Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Кодекс сумеречных охотников 1 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Мечты истины, пока они длятся,

И разве мы не живем в мечтах?

Альфред, лорд Теннисон[39]. «Высший пантеизм»[40]

 

Тесс казалось, что она уже целый век бродит по коридорам, похожим друг на друга как две капли воды, пока неожиданно ей не улыбнулась удача. Случайно посмотрев в сторону, она узнала рисунок на парных гобеленах и поняла, что ее спальня где-то рядом. Поплутав еще немного, она наконец с облегчением закрыла дверь своей спальни и решительно задвинула задвижку.

Переодевшись в длинную ночную рубашку, в которой Тесс чувствовала себя намного лучше, чем В облегающем открытом платье, она скользнула под одеяло. Там она открыла «Кодекс сумеречных охотников» и начала читать. «Вам вряд ли удастся постигнуть все тайны нашего братства, если вы будете лишь читать книги», — сказал Уилл, и теперь Тесс готова была с ним поспорить. Впрочем, он и понятия не имел, что для нее значат книги. Именно в них она, всегда страдавшая от одиночества, искала и, что главное, находила ответы на свои вопросы. Книги были ее друзьями — верными и добрыми. Листая страницы, она представляла, как тысячи людей по всему миру делают в этот момент то же самое, и на какой-то краткий миг девушка начинала чувствовать себя частью огромного мира, и чувство это было приятным. Так и теперь, взяв в руки Кодекс, она вдруг осознала, насколько случившееся с ней реально. Ей даже стало казаться, будто настоящая жизнь ее началась всего лишь несколько дней назад, а все, что случалось с ней до этого, не более чем скучный и долгий сон.

Из Кодекса Тесс узнала, что сумеречные охотники ведут свой род от архангела Разиэля, который даровал своим потомкам «Серую книгу», написанную на языке Небес. Знаки именно этого языка украшали тела сумеречных охотников. Татуировки были нанесены с помощью похожего на перо инструмента, называемого стилом. Инструмент этот она еще раньше заметила у Уилла: именно с его помощью юноша открыл двери в Темном доме. Потом она прочитала о волшебных татуировках, покрывающих тела нефилимов: оказалось, что с их помощью сумеречные охотники быстрее оправляются от ран, получают сверхчеловеческие силу и скорость, обретают способность видеть ночью. Были и такие татуировки, которые делали своего обладателя невидимым для глаз мирян. Все это показалось Тесс очень заманчивым, но потом она поняла, что далеко не каждый может украсить свое тело подобными татуировками. Так, например, человек или обитатель Нижнего мира, если им когда-нибудь захочется сделать себе пару-тройку защитных татуировок, должны испытать адскую боль, от которой, вполне вероятно, они вскоре и погибнут. Те же, кому удавалось выжить, должны были бы позавидовать мертвым, если бы не сошли с ума.

Разиэль сделал своим наследникам и другие, не менее ценные подарки — Орудия Смерти, обладающие поистине неземной силой, а также крошечный кусочек земли, находящийся на территории некогда могучей Священной Римской империи. Свое «государство» сумеречные охотники окружили потом столь мощными защитными заклятиями, что отныне туда не мог попасть ни один мирянин. С тех мор земля эта звалась Идрисом.

Тесс читала в желтом неверном свете маленькой прикроватной лампы, сама не замечая, как веки ее тяжелеют и тяжелеют. «Обитатели Нижнего мира — это существа, наделенные поистине сверхъестественной силой: феи, оборотни, вампиры и колуны. — Она медленно водила глазами по строчкам. Что касается вампиров и оборотней, то они когда-то были людьми, которые впоследствии заразились минными, опасными демоническими вирусами. Фей же можно назвать полудемонами-полуангелами, ибо обладают они внешностью ангельской, но нрав у них дьявольский. Что до колдунов, то рождены они от женщин, вступивших в связь с демонами». Что ж, и теперь Тесс по крайней мере стал понятен вопрос Шарлотты, являются ли ее родители людьми. «Нo мои родители совершенно точно были людьми, — лениво думала Тесс. — Так что я не могу быть чародейкой… И слава богу». Она долго разглядывала гравюру, на которой какой-то косматый человек стоял на коленях в центре пентаграммы и что-то рисовал на полу мелом. Он бы выглядел совершенно нормальным, если бы не глаза с вертикальными зрачками, похожие на кошачьи. Тесс принялась внимательно разглядывать гравюру и увидела, что на каждом луче пентаграммы стоят зажженные свечи Потом ей показалось, что огоньки их затанцевали на сквозняке, потянулись друг другу, словно хотели слиться в объятиях… Тесс прикрыла веки, чтобы избавиться от наваждения, и мгновенно уснула.

Она танцевала в клубах дыма в коридорах, стены которых были увешаны зеркалами, но в каждом зеркале, мимо которого она проскальзывала, отражение ее выглядело иначе. В ушах Тесс звучала музыка, без сомнения, мелодичная, но что-то в ней раздражало девушку. Музыка эта, которая вначале доносилась издалека, вскоре начала звучать вокруг. Потом Тесс заметила, что впереди нее идет стройный юноша. Тесс чувствовала, что знает его, но кто это — она так и не могла понять. Она силилась разглядеть его лицо, но он все время отворачивался. Юноша этот мог бы быть ее братом, или Уиллом, или кем-то еще, кого девушка знала. Тесс гналась за юношей, звала его, но он все быстрее и быстрее отступал по коридору, словно мчался на клубах дыма. Музыка быстро набирала темп, зазвучало крещендо[41]…

Тесс проснулась, тяжело дыша. Книга соскользнула с коленей, когда она резко села в кровати. Сон ушел, но музыка осталась: громкая, мелодичная, наводящая на мысли о чем-то нездешнем. Девушка подошла к двери и выглянула в коридор. Там музыка звучала еще громче. Исходила она из комнаты в противоположном конце коридора. Дверь была слегка приоткрыта, и мелодия, казалось, вытекала через цель, подобно воде, бегущей через узкое горлышко бутылки.

Двигаясь словно во сне, Тесс пересекла коридор И осторожно дотронулась до двери. Та неожиданно распахнулась настежь. В комнате было темно. Единственный источник света — луна, чьи острые, словно иглы, лучи пронзали мутное стекло окна. Но и она не могла разогнать сгустившиеся вокруг тени.

Однако Тесс удалось кое-что разглядеть, и она пришла к выводу, что эта комната мало чем отличалась от ее спальни — такая же большая кровать с четырьмя столбиками, поддерживающими тяжелый балдахин, такая же массивная мебель из темного дерева. И квадрате лунного света перед окном кто-то стоял. Мальчик — незнакомец казался слишком маленьким, чтобы быть взрослым человеком, — со скрипкой. Он прижимал скрипку к плечу, а рука водила смычком по струнам. Музыка заливала комнату, выплескивалась в коридор, потоками неслась по лестницам, и Тесс никогда прежде не слышала столь прекрасных, столь совершенных звуков. Глаза музыканта были закрыты.

— Уилл? — спросил он, не открывая глаз и не прекращая играть. — Уилл, это ты?

Тесс не ответила. Она не могла заставить себя говорить, страшась прервать мелодию. Но уже через мгновение мальчик сам сбился с ритма, опустил смычок и, нахмурившись, открыл глаза.

— Уилл… — заговорил было он, но, увидев Тесс, замолчал и даже приоткрыл рот от неожиданности. — Кто ты? — В его голосе прозвучало лишь любопытство, никакого раздражения, хотя Тесс и зашла в его комнату посреди ночи.

Незнакомец был в легких широких брюках и рубашке без воротника, поверх которой он накинул черный шелковый халат. Теперь Тесс понимала, что музыкант, должно быть, ровесник Уилла. Однако юноша был таким стройным, даже хрупким, что его немудрено было принять за мальчика. Тесс в немом восторге разглядела причудливый узор, начинающийся на шее и исчезающий под воротом рубашки. Похожий она уже видела у Уилла и Шарлотты.

Теперь Тесс знала, как называется эта татуировка, — знаки. И знала: перед ней нефилим — потомок людей и ангелов. Неудивительно, что в лунном свете его бледная кожа сияла подобно колдовскому свету, а волосы его и глаза можно было сравнить с расплавленным серебром.

— Мне так жаль, — пробормотала Тесс, у которой в горле пересохло от волнения. Ее слова резко и громко прозвучали в тишине комнаты. Девушке захотелось сквозь землю провалиться. — Я… Я не хотела входить сюда без спросу. Но… Моя комната… тут рядом, и…

— Все в порядке. — Музыкант опустил скрипку — Вы мисс Грей? Девушка, способная менять свой облик. Уилл рассказывал о вас.

— О… — только и смогла вымолвить Тесс.

— Что случилось? — На лице незнакомца было написано искреннее удивление. — Похоже, вы не очень довольны тем, что я знаю о ваших способ-

— Нет, нет, что вы, просто я думаю, что Уилл рассердился, на меня… — объяснила Тесс. — К тому же то, что он вам рассказывал…

Музыкант рассмеялся.

— Уилл сердится на всех и вся, — сказал он. — К тому же я привык самостоятельно судить обо всем, что меня окружает…

Лунный луч нежно пробежал по полированной поверхности скрипки, когда музыкант повернулся, чтобы положить ее и смычок на платяной шкаф. Когда юноша снова развернулся к Тесс, он уже улыбался.

— Я должен был представиться раньше, — сказал он. — Я Джеймс Карстаирс. Но пожалуйста, зовите меня Джем, как остальные.

— Так вы и есть тот самый Джем! — воскликнула Тесс. — Вы не были на обеде, а мне так хотелось познакомиться с вами. Шарлотта сказала, что вам нездоровится. Надеюсь, сейчас вы чувствуете себя лучше?

— Да, благодарю за заботу. Вы, должно быть, хотите меня о чем-то спросить?

— Мой брат всегда говорил, что любопытство — мой тяжелейший грех.

— Ну, если выбирать из грехов, то этот далеко не самый худший. — Джем сел на рундук[42], стоявший в ногах кровати, и пристально посмотрел на Тесс. Лицо его было очень серьезным. — Что ж, можете спросить меня о чем хотите. В любом случае, мне не спится, так что я с удовольствием развлеку вас беседой, мисс Грей.

И тут вдруг Тесс услышала голос Уилла так ясно, словно он стоял рядом с ней: родителей Джема убили демоны. «Нет, я не могу спрашивать его… об этом», — решила в конце концов Тесс и поинтересовалась:

— Уилл говорил мне, что вы прибыли издалека. Где вы жили прежде?

— В Шанхае, — ответил Джем. — Знаете, где это?

— Это Китай, — выпалила Тесс, почувствовав легкое раздражение. — Мне казалось, что всякому известны такие вещи.

Джем усмехнулся:

— Что ж, тогда вы будете удивлены, если узнаете, что далеко не всякий знает названия городов даже в своей собственной стране.

— Что вы делали в Китае? — продолжала Тесс. Ей и в самом деле было интересно, к тому же ее представления о Китае были весьма смутными. Когда она думала об этой стране, то на ум ей приходили лишь Марко Поло и чай. И еще Тесс казалось, будто Китай это очень, очень далеко и Джем в прямом смысле этого слова прибыл с другого края света. «К востоку от солнца и к западу от луны» — так сказала бы тетя Генриетта. — Я думала, что там живут лишь миссионеры, да иногда на берег спускаются моряки.

— Сумеречные охотники живут по всему миру. Моя мать была китаянкой, а отец — британцем. Они встретились в Лондоне, потом переехали в Шанхай, когда отцу предложили управлять тамошней Академией.

Тесс была поражена. Если мать Джема была китаянкой, то выходит, он полукровка? Невероятно! Она много раз видела китайских иммигрантов в Нью-Йopке — откровенно нищие, они главным образом работали в прачечных или продавали самокрутки с лотков на улице. Все они были черноволосые, желтокожие и невысокие. Никогда она еще не видела китайца, пусть даже и полукровку, хотя бы отдаленно похожего на Джема — высокого, изящного юношу с серебристыми полосами и светлыми глазами. Хотя он же сумеречный охотник. Возможно, так проявили себя черты его предков — ангелов? Тесс очень хотелось расспросить юношу обо всем поподробнее, но она не знала, что сказать, чтобы не показаться ужасно грубой.

К счастью, Джем, казалось, не ожидал ее ответа и продолжил беседу сам:

— Прошу прощения, но… ваши родители мертвы, не так ли?

— Вам это Уилл сказал?

— Да, впрочем, он мог ни о чем и не говорить. Мы, сироты, учимся узнавать друг друга. Могу я спросить… вы были очень маленькой, когда это случилось?

— Мне было три, когда они погибли в результате несчастного случая. Я едва их помню… — «Только мелкие детали — аромат табачного дыма, платье моей матери цвета бледной сирени…» — Меня воспитали тетя и брат, Натаниэль. Моя тетя, хотя… — И тут горло ее сжали подступающие слезы, хотя самой Тесс казалось, что все страхи и волнения последних недель притупили боль утраты. Она ясно увидела свою тетю: та лежала на узкой медной кровати в своей спальне, и глаза ее горели диким лихорадочным огнем. Она не узнавала племянницу и обращалась к ней, называя именем покойной сестры — Элизабет. Тесс держала тонкую руку тети, когда та умерла, и именно в тот момент она осознала, что тетя заменила ей мать и теперь она остается совершенно одна. Если бы не священник, она, должно быть, тогда бы и сошла с ума. — Тетя умерла недавно. Она всегда отличалась слабым здоровьем, а тут у нее неожиданно началась лихорадка, и…

— Мне очень жаль, — только и сказал Джем, но прозвучали его слова искренне.

— Не представляю, как я со всем этим справилась. Я чувствовала себя отчаянно одинокой, ведь мой брат к тому времени уже жил в Англии, куда отплыл месяц назад. Он даже успел прислать нам подарки — чай от «Фортнам и Масон»[43] и шоколад. После того как тетя умерла, я писала брату много раз, но все мои письма возвращались. Я была в отчаянии. а потом он вдруг прислал мне билет. Билет на пароход линии Северо-Германского Ллойда[44] до Саутгемптона. К билету прилагалась записка, в которой говорилось, что Нат — так я зову брата — встретит меня и порту. Но теперь мне кажется, что он никогда не писал этой записки… — Голос Тесс прервался, из глаза навернулись слезы. — Как же все это печально и страшно… Я, наверное, несвязно рассказываю?.. Да вам все это и неинтересно.

— Отнюдь. Что за человек ваш брат? На кого он похож?

Тесс с удивлением посмотрела на Джема. Другой на его месте посочувствовал бы и предложил посильную помощь, поинтересовался бы, наконец, знает ли она, где сейчас миссис Дарк и где она держит ее брага. Но нет! Он задал обычный, ничего не значащий вежливый вопрос лишь для того, чтобы поддержать светскую беседу.

— Тетя имела обыкновение называть его мечтателем, — ответила Тесс. — Он всегда был себе на уме, никогда не заботился о вещах и считал, что рано или поздно получит все, что хочет… Мы получим, что хотим, — тут же поправилась она. — Он имел обыкновение играть на деньги, я думаю, потому что не мог представить себе, что может проиграть.

— Мечты иногда опасны.

— Нет… Нет… — покачала головой Тесс. — Я, должно быть, неверно выразилась. Он был замечательным братом. Он…

Шарлотта была права; было намного легче справиться со слезами, если найти что-то, какой-нибудь предмет, и пристально на него смотреть. В качестве такого вот «предмета» Тесс избрала руки Джема. Тонкие и длинные, их, как и руки Уилла, с тыльной стороны украшали причудливые узоры. Тесс не выдержала и указала на них:

— Что это значит?

Джема, казалось, совершенно не смутил тот факт, что она не стала отвечать на вопросы, а вместо этого сменила тему разговора

— Это знаки. Вы знаете о них? — Тут он вытянул руку в ее сторону, ладонью вниз. — Этот знак называется Voyance[45]. С его помощью проясняется зрение, и мы, сумеречные охотники, получаем способность видеть Нижний мир. — Он перевернул руку и закатал вначале рукав халата, а потом и рубашки. По его руке тянулась сложная вязь причудливых узоров, на фоне его бледной кожи казавшихся угольно-черными. Узоры эти словно прорастали в его плоть и слегка пульсировали, будто по ним струилась кровь. — Этот помогает двигаться стремительно, быстрее любого животного, а этот — для того, чтобы видеть ночью, этот — дарует нам ангельскую власть, а этот помогает ранам быстрее затягивааться, — перечислял он, последовательно указывая то на один знак, то на другой. — Извините, что я не называю их, но я не знаю ни одного человека, кто бы смог эти названия перевести на английский язык. Более того, они настолько сложны, что вы их вряд ли воспримите.

— А они причиняют боль?

— Мне было больно, когда я их получал. Теперь же я ничего не чувствую. — Он опустил рукава и улыбнулся. — Если вы хотите спросить еще что-то, то, пожалуйста, не стесняйтесь.

«Конечно хочу! У меня вопросов больше, чем вы можете себе представить!» — пронеслось в голове у Тесс, и она тут же спросила:

— Почему вы не можете уснуть?

Девушка сразу же поняла, что поймала собеседника врасплох. На какую-то долю секунды лицо юноши исказила гримаса боли. С ответом он не торопился. «Но почему он колеблется?» — с удивлением подумала Тесс. В конце концов, Джем мог солгать или вовсе отказаться отвечать на вопрос. Но как только девушка подумала так, то сразу же поняла, что юноша не станет лгать.

— У меня дурные сны, — в конце концов ответил он.

— У меня тоже, — заметила она. — Но мне все-таки удалось ненадолго задремать… потом я услышалa вашу музыку.

Он усмехнулся:

— Кошмарно?

— Нет. Это был восхитительно. Самая прекрасная музыка, которую я слышала с тех пор, как попала в этот ужасный город.

— Лондон вовсе не ужасен, — спокойно возразил Джем. — Вы просто должны узнать его получше. Как-нибудь мы с вами прогуляемся по городу, и я покажу вам свои любимые места. Поверьте, они не оставят вас равнодушной.

— Поешь дифирамбы нашему прекрасному городу? — раздался насмешливый голос.

Тесс обернулась и увидела Уилла, прислонившегося к дверному косяку. В свете факелов, струившемся из коридора, его волосы походили на расплавленное золото.

Задав свой вопрос, юноша шагнул в комнату, и тут только Тесс увидела, что подол его темного пальто и черные ботинки были заляпаны грязью, как будто он только что вернулся с загородной прогулки, а щеки его ярко пылают. Был он без головного убора, впрочем, как и всегда.

— Мы хорошо приняли тебя, Джеймс? Сомневаюсь, что мне так же повезло бы, окажись я в Шанхае. Вы ведь зовете таких, как я, бриттами?

— Ян гуйцзы, — поправил друга Джем, который, казалось, ничуть не удивился его внезапному появлению. — Заморские дьяволы.

— Слышите, Тесс? Я дьявол. Так же, как вы, впрочем. — Уилл не спеша прошелся по комнате. Потом, расстегнув пальто, присел на край кровати.

— У тебя влажные волосы, — заметил Джем. — Где ты бродишь по ночам?

— Здесь… там… повсюду… — усмехнулся Уилл. Вроде бы он вел себя как обычно, но Тесс не оставляло чувство, что с Уиллом что-то не так, да и глаза по блестели недобрым, лихорадочным блеском.

— Ты такой красный, словно вареный рак, — с сочувствием сказал Джем.

Уилл только рукой махнул:

— Пустяки.

«Ах, вот оно что, — подумала Тесс, — он попросту пьян». В свое время она вдоволь насмотрелась на подгулявшего брата и теперь с легкостью могла определить, пил человек спиртное или нет. Так или иначе, но Тесс почувствовала странное разочарование.

Джем лишь усмехнулся:

— Где ты был? В «Синем драконе»? «Русалке»?

— В «Таверне дьявола», если тебе уж так хочется знать, — вздохнул Уилл и привалился к одному из столбиков кровати. — А ведь у меня на этот вечер были такие грандиозные планы… Напиться до чертиков и отдаться в руки веселых и беззастенчивых женщин. Но, увы, вышло-то все по-другому. Только я опрокинул третью рюмку в «Дьяволе», как ко мне подошла восхитительная маленькая девочка — продавщица цветов. Все бы ничего, но она просила целых два пенса за маргаритки. Крутая цена, я вам скажу. Так что мне пришлось отказаться. Когда я сказал об этом девочке, она ограбила меня.

— Маленькая девочка вас ограбила? — удивилась Тесс.

— Увы, она оказалась вовсе не маленькой девочкой, а злобным карликом, наряженным в женское платье. Его еще кличут Шестипалым Найджелом.

— Ну конечно, карлик и симпатичная девчушка… Как же тут не ошибиться? — В голосе Джема звучала неприкрытая ирония.

— Я поймал его, когда он сунул руку в мой карман, — продолжал Уилл, оживленно жестикулируя. — Конечно, я не мог простить такого оскорбления. Тут же завязалась драка. Я только руку занес, чтобы врезать ему хорошенько, как этот Найджел запрыгнул на стойку и ударил меня что есть мочи кувшином с джином.

— Ага! — воскликнул Джем. — Так вот почему у тебя мокрые волосы.

— Отличная драка получилась. — Голос Уилла звучал довольно. — Вот только владелец «Дьявола» был со мной не согласен. Он выбросил меня на улицу. И теперь я недели две не смогу там появляться.

— Так для тебя будет лучше, — сказал Джем без всякого сочувствия. — В общем, ты провел вечер, как обычно. Ну и слава богу, а то я уж испугался, когда увидел тебя на пороге своей комнаты в столь ранний час. Никогда еще ты не был столь заботлив, чтобы явиться посредине ночи и осведомиться о моем здоровье. Ведь, если мне не изменяет память, обычно ты приходишь под утро.

— Мне кажется, ты без меня тут не скучал. Вижу, ты решил поболтать с нашей таинственной гостьей, с легкостью меняющей облик. — Уилл разглядывал Тесс так внимательно, словно только что ее увидел. — Никогда бы не подумал, что вы способны прийти посреди ночи в спальню к молодому человеку. В противном случае я бы заставил Шарлотту получше присматривать за вами.

— Не вижу поводов для беспокойства, — холодно ответила Тесс. — Тем более что вы отказались проводить меня до комнаты и бросили посреди коридора в незнакомом доме.

— И вы, вместо того чтобы искать дорогу в собственную спальню, очутились в комнате Джема?

— Всему виной скрипка, — объяснил Джем. — Она услышала, как я играю.

— Ага, я понял, под игрой ты подразумеваешь те жуткие, заунывные звуки, что издает твоя деревяшка? — Уилл повернулся к Тесс в ожидании одобрения своих слов. — Не знаю, как еще соседские коты не сошли с ума.

— А я считаю, что играет Джем очень хорошо.

— Действительно, Уилл, ты порядком преувеличиваешь, — согласился Джем.

Уилл зло прищурился и ткнул пальцем в их сторону.

— Вы сговорились против меня! Вы спелись, и я вам больше не нужен. Мой бог, придется искать дружеской поддержки у Джессамины.

— Джессамина тебя на дух не переносит, — спокойно заметил Джем.

— Тогда у Генри.

— Генри — хороший человек, но вот его опыты… Боюсь, с ним ты долго не протянешь.

— Томас? — продолжал Уилл.

— Томас… — начал было Джем, но потом вдруг согнулся в припадке кашля, причем настолько сильного, что он соскользнул с рундука, на котором сидел все это время, и опустился на колени.

Тесс в испуге взглянула на Уилла. А тот, казалось, протрезвел за долю секунды, спрыгнул с кровати, упал на колени рядом с Джемом и положил руку ему на плечо.

— Джеймс, — сказал он, пытаясь казаться спокойным. — Где это?

Джем, которого била крупная дрожь, поднял руку, словно пытаясь оттолкнуть друга:

— Не нужно… Я… в порядке…

Он кашлянул снова, и пол перед ним усеяли красные капли. Кровь!

Уилл еще сильнее сжал плечо друга. Тесс видела, как побелели костяшки его пальцев.

— Где это? Куда ты его положил?

Джем слабо махнул рукой:

— На… — Он задыхался. — На каминной полке… в коробке… серебряной…

— Я возьму. — Тесс никогда бы не подумала, что голос Уилла может звучать так нежно. — Подожди немного.

— Ты… ты так говоришь… словно… я могу куда-то уйти… — Джем прижал ко рту руку, как раз тем местом, где был вытатуирован рисунок в виде глаза.

Уилл же молниеносно вскочил на ноги, резко развернулся… и чуть было не налетел на Тесс. Мгновение он казался ошарашенным, словно забыл, что она до сих пор находится в комнате.

— Уилл… — прошептала она. — Есть что-нибудь…

— Идите за мной! — Он аккуратно, но решительно взял девушку за руки и повел ее к открытой двери. Выведя ее в коридор, он встал так, чтобы она не видела происходящего в комнате. — Всего хорошего, Тесс.

— Но он кашляет кровью! — возразила Тесс, и голос ее дрожал от страха. — Может, мне стоит позвать Шарлотту…

— Нет, — отрезал Уилл, бросив быстрый взгляд в глубь комнаты, и вновь повернулся к Тесс.

Немного подумав, он наклонился к ней, положив руку на плечо девушки, и, несмотря на испытываемое волнение, Тесс отчаянно покраснела. Ей казалось, что его рука, его пальцы невероятно горячие, такие, что даже могут оставить ожоги на коже. Она глубоко вздохнула, и в ноздри ей ударил запах — его запах, ни с чем не сравнимый, который она раньше не ощущала. Смесь табачного дыма, сырой шерсти пальто, казалось впитавшего весь лондонский туман… Однако это было не все. Был еще какой-то запах, его собственный, который она не могла ни с чем сравнить.

— У него есть лекарство. Особое лекарство, — глухо заговорил Уилл. — Я помогу его принять. И нам не нужна тут Шарлотта. Не стоит ее беспокоить в столь поздний час.

— Но если он серьезно болен…

— Пожалуйста, Тесс. — В синих глазах Уилла читалась мольба. — Было бы лучше, если б вы никому не рассказывали о произошедшем.

Тесс сразу же поняла, что не может отказать Уиллу.

— Я… Все в порядке.

— Спасибо.

Отпустив ее плечо, Уилл поднял руку и легко дотронулся до ее щеки. Движение это было настолько мимолетным, что Тесс на какую-то секунду показалось, будто она вообразила себе это прикосновение. Девушка была так поражена, что не смогла и слова вымолвить, поэтому, когда Уилл закрыл дверь прямо перед ее носом, она и слова против не сказала. Тесс услышала, как щелкнул замок, и лишь потом поняла, что именно показалось ей странным.

Уилл говорил, что пил джин… даже утверждал, что о его голову разбили полный кувшин, но от него не исходило запаха алкоголя.

 

* * *

 

Прошло много времени, прежде чем Тесс удалось уснуть. Она и сама не знала, сколько пролежала с открытыми глазами, прижимая к себе Кодекс. На груди ее мерно тикал механический ангел. А она безучастно смотрела на полосы света от уличных фонарей, протянувшиеся поперек потолка.

 

* * *

 

Тесс разглядывала себя в зеркале над туалетным столиком в то время, как Софи пришивала крючки на ее платье. В ярких лучах утреннего солнца, пронзающих высокие стрельчатые окна, она выглядела мертвенно-бледной, под глазами ее залегли черные тени.

У Тесс не было привычки часами прихорашиваться перед зеркалом. Быстрый взгляд, чтобы убедиться, что прическа в порядке и что на одежде нет пятен, — максимум, на что она была способна. И вот теперь она не могла отвести взгляда от этого худого, бледного и такого чужого лица. Отражение, казалось, слегка колебалось, словно она смотрелась в воду. Ей казалось, что нечто подобное с ней происходит перед изменением. Впрочем, после того, как она примерила на себя другие лица, увидела мир другими глазами, как могла она утверждать, что именно это лицо — ее собственное. Откуда ей знать, насколько точно воспроизводила она себя прежнюю, когда изменялась назад, возвращая себе прежний облик. Может статься, что каждый раз с ней происходили незначительные изменения и в конце концов она попрала свое обличье. А может, и вовсе не имеет значение то, на кого она похожа? Вполне возможно, ее лицо — лишь маска, которая совершенно не соответствует внутреннему содержанию.

В зеркале то и дело отражалась и Софи. Чаще она поворачивалась к девушке своей изуродованной щекой, и шрам в безжалостном утреннем свете казался Тесс еще более уродливым. Когда Софи в очередной раз замерла в одном положении, пришивая крючок, Тесс показалось, что она смотрит на картину, которую какой-то безумец изрезал ножом. Тесс отчаянно хотелось расспросить Софии о том, что с ней случилось, но воспитание не позволяло задавать ей столь бестактные вопросы. Вместо этого она лишь поблагодарила горничную:

— Благодарю вас за то, что помогли мне с платьем. Я так обязана вам.

— Это всего лишь моя работа, мисс, — безучастно ответила Софи.

— Софи, я хотела вас спросить… — начала было Тесс, и увидела, как горничная напряглась. «Она думает, что мне хочется узнать о ее шраме», — решила Тесс, а вслух сказала: — Вы вчера вечером говорили с Уиллом так…

Софи рассмеялась, тихо, но было видно, что от всей души.

— Мне разрешено говорить с мистером Херондэйлом так, как мне нравится, и тогда, когда мне нравится. Это одно из условий моего договора, которое я заключила с хозяевами дома.

— Шарлотта позволяет вам диктовать условия?

— Не просто найти человека, который сможет работать в Академии, — объяснила Софи. — У претендента должно быть особое Видение. Оно есть у Агаты и Томаса. Миссис Бранвелл пригласила меня сразу, когда узнала о моем… даре. Мне же сказали, что она ищет горничную для мисс Джессамины. Миссис Бранвелл предупредила меня о мистере Херондэйле: Он, мол, скорее всего, будет груб и фамильярен. Тогда-то она и сказала, что я могу грубить в ответ и против того никто не станет возражать.

— Что ж, он грубит направо и налево, так что вполне справедливо, что кто-то груб по отношению и к нему, — усмехнулась Тесс.

— Тем более что у меня есть разрешение миссис Бранвелл. — Софи усмехнулась в ответ.

«Когда она улыбается, то становится по-настоящему прекрасной, — подумала Тесс. — А есть у нее шрам или нет — какая в целом разница?»

— Вам нравится миссис Шарлотта? — продолжала расспрашивать Тесс. — Она кажется ужасно доброй.

Софи пожала плечами:

— На старом месте я прислуживала миссис Aткинс. Эта леди была настолько рачительна, что требовала отдавать ей каждый использованный огарок свечи, каждый обмылок. И потом, нам приходилось использовать мыло до конца, прежде чем она выдавалa нам новый кусок. А миссис Бранвелл дает мне нокое мыло всякий раз, когда я прошу. — Софи произнесла это с таким почтением, словно речь шла о горах золота.

— Полагаю, все они здесь, в Академии, достаточно богаты. — Тесс подумала о дорогой мебели и богатых гобеленах.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.