Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

А, Д. Швейцер 185




то явление, которое существует в национальных масштабах. Двуязычие того или иного коллектива всегда представляет собой социальный феномен, будь то двуязычие малой группы или на­ции в целом.

В настоящей работе понятие «диглоссия» используется при­мерно в той же трактовке, которая была первоначально предло­жена Фергюсоном. Исходя из того, что как билингвизм, так и диглоссия представляют собой явления прежде всего социальные, принципиально сходные друг с другом (если билингвизм — это взаимодействие двух сосуществующих языков, то диглоссия — это взаимодействие двух сосуществующих разновидностей одного и того же языка), мы можем определить диглоссию как сосу­ществование двух разновидностей одного и того же языка (лите­ратурного языка и местного диалекта, двух различных диалектов и т. п.) в пределах одного и того же языкового коллектива. Этот коллектив использует сосуществующие разновидности языка в со­ответствующих коммуникативных сферах, в зависимости от со­циальной ситуации и других параметров коммуникативного акта.

Ознакомление с литературой, посвященной проблемам билинг­визма и диглоссии, свидетельствует о том, что существуют два подхода к анализу этих явлений — статический и динамический. Статический подход нацелен на выявление соотношения между взаимодействующими языками или их разновидностями в опреде­ленном социально-историческом контексте, распределения со­циальных функций и сфер общения между ними, той роли, которую играет каждый из них в жизни данного общества, а также зависи­мости между распространением билингвизма и диглоссии и со­циальной структурой данного общества. Что же касается динами­ческого подхода, то он направлен на выяснение самого механизма взаимодействия компонентов социально-коммуникативной системы (разных языков или разных подсистем одного и того же языка) под влиянием тех или иных социальных факторов.

В разделах этой книги, посвященных экзоглоссной и эндоглос-сной языковым ситуациям в Соединенных Штатах, билингвизм и диглоссия рассматривались именно в статическом аспекте. Так, при описании билингвизма отмечались доминирующее положение английского языка, маргинальная роль языков национальных меньшинств, их монофункциональность, зависимость степени и характера билингвизма от поколения иммигрантов, более низкий престижный ранг других языков в сравнении с английским, коле­бания социальных установок в отношении родного языка у раз­личных иммигрантских поколений; указывалось на национальную и расовую дискриминацию как на определяющий элемент не только межэтнических, но и межъязыковых отношений, на зави­симость степени ассимиляции языков, контактирующих с англий­ским, от степени их диалектной раздробленности.

При описании диглоссии отмечалось, что американский вариант литературного английского языка (Standard American English) характеризуется таким же доминирующим статусом в отношении


диалектов английского языка в США, как и английский язык в отношении других сосуществующих с ним языков. При этом отмечалась зависимость диглоссии от возрастного состава населе­ния, от его социально-экономических характеристик (ср., напри­мер, большую ориентацию на Black English у детей и информантов более низкого социального статуса). Наряду с объективными пока­зателями высокого социального статуса Standard American Eng­lish учитывались и его субъективные показатели, в частности более высокий социальный престиж.

При статическом описании билингвизма и диглоссии обычно принимаются во внимание такие характеристики взаимодействую­щих языковых систем и подсистем, как их официальный и факти­ческий статус, распространенность каждой из них, характер и степень индивидуального билингвизма (и диглоссии), социальный престиж каждой из этих систем (см., например, перечень призна­ков, предложенный Г. Клоссом [Kloss 1967]). К этим параметрам можно было бы добавить и такие, как, например, степень аккуль­турации того или иного коллектива [см., например: Diebold 1964]. Так, сохранению испано-английского билингвизма у чиканос в значительной мере способствует их меньшая, чем у других национальных меньшинств, интеграция в рамках доминирующей культуры и связанное с этим сопротивление культурной и язы­ковой ассимиляции. Точно так же в условиях диглоссии роль противостоящего Standard American English диалекта возрастает у групп, занимающих маргинальное положение в социокультур­ной системе американского общества (например, у негров, носителей Black English, у жителей изолированных от влияния культурных центров сельских районов, например у носителей аппалачского диалекта, живущих в горных районах Западной Вирджинии IWolfram, Christian 1976, 8]).

С этим параметром связаны и такие, как степень урбанизации и мобильность. Выше указывалось, что и то и другое оказывает существенное влияние на языковую ассимиляцию иммигрантских общин, усиливая позиции английского языка по сравнению с род­ным языком иммигрантов. Точно так же позиции Standard Ame­rican English по отношению к диалектам оказываются гораздо прочнее у подвергшихся урбанизации и отличающихся высокой мобильностью коллективов. Не случайно авторы исследования, посвященного аппалачскому диалекту, остановили свой выбор на тех округах Западной Вирджинии, которые остались в стороне от процессов урбанизации и индустриализации. Черты местного диалекта сохранились у жителей этих округов в наиболее четко выраженной и рельефной форме [там же]. Существенным детерми­нантом диглоссии является также социальная мобильность. На­пример, в работе Дж. Дилларда Black English для американских негров, чей жизненный путь характеризуется восходящей со­циальной мобильностью (upward social mobility), типична почти стопроцентная ориентация на Standard American English [Dil­lard 1972, 239].

187 13*


Отмечая принципиальное сходство между [билингвизмом и диглоссией как социальными феноменами, следует в то же время указать и на некоторые принципиальные различия между ними. Так, диглоссия и билингвизм отражают социальную структуру общества, но в отличие от билингвизма диглоссия не исчезает полностью даже на высших ступенях социальной иерархии, меняются лишь ее формы. В речи образованных слоев общества диглоссия «литературный язык — местный диалект» уступает место диглоссии, при которой взаимодействуют литературный; язык и сленг или же различные формы литературного языка, например кодифицированный литературный язык и разговорный литературный язык [Крысин 1973, 60—61].

Что касается динамического подхода к изучению билингвизма и диглоссии, то в этом направлении делаются лишь первые шаги. В частности, заслуживают внимания основанные на этом подходе-некоторые работы Дж. Гамперца [Gumperz 1971] и У. Лабова [Labov 1972а; 1972Ь]. В центре внимания этих исследователей, находится механизм «переключения кода» (code switching), т. e. переключения в процессе одного и того же коммуникативного акта с одного языка на другой и с одной подсистемы языка на другую. Особую важность приобретает при этом вопрос о со­циальной детерминации «переключения кода», т. е. о тех социаль­ных, социально-демографических и социально-этнических факто­рах, которые определяют выбор языка или диалекта в процессе-коммуникации.

Высказывались соображения о том, что в основу динамиче­ской модели речевой деятельности билингвизма должна быть поло­жена теория социальных ролей [см., например: Тарасов 1973, 68—73; Fishman 1972, 36—39]. По определению Дж. Фишмана, ролевые отношения — это имплицитно признаваемые и прини­маемые комплексы взаимных прав и обязанностей, существующих у членов одной и той же социокультурной системы. Одним из способов выявления социокультурной общности, а также призна­ния этих прав и обязанностей в отношении друг друга является соблюдение норм варьирования речи. Ср., например, речь детей, обращенную к родителям и к сверстникам. Одной из форм детер­минированного ролевыми отношениями речевого варьирования является «переключение кода» при билингвизме и диглоссии. Аргументом в пользу применения теории ролей при описании речевой деятельности билингвов является то, что именно сменой проигрываемой роли в коммуникативном акте (т. е. интеграцией; коммуникативного акта в иную систему социальных отношений) можно объяснить немотивированную с точки зрения внутренних условий коммуникации смену языка («переключение кода») у би­лингвов (а также переключение с одной языковой подсистемы на другую в условиях диглоссии) в пределах одного и того же ком­муникативного акта.

В основе смены кода нередко лежит то, что Дж. Фишман назы­вает «пересмотром ролевых отношений». Так, двуязычные пуэр-


ториканцы — родители и дети говорят между собой по-испански дома, обсуждая семейные дела, но в здании школы переключаются на английский язык. Дело в том, что для них это — две различ­ные социальные ситуации с различной структурой ролевых отно­шений [Fishman 1972, 41—42].

Нельзя не признать, что ролевая модель действительно объ­ясняет некоторые случаи смены речевого кода при билингвизме и диглоссии. Однако ориентация динамической модели билинг­визма и диглоссии исключительно на теорию ролей была бы явно односторонней и недостаточной. В самом деле, социальные детер­минанты речевого варьирования в условиях билингвизма и диглос­сии помимо ролевых отношений включают и такие социальные факторы, как социальный статус коммуникантов, их социальные установки, ценностную ориентацию, как показывают работы Д. Хаймса и других ученых, разрабатывающих проблемы «этно­графии речи» [см., например: Hymes 1974, 53—64].

Остановимся на весьма существенном вопросе о характере связей между перечисленными выше социальными факторами и их языковыми коррелятами. Как отмечает Дж. Гамперц, в ряде слу­чаев эти связи носят взаимооднозначный характер. В тех ситуа­циях, когда коммуниканты владеют различными языковыми си­стемами или подсистемами одного и того же языка и регулярно используют их в своей речевой деятельности, по всей вероятности, каждая из этих систем (подсистем) так или иначе ассоциируется с определенными видами деятельности и социальными характе­ристиками говорящих. Это относится в наибольшей мере к фор­мальным и церемониальным ситуациям, таким, как религиозные и магические ритуалы, судебные процессы, стереотипные привет­ствия, прощания и т. п. В таких случаях язык, так же как и жесты и другие аспекты поведения, жестко регламентируется и сам по себе становится одним из определяющих элементов обста­новки. При этом смена языка может вызвать изменение всей обста­новки [Gumperz 1971, 314].

Существуют и другие случаи, когда такие жесткие корреляции явно отсутствуют и когда допустимо использование и того и дру­гого кода. Нельзя не согласиться с Дж. Гамперцем, когда он отмечает, что в целом отношение социальных факторов к речевым формам в корне отличается от того, которое в социологии име­нуется корреляцией переменных. И это вполне закономерно, если учесть отмеченное выше отсутствие взаимооднозначных связей между элементами языковых и социальных структур.

Едва ли возможно, например, определить степень этничности или внутригрупповой солидарности на основе измерений, пред­усмотренных техникой анкетирования и шкалирования, и рассчи­тывать на то, что эта величина способна прогнозировать исполь­зование испанского языка в речи англо-испанских билингвов либо использование Black English или Standard American English в ситуации диглоссии. Подобные оценки могут лишь определять вероятность «переключения кода», но они не способны точно


предсказать, где именно произойдет такое п реключение. По мне-гию Гамперца, здесь имеет место символический (знаковый) про­цесс, подобный тому, который лежит в основе выбора слова для передачи семантической информации. Иными словами, информа­тивность кодового переключения сродни информативности лекси­ческого выбора [Gumperz 1971, 328].

Аналогия между лексическим выбором и выбором речевого кода подкрепляется тем, что и в том и в другом случае интерпре­тация смысла определяется контекстом. Контекстом использова­ния речевого кода является сумма перечисленных выше пара­метров социальной ситуации (статус коммуникантов, их ролевые отношения, обстановка и др.). Подобно слову, код, используемый в обычно ассоциируемом с ним контексте, несет информацию, определяемую как его референциальное значение. В тех случаях, когда нормальные ассоциативные связи между кодом и контекстом его употребления нарушаются, речь обычно идет о переносном (метафорическом) употреблении кода (ср. употребление слова в переносном значении).

Исходя из сказанного выше, некоторые социолингвисты пред­лагают разграничивать случаи ситуативного и метафорического «переключения кода» (situational switching and metaphorical switching) [см., например: Gumperz 1971, 294—296]. Здесь проис­ходит нечто подобное умышленному нарушению социальных норм использования ты и вы в языках, где существует социальное противопоставление форм местоимения 2-го лица. Поскольку та­кого рода отклонение от социальной нормы обычно преследует экспрессивные цели, в дальнейшем изложении будет использо­ваться термин «экспрессивное переключение». Думается, что и в тех случаях, когда использование того или иного языка или диалекта не носит жестко регламентированного Характера, выбор того или другого альтернанта не является хаотичным, поскольку и в этих случаях выявляется определенная, пусть вероятностная, зависимость между указанными выше со­циальными детерминантами и их языковыми коррелятами.

Что же касается «экспрессивного переключения» с одного рече­вого кода на другой, то и здесь существует определенная, хотя и опосредованная, связь между речевым поведением и определяю­щими его социальными факторами. В самом деле, если бы не было основной («референциальной») связи между речевым кодом и со­циальной ситуацией, если бы использование кода не определялось нормативным социальным контекстом, то было бы невозможно и сознательное отступление от контекстуальных норм.

Из сказанного следует, что в основу динамического подхода к анализу речевой деятельности в условиях билингвизма и диглос­сии должен быть положен комплексный анализ, учитывающий всю совокупность социальных и социально-психологических де­терминантов речевого поведения и принимающий во внимание возможность как жесткой регламентации выбора кода, так и его


относительной свободы. При этом, разумеется, следует исходить из того, что такой подход вовсе не исключает возможности оши­бок, индивидуальных ненамеренных отклонений от нормы и нару­шений правил.

На постороннего наблюдателя речь билингвов часто произво­дит впечатление беспорядочного и непредсказуемого «смешения языков» (confusion of tongues). Так, по свидетельству Э. Хаугена, посвятившего ряд исследований речи норвежских иммигрантов в Америке [см., например, его фундаментальную двухтомную монографию: Haugen 1953], норвежцы, наблюдающие за речью англо-норвежских билингвов, характеризуют ее как «тарабар­щину» (Kaudervelsk), состоящую из хаотической смеси английских и норвежских слов и фраз [Haugen 1972, 112]. Характерно в этом отношении сатирическое изображение речи норвежских иммигран­тов в США в норвежской литературе. Ср. следующий пример из романа норвежского писателя Б. Бьернсона «Магнхильда» («Magn-hild»), приводимый Э. Хаугеном: My dear! I am here baerre for di skuld. I wil seje deg, at all those years I have taenkt meget på donne stund. My dear Magnhild. . . I have spoken norsk baerre a couple of months only og kan inkje tale godt. . .

Разумеется, такое пародийное изображение речи билингвов отнюдь не претендует на достоверность. Однако оно характерно для восприятия этой речи монолингвами-норвежцами. Как отме­чает Э. Хауген, его исследования свидетельствуют о том, что «смешение языков» не приводит к нарушению коммуникации. «Используемый иммигрантами язык, — пишет он, — может пока­заться варварским и озадачить постороннего наблюдателя, но те, кто становится членами данной социальной группы, вскоре обна­руживают, что для того, чтобы быть понятыми, им необходимо следовать общепринятой норме» [Haugen 1972, 128].

Различие между интерпретацией речевого поведения билинг­вов со стороны членов двуязычного коллектива и посторонних является в конечном счете различием между «эмическим» и «эти­ческим» подходом к явлениям языка и культуры, т. е. подходом, основанным на учете внутрисистемных отношений, и подходом, опирающимся на отождествление разносистемных элементов на основе их чисто внешнего сходства. Именно поэтому в современ­ных исследованиях, посвященных анализу билингвизма, большое значение придается использованию двуязычных информантов не только в качестве источников языковых данных, но и для интер­претации этих данных с учетом социальных норм двуязычных коллективов.

Анализ речевой деятельности билингвов свидетельствует о том, что следует разграничивать случаи подлинного «переключения кода», с одной стороны, и случаи единичных иноязычных вкрап­лений — с другой [см.: Швейцер 1976, 125]. К последним отно­сятся отдельные английские лексемы и словосочетания, включае­мые в речь на родном языке иммигрантов, или же, напротив,


лексемы и словосочетания родного языка, включаемые в их английскую речь.

Такие вкрапления, по наблюдениям Дж. Гамперца [Gumperz 1971, 318—319], как правило, не несут основной информации и выполняют, скорее, стилистическую функцию, будучи маркерами этнической принадлежности (ethnic identity markers) двуязычных коммуникантов. Сюда относятся, в частности, такие испанские вкрапления в английской речи чиканос, как, например, ándale, pues 'ладно, хорошо', dice ' он говорит' и др.: "Well. I'm glad that I met you. 0. K.?" — "Ándale, pues. And do come again, mmm?". . . В то же время в их испанской речи встречаются отдельные английские вкрапления — фразы наподобие you know, выполняющие главным образом функцию поддержания контакта («фатическую», по Б. Малиновскому) и не несущие основной ком­муникативной нагрузки: Pero como, you know. . . la Estella. . . [там же, 318—319]. Тот факт, что эти вкрапления не являются подлинными «переключениями кода», подтверждается, в част­ности, и их фонетической ассимиляцией. Так, англ. know в при­веденном выше примере произносится по-испански с монофтон-гальным [о].

Данные Дж. Гамперца согласуются с наблюдениями Дж. Сойер над речевым поведением двуязычных мексиканцев в Сан-Антонио (штат Техас). В их английской речи отдельные испанские вкрап­ления, в том числе и имена собственные, подвергаются «англи-зации», тогда как те же слова в испанской речи, адресованной другим мексиканцам, сохраняют испанскую фонетическую форму. Так возникают фонетические дублеты типа Lorenzo (исп. [lorénso] и англ. [lour'ensou]), San Antonio (исп. [san antónio] и англ. [sænæn'touniə), burro (исп. búro] и англ. [bə'rou]), plaza (исп. [plása] и англ. [pl'æzə]), corral (исп. [korál] и англ. [к'o:rə1].

С другой стороны, отдельные английские слова в испанском тексте также приобретают ассимилированную форму: Dame mi pokebuk (pocket book 'бумажник'); Es un eswamp (swamp 'болото') [Sawyer 1973, 232].

В тех случаях, когда происходит настоящее «переключение кода», в текст чаще всего вставляются целые иноязычные предло­жения. Однако в ряде случаев «переключение кода» разделяет части сложного предложения — главное предложение и прида­точное: We've got all these kids here right now, los que están ya criados aquí 'те, кто здесь родились и выросли'; . . .those friends are friends from Mexico que tienen chamaquitos 'y которых есть маленькие дети'.

Иногда переключение приходится на отдельные части простого предложения. Например, оно может отделять группу подлежа­щего от группы сказуемого: And my uncle Sam es el mas agaba-chado 'самый американизированный'.

Вместе с тем, по мнению Гамперца, существуют определенные языковые ограничения, препятствующие образованию таких кон­струкций, как, скажем, que have chamaquitos 'y которых есть


мальчики' или he era regador 'он был ирригатором' (т. е., по-видимому, переключение не может охватывать отдельные семан­тически опустошенные элементы типа he или have).

В исследовании Гамперца используется запись разговора между лингвистом Е., американцем мексиканского происхождения, работающим в школе для детей мексиканских иммигрантов, и сотрудницей этой школы М., женщиной со средним образованием, помогающей своим коллегам устанавливать контакты с местным населением. Магнитофонная запись беседы была разбита на эпи­зоды, группирующиеся вокруг тех или иных тем, а каждый эпи­зод был в свою очередь разделен на реплики. Затем оба участника беседы совместно проанализировали каждую реплику, содержа­щую «переключение кода» с целью установить социальное значение подобного переключения.

Иногда, по словам участников беседы, причиной переключения были трудности в подыскании означающего для того или иного означаемого на основном языке беседы: ¿Si será que quiero la tetera? Para pacify myself 'должно быть, мне нужна детская буты­лочка, чтобы успокоиться'. Здесь обнаруживается определенная закономерность: тематически обусловленные переключения на английский язык часто оказываются связанными с употреблением психологических терминов pacify, relax и др., тогда как идеи и переживания, ассоциирующиеся с мексиканским этносом, стиму­лируют переключение на испанский язык. «Переключение кода» происходит лишь в том случае, когда все участники беседы яв­ляются мексиканцами и речь идет о их личных переживаниях. В то же время появление третьего участника беседы — амери­канки немексиканского происхождения, владеющей испанским языком, вызывает прекращение переключений на испанский язык. Основным языком анализируемой Гамперцем беседы яв­ляется английский. Этому способствуют, по-видимому, обстановка коммуникативного акта (служебное помещение), ролевые отноше­ния между коммуникантами (коллега — коллега) и основная тема их беседы, связанная с их служебной деятельностью (роль испан­ского и английского языков в речи иммигрантских детей). Испан­ский язык фигурирует главным образом в эпизодах, связанных с семейно-бытовыми темами.

Переключение на испанский язык регулярно имеет место при цитировании собственных высказываний на испанском языке или речи других чиканос: Because I was speakin' to my baby. . . my ex-baby sitter, and we were talkin' about the kids you know, an' I was tellin' her. . . uh, "Pero, como, you know. . . uh. . . la Estella y la Sandi. . . relistas en el telefon. Ya hablan mucho ingles". Dice, "Pos. . . si. Mira tú" 'Ho как ты знаешь. . . Эстелла и Санди. . . здорово научились обращаться с телефоном. Они не­плохо болтают по-английски. Она говорит: Ну да. . . Подумать только'.

Иногда переключение на испанский язык подчеркивает этни­ческую принадлежность референта: . . .those friends are friends


from Mexico que tienen chamaquitos 'у которых есть маленькие дети'.

Однако основная функция переключения заключается, по-видимому, не в этом. Выше указывалось, что так называемый регистр, т. е. ситуативно обусловленная форма языка (в термино­логии М. А. К. Халлидея), определяется триадой, включающей такие категории, как «область дискурса» (т. е. тема), «модус» (т. е. используемый канал общения) и «тональность». Последняя категория связана с отбором языковых средств в зависимости от речевой ситуации и опирается на шкалу из дискретных уровней (например, официального, нейтрального и неофициального).

Анализ фактического материала свидетельствует о том, что подобная шкала тональности, связанная с различными типами ролевых отношений п коммуникативных актов, а также с обста­новкой, в которой они протекают, определяет не только стили­стическое варьирование языка в условиях одноязычия, но и пере­ключение с одного языка на другой в условиях билинг­визма.

Наблюдения показывают, что в двуязычной ситуации один из образующих социально-коммуникативную систему языков выступает в качестве функционального аналога кодифицирован­ного литературного языка, а другой — в качестве аналога разго­ворной речи или сленга.

В ситуации, описываемой Дж. Гамперцем, доминирующий в коммуникативной сфере английский язык характеризуется нейтральной тональностью, а испанский используется в качестве стилистически маркированного средства, сигнализирующего о не­официальных, интимных, доверительных отношениях между со­беседниками. Характерно то, что, переходя на испанский язык, они обращаются друг к другу, используя местоимение tú (ср. Mira tú в приведенном выше примере).

В целом переход с английского языка на испанский напоми­нает переход на «ты» в ходе речевого акта в качестве рефлекса более интимных и менее официальных отношений между комму­никантами. Пример такого переключения с «вы» на «ты» и с «ты» на «вы» приводит П. Фридрих, в работе которого, посвященной социальному контексту употребления русских личных местоиме­ний, анализируется варьирование «ты» и «вы» в диалогах между Печориным и Максимом Максимовичем в «Герое нашего времени» М. Ю. Лермонтова: Максим Максимович обращается к Печорину на «ты», когда отношения между ними принимают дружеский, доверительный характер, и па «вы», переходя на официальный тон [Friedrich 1972, 287-288].

Сходное явление наблюдается в приводимом Дж. Фишманом отрывке из беседы между двумя пуэрториканцами — бизнесменом и его секретарем:

Boss. Carmen, do you have a minute? Secretary. Yes, Mr. Gonzalez. Boss. I have a letter to dictate to you,


Secretary. Fine. Let me get my n and pad. I'll be right back. Затем бизнесмен диктует текст письма. Секретарь временами его переспрашивает. Весь разговор идет на английском языке: Secretary. Do you have the enclosures for the letter, Mr. Gon­zalez?

Boss. Oh yes, here they are. Secretary. Okay.

Boss. Ah, this man William Bolger got the organization to con­tribute a lot of money to the Puerto Rican Parade. He's very much for it. ¿Tú fuiste a la parada? 'Ты была на параде?' Secretary. Sí, yo fui 'Да, была.' Boss. ¿Si? 'Да?' Secretary. Uh hu.

Boss. ¿Y cómo te estuvo? 'И как он тебе понравился?' Secretary. Ay, lo mas bonita 'До чего же красиво'. После этого весь диалог о параде идет на испанском языке и за­вершается репликой:

Boss. Pero, así es la vida, caramba 'Ну, что же, такова жизнь'. Do you think that you could get this letter out today? Secretary. Oh yes. I'll have it this afternoon for you. Boss. Okay, good, fine then. Secretary. Okay [Fishman 1972, 29—32].

Здесь очень четко прослеживается зависимость между исполь­зованием испанского и английского языков и социальными пере­менными. Английский язык тяготеет к сфере служебной деятель­ности коммуникантов, а испанский — к сфере их личных интере­сов. Переключение с одного языка на другой отражает не только варьирование темы, но и смену одних ролевых отношений другими. Если, говоря на английском языке по поводу своей служебной деятельности, участники беседы выступают в роли начальника и подчиненного, то, переходя на испанский, они пересматривают свои ролевые отношения и переходят на дружеский, неофициаль­ный тон (ср. использование личного местоимения tú во фразе ¿Tú fuiste a la parada?).

Аналогичную функцию выполняет переход с английского языка на испанский в следующем эпизоде из разговора между М. и Е.:

М. I din't think I ever have any conversations in my dreams, I just dream. Ha. I don't hear people talking. I jus' see pictures.

E. Oh. They're old-fashioned, then. They're not talkies yet. Huh?

M. They're old-fashioned. No. They're not talkies, yet. No. I'm trying to think. Yeah, there too have been talkies. Different. In Spanish and English both. An' I wouldn't be too surprised if I even had some in Chinese (Laughter). Yeah, Ed. Deveras 'В самом деле' (М. предлагает Е. сигарету, но он отказывается). ¿Tú no fu­mas, verdad? Yo tampoco. Dejé de fumar 'Ты действительно не ку­ришь? И я тоже. Бросила курить'.

Характерно переключение кода в самом начале беседы, когда Е. объясняет М. цель их беседы:


E. I wont to use it as a. . . as an example of how Chícanos can shift hack and forth from one language to another.

M. Ooo. Como andábamos platicando 'Ага. Как мы говорили'.

Ответ М. представляет собой ссылку на их предыдущие разго­воры. Переход на испанский язык сигнализирует о готовности М. рассматривать их встречу не как официальный разговор, а как дружескую беседу.

В некоторых случаях переключение на испанский язык придает беседе конфиденциальный характер: With each other. La señora trabajo en la canería orita, you know 'Мать работает на консервном заводе'.

Доверительный тон подчеркивается и паралингвистическими средствами, в частности понижением голоса при переходе на испан­ский язык.

В другом эпизоде М. говорит, что она почти не курит. Е. об­наруживает на ее столе несколько сигарет:

Е. An' how. . . how about now?

M. Estos. . . me los hallé. . . estos Pall Malls me los hallaron. . . 'эти. . . я нашла. . . эти сигареты «Пэл-Мэл». . . их мне нашли' No, I mean.

В следующем пассаже испанские фразы ассоциируются, по мне­нию Гамперца, с личными переживаниями М. Интонация и другие супрасегментные маркеры передают эмоциональную окрашенность ее испанской речи, контрастирующей с более нейтральными реп­ликами на английском языке: Mm-huh. Yeah. An'. . . an' they tell me "How did you quit, Mary?" I di'n' quit. . . I. . . just stopped. I mean it wasn't an effort. I made que voy a dejar de fumar porque me hace daño о 'что я собираюсь бросить курить, потому что это для меня вредно или'; . . .this or that, uh-uh. It just. . . that. . . I used to pull butts out of the. . . the. . . the wastepaper basket. Yeah (Laughter) . . .Se me acababan los cigarros en la noche 'Ночью y меня кончились сигареты'; I'd get desperate, y ahí voy al basu­rero a buscar, a sacar, you know? (Laughter) 'И вот я иду и ищу их в мусорной корзине'.

Переключение на испанский язык выполняет в данном случае и чисто экспрессивную функцию. Будучи включенными в англий­ский контекст, испанские фразы приобретают особую экспрессив­ную силу. Именно в этом, по-видимому, и заключается основное функциональное предназначение так называемого метафориче­ского переключения, напоминающего включение слова при его метафорическом употреблении в необычный для него контекст. По всей вероятности, именно такого рода метафорическое пере­ключение имеет место в приводимом Дж. Фишманом отрывке из разговора двух пуэрториканцев в Нью-Йорке:

G. Yes, and don't tell me that the United States is the only one that has been able to in Puerto Rico. . .

B. Okay so you have a couple of people like Moscoso and Luis Ferrer.

G. ¡Un momento!


В. ¡Bueno!

G. ¡Un momento!

В. Have you got people capable of starting something. . . like General Motors? [Fishman 1972, 33—341.

Восклицание ¡Un momento! 'Минуточку!', означающее решитель­ное несогласие с собеседником, приобретает в контексте англий­ской речи более яркую эмоционально-экспрессивную окраску, чем англ. just a minute.

Между социальными детерминантами, влияющими на речевое поведение билингвов, наблюдается тесная взаимосвязь. Например, социальные ценности и социальные установки в отношении исполь­зуемых в двуязычной ситуации кодов часто определяют характер речевых ситуаций, в которых допустимо использование опреде­ленного кода, с типичными для этих ситуаций ролевыми отноше­ниями. Так, в работе Л. Гринфилда, посвященной изучению испано-английского билингвизма среди пуэрториканского насе­ления Нью-Йорка, была выдвинута гипотеза о том, что среди пу­эрториканцев, владеющих в одинаковой степени испанским и анг­лийским языками, испанский язык ассоциируется главным обра­зом с семьей и друзьями, т.е. с комплексом ценностей «близость» (intimacy), а английский — с религией, работой и образованием, т. е. с комплексом ценностей «статус» (status). В ходе исследования была предпринята попытка определить путем опроса информантов типичную для каждой сферы общения социальную ситуацию {например, сфера — работа, собеседник — работодатель, обста­новка — рабочее место).

В результате проведенного Л. Гринфилдом эксперименталь­ного исследования выяснилось, что в тех случаях, когда сфера общения была представлена типичной для нее социальной ситуа­цией с соответствующей структурой ролевых отношений, гипотеза о связях между используемыми в данном коллективе коммуни­кативными системами (т. е. испанским и английским языками), с одной стороны, и определенными комплексами социальных цен­ностей, связанными с теми или иными сферами общения и в конеч­ном счете с социальными ситуациями, — с другой. Таким образом, данные экспериментального исследования свидетельствуют о за­висимости выбора социальной ситуации использования языков, образующих социально-коммуникативную систему в условиях билингвизма, от комплекса социальных ценностей и ценностной ори­ентации коллектива, использующего эту систему [Greenfield 1968].

Сходные закономерности обнаруживаются и при анализе динамического аспекта диглоссии, т. е. при изучении ее в терминах социолингвистических переменных, отражающих те или иные параметры коммуникативного акта. Здесь также в качестве детер­минантов выступают социальные роли, статус коммуникантов, канал коммуникации, обстановка коммуникативного акта, сфера общения, тема дискурса, а чаще всего те или иные комбинации этих факторов, иногда усиливающих друг друга, а иногда дей­ствующих в противоположном направлении. Так, в романе


 

Дж. Болдуина «В другой стране» (Another Country) один из пер­сонажей, негритянка Ида, в домашней обстановке, обращаясь к матери и брату, говорит на Black English:

"Now, if you-all going to make fun of me," said Ida. "I ain't going to come with you nowhere. . ."

"He right around the corner, in Jimmy's bar," said Ida, shortly. "I doubt if he be home by the time I get back."

"Because I know you ain't intending to be home before four in the morning," said Mrs. Scott, smiling.

"Well, he ain't going to be home by then," said Ida, "and you know it well as I do" (p. 120—122).

Обстановка речевого акта с характерной для нее структурой ролевых отношений (мать — дочь, брат — сестра) и, по-видимому, этническая общность — все эти факторы побуждают к использо­ванию Black English, выполняющего в данном случае коммуника­тивную роль, во многом напоминающую роль испанского языка в речи двуязычных чиканос и пуэрториканцев. В то же время, об­щаясь с белыми американцами, например со своим возлюбленным Вивальдо, Ида использует разговорную разновидность Standard American English. Ср., например, диалог Вивальдо и Иды, который следует сразу же после процитированного выше пассажа:

"That's a great song," he said. "That's tremendous. You've got a wonderful voice, you know that?"

"I just woke up with it —and it made me feel, I don't know — different than I've felt for months. It was just as though a burden had been taken off me."

"You still do have religion," he said.

"You know, I think I do? It's funny. I haven't thought of church or any of that type stuff for years. But it's still there, I guess" (p. 126). В этом диалоге речь Иды по существу не отличается от речи обра­зованного белого американца Вивальдо.

Диглоссия наблюдается и в речи Вивальдо, но в отличие от речи Иды, которая переключается с Black English на Standard American English, его речь характеризуется ситуативно обуслов­ленным использованием Standard American English и сленга. В одном из эпизодов он встречается с приятелями, представите­лями близкой ему литературной богемы. Их диалог насыщен сленгизмами:

Не looked over at Vivaldo with his little smile. "Where's your chick, man? Don't tell me she's got away."

"No. She's uptown, at some kind of family deal." He leaned for­ward. "We have a deal, dig, she won't bug me with her family and I won't bug her with mine. . ."

"You people are high!" said Vivaldo.

"You want to turn on?" Harold asked (p. 257).

Сленгизмы выступают здесь как маркеры тональности речевого акта, неофициальных и непринужденных отношений между ком­муникантами и в то же время как символы их социальной общ­ности, принадлежности к одному и тому же социальному микро-


миру. Характерно, что в эпизоде, непосредственно предшествую­щем приведенному выше, Вивальдо, обращаясь к малознакомому человеку, использует нейтральный регистр: "I just want to say that I know who you are and I've admired your work for a long time and — thank you" (p. 255).

Так же как и в двуязычных ситуациях, здесь нередко имеет место умышленное «нарушение правил» — употребление той или иной разновидности языка в ненормативном контексте для дости­жения определенного стилистического эффекта. Например, в ро­мане К. Кейси «Кукушкино гнездо» (One Flew Over the Cuckoo's Nest) главный персонаж Макмерфи во время официальной беседы сглавным врачом психиатрической больницы намеренно нарушает речевой этикет, отвечая репликами, насыщенными сленгом, на педантично-корректные вопросы врача:

"Now, what was you asking about my record, Doc?"

"Yes, I was wondering if you've any previous psychiatric his­tory. Any analysis, any time spent in any other institution?"

"Well, counting state and county coolers — "

"Mental institutions."

"Ah. No, if that's the case. This is my first trip. . ." (p. 41).

В то же время в соответствующих ситуациях Макмерфи обна­руживает достаточное владение литературным языком, в том числе и его официальным регистром:

". . .What is it you are proposing, Mr. McMurphy?"

"I'm proposing a revote on watching the TV in the afternoon."

"You're certain one more vote will satisfy you? We have more important things —"

"It'll satisfy me. . ." (p. 110).

Так же как и у билингвов, у носителей диглоссии переключе­ния порой принимают форму цитирования. Ср. следующий эпизод из того же романа, где Макмерфи переключается с разговорно-просторечного регистра на официальный, цитируя собственную историю болезни: "Right here, Doc. The nurse left this part out while she was summarizing my record. Where it says, 'Mr. McMurphy has evidenced repeated' — I just want to make sure I'm understood completely, Doc. —'repeated outbreaks of passion that suggest the possible diagnosis of psychopath"' (p. 41).

Так же как и в двуязычных ситуациях, в ситуациях, связан­ных с диглоссией, наблюдается «метафорическое переключение». Ср. следующие характерные примеры экспрессивного переключе­ния с литературного английского языка на негритянский диалект в речи негра, работника местной благотворительной организации, выступающего перед группой подростков-негров:

1) You can tell me how your mother worked twenty four hours aday and I can sit here and cry and I can feel for you. But as long as I don't get up and make certain that I and my children don't go through the same, I ain't did nothin' for you, brother. That's what I'm talking about;


2) Now Michael is making a point, where everything that hap­pens in that house affects all the kids. It does. And Michael and you makin' a point, too. Kids suppose' to learn how to avoid these things. But let me tell you. We're all in here. We talkin' but you see. . . [Gumperz 1971, 327]. В первом примере индикатором переключе­ния на Black English служит двойное отрицание в сочетании с ain't во фразе I ain't did nothing, во втором — «вычеркивание связки» (copula deletion) во фразах you makin' a point, kids sup­pose' to learn, we talkin'.

Однако в то же время переключения с одной из взаимодей­ствующих систем на другую при диглоссии и при билингвизме обнаруживают и ряд существенных различий. Так, в отличие от билингвизма, когда социолингвистическими переменными яв­ляются сами языковые коды, используемые в различных социаль­ных ситуациях, в условиях диглоссии, когда грани между разно­видностями одного и того же кода нередко оказываются размы­тыми, в качестве социолингвистических переменных нередко выступают отдельные элементы языковых подсистем, диалектных или функционально-стилистических.

В приведенных выше примерах в качестве таких социолингви­стических переменных фигурируют специфичная для южных штатов форма you-all, просторечное ain't, опущение связки, ти­пичное для Black English, в he right around the corner и неизме­няемая форма be в he be home. Аналогичную функцию выполняют и отдельные лексические единицы —сленгизмы chick-'девушка', bug 'докучать', dig 'понимать', high 'пьяный, возбужденный наркотиками', turn on 'принимать наркотики' (из жаргона нар­команов), doc 'доктор' (ныне коллоквиализм), cooler 'тюрьма', trip 'арест', 'судимость' (из уголовного арго).

Вместе с тем билингвизм и диглоссию объединяет не только ряд общих функционально-коммуникативных признаков, но и их социальная природа. Для американского общества характерно то, что носителями билингвизма типа «английский язык — язык иммигрантской общины» и диглоссии типа «литературный англий­ский язык — диалект» являются слои населения, занимающие маргинальное положение в социальной структуре современной Америки. Распределение социальных функций, социальных ролей и социальных ситуаций между языковыми системами, взаимодей­ствующими друг с другом в условиях билингвизма и диглоссии, в конечном счете отражает подчиненное положение маргинальных культур в отношении доминирующей культуры американского общества. Разумеется, отражение это носит сложный, опосредован­ный характер, как и любое отражение социальных факторов в языке.

Глубоко укоренившиеся в США социальные установки в отно­шении билингвизма и диглоссии достаточно точно охарактеризо­вал Э. Хауген, посвятивший ряд исследований двуязычию в Со­единенных Штатах. «Тех детей на нашем юго-западе или в гетто Нью-Йорка, — пишет он, — которые стали предметом столь тро-


гательной заботы педагогов, психологов и политиков, объединяет общий признак, который не упоминается ни в одном научном определении билингвизма, а именно то, что для многих людей слово „билингвизм" стало эвфемизмом языкового неравенства. Это-завуалированное обозначение того неравного положения в борьбе за место под солнцем, в котором оказались дети, чьи родители научили их родному языку, не являющемуся господствующим языком их страны» [Haugen 1972, 308].

Характеризуя языковую ситуацию в Соединенных Штатах и других капиталистических странах, где билингвизм стал на­циональной проблемой, Э. Хауген отмечает, что в основе этой проблемы лежит «соотношение сил между победителем и побежден­ным, между коренным населением и иммигрантами, между выс­шим и низшим классами». Эта проблема, порожденная социальным неравенством, «привлекает к себе всеобщее внимание лишь в тех случаях, когда она является частью синдрома сегрегации» [Hau­gen 1972, 309]. Все это имеет прямое отношение не только к би­лингвизму, но и к диглоссии, распространенной среди носителей социально-этнических и социально-региональных диалектов.

Таким образом, динамическая модель билингвизма и диглос­сии, точно так же как и их статическая модель, отражает несбалан­сированный характер языковой ситуации в Соединенных Штатах и в конечном счете лежащее в основе этой ситуации социальное неравенство. Иными словами, микросоциологический уровень анализа билингвизма и диглоссии, построенный на учете межлич­ностных связей между коммуникантами в макроконтексте речевой ситуации, обнаруживает явные, хотя и опосредованные, связи с макроконтекстом всей языковой ситуации и в конечном счете-с макроуровневым анализом общества в целом.

В структуре межъязыковых и междиалектных отношений на­ходят свое отражение и другие черты языковой ситуации — тес­ное переплетение стратификационной вариативности с вариатив­ностью ситуативной, социальной дифференциации языка с eго этнической и территориальной дифференциацией при ведущей роли социальной дифференциации, неустойчивый характер ситуа-ции в целом в связи с урбанизацией, миграцией и другими со­циально-демографическими процессами.

14 А. Д. Швейцер


Литература

Аврорин В. А. Ленинские принципы языковой политики. — ВЯ, 1970, № 2.

Аврорин В. А. Языковая ситуация как предмет социальной лингвистики. — Изв. Сибир. отд. АН СССР, Серия обществ, наук, 1973, № 11, выц. 3.

Базиев А. Т., Исаев М. И. Язык и нация. М., «Наука», 1973.

Балли Ш. Французская стилистика. М., ИЛ, 1961.

Баранникова Л. И. Просторечие как особый социальный компонент языка. — В кн.: Язык и общество, вып. 3. Саратов, Изд-во Саратов, гос. ун-та, 1974.

Баоин Е. А., Краснов В. М. Социальный символизм. — Вопр. философии, 1971, № 10.

Белл Р. Т. Социолингвистика (Цели, методы и проблемы). М., «Междунар. отнош.», 1980.

Берзина М. Я. Этнический состав населения США (Краткий историко-статистический обзор). — В кн.: Национальные процессы в США. М., «Наука», 1973.

Богина Ш. А. Иммигрантское население современных США. — В кн.: На­циональные процессы в США. М., «Наука», 1973.

Богина Ш. А. Иммигрантское население США. М., «Наука», 1976.

Бондалетов В. Д. Социальные диалекты и их классификация. — В кн.: Всесоюзная научная конференция по теоретическим вопросам языко­знания. М., Ин-т языкознания АН СССР, 1974.

Борисов В. В. Аббревиация и акронимия (Военные и научно-технические сокращения в иностранных языках). М., Воениздат, 1972.

Брайт У. Введение: параметры социолингвистики. — В кн.: Новое в лингви­стике, вып. 7. Социолингвистика. М., «Прогресс», 1975.

Братусь Б. В. Теория «американского языка» на службе у империалистов. — ИЯШ, 1948, № 4.

Брозович Д. Славянские стандартные языки и сравнительный метод. — ВЯ, 1967, № 1.

Виноградов В. В. Итоги обсуждения вопросов стилистики. — ВЯ, 1955, № 1.

Виноградов В. В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. М., Изд-во АН СССР, 1963.

Гавриленко И. А. Синтаксические особенности кратких газетпых сообщений (на материале современной прессы Англии и США). Автореф. канд. дис. М., 1974.

Галкин A.A. Социальная структура современного капиталистического обще­ства. — Вопр. философии, 1972, № 8.

Гальперин И. Р. Очерки по стилистике английского языка. М., Изд-во лит. на иностр. яз., 1958.

Гальперин И. Р. О термине «сленг». — ВЯ, 1956, № 6.

Глемжене О.-А. Интерференция английского языка в лексике литовцев США. Автореф. канд. дис. Киев, 1973.

Головин Б. Н. Вопросы социальной дифференциации языка. — В кн.: Вопросы социальной лингвистики. Л., «Наука», 1969.

Губогло M. H. Этнолингвистические контакты и двуязычие. — В кн.: Со­циальное и национальное (Опыт этносоциологических исследований). М., «Наука», 1972.


Гухман M. M. У истоков советской социальной лингвистики. — ИЯПГГ 1972, № 4.

Гухман M. M. К типологии германских литературных языков донациональ-ного периода. — В кн.: Типология германских литературных языков.. М., «Наука», 1976.

Долинин К. А. Стилистика французского языка. Л., «Просвещение», 1978.

Дридзо А. Д. Пуэрториканцы в США. — В кн.: Национальные процессы в США. М., «Наука», 1973.

Дэеис Дж. Э. Социология установки. — В кн.: Американская социология (Перспективы, проблемы, методы). М., «Прогресс», 1972.

Жирмунский В. М. Проблемы социальной дифференциации языков. — В кн.: Язык и общество. М., «Наука», 1968.

Жирмунский В. М. Марксизм и социальная лингвистика. — В кн.: Вопросы социальной лингвистики. Л., «Наука», 1969.

Жлуктенко Ю. О. Украшсько-англшсш мижмовш вщносини. Украшська-мова у США i Канадь Khïb, Вид-bo Кшв. ун-ту, 1964.

Звездкина Э. Ф. Критика методологических принципов изучения малых групп в буржуазной социальной психологии США. Автореф. канд. дис. М., 1968.

Земская Е. А. Русская разговорная речь: лингвистический анализ и проблемы-обучения. М., «Рус. язык», 1969.

Золотаревская И. А. Индейцы — коренное население США. — В кн.: На­циональные процессы в США. М., «Наука», 1973.

Иванова Т. П. Композиционно-смысловая и синтаксическая структура крат­кого газетного текста. Автореф. канд. дис. М., 1975.

Костомаров В. Г. Русский язык на газетной полосе. М., Изд-во МГУ, 1971.

Кречмар А. О понятийном аппарате социологической теории личности. — В кн.: Социальные исследования (Теория и методы). М., «Наука», 1970.

Крысин Л. П. Владение разными подсистемами языка как явление диглос­сии. — В кн.: Методы билипгвистических исследований (Тезисы докла­дов на симпозиуме). М., Ин-т языкознания АН СССР, 1973.

Лихачев Д. С. Черты первобытного примитивизма воровской речи. — В кн.: Язык и мышление, вып. III—IV, М., Изд-во АН СССР, 1935.

Любимова Т. Б. Понятие ценности в буржуазной социологии. — В кн.: Со­циальные исследования (Теория и методы). М., «Наука», 1970.

Никольский Л. В. Изучение языковой ситуации как прикладная языковая дисциплина (К постановке вопроса). — В кн.: Историко-филологические исследования. М., «Наука», 1967.

Никольский Л. В. Синхронная социолингвистика (Теория и проблемы). М., «Наука», 1976.

Нитобург Э. Л. Негры США. — В кн.: Национальные процессы в США. М., «Наука», 1973.

Общее языкознание. Формы существования, функции, история языка. М., «Наука», 1970.

Осипов Г. В. Теория и практика советской социологии. — В кн.: Социальные исследования. Теория и методы. М., «Наука», 1970.

Осипов Г. В. Теория и практика социологических исследований в СССР. М., «Наука», 1979.

Пажусис А. Фонетическая и морфологическая интеграция английских заим­ствований в литовском языке Северной Америки. Автореф. канд. дис. Вильнюс, 1971.

Парыгин Б. Д. Социальная психология как наука. Л., Изд-во ЛГУ, 1965.

Поливанов Е. Д. Избранные работы. Статьи по общему языкознанию. М., «Наука», 1968.

Розенцвейг В. Ю. Языковые контакты. Л., «Наука», 1972.

Разина Р. И. Социальная маркированность слова в современном английском языке. М., 1977.

Романовская Н. В. Экспрессивно окрашенные глаголы в газетном стиле современного английского языка. Автореф. канд. дис. М., 1974.

Русская разговорная речь. М., «Наука», 1973.

203 14*-


Русский язык по данным массового обследования. Опыт социально-лингви­стического изучения. М., «Наука», 1974.

Скворцов Л. И. Литературный язык, просторечие и жаргоны в их взаимодей­ствии. — В кн.: Литературная норма и просторечие. М., «Наука», 1977.

Скворцов Л. И. Теоретические основы культуры речи. М., «Наука», 1980.

Соловьева 3. В. Стилистическое использование иностилевой терминологиче­ской лексики в газетно-журнальной публицистике (на материале прессы Великобритании и США за 1973—1977 гг.). Автореф. канд. дис. М., 1977.

Социальная и функциональная дифференциация литературных языков. М., «Наука», 1977.

Степанов Г. В. Типология языковых состояний и ситуаций в странах роман­ской речи. М., «Наука», 1976.

Степанов Ю. С. Французская стилистика. М., «Высшая школа», 1965.

Ступин Л. П. Проблема нормативности в истории английской и американ­ской лексикографии (XV—XX вв.). Автореф. докт. дис. Л., 1979.

Судзиловский Г. А. К вопросу о «сленге» в английской военной лексике (спе­цифическая часть эмоционально окрашенного слоя военной лексики). Автореф. канд. дис. Калинин, 1954.

Судзиловский Г. А. Сленг — что это такое? (Английская просторечная воен« ная лексика). М., «Воениздат», 1973.

Тарасов Е. Ф. Билингвизм: социолингвистический аспект. — В кн.: Методы билингвистических исследований (Тезисы докладов на симпозиуме). М., Ин-т языкознания АН СССР, 1973.

Трибунская В. Н. Ономасиологические аспекты активного словообразования в общественно-политическом тексте (на материале современной амери­канской периодики). 'Автореф. канд. дис. М., 1980.

Усов В. Г. Социолингвистический анализ отбора и функционирования аме­риканизмов в языке британской прессы. Автореф. канд. дис. М., 1978.

Филин Ф. П. Литературный язык как историческая категория. — В кн.: Всесоюзная научная конференция по теоретическим вопросам языко­знания (Тезисы докладов и сообщений пленарных заседаний). М., Ин-т языкознания АН СССР, 1974.

Философская энциклопедия, т. 5. М., «Сов. энциклопедия», 1970.

Философский словарь. М., 1972.

Фишер Дж. Л. Синтаксис и социальная структура. Трук и Понапе. — В кн.: Новое в лингвистике, вып. 7. Социолингвистика. М., «Прогресс», 1975.

Хомяков В. А. Введение в изучение сленга — основного компонента англий­ского просторечия. Вологда, 1971.

Хомяков В. А. Нестандартная лексика в структуре английского языка нацио­нального периода. Автореф. докт. дис. Л., 1980.

Хорошаева И. Ф. Мексиканцы США. — В кн.: Национальные процессы в США. М., «Наука», 1973.

Чернышев В. А. К проблеме языка-посредника. — В кн.: Язык и общество. М., «Наука», 1968.

Швейцер А. Д. Очерк современного английского языка в США. М., «Высшая школа», 1963.

Швейцер А. Д. Литературный английский язык в США и Англии. 1., «Выс­шая школа», 1971.

Швейцер А. Д. Перевод и лингвистика (Газетно-информационный и военно-публицистический перевод). М., Воениздат, 1973.

Швейцер А. Д. Современная социолингвистика (Теория, проблемы, методы). М., «Наука», 1976.

Швейцер А. Д., Никольский Л. Б. Введение в социолингвистику. М., «Высшая школа», 1978.

Щерба Л. В. О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языко­знании. — В кн.: Звегинцев В. А. История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях, т. 2. М., «Просвещение», 1965.

Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. Л., «Наука», 1974. Ярцева В. Н. Развитие национального литературного английского языка. М., «Наука», 1969.


Atwood E. В. A survey of verb forms in the Eastern United States. Ann Arbor, University of Michigan Press, 1953.

Atwood E. B. The regional vocabulary of Texas. Austin, University of Texas Press, 1962.

Bailey B. L. Toward a new perspective in Negro English dialectology. — Ame­rican Speech, 1965, vol. 40.

Bailey C.-J. N. The integration of linguistic theory: internal reconstruction and comparative method in descriptive linguistics. — In: Working Papers in Linguistics, 2. Honolulu. University of Hawaii, 1969.

Barnhart C. L., Steinmetz S., Barnhart R. К. The Barnhurt Dictionary of New English 1963—1972. London, Longman, 1973.

Beale С L. Migration patterns of minorities in the United States. —American Journal of Agricultural Economics, Dec. 1973, vol. 55, N 5.

Bernstein B. Elaborated and restricted codes. — Sociological Inquiry, 1966, vol. 36.

Berrey L. V., Van den Bark M. The American thesaurus of slang with supplement. New York, Growell, 1947.

Bishop M. Good usage, bad usage, and usage. — The Heritage Illustrated Dic­tionary of the English Language. International edition. New York, Ameri­can Heritage, 1975.

Bloomfield L. Secondary and tertiary responses to language. — Language, 1944, vol. 20.

Brier W. /., Heyn H. С. Writing for newspapers and news services. New York, Funk and Wagnalls, 1969.

Bryant M. Current American usage. New York, Funk and Wagnalls, 1962.

Cassidy F. C. Dialect studies: regional and social. — In: Current trends in lin­guistics, vol. 10, pt 1. The Hague, Mouton, 1973.

Cassidy F. G. et al. Dictionary of American regional English. Cambridge, Belk-nap Press, 1978.

Cazden C. B. The situation: a neglected source of social class differences in lan­guage use. — In: Sociolinguistics. Harmondsworth, Penguin, 1972.

Crane L. B. The social stratification of /ai/ among white speakers in Tuscaloosa, Alabama. — In: Papers in language variation. SAMLA-ADS collection. University, University of Alabama Press, 1977.

Diebold A. R. Incipient bilingualism. — In: Language in culture and society. New York, Harper and Row, 1964.

Dillard J. L. Black English (Its history and usage in the United States). New York, Random House, 1972.

Dillard J. L. Lexicon of Black English. New York, Seabury Press, 1977.

Dillard J. L. General introduction. — In: Perspectives on American English. The Hague, Mouton, 1980.

Dunlap H. W. Some methodological problems in recent investigations of 0 co­pula and invariant BE. — In: Papers on language variation. SAMLA-ADS collection. University, University of Alabama Press, 1977.

Ellis A. J. On early English pronunciation, vol. 1—4. London, 1869—1889.

Ervin-Tripp S. M. Sociolinguistics. — In: Advances in the sociology of lan­guage, vol. 1. The Hague, Mouton, 1971.

Fasold R. W. Tense and the form BE in Black English. — Language, 1969, vol. 45.

Ferguson C. Language structure and language use. Stanford, Stanford Univer­sity Press, 1971.

Fishman J. A. Language loyalty in the United States. The Hague, Mouton, 1966.

Fishman J. Sociolinguistics (A brief introduction). Rowley, 1971.

Fishman J. A. The sociology of language (An interdisciplinary social science approach to language in society). Rowley, Newbury House, 1972.

Fishman J. A. Bilingual education, language planning and English. — English World-wide. A Journal of yarieties of English, 1980, vol. 1, N 1.

Flexner S.B.I hear America talking (An illustrated treasury of American words and phras3s). New York, Vaa Nostrand, 1976.


Francis W. N. The structure of American English. New York, Ronald Press, 1958.

Friedrich P. Social context and semantic feature: the Russian pronominal usage. — In: Dicrections in sociolinguistics: the ethnography of communi­cation. New York, Holt, Rinehart and Winston, 1972.

Fries С. С. American English grammar (The grammatical structure of present-day American English with special reference to social differences or class dialects). New York, Appleton, 1940.

Galperin I. R. [Гальперин И. P.] Stylistics. Moscow, Higher School, 1971.

Garvín P. L. The standard language problem: concepts and methods. — In: Lan­guage in culture and society: a reader in linguistics and anthropology. New York, Harper and Row, 1964.

Gonzales A. E. The black border. Columbia. The State Co., 1922.

Greenfield L. Situational measures of language use in relation to person, place-and topic among Puerto Rican bilinguals. — In: Bilingualism in the barrio. New York, Yeshiva University, 1968.

Grimshaw A. D. Sociolinguistics. — In: Advances in the sociology of language, vol. 1. The Hague, Mouton, 1971.

Gumperz J. J. Linguistics and social interaction in two communities. — Ame­rican Anthropologist, 1964, vol. 66, N 6, pt 2. The ethnography of commu­nication.

Gumperz J. J. The social group as a primary unit of analysis in dialect study. — In: Social dialects and language learning. Champaign, NCTE, 1965.

Gumperz J. J. Language in social groups. Stanford, 1971.

Halliday M. A. K. Language as social semiotic. The social interpretation of lan­guage and meaning. London, Arnold, 1979.

Halliday M. A. K., Mclntosh A., Strevens P. The users and uses of language. — In: Varieties of present-day English. New York, Macmillan, 1973.

Hankey C. T. A Colorado word geography. — Publications of the American-Dialect Society, 34, 1960.

Haskovec S., First J. Introduction to news agency journalism. Prague, 10J, 1972.

Haugen E. The Norwegian language in America: a study in bilingual behaviour, vol. 1. The bilingual community; vol. 2. The American dialects of Norwe­gian. Philadelphia, University of Pennsylvania Press, 1953.

Haugen E. The ecology of language. Stanford, Stanford University Press, 1972.

Havinghurst H. J. Urbanization and education in the United States. — Inter­national Review of Education, 1967, vol. 13, N 4.

Hertzler J. 0. A sociology of language. New York, Random House, 1965.

Hook J. N., Mathews E. G. American grammar and usage. New York, Ronald Press, 1956.

Horwill H. W. American variations. — SPE Tract., Oxford, 1936, N 45.

Hymes D. Foundations in sociolinguistics. An ethnographic approach. Phila­delphia, University of Pennsylvania Press, 1974.

foos M. The isolation of styles. — In: Readings in the sociology of language-The Hague, Mouton, 1968.

Kloss H. Types of multilingual communities: discussion of ten variables. — Explorations in sociolinguistics. International Journal of American Lin­guistics, 1967, vol. 33, N 24.

Krapp G. P. The English language in America, vol. 1—2. New York, 1925.

Kurath H. The origin of the dialectal differences in spoken American English. — Modern Philology, 1928, vol. 25, N 4.

Kurath H. A word geography of the Eastern United States. Ann Arbor, Univer­sity of Michigan Press, 1949.

Kurath H. Area linguistics and the teaching of English. — Language Learning, Ann Arbor, March 1961.

Kurath //., McDavid R. I. The pronunciation of English in the Eastern United States. Ann Arbor, University of Michigan Press, 1961.

Kurath H. et al. The linguistic atlas of the Middle and South Atlantic states-Chicago, University of Chicago Press, 1979.


Labov W. Stages in the acquisition of Standard English. —Social dialects and language learning. Champaign, NCTE, 1964.

Labov W. The social stratification of English in New York City. Washington, Center for Applied Linguistics, 1966.

Labov W. The study of language in its social context. — Advances in the socio­logy of language, vol. 1. The Hague, Mouton, 1971.

Labov W. Language in the inner city (Studies in the Black English vernacular). Philadelphia, University of Pennsylvania Press, 1972a.

Labov W. Sociolinguistic patterns. Philadelphia, University of Pennsylvania Press, 1972b.

Labov W. Where do grammars stop? — In: 23rd annual round table. Monograph series on languages and linguistics. Washington, Center for Applied Lin­guistics, 1972c.

Labov W. Tho logic of nonstandard English. — Varieties of present-day English. New York, Macmillan, 1973.

Laird C. Language in America. Englewood Cliffs, Prentice Hall, 1970.

Leonard S. A. Current English usage. Chicago, Inland Press, 1932.

Le vine L., Crockett H. J. Speech variation in a Piedmont community: postvoca-lic /r/. — Explorations in Sociolinguistics. International Journal of Ame­rican Linguistics, 1967r, vol. 33, N 4.

Linguistic atlas of New England, vol. 1—3. Providence, Brown University Press, 1939—1943.

Linguistic atlas of the Upper Midwest, vol. 1—3. Minneapolis, University of Minnesota Press, 1973—1976.

Marckwardt A. H. American English.




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.