогда-то я и вёлся на объекты со стороны в надежде, что в процессе выяснится, чего же мне, старому чёрту, надо. Не выяснялось. Всё происходило до зевоты знакомо, единообразно и гораздо хуже, чем с Ленкой. К тому же, на душе становилось гадко, начинало точить чувство вины, которое я ненавидел. По всем законам человеческого бытия, Ленку я предавал. А чувство вины по отношению к жене вызывало досаду, которая на неё же и выливалась. Я точно был ей чем-то обязан. Она никак не давала понять, какая я сволочь, хоть, конечно, и догадывалась о моих «леваках». Она, вообще, очень спокойно относилась к ним. Это озадачивало, ставило в тупик и оттого раздражало тоже. Если бы она скандалила, била посуду, требовала клятв верности, вина могла бы слегка потускнеть и не так меня терзать. А тут…

И всё же Ленка была Той Самой. Меня к ней тянуло. И сексуально тянуло тоже. Особенно после таких вот даш.

 

Свою квартиру я продавать не спешил, хоть Ленкинкиной нам хватало с избытком. Жена, конечно, предполагала, что я туда наведываюсь. И вовсе не за тем, чтобы стереть пыль с многочисленных книжных томов. Она никогда не звонила, когда очередная маша-даша выделывала акробатические трюки на моей видавшей виды кровати. Она звонила, стоило мне забраться с книгой на тахту и начать медленно погружаться в мир моего будущего сценического героя. Их она ненавидела.

Раз, не сдержавшись, Ленка объяснилась вполне доходчиво.

— Они крадут у меня тебя. Ты в них растворяешься. Просто исчезаешь. Ненавижу Луку, ненавижу Горького! Я в эти часы и тебя ненавижу!

Мне было больно. Не за себя. Даже не за рефлексирующую Ленку. За Луку. Я только что прожил всю его многотрудную жизнь, до буквы, до точки. Никого ближе на тот момент у меня не было. Если бы я мог рассказать Ленке, что пришлось испытать этому человеку… Но она его ненавидела. Я пошёл к нашему театральному художнику Кеше и там нарезался до синих чертей.

 

За эти полгода я получил ещё четыре толстых конверта с рисунками. Вот только записок там больше не находил. На электронный ящик сообщений тоже не поступало. На душе было тускло и тягостно. Тьма заливала белые листы, из неё выплывали лишь фрагменты старческих лиц с прозрачными живыми глазами.

Сегодня я снова получил письмо. Мужской силуэт на чёрном фоне повернулся к зрителю спиной. Мрак прорезал лишь тонкий луч. Такой бывает, если повсюду выключить освещение и чуть раздвинуть кулисы, впустив со сцены зыбкий ручеёк света софита-луны. Кажется, что весь мир погиб во вселенской катастрофе, и только на сцене остался крохотный островок подлунной жизни.

 

Ленка налила в тарелку солянку, уселась напротив и пристально уставилась мне в зрачки. Надоевшее чувство вины поползло по моим лопаткам.

— Чего?

— Ничего. Смотрю.

— И что видишь?

— Тебе скучно со мной?

Я отрицательно потряс головой. Это была правда. Скучно мне было с машами-дашами. С Ленкой мне было тепло и… стыдно.

— Лен, дай водки!

Она молча встала и вытащила из морозильника запотевшую бутылку. И это она предугадала, охладила заранее. От этого стало ещё гаже.

— Мне тоже чуточку плесни, — попросила она совсем тихо.

— Ты ж не пьёшь водку.

— Мне хочется с тобой.

Мы выпили, не чокаясь.

— Пошла, — сказал я, чтобы что-то сказать.

— Мне хочется повторять каждый твой шаг, — Ленка отрешённо смотрела в окно. Кроваво-алые блики летнего заката тонули в её рыжих волосах. — Хочу пить, что пьёшь ты, есть, что ешь ты, повторять каждое твоё слово…

— Зачем?

— Чтобы знать, как ты живёшь.

— М-м…

— Чтобы чувствовать каждое твоё желание. Чтобы понимать, почему ты грустный, почему весёлый, почему стонешь во сне.

Я взял её холодные пальцы в руку и почувствовал ту самую иссушающую жалость и тоску, которую испытывал всякий раз, смотря на рисунки с женской фигурой.

— Не надо, Лен…

— Надо, потому что ты должен это знать.

Я любил её. Рыжие, увядающие волосы, негромкий голос, морщинки на худом, бледном лице. Но никогда не говорил этого. Она боялась.

 

Ленка напилась. Единственное, что выдавало её опьянение — пустота в светло-карих глазах. Так смотрят собаки, которых любящие хозяева везут усыплять. Она долго гладила мою руку, прижималась к ней щекой, губами, потом уснула.

В электронный ящик упало сообщение. Опять, видно, спамеры. Этот адрес я не давал ни агентам, ни друзьям-товарищам. Его я завёл специально, когда писал письмо той февральской ночью. Осторожно отняв руку у спящей жены, я шагнул к ноутбуку. Увидев обратный адрес, почувствовал, как сердце ударилось о рёбра и остановилось. Тот самый…

«Вам плохо?» — Два слова. Только два слова!

«Плохо» — Одно в ответ. И ожидание.

«Приходите по этой ссылке. Нам здесь никто не помешает».

Я прижал к груди своё электронное средство связи и бросился на кухню. И что за дурацкое чувство, что я снова предаю Ленку?

 

 

Оn-line

 

Пустынный чат. Оn-line только два человека. Один из них я. Не проще ли было общаться по ICQ?

— Кто вы? — задал я свой коронный вопрос.

— Пока это неважно.

— Опять тайны! Откуда вы знаете, чем я живу, как и что чувствую при этом? Зачем пишете мне, присылаете эти в высшей степени странные рисунки?

— Хочу помочь. Но не только вам.

— В чём?

— Разобраться. От вас многое зависит.

— Интересно, как вы можете помочь разобраться мне, если мы с вами не знакомы. Или?..

— Я вас прекрасно знаю. Мы всегда знаем тех, кого ищем и любим, даже лучше, чем они себя сами.

— Спорное утверждение.

— Просто с любовью в её истинном понимании люди сталкиваются редко.

— Хорошо. Считайте, вы победили. Я готов встретиться для более подробной беседы.

— Разве любовь стремится побеждать?

— А как же! Хотя бы, чтобы добиться ответной любви.

— Мне это не надо.

— А что надо?

— Ничего.

— Вы продолжаете ходить вокруг да около. Никаких объяснений. Зачем тогда вышли?

— Вам ведь стало легче?

Давящее чувство, действительно, отпустило. Точно, наконец, двинулся внезапно остановившийся посреди бесконечной ночной степи состав.

— И всё?

— И всё.

— Я люблю свою жену. — На всякий случай предупредил я.

— Знаю. Это значит, что вы пошли по верному пути. Вы же раньше не умели ни жалеть, ни любить… даже так.

— Как это так?! Хотите сказать, я люблю как-то неправильно?

— Вы любите, как можете. На данном этапе. Если не свернёте, будет и другой. В этом я и хочу вам помочь.

— Вы всё знаете про мою жизнь? Судя по картинкам…

— Знаю, чего вы и сами не знаете. Я не отвлекаюсь на тело, поэтому вижу суть.

Я окончательно запутался в туманных намёках. Мне хотелось поставить разговор на более понятные основы.

— То есть, тело моё вас не интересует, другими словами, не хотите меня?

— Хотеть, значит стремиться владеть этим. Разве можно владеть живым существом? Пусть даже его телом.

— Извините, но это словесный понос. Хотеть можно в сексуальном смысле; можно хотеть, чтобы тот, кого ты любишь, любил только тебя, был привязан только к тебе, думал только о тебе.

—А зачем?

— Вы издеваетесь?

— Нет, просто не понимаю. Почему я должна хотеть, чтобы вы не любили, например, свою жену? Это необходимый этап вашей судьбы. Без него вы не выйдите к своей цели. А не достигший своей цели человек, несчастен. Разве можно желать этого тому, кого любишь? Помните, я писала вам, что не всё проходит? Я имела в виду, что в нашей жизни есть события, которые не просто остаются в памяти, а строят наше будущее, ведут к той самой цели. Конечно, если не пройти мимо них. Кроме того, любовь сама по себе ценна. К чему или к кому — не важно. Вам же доставляет удовольствие, что вы любите свою жену?

— Не всегда, — признался я неожиданно для себя.

— И это я знаю. Вас пугает её привязанность, так?

— Пожалуй, иногда да.

— Знаете почему?

— Мне кажется, что я обязан ей за такую любовь. Меня это мучает.

— Долженствования в чувствах быть не может. Вы бы не были виноваты, даже если бы ничего к ней не испытывали. Это не в вашей власти. Вы же любите, но иначе, нежели она вас. Вы разные люди. Почему вы должны любить одинаково? В её понятие любви входит зависимость. Это её этап. Она зависима от того, кого любит, готова раствориться в нём, превратиться в него. Плохо то, что она ждёт того же в ответ. То есть, навязывает свой уровень. Увлекает к своей цели, вместо того, чтобы позволить вам идти к собственной. Ей больно, знать, что её цель не достигнута, вы не желаете раствориться в ней. Но она даже не задаётся вопросом, нужно ли это вам. Ваша цель её пугает, поскольку может не совпадать с её. Она всеми силами пытается отвести вас от вашей цели, не задумываясь, что это может сделать вас несчастным. Любовь ли это? Скорее, желание стать счастливой, за счёт другого. Желая раствориться в вас, по сути, она больше стремится растворить вас в себе. Осуждать её трудно. С людьми так часто случается. По вашим меркам это и называется любовью, потому я и говорю, что с истинной вы сталкиваетесь редко.

— И в чём же моя цель?

— Вы это должны определить сами.

— Хорошо. Но бы не сказал, что она эгоистична, — вступился я за Ленку. — Она готова мириться даже с моим периодическим блудом. Много ли вы видели женщин, способных делить любимого человека с кем-то со стороны?

— Она знает, что девушки у театрального подъезда не отнимают у неё никакой частички вас.

— Она ревнует меня к моим ролям и, кажется, действительно страдает.

— Страдает. Они уводят вас с её пути.

— А что же нужно вам?

— Лично мне — ничего.

— Извините, но я этого не могу понять.

— Не время.

— Мне пятьдесят один! Когда уж время-то?

— Причём тут биологический возраст? Люди взрослеют в других измерениях.

— Брр… только про другие измерения не надо!

— Ладно, не буду.

— Почему вы не хотите встретиться? Просто поговорить. У меня масса вопросов.

— Придёт время — встретимся. Но это будет ваша необходимость. Не каприз, не любопытство, а именно необходимость. Пока вы не готовы. Исказится смысл.

— Смысл чего?

— Всего. Смысл невозможно познать через осязаемое. Оно мешает, скрывает суть. Допустим, истинный смысл любви люди не могут разглядеть за желанием быть постоянно рядом с объектом любви, за ожиданиями и надеждами, за сексом и деторождением, за страхом внешнего одиночества…

— Хотите сказать, всё перечисленное — не проявление любви?

— Нет, это то, что мешает проявиться её смыслу.

— По-вашему, страх одиночества, секс, желание быть постоянно рядом, дети — всё это искажает истинный смысл любви?

— Всё перечисленное может быть, а может и не быть. Любовь — это другое.

— В чём же тогда её смысл?

— В счастье. В благодарности, что тебе даровано знание об этом чувстве. В восприятии всего сущего сквозь него. Если смотреть на мир любящим взглядом, любишь всё, что тебя окружает: деревья, птицы, камни, облака и то, что за ними… Мир всегда отвечает взаимностью. В отличие от людей. Нам приятно, когда нас кто-то любит. Даже один-единственный человек. Мы говорим при этом, что счастливы. Только представьте, какое счастье может испытать тот, кого любит целый мир. Именно поэтому не столь важно, ответит вам конкретный человек или нет. Главное, любить самому и смотреть сквозь свою любовь на мир.

— Интересная теория, хоть и очень спорная. И вы любите меня именно так?

— Да.

— И не мечтали при этом жить со мной, иметь от меня детей, заниматься со мной сексом?

— Это не важно. Я счастлива тем, что я вас нашла. Что люблю. Любовь — единственно ценное, что мы можем отдать.

—Кому?

— Назовите, как хотите, Богу, вселенной, собственной сути… Извините. Мне пора. Просто помните, что, благодаря вам, кто-то смотрит на этот мир с любовью.

Не дожидаясь моего прощания, собеседница вышла из чата. Я закурил и включил чайник. Хотелось крепчайшего чая.

 

— Ленка, а если я от тебя уйду?

Ночной разговор не давал мне покоя. Всё, усвоенное с пелёнок, вздыбилось, изменило цвет и форму. Наверно, подобное я испытал бы, если моя старенькая тахта неожиданно превратилась в норовистую, несущую лошадь.

Жена подняла на меня вмиг остекленевшие глаза.

— Почему?

— Нет! Я вовсе не говорю, что мы расстаёмся! Я гипотетически…

— Я умру, — просто ответила она.

— Загнула. — Я усмехнулся, чтобы немного сбить патетику момента. — Сколько людей живут без меня.

— Они живут, а я умру, — повторила Ленка.

— Одним словом, тебе недостаточно, что я просто есть?

— Мало ли что есть на свете. Я же не могу радоваться тому, что где-то у кого-то есть… допустим, машина моей мечты. Я постараюсь купить такую себе. Потому что…

— Потому что ты хочешь владеть такой машиной.

— Понимаю, нельзя сравнивать, но нам нужно держать в руках то, в чём нуждаемся.

— Отлично! Но машины машинами, а владельцем человека быть невозможно. Тем более, его чувств. Разве не так?

— Роман, просто скажи, ты меня бросаешь?

— Нет, я только спросил.

Мне захотелось замять этот скользкий разговор. Я тоже нуждался в том, чтобы брать её за руку, просыпаться рядом с ней и уходить перечитывать старые пьесы именно от неё и ни от кого другого.

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.