Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

И в распухнувшее телораки черные впились!





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

— И ты находишь, что это — лучше? — иронически сказала мать. — Какая гадость!"

Ненаполненный подлинной материнской любовью детский блок Суперид, где у Дон Кихота - суггестивная Белая сенсорика и активационная Этика эмоций - наполнялся однако музыкой, стихами и грезами, высокой и тонкой эстетикой дома, где царил прекрасный художественный вкус - причем наполнялся мощно и неумеренно, как самостоятельно, так и с помощью матери. Но в Музыку на суггестивную функцию - лились и высокомерие, и презрение, отчего маленькая Муся все больше теряла детскую непосредственность, находчивость и замыкалась в себе, интровертировалась:

"Нет, Черт никакой Валерии не знал. Но он и матери моей не знал, такой одинокой. Он даже не знал, что у меня есть мать. Когда я была с ним, я была — его девочка, его чертова сиротиночка. Черт в меня, как в ту комнату, пришел на готовое. Ему просто нравилась комната, тайная красная комната — и тайная красная девочка в столбняке любви на пороге.

Но одна моя встреча с ним, как ни странно, произошла через мать, через...

“Красный карбункул, —

провозгласила мать. — Что такое “Красный карбункул”? Ну, ты, Андрюша!” — “Не знаю”, — твердо ответил он. “Ну, что тебе кажется?” — “Ничего не кажется!” — так же твердо ответил он. — “Но как это может быть, чтобы ничего не казалось! Всегда — кажется! И тебе — кажется! Кар-бун-кул. Ну?” — “Карболка?” — равнодушно предложил Андрюша. Мать только рукой махнула. “Ну, а ты, Асенька? Только вслушайся внимательно: кар-бун-кул. Неужели тебе ничего не представляется?” — “Пред-ставляется!” — слегка преткнувшись, но с большим апломбом выпалила ее любимица. “Ну — что же?” — с страстной жадностью ухватилась мать. “Только не знаю — что!” — с той же быстротой и апломбом — Ася. “Ах нет, Асенька, ты, должно быть, действительно, слишком мала для такого чтения. Мне это дедушка читал, когда мне было уже семь лет, а тебе только пять”. — “Мама, мне тоже уже семь!” — наконец не выдержала я. “Ну и что же?” Но не последовало — ничего, потому что я уже опять оробела. “Ну, а по-твоему, что такое карбункул? Красный карбункул?” — “Такой красный графин?” — упавшим голосом, обмирая от надежды, спросила я (Karaffe, Funkeln [Графин, сверкание (нем.).]). “Нет, но ближе. Карбункул — это красный драгоценный камень, по бокам (кар-бун-кул) — граненый. Поняли?”

Все шло хорошо до Зеленого. Кто-то приходит — не то в погребок, не то в пещеру. “А Зеленый уж там, и сидит он и карты тасует”. — “Кто такой Зеленый? — спросила мать, — ну, кто всегда ходит в зеленом, в охотничьем?” — “Охотник”, — равнодушно сказал Андрюша. “Какой охотник?” — наводяще спросила мать.

Fuchs, du hast die Gans gestohlen,
Gib sie wieder her!
Gib sie wieder her!
Sonst wird dich der Jaeger holen
Mit dem Schieassgewehr,
Sonst wird dich der Jaeger holen
Mit dem Schiess-ge-we-ehr! —

[Лис, ты украл гуся,
Сейчас же его отдай!
Сейчас же его отдай!
Иначе охотник придет с винтовкой,
Иначе охотник придет с винтовкой
И отправит тебя прямо в рай! (нем.)]

с полной готовностью пропел Андрюша. “Гм... — и намеренно минуя меня, уже и так же рвущуюся с места, как слово с уст. — Ну, а ты, Ася?” — “Охотник, который ворует гусей, лисиц и зайцев”, — быстро срезюмировала ее любимица, все младенчество кормившаяся плагиатами. “Значит — не знаете? Но зачем же я вам тогда читаю?” — “Мама! — в отчаянии прохрипела я, видя, что она уже закрывает книгу с самым непреклонным из своих лиц. — Я — знаю!” — “Ну?” — уже без всякой страсти спросила мать, однако закладывая правой рукой захлопывание книги. “Зеленый, это — der Teufel! [Черт (нем.).]” — “Ха-ха-ха!” — захохотал Андрюша, внезапно распрямляясь и сразу нигде не умещаясь. “Хи-хи-хи!” — угодливо залилась за ним Ася. “Нечего смеяться, она права, — сухо остановила мать. — Но почему же der Teufel, а не... И почему это всегда ты все знаешь, когда я всем читаю?!”

Поскольку образ матери двоился (на мать и Снежную Королеву) - негативную и позитивную информацию - идущими в едином энергоинформационном потоке по типу: "можно,но нельзя", "люблю, но не люблю", "говори, но молчи", сознание ребенка стало пугающе амбивалентным, что не замедлило отразиться во взаимоотношениях с любимым Чертом:
" С Чертом у меня была своя, прямая, отрожденная связь, прямой провод. Одним из первых тайных ужасов и ужасных тайн моего детства (младенчества) было: “Бог — Черт!” Бог — с безмолвным молниеносным неизменным добавлением — Черт. И здесь уже Валерия была ни при чем — да и кто при чем? И в каких это — книгах и на каких это — картах? Это была — я, во мне, чей-то дар мне — в колыбель. “Бог — Черт, Бог — Черт, Бог — Черт”, и так несчетное число раз, холодея от кощунства и не можа остановиться, пока не остановится мысленный язык. “Дай, Господи, чтобы я не молилась: Бог — Черт”, — и как с цепи сорвавшись, дорвавшись: “Бог — Черт! Бог — Черт! Бог — Черт!” — и, обратно, шестым номером Ганона: “Черт — Бог! Черт — Бог! Черт — Бог!” — по ледяной клавиатуре собственного спинного хребта и страха.

Между Богом и Чертом не было ни малейшей щели — чтобы ввести волю, ни малейшего отстояния, чтобы успеть ввести, как палец, сознание и этим предотвратить эту ужасную сращенность. Бог, из которого вылетал Черт, Черт, который врезался в “Бог”, конечное г (х) которого уже было — ч. "

Этот соединение воедино понятий противоположного знака, надо полагать, приводит к сшибке и взаимопогашению двух противоположных по вертности энергоинформационных потоков по аспектам всех функций, и в первую очередь программируют Аниму - где Бог и Черт, Да и Нет, смешавшись, порождают блоки и страхи, формируя притяжение к своим соционическим конфликторам. И вот уже такой человек - несосознанно ищет любовь, смешанную с горечью и трагизмом, обреченную любовь, которая может внезапно заблокироваться без всяких видимых причин по линии сенсорики ощущений, связанной с эротикой, ибо первый опыт, отложившейся по линии суггестивной сенсорики ощущений - впитал в себя любовь и холод, гордость и презрение матери. Человек теряет связь со своим внутренним Ребенком, становиться аспонтанным, превращается в спартанского ребенка, в мальчика Кая, разлученного со своей витальной частью души - своей Анимой . Поскольку Цветаева отчасти отождествляла себя с нерожденным мальчиком Александром, что тоже, возможно, вызвано материнской суггестией, действующей на плод еще в материнской утробе - ее Пятую функцию, правомерно называть Анимой, а не Анимусом, а если быть точнее - Анимой и Анимусом в одном лице, так как амбивалентность соединила в одно Мужчину и Женщину, оставив между ними совсем небольшой зазор, что сформировало притяжение к обеим полам.

ОДНАКО СТОИТ СНЯТЬ С СЕБЯ СОЦИОНИЧЕСКИЕ МАСКИ – ГАМЛЕТА, МАКСИМА, ШТИРЛИЦА, ДОСТОЕВСКОГО и Т. Д. – и ДОН КИХОТ ОБНАРУЖИВАЕТ, ЧТО ОН НА САМОМ ДЕЛЕ ЛЮБИТ НЕ ТЕЛА, А ДУШИ. А ДУША (ПСИХЕЯ, АНИМА), связанная через коллективное бессознательное с Матерью Мира – сочетание 5 и 6 соционических функция болка СУПЕРИД – в Модели А - есть у обеих полов. И поэтому, как верно прочувствовал это В. Соловьев в своем «Смысле Любви» - все люди, независимо от пола, ищут Вечную Женственность. И – хотят соединить ее с подлинным Анимусом – Духом Христа. (Расположен в блоке Суперэго – Четвертая функция Этика Отношений в Модеди ИЛЭ (Дон Кихот). Только в этом случае, соединив Орфея с Эвридикой, Рыцаря-Искателя собственной Души с Прекрасной Дамой то есть когда ИЛЭ (Дон Кихот) включает свой витальный женский блок СЭИ (Дюма), а Дюма – включает свой ментальный блок, который аналогичен у нее дуалу Дон Кихоту, и происходит Рождение Свыше, Новое рождение - человек становится христоподобным, живым Христом («Уже не я живу, но живет во мне Христос»), Дон Кихотом, Самостью, Монадой, эталонной Моделью ИЛЭ (Божественный Ребенок). И реализованный по максимуму Дон Кихот действительно биэротичен высоким божественно-платоническим Эросом, которым хотел бы обнять всех и каждого. «Попадая в объятья старшей, младшая попадает не в ловушку природы и не в ловушку любимой… Она попадает в ловушку Души», - написала М. Цветаева в «Письме к Амазонке». И – там же: «Старшей не нужен ребенок, для ее материнства есть подруга. «Ты моя подруга, ты — мой Бог, ты — мое все». Но младшая хочет не быть любимым ребенком, а иметь ребенка, чтобы любить... Ибо Ребенок есть врожденная данность, он в нас еще до любви, до возлюбленного. Это его желание быть раскрывает наши объятья».
Пока мы не соединим с в одно свои ментальное и витальное кольцо, не самовосполнимся с помощью или без помощью дуалов, - мы не научимся любить по-настоящему, большой жертвенной платонической Любовью-Агапе (она же – божественный Эрос), которая обнимает материнско-отцовской дружеской любовью буквально всех и каждого, а будем искать и любить только другую часть пребывающей в наших потаенных глубинах собственной сущности.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.