Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Социально-этнический диалект Black English



В гл. II,в разделе, посвященном эндоглоссной ситуации в Соеди­ненных Штатах, в качестве примера характерного для общества, основанного на социальном неравенстве, переплетения элементов социальной и естественной (расовой) дифференциации приводи-лось формирование Black English как социально-этническою диалекта беднейших слоев негритянского населения. Напомним, что эта социально-коммуникативная система, первоначально воз­никшая на пересечении трех измерений — социально-классового, этнического и территориального, впоследствии, в связи с массо-вым переселением негритянского населения с юга на север и запад. утратила свою территориальную специфику и превратилась в язы­ковое образование с социально-этническими коррелятами в струк­туре американского общества.

По вопросу о происхождении, структуре и социально-функ-циональных характеристиках Black English существует обширная литература. Ее количество особенно возросло в 60—70-е годы, когда в связи с бурным подъемом движения американских негров за гражданские права социальные проблемы негритянского насе­ления невольно привлекли к себе внимание американского об­щества.

Особое место в этой литературе занимают попытки осмысления специфических особенностей Black English. Так, на ранней, «до­научной» стадии доминировали откровенно расистские суждения, согласно которым все специфические особенности негритянской речи объяснялись «биологическими свойствами» негров, их якобы врожденной неспособностью хорошо овладеть литературной анг­лийской речью [см., например: Gonzales 1922, 10]. Диаметрально противоположную точку зрения высказывали некоторые диалек­тологи, отрицавшие существование особого негритянского диа­лекта. Речь негров, по их мнению, не отличается существенно от речи белых того же экономического и образовательного статуса и проживающих в том же районе F Williamson 1971, 173].

В свое время широкое распространение получили взгляды американских диалектологов, считавших, что определяющим приз­наком негритянского диалекта является сохранение некоторых архаичных черт восточноанглийских диалектов, оказавших, по их мнению, решающее влияние на формирование диалектов амери­канского Юга (см. обзор этих взглядов у Дж. Дилларда [Dillard 1972, 10—11]). Думается, что в основе этих взглядов лежит кон-


цепция Г. Курата, стремившегося объяснить чуть ли не все осо­бенности американского варианта английского языка диалект­ными особенностями речи английских поселенцев колониального периода. В гл. II, в разделе, посвященном эндоглоссной ситуации, отмечалась уязвимость теории Курата и ее недостаточная убеди­тельность. Думается, что было бы неверно сводить формирование различительных особенностей Black English к консервации неко­торых архаичных черт диалектной речи белого населения южных штатов. Такая точка зрения представляется упрощенческой хотя бы потому, что в диалектах American English, как видно из предыдущего раздела, архаические элементы сосуществуют с инновациями. Как будет показано ниже, это относится и к Black English. Уязвимость теории «консервации» заключается и в том, что она преувеличивает роль контактных заимствований, по су­ществу исключая возможность самостоятельного развития Black English. Вместе с тем сторонники теории диалектного генезиса Black English обратили внимание на ряд интересных параллелей между структурой диалекта американских негров и структурой ряда диалектов не только США, но и Великобритании, хотя предложенная ими интерпретация этих параллелей далеко не всегда была достаточно убедительной.

Пожалуй, наибольшее внимание привлекла к себе теория креольского происхождения Black English, выдвинутая в 60 — 70-е годы [Bailey 1965; Stewart 1967; Dillard 1972]. По мнению сторонников этой теории, нынешний диалект американских негров возник на основе «релексификации» (т. е. замены лексического наполнения грамматических моделей без изменения последних) так называемого общего креольского языка плантаций, распро­страненного в ранний период колонизации Америки по всей тер­ритории Юга. Сохранившийся до наших дней креольский язык гулла (gullah), на котором говорит негритянское население не­которых населенных пунктов вдоль побережья Южной Каролины и Джорджии, представляет собой реликт некогда широко распро­страненного plantation creole [подробнее о гулла см.: Turner 1949].

Более того, некоторые «креолисты» не только «драматизируют» различия между Black English и речью белых, но и прямо утверж­дают, что Black English соотносится с американским вариантом английского языка, на котором говорят белые, лишь на уровне поверхностных структур, тогда как его глубинная структура восходит к пиджину с африканской основой, подвергшемуся про­цессу креолизации. Характерно в этом отношении смелое заявле­ние Б. Бейли: «Я склонен предположить, что южный негритян­ский „диалект" отличается от других разновидностей южной речи, поскольку он обладает иной глубинной структурой, которая, не­сомненно, происходит от некой пракреольской грамматической структуры» [Bailey 1965, 172]. При этом выдвигается предполо­жение о том, что «широкие массы рабов нуждались в средстве об-щения между собой и с представителями рабовладельцев и в ка­честве такого средства общения мог использоваться либо lingua


franca, либо европейский язык их хозяев. Поскольку есть доста-точные документальные доказательства того, что они не исполь-зовали последний, остается предположить, что они располагал! языком-посредником, функцию которого мог выполнять пиджин. Сохранившиеся тексты, воспроизводящие речь рабов, подтверж-дают гипотезу о том, что языком основной массы рабов на нынеш­ней территории Соединенных Штатов был Pidgin English» [Dillan; 1972, 77]. Дальнейшая эволюция Black English следует схеме «пиджин — креольский язык — декреолизация». Несмотря на де-креолизацию, английский язык американских негров сохранил по мнению «креолистов», значительное структурное сходств., с более ранними этапами своего существования. И именно в этих реликтах креольского языка африканских рабов усматриваются основные различительные признаки Black English.

Думается, что предположение о существовании креолизован-ных форм языка, или пиджинов, среди негритянского населения колониальной Америки вполне правдоподобно, хотя приводимые Дж. Диллардом и другими «креолистами» документальные данные (в особенности карикатурное воспроизведение речи негров в аме­риканских литературных источниках) нельзя считать достаточно надежными. Еще более сомнительно предположение о наличии general plantation creole, поскольку для такого единого языка отсутствовала предпосылка — реальная социальная общность всех его носителей.

Что же касается попыток реконструировать этот креольский язык на базе гулла, то их едва ли можно признать убедительными, поскольку изолированный от внешнего мира гулла, по словам Р. Макдэвида, всегда представлял собой нетипичное и маргиналь­ное явление, тогда как на обширной территории южных плантаций любые креольские и африканские элементы подавлялись в резуль­тате контактов с гораздо более многочисленным белым население.1« [McDavid 1980, 279].

Но наиболее уязвимой представляется попытка связать специ­фические черты нынешнего Black English с наличием в нем креоль­ского субстрата. Сторонники «креольской гипотезы» обычно ссылаются на такие черты Black English, как опущение связки перед прилагательными и существительными (she busy), исполь­зование be в качестве личной формы глагола (she be busy), пер­фектная форма с done (he done gone), неиспользование флексии 3-го лица (he don't know, he go there), гиперкорректные флектив­ные формы (I goes; You loves), широкое использование ain't (he ain't going), двойное отрицание (he didn't have nothing to give me), редукция согласных (firs' thing, las' October, fis' вм. fist, bol' вм. bold и т. п.) и др. Однако сопоставление этого перечня с материалом, изложенным в предыдущем разделе, свидетельствует о том, что аналогичные признаки наблюдаются и во многих диа­лектах белого населения (например, опущение связки в аппалач-ском диалекте, перфектная форма с done в южных и южносредне-атлантических диалектах); другие являются элементами обще-


американского просторечия (двойное отрицание, ain't, he don't, редукция согласных).

Сложнее обстоит дело с «неизменяющимся be», используемым в качестве личной глагольной формы. По поводу этой формы У. Лабов пишет, что «мы не можем закрывать глаза на то, что Black English включает в себя некоторые элементы, отсутствующие в дру­гих диалектах. Сюда относится неизменяемое be в таких выска­зываниях, как Не be always fooling around, обычно указывающее на „привычное" действие, длительное или многократное в зависи­мости от характера процесса» [Labov 1972a, 51].

Думается, что указание на то, что неизменяемое be присуще только Black English и отсутствует в других диалектах, не вполне точно. В самом деле, выше отмечалось в соответствии с данными «Лингвистического атласа», что эта форма встречается иногда в северных диалектах (How be you? Be I going to?) [McDavid 1958, 515]. Данные атласа недостаточно полны для проведения убедительных сопоставлений. Однако существуют и другие при­мечательные параллели, а именно — широкое использование неизменяющейся формы be в англо-ирландских диалектах, где эта форма используется в сходном значении [см.: Labov 1972a, 51 ].

Такого рода аргументы не представляются убедительными сторонникам «креольской гипотезы». «Попытки проследить приз­наки Black English в британских территориальных диалектах, — пишет по этому поводу Дж. Диллард в свойственной ему резко полемической манере, —доводились до абсурда. 3-е лицо ед. числа настоящего времени глагола без -s (he do вместо he does) прослеживалось в Восточной Англии, дуративный be (he be going «very day вместо he is going. . .) — в англо-ирландском и пред-глагольное done (he done go, he done gone, he done went) — в шот­ландском диалектах. Для группы населения, никогда не жившей на Британских островах, это довольно широкий ассортимент бри­танских черт» [Dillard 1972, 7].

В ответ на это можно было бы возразить, что для приобретения таких черт, как, скажем, done или he do, не было никакой необ­ходимости в контактах с британскими диалектами. Для этого вполне достаточно было непосредственных контактов с носите­лями диалектов американского Юга и общеамериканского просто­речия. Как отмечает Р. Макдэвид, такие черты, как отсутствие флексии мн. числа, флексии 3-го лица ед. числа и опущение связки, отмечались во время избирательной кампании 1968 г. в выступлениях апологета расовой сегрегации южанина Дж. Уол­леса 2. Р. Макдэвид не исключает и возможности прямого кон­такта рабов с носителями англо-ирландского диалекта (ирландцы были широко представлены среди надсмотрщиков на хлопковых плантациях) [McDavid 1980, 85—87].

Ср. следующий пример из его речи: "Yeah, they smooth, these newsboys — but they'll getcha. When they quote Wallace, it always comes out bad gram­mar" (The New York Time Magazine, 1972, Jan. 2, p. 35).


Думается, что и сторонники и противники «креольской гипо­тезы» упускают из виду одно очень важное обстоятельство. Дело в том, что диалект негритянского населения, сформировавшись, под воздействием ряда социальных факторов, и в первую очередь сегрегации негритянского населения, развивался не только как система, пассивно воспринимающая инновации, исходящие извне, но и как самостоятельно функционирующее языковое образование развивающееся с известной степенью независимости и, разумеется, в соответствии с общими тенденциями развития английского языка и его диалектов. Сам факт неуникальности признаком Black English, их наличия в других подсистемах английского языка может свидетельствовать не только о контакте между Black English и этими подсистемами, но и о параллельном разви­тии, соответствующем общим тенденциям. В пользу такого пред­положения говорит и то, что редукция флексий, дальнейшее упрощение личных форм глагола, нейтрализация некоторых фор­мально выраженных оппозиций — все это признаки, вполне укладывающиеся в общее направление развития структуры анг­лийского языка: дальнейшее ослабление элементов флективного строя и еще большее развитие аналитизма.

Из сказанного отнюдь не следует, что упрощению структуры и нейтрализации некоторых оппозиций не могут способствовать и процессы контактной конвергенции. По-видимому, налицо вза­имодействие нескольких движущих сил: давления системы, воз­действия экстралингвистических факторов, других диалектных систем и в значительной мере влияния Standard English.

Остается рассмотреть вопрос относительно справедливости утверждения о том, что Black English имеет собственную глубин­ную структуру и обнаруживает сходство с другими разновидно­стями английского языка лишь на поверхностном уровне. В ка­честве одного из аргументов в пользу такого вывода приводятся такие примеры, как неизменяемое be, противопоставляемое нуле­вой связке в рамках видовой оппозиции (My daddy a junitor, Не not at home right now — действие в настоящем и When I get home from school each day, my mama be at work — повторное действие). Р. Фейсолд отмечает, что be в Black English означает многократный, но не непрерывный процесс, и обращает внимание на то, что в отличие от am, are, is форма с be никогда не исполь­зуется при указании на настоящий момент (типа now, right now и т. п.) [Fasold 1969, 764—768].

Однако исследование, проведенное X. Данлэпом в Атланте, где он подверг анализу речь школьников-негров [Dunlap 19771, свидетельствует о том, что между неизменяемым be, личными формами этого глагола и нулевой связкой отсутствует строгая дифференциация. Так, в некоторых случаях be соотносится не с повторяющимся событием, а с событием, относящимся к дан­ному моменту: 1 don't know how old he be — 1 don't know how old he is now; It don't be night — It be day out there (фраза, обращен­ная к отцу, которого будит ребенок).


Помимо многократных событий конструкции с be могут обозна­чать и длительные состояния и одноразовые события: They (baby ants) be like little grains of rice; No, it just be they gonna have a prom; She say that the television be broken; The stream be way down to the sewage. В ряде случаев нулевая связка варьируется с be: Sometimes my teacher be in charge —When she in charge, we go at 11.30.

В приведенных примерах обращает на себя внимание то обсто­ятельство, что неизменяемая форма be и нулевая связка варьи­руются с личными формами be — am, is, are. Как отмечает У. Ла-бов,am, is и are в ряде позиций всегда используются в Black English (например, 'm в 1-м лице — I'm here; is и are в так назы­ваемых tag questions —Не ain't here, is he?; is n are в конце фразы, где они никогда не опускаются, — There he is; That's what you are; I'm smarter than he is) [Labov 1972a, 49].

Из сказанного выше следует, что неизменяемое be и нулевую cвязку едва ли можно расценивать как формы, представляющие особую грамматическую категорию, характерную для категори­ального компонента глубинной структуры Black English. Скорее всего, речь идет о вариантах одной и той же формы, которые могут находиться в отношении дополнительной дистрибуции друг к другу, а порой в стилистически обусловленном варьирова­нии (как, например, нулевая связка, являющаяся, по наблюде­ниям У. Лабова, стилистическим вариантом полных форм).

Столь же сомнительным кажется утверждение «креолистов» о том, что перфектная форма с done (I done gone, I done go), про­тивопоставляемая в некоторых разновидностях Black English форме с been (I been gone), представляет собой элемент африкан­ского субстрата Black English и соответствует так называемому «перфекту непосредственного предшествования», контрастирую­щему с «отдаленным перфектом» в некоторых западноафриканских языках [Dillard 1972, 47]. Гораздо убедительнее представляется трактовка done У. Лабовым, показывающим, что в южных диалек­тах и в Black English форма done употребляется перед глаголом в той же позиции, что и have: I done told you on that; But you done tol'em, you don't realize. . . В таких случаях done нередко со­провождается already, подчеркивающим перфективное значение этой формы. Поэтому done в этой функции выступает в качестве альтернанта have и, разумеется, никак не может рассматриваться как элемент особой грамматической категории. Существует, од­нако, и другая функция, выполняемая done и не укладывающаяся в круг значений перфекта с have: I done about forgot mosta those things; 'Cause I'll be done put. . . stuck so many holes in him he'll wish he wouldna said it. В этих случаях, по мнению Лабова, done является «интенсификатором» и фактически утрачивает свою глагольность, становясь семантическим эквивалентом наречий already, really [Labov 1972a, 55—56].

Предположение о сохранении в течение столетий иноязычной структурной основы в английском языке американских негров


явно не согласуется с тем, что нам известно относительно языко­вой ассимиляции неанглоязычных этнических групп в США. Независимо от того, существовал ли пиджин или креольский язык на нынешней территории Соединенных Штатов, было бы нереа­листично полагать, что он мог противостоять тем ассимиляцион­ным процессам, которые вытесняли из употребления родные языки иммигрантов на протяжении 2—3 поколений.

Представляется достаточно обоснованным вывод У. Лабова о том, что, хотя «Black English и обнаруживает внутреннее един­ство, его следует рассматривать как особую подсистему в рамках общей системы английского языка» [Labov 1972a, 64].

Сказанное выше убеждает нас в том, что Black English, по­добно другим диалектам американского варианта английского языка, отличается от других диалектов не столько теми или иными конкретными дифференциальными признаками, сколько самой совокупностью этих признаков или их конфигурацией. Анализ этих признаков свидетельствует о том, что в них нашла свое отражение монофункциональность Black English, его исклю­чительная ориентация на повседневно-бытовое общение. Именно поэтому различия между диалектом американских негров и лите­ратурным языком выступают наиболее рельефно в сфере гипо­таксиса, где наиболее заметно отсутствие у носителей Black English навыков книжно-письменной речи. Ср., например, несо­блюдение неграми-информантами правила оформления косвенной речи в Standard English: I as' Alvin could he go (вм. I asked Alvin if he could go); I asked Alvin did he know how to play basketball (dm. I asked Alvin whether he knew how to play basketball) [Labov 1972a, 62]. Ср. также приводимые Дж. Диллардом примеры от­сутствующих в Standard English асиндетических конструкций: Even a man get rich, he still pays taxes (вм. Even if a man gets rich, he still pays taxes) [Dillard 1972, 64].

Наиболее многочисленны различительные элементы Black English в области лексики, где сегрегация негритянского насе­ления, его объединение в рамках социальных, религиозных, культурных и иных общностей — все это нашло отражение в не­которых лексических единицах, выполняющих порой символи­ческую объединяющую функцию. В качестве примера подобных диалектизмов можно привести the Man — пейоративное обозна­чение белого человека и белого общества: The Man systematically killed your language, killed your culture, killed your soul, tried to blot you out. . . (Time, 1970, April 6).

Сюда же относится soul, употребляемое в специфическом зна­чении «все то, что вызывает эмоции и сочувственный отклик и ассоциируемое с культурой американских негров — их музы­кой, танцами, изобразительным искусством»: It is his ability to arti­culate this tragicomic attitude toward life that explains much of the mysterious power and attractiveness of that quality of Negro American style known as "soul" (ibid., p. 55). Слово soul вошло в качестве стержневого элемента в целую серию устойчивых слово-


сочетаний, бытующих в Black English: soul food 'любимая ода негров', soul brother 'негр', soul sister 'негритянка', soul music 'синтез джазовой и церковной музыки негров': Black is feeling you'll really be free when they cast a soul brother in a deodorant commercial (The Atlantic, April 1971, p. 82); He also exhorted American tourists to come bearing foods that the deserters missed — soul food and peanut butter, bagels and Fig Newtons (The New-Yorker, 1970, May 23, p. 44); Soul music is small combo jazz, mo­dern in style, but with emphasis on gospel music and the blues and played with the same feeling as gospel music (San Francisko Chronicle, 1962, April 8, p. 19); . . .plate glass in Negro-owned establishments remained intact and displayed the words "Soul Brother" or "Soul Sister" (The New York Times, 1968, June 17).

В лексиконе Black English выделяются синонимические ряды экспрессивно окрашенных единиц. Ср., например, ряд пейоратив­ных слов со значением «белый»: honky, whitey, the Man, pale. В книге, посвященной описанию лексикона Black English, Дж. Диллард [Dillard 1977] выделяет несколько основных темати­ческих сфер, в том числе: 1) религию и церковь, 2) музыку и 3) пре­ступный мир.

Поскольку религиозная община была одной из первых доступ­ных неграм форм социальной организации, лексика, связанная с теми или иными религиозными обрядами, занимает видное место среди лексических единиц, специфичных для Black English. Сюда относятся такие единицы, как to come through 'обратиться в веру', gravy sermon 'проповедь, доводящая слушателей до экстаза', gravy train preacher 'проповедник, читающий gravy sermon', shouting 'ритуальный танец', setting up wake или happy wake 'поминки', live sweet 'вести праведный образ жизни' и др.

В области джазовой музыки, одним из основных источников которой было, как известно, народное творчество негров, Black English создал специализированный лексикон, оказавший зна­чительное влияние на американский вариант в целом. Именно в среде негров — исполнителей джазовой музыки родились такие единицы, как swing 'стиль джазовой музыки', licorice stick 'клар­нет', slush pump 'тромбон', blowing 'игра на любом музыкальном инструменте', ragtime или rag 'тип синкопированной музыки', blues 'блюз', gutbucket и barrelhouse 'ранние стили джазовой. музыки', fake 'импровизировать' и др.

Немало лексических единиц Black English связано с преступ­ным миром и его деятельностью в негритянских гетто. Ср., на­пример: player 'сводник', numbers banker или bagman 'владелец незаконной лотереи', numbers runner 'агент, собирающий ставки', gunny, skoofer, stencil, black moat 'различные виды марихуаны' и др. Некоторые из этих единиц одновременно являлись и арго­тизмами преступного мира и элементами Black English. К их числу относится reefers 'сигареты с марихуаной', возникшее, по данным «Словаря американского сленга» Г. Уэнтуорта и С. Б. Флек-


cнepa, среди заключенных, наркоманов и в негритянских гетто. Ср. следующий пример из «Автобиографии Малькольма Икс»: All afternoon between trips up front to rack balls, Shorty talked to me out of the corner of his mouth: which hustlers — standing around, or playing at this or that table —sold 'reefers', or had just come out of prison, or were 'second-story' men (The Autobio­graphy of Malcolm X, 127). В этом примере обращает на себя внимание контекстуальное окружение reefers — арготизмы hustler 'мелкий преступник' и second-story man 'взломщик'.

Высказанные выше сомнения в отношении точки зрения «крео-листов», придающих первостепенное значение роли африканских и креольских элементов в Black English, отнюдь не означают, что в речи американских негров вообще не сохранились реликтовые элементы тех африканских языков, носителями которых были их предки, завезенные работорговцами па североамериканский континент. Такие элементы прослеживаются в основном в лексике л представляют собой африканизмы, проникшие главным образом из гулла в речь негритянского населения американского Юга. Сюда относятся такие единицы, как buckra 'белый человек' < mbakara 'хозяин' в языке ибибио (Южная Нигерия), cooter 'чере­паха' <kuta в языках бамбара и малинке, goober 'земляной орех'< <nguba в кимбунду и др. [см.: Turner 1975, 121—135]. Однако многие из этих единиц, по свидетельству Р. Макдэвида, проникли и в речь белых южан и перестали быть различительными элементами негритянского диалекта. Так, buckra отмечается в речи белого населения Южной Каролины и Пидмонта в значении ' белый бед­няк' (poor buckra), goober встречается в диалектной речи от Ва­шингтона до Джорджии, cooter также употребляется в речи южан в районе юго-восточного побережья США [McDavid 1980, 23]. В целом эти африканизмы занимают маргинальное место в Black English и никак не могут быть отнесены к числу его определяю­щих признаков.

Сопоставление Black English с литературным английским языком и с другими английскими диалектами свидетельствует о том, что его различительные элементы, так же как и различи­тельные элементы других диалектов, подпадают под две катего­рии с точки зрения их диахронного статуса: это либо архаизмы, сохранившиеся в социально-этнической общности, занимающей маргинальное положение в американском обществе и поэтому в меньшей степени подверженной инновациям Standard English, либо собственные инновации, возникающие в речи, не ограни­ченной канонами Standard English и опережающей последний в реализации некоторых тенденций развития английского языка. К числу архаизмов относится, в частности, инфинитивная кон­струкция с предлогом for типа Не come over for tell me, сохранив­шаяся, по данным «Лингвистического атласа», в Южной Каролине и в Нижней Джорджии лишь в речи негров и в «старомодной речи белых» [McDavid 1958, 525]. К инновациям относятся отме-


ченные выше черты аналитизма в грамматике Black English, а также его лексические неологизмы.

Подобно различительным признакам социально-территориаль­ных диалектов, признаки Black English нередко обнаруживают импликационные связи. Так, в работе У. Уолфрама и Р. Фейсолда приводится импликационная шкала, показывающая взаимодей­ствие языковых и социальных факторов, влияющих на опущение конечного взрывного согласного в конце слова типа lif(t) it, wil(d) elephant, fas(t) car, san(d) castle [Wolfram, Fasold 1974, 113]:

Таблица 5

Шкала основана на материалах обследования речи негритян­ского населения Детройта [Wolfram 1969, 59—69]. В этой шкале по горизонтали показаны языковые факторы, способствующие опущению конечного взрывного согласного. На основе оценки статистических данных был сделан вывод о том, что в наибольшей мере опущению взрывного согласного способствует позиция перед согласным (fast, car) и в несколько меньшей —позиция после сонорного (wild elephant). Максимально благоприятные условия для опущения конечного взрывного создаются сочетанием первого и второго условия (т. е. позиция перед согласным и после сонор­ного типа sand castle). В табл. 5 позиция перед сонорным обозна­чена цифрой 2, перед согласным —1, а сочетание обоих благо­приятствующих факторов —1, 2.

В то же время данные социолингвистических наблюдений сви­детельствуют о том, что наибольшие показатели опущения взрыв­ного обнаруживают представители низших социальных слоев. Показатели ниже 10% принимаются за нуль и обозначаются зна­ком минус (—). Показатели свыше 90% принимаются за 1 и обо­значаются знаком плюс (+). Показатели между 10 и 90% прини­маются за промежуточные и обозначаются знаками плюс-минус (+). В графе «нет» даются показатели при отсутствии благоприят­ных факторов.

Из табл. 5 следует, что реализация (хотя бы частичная) «пра­вила» опущения конечного взрывного согласного у представителей «высшего среднего класса» в менее благоприятной позиции (2) имплицирует хотя бы частичную его реализацию представителями всех остальных социальных групп во всех остальных позициях.

Для выявления механизма функционирования подобных пере­менных Black English широко использовался методологический




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.