Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Бледные короли и принцы 6 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

— Знаю, о чем ты думаешь, — раздался голос за ее спиной. Он звучал так тихо, что Тесс на какое-то мгновение показалось, что она ослышалась и это лишь ветер играет листвой высоко в кронах деревьев.

Девушка обернулась. Джем стоял дверях, его серебристые волосы в падающем со спины колдовском свете походили на нимб, лицо же скрывала густая тень. В правой руке Джем держал свою неизменную трость — глаза дракона хитро поблескивали, словно внимательно рассматривали Тесс.

— Не думала, что ты пойдешь за мной…

— На самом деле думала. А еще ты, должно быть, думала: если они называют это сырое и холодное время года летом, то на что похожа зима? Ты удивишься. Зима здесь почти ничем не отличается от лета. — Он сделал несколько шагов вперед и сел на ступеньку у ног Тесс, хотя не слишком близко к ней. — А вот весна в этих краях действительно прекрасна.

— Ты это серьезно? — спросила Тесс без всякою интереса.

— Нет, на самом деле я немного преувеличиваю. Весной здесь так же туманно и сыро, как и в любое другое время года» — Он покосился на Тесс. — Знаю, ты не хотела, чтобы за тобой кто-нибудь пошел. Но надеюсь, ты имела в виду в первую очередь Уилла.

— Я… — Тесс повернулась, чтобы посмотреть на Джема. — Я не должна была говорить такие вещи.

— Нет, ты имела на это право, — вздохнул Джем. — Мы, сумеречные охотники, так долго вели замкнутый образ жизни, что теперь часто забываем посмотреть на ситуацию с другой стороны. Сейчас мы обращаем внимание лишь на то, что хорошо для нефилимов или плохо для нефилимов. Вот только порой — а может быть, даже не порой, а очень часто — мы забываем подумать о том, хорошо ли то, что мы делаем, для остального мира или нет.

— Я не хотела обижать Шарлотту.

— Шарлотта очень остро реагирует на все, что происходит в стенах Академии. Ее решения часто подвергаются критике, и каждый раз она честно пытается найти компромисс и выйти из ситуации с наименьшими потерями для всех сторон. Ты слышала Бенедикта Лайтвуда на встрече Анклава? Теперь Шарлотта считает, что не вправе сделать ошибку.

— И это касается любого из нас? Любого из вас? — Тесс глубоко вдохнула; воздух был настолько влажным, что ей показалось, будто она глотнула воды. В ноздри сразу же ударил запах города — смесь лошадиного пота, нечистот, гнилой воды, духов и чего-то еще, чего Тесс не могла определить. — Я только… Иногда мне кажется, что все это слишком и я скоро сойду с ума. Мне сейчас очень тяжело. Мне бы так хотелось, чтобы ничего этого не было. Чтобы я так никогда и не узнала о своих способностях. Чтобы Нат остался дома и сейчас был бы здоров!

— Иногда в нашей жизни происходят такие быстрые изменения, что мы не успеваем все как следует обдумать и принять решение самостоятельно, — вздохнул Джем. — Но думаю, намного хуже, когда не меняется ничего или меняется так, что мы долгое время ничего не замечаем. Но могу сказать одно, ты обязательно привыкнешь. Ты научишься жить новой жизнью, и когда-нибудь тебе даже представить будет трудно, что все могло быть иначе.

— Говоришь, я привыкну к своим способностям и стану считать себя настоящей чародейкой… или кто я там есть на самом деле?

— На самом деле ты всегда была такой, и, по сути, для тебя ничего не изменится. Очень скоро ты свыкнешься со своим положением.

Тесс глубоко вздохнула, а потом так же медленно выдохнула.

— На самом деле я так не думаю, — начала она. — Я имею в виду свои слова, сказанные в столовой. Я не считаю нефилимов таким уж ужасными, как остальные.

— Я знаю. Если бы ты так думала, ты бы не стояла здесь, а охраняла брата.

— Уилл ведь тоже не думает то, что говорит, — через мгновение продолжала Тесс. — Он не причинил бы зла Нату.

— Ах… — Джем перевел взгляд на ворота, взгляд его серых глаз стал задумчивым. — Ты права. Но я удивлен, знаешь ли… Я знаю его, знаю очень хорошо. Но у меня на то, чтобы понять Уилла, ушли годы. Но порой даже мне бывает трудно понять, когда он говорит всерьез, а когда лишь играет на публику.

— Поэтому ты никогда не сердишься на него?

Джем рассмеялся:

— Ну это не совсем верно. Иногда мне просто хочется задушить его.

— Как же ты успокаиваешься?

— Иду в мое самое любимое место во всем Лондоне, — просто ответил Джем. — Стою там, смотрю на воду, думаю о жизни… Мерное течение реки завораживает, и я забываю о мелких неприятностях.

Тесс была очень заинтересована:

— И это работает?

— На самом деле не всегда. Иногда я бываю так зол, что кажется, могу убить Уилла голыми руками. Но потом я выпускаю пар, и мне становится лучше.

Тесс захихикала:

— А где оно? Твое любимое место?

На какое-то мгновение Джем задумался. Потом сстал и протянул ей руку, ту, в которой сжимал трость:

— Пойдем, я покажу тебе.

— Это далеко?

— Не очень. Всего полчаса ходьбы, — улыбнулся он.

«У него такая красивая улыбка», — подумала Тесс и не могла сдержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. И впервые за долгое время у нее стало хорошо на душе.

Тесс оперлась на руку Джема — и почувствовала себя, как никогда, защищенной, словно все беды и несчастья остались в прошлом. Когда они пошли к воротам, Тесс обернулась, посмотрела на Академию, а потом позволила Джему увести ее на городскую улицу. Вскоре сплетающиеся друг с другом в диковинном танце вечерние тени поглотили их.

 

Глава четырнадцатая

Мост Блэкфайерз[82]

 

Двадцать мостов от Башни до Кью, —

Так уверяет Река.

Но все мосты как один молоды,

А Темза течет века.

И этот рассказ — Реки рассказ —

Я лишь подправил слегка[83].

Редьярд Кипдинг «Рассказ реки»

 

Проходя через железные ворота Академии, Тесс чувствовала себя Спящей красавицей, оставляющей позади заколдованный замок, с увитыми колючими растениями стенами. Академия находилась посреди площади, от которой в разные стороны разбегались улицы, одни широкие и хорошо освещенные, другие узкие, кривые и темные. Улицы эти сплетались друг с другом, сходились, а потом разбегались вновь, образуя хитрые узоры городского лабиринта.

Все еще аккуратно придерживая за локоть, Джем вел Тесс по узкой улочке. Небо над их головами походило на стальную плиту. Влажная от дождя земля хлюпала под ногами, а блестящие от воды стены домов, казалось, жили своей жизнью: они сдвигались, преграждая им путь, а потом бросались в стороны, стило только приблизиться, прятались друг за другом, толкались, пытались выйти вперед или, напротив, отступить в тень. Джем не замолкал ни на минуту все то время, что они шли. Ничего важного, просто рассказывал о Лондоне и о своих первых днях в этом городе, который даже по прошествии стольких лет казался ему серым и враждебным. Раньше он и представить себе не мог, что на земле есть место, где так часто идет дождь, где дороги превращаются в реки, а дома — в морские скалы. Иногда ему казалось, что вода уже пропитала его тело насквозь и скоро, когда его кости основательно вымокнут, он начнет прорастать в землю, подобно дереву.

— Но даже к этому можно привыкнуть, — заверил он Тесс, когда они вышли из узкого переулка на Флит-стрит[84]. — Хотя иногда тебе будет отчаянно хотеться, чтобы кто-то взял тебя и хорошенько выжал, как мокрую губку.

Вспоминая хаос, царивший днем на улицах, Тесс сейчас немного успокоилась и теперь с удивлением думала о том, насколько же тихи и спокойны лондонские улицы по вечерам: вместо гомонящей толпы по тротуарам теперь брели редкие прохожие. Шли они опустив головы, держась в тени зданий. Попадались и экипажи, и восседающие верхом на лошадях люди. Однако все они, казалось, не замечали Тесс и Джема, словно они были продолжением мокрой мостовой или скользких от влаги кирпичных стен домов. Может, они околдованы? Тесс удивлялась происходящему, но вопросов не задавала. Болтовня Джема успокаивала, и она наслаждалась звуком его голоса. Он сказал ей, что сейчас они находятся в самой старой части города, в месте, где много веков назад появился на свет новорожденный Лондон. Магазины, витрины которых выходили на улицу, были уже закрыты, однако то тут, то там из вечерней тьмы доносились голоса зазывал. В этом царстве теней и воды, где можно было пройти улицу из конца в конец и никого не встретить, слова о грушевом мыле, от которого волосы становились гуще и пышнее, и керосиновых лампах звучали почти дико. Невидимки, предлагающие посетить лекции по спиритизму, вписывались в окружающий их антураж намного лучше. Подняв голову, Тесс заметила острые шпили Академии, стрелами взлетающие в небо над городскими крышами. Сейчас ей трудно было поверить в то, что их никто не видел. Должно быть, на улицах Лондона было намного больше странных существ, чем кто-то мог себе вообразить. Она вспомнила зеленокожую женщину-попугая и содрогнулась. Не хотелось бы ей встретить подобное существо вновь. Но в итоге любопытство взяло верх, и она спросила у Джема, действительно ли миряне не видят Академию.

— Позволь показать тебе кое-что, — вместо ответа предложил он. — Остановись здесь. — Он легонько подтолкнул Тесс, и она встала прямо посреди улицы. — Что ты там видишь?

Тесс окинула взглядом простиравшуюся перед ней улицу. Они находились около пересечения Флит-стрит и Чансери-Лейн[85]. Скучнее и обычнее места себе и представить было нельзя.

— Фасад банка. А что я еще должна там видеть?

— Расслабься, постарайся расфокусировать взгляд, ни на чем не сосредотачивайся, — попросил ее Джем. — Посмотри по сторонам чуть искоса, так, словно ты хочешь взглянуть на дикого кота, но боишься его напугать. Посмотри теперь на банк. Смотри прямо на него, быстро!

Тесс сделала все так, как просил Джем. Банк исчез. На его месте стояла средневековая таверна. Часть ее стен была сложена из грубых необработанных камней, часть — из толстых бревен. Соломенную крышу на месте удерживала сырая глина. Из небольших окон и полуоткрытой покосившейся двери на улицу лился красноватый свет. Было видно, как внутри таверны в клубах дыма перемещаются какие-то тени. Они ничуть не походили на фигуры обычных мужчин и женщин — слишком уж высокие, слишком тонкие… Тесс присмотрелась повнимательнее… О господи, у них, похоже, было несколько конечностей! Из таверны доносилась музыка, нежная, наводящая сладкое оцепенение, — так могли бы играть эльфы. Но музыку эту то и дело заглушали взрывы грубого хохота. На вывеске, чуть косо приколоченной над дверью, был изображен человек, вставший на цыпочки, чтобы ущипнуть за нос рогатого демона. Надпись ниже гласила: «Таверна дьявола».

«Здесь Уилл как-то провел вечер», — вспомнила Тесс и посмотрела на Джема, но тот неотрывно смотрел вперед, его рука была неподвижна, дыхание — ровным и спокойным. Красноватый свет отражался в его серебристых глазах, и Тесс невольно залюбовалась юношей.

— Это то самое место? — спросила она.

Взгляд Джема стал рассеянным. А потом он словно бы встряхнулся, повернулся к девушке и рассмеялся.

— Нет, мой бог, конечно же нет, — ответил он. — Я просто хотел, чтобы ты увидела.

Кто-то вышел из дверей таверны — мужчина в длинном черном пальто, на голове которого красовалась изящная и очень необычная шляпа из темного фетра. Он поднял голову, и они с Тесс встретились взглядами. У незнакомца была черная, переходящая в синеву кожа, а волосы и длинная, чуть ли не до пояса, борода — белы, как первый снег. Незнакомец сдержанно кивнул, а потом двинулся на восток, к Странду, в то время как Тесс задавалась вопросом: как это прохожие на улице не оборачиваются ему вслед? Однако никто не обращал внимания на странного человека, словно он и не шел не спеша по лондонской улице. Тесс поняла, что миряне не видят ни странных посетителей таверны, ни самого заведения. Более того, когда на улицу, хихикая и болтая что-то на непонятном языке, вывалились те самые странные, многорукие и веретенообразные существа, они чуть было не натолкнулись на угольщика, устало катящего вперед свою тележку. Он остановился, мгновение озадаченно озирался по сторонам, а затем, пожав плечами, продолжил свой путь.

— Когда-то тут была обыкновенная таверна, — объяснил Джем, — которая один бог знает чем привлекла обитателей Нижнего мира. Нефилимам не понравилось, что рядом с мирянами крутятся разные сомнительные существа. В итоге мирян от этого места отвадили, зачаровав его особым образом. Сейчас на месте таверны они видят банк. Таверну же эту стали посещать исключительно обитатели Нижнего мира, и посещают они ее чаще, чем хотелось бы… — Джем поглядел на луну и нахмурился: — Уже слишком поздно. Нам лучше продолжить путь.

Бросив последний взгляд на «Таверну дьявола», Тесс поспешила за Джемом, который продолжал непринужденно болтать, указывая то на одно здание, то на другое:

— Вот церковь Храма, ее построили сами рыцари тамплиеры[86], когда вернулись из паломничества в Святую землю. Они были друзьями нефилимов, эти рыцари. Миряне, но прекрасно знали о Нижнем мире. И конечно, — добавил он, поскольку они к тому моменту уже вышли на мост Блэкфайерз, — многие думают, что безмолвные братья когда-то были черными монахами[87], хотя доказательств этого не существует.

Оглядев мост, Тесс не могла не задаться вопросом, за что Джем так любит это место. Гранитный мост протянулся с одного берега Темзы на другой — низкий, с многочисленными арками, с темно-красными парапетами, подкрашенными золотой и алой красками и мерцающими в лунном свете. Тихий, утонувший в тенях, с уродливой «решеткой» железной дороги, протянувшейся на противоположный берег реки. Возможно, здесь было бы не так уж и плохо, если бы по восточной стороне моста не протянулись рельсы.

— Знаю, что ты думаешь, — нарушил молчание Джем. — Здесь не так уж и хорошо. На самом деле для меня это то, что нужно: люди нечасто приходят сюда, чтобы насладиться видом. Я же могу в одиночестве полюбоваться рекой, в которой купается лунный свет.

Они вышли к центру моста. Тесс прислонилась к гранитному парапету и посмотрела вниз — под ней плескались черные воды Темзы. Вдоль берегов, на сколько хватало глаз, простирался Лондон. Массивный купол собора Святого Павла[88] плыл в ночном небе, окутанный туманом, словно призрак саванов. Вообще в этом извечном лондонском тумане все предметы теряли свои естественные очертания, превращаясь в размытые пятна самых причудливых форм.

Тесс снова посмотрела на реку. Запах гниющих водорослей и нечистот поднимался от воды. В плотном тумане он словно бы густел, и казалось, смрад можно было резать ножом. Однако было в этой черной, зловонной реке что-то завораживающее: она словно брала начало в глубине веков и несла свои воды сквозь столетия, и мутными ее воды стали не от грязи, просто они впитали в себя покрытое пылью тысячелетий время…

— «Сладкая Темза течет и течет, а я пою и пою», — произнесла Тесс нараспев. Обычно она редко цитировала стихи в разговоре, но было в Джеме что-то особенное, что заставляло ее расчувствоваться. К тому же она ясно понимала, что этот человек вряд ли посмеется над ней.

— Я уже слышал эти строки раньше, — сказал он. — Уилл как-то цитировал. Откуда это?

— «Проталамион»[89], — нахмурилась Тесс. — Не думала, что Уилл читает стихи.

— Уилл читает постоянно и имеет превосходную память, — с улыбкой ответил Джем. — Он помнит почти все из прочитанного.

— Ты очень любишь Уилла? — спросила Тесс.

— Да, я люблю его как брата, — сухо объявил Джем

— Да, и любовь твоя взаимна, — задумчиво проговорила Тесс. — Как бы он ни вел себя с другими, тебя он тоже искренне любит. И он добр к тебе. Вот только для меня загадка, как тебе удалось добиться такого отношения.

Джем наклонился, облокотился о парапет и невидящим взглядом посмотрел на Тесс — мыслями он был где-то далеко-далеко. Он рассеянно постукивал пальцами по набалдашнику трости. Тесс разглядывала его исподтишка: в лунном свете юноша был странно, нереально красив, — и она не могла не восторгаться тонкими чертами его лица и прекрасными, глубокими, как холодные горные озера, глазами. Казалось, он весь состоит из кусочков серебра и теней — полная противоположность яркому и шумному Уиллу, чьи цвета, без сомнения, были синий и золотой.

Наконец Джем печально произнес:

— На самом деле я не знаю, почему так вышло. Нозможно, потому что мы оба остались без родителей и ему было так же одиноко, как и мне…

— Я тоже сирота, — заметила Тесс. — Так же как Джессамина. Но Уилл не считает нас ровней.

— Нет. Не считает… — Джем отвел взгляд, как будто чего-то не договаривал.

— Не понимаю его, — вздохнула Тесс. — Он может быть очень славным, но потом уже в следующее мгновение превращается в настоящее чудовище. Не могу понять, добр он или жесток, любит меня или ненавидит…

— А это имеет значение? — приподнял брови Джем. — Тебе нужно получить ответы на эти вопросы, чтобы принять решение?

— Тогда вечером, в твоей комнате… Он вошел и сказал, что пил всю ночь, но позже, когда ты… он протрезвел в один миг, — продолжала Тесс. — Я знаю, как выглядят люди в подпитии, потому что не раз видела в таком состоянии своего брата. Я знаю, что нельзя протрезветь в один миг. Даже моя тетя, выливая ведро холодной воды на голову Натаниэля, не могла привести его в чувство, если он был по-настоящему пьян. Зачем же он тогда притворялся, зачем говорил, будто пьян, хотя на самом деле был трезв как стеклышко? Джем вздохнул:

— И это ты считаешь главной загадкой Уилла Херондэйла? Знаешь, я тоже не раз задавался подобным вопросом. Как можно пить столько, сколько пьет Уилл — по его собственным словам, конечно, — и до сих пор оставаться в живых? И знаешь, однажды ночью я проследил за ним.

— Ты проследил за ним? Джем криво усмехнулся:

— Да. Уилл тогда немного поругался с Шарлоттой и ушел, громко хлопнув дверью. Перед этим он заявил, что имеет право на развлечения. Но если бы я тогда знал, куда мы на самом деле пойдем, я бы надел ботинки попрочнее. Всю ночь Уилл бродил по городу, от собора Святого Павла до Спитлфидза[90], а потом и до главной улицы Уайт-чепела[91]. Он спустился к реке и блуждал в доках. И все это время он с кем-то говорил. Должно быть, с блуждающим духом. Он словно преследовал какого-то призрака. Следующим утром он потчевал нас очередным рассказом о своих немыслимых ночных приключениях, а я так ничего ему и не сказал. Если он лжет, то, должно быть, имеет на то вескую причину.

— Он лжет тебе, и все же ты доверяешь ему?

— Да, — согласился Джем. — Я доверяю ему.

— Но…

— Он лжет не так, как это делают заядлые обманщики. Он никогда не старается обелить себя, выставить в лучшем свете. Напротив, говорит о себе как о законченном мерзавце.

— Он рассказывал тебе, что случилось с его родителями? Говорил ли он тогда правду или лгал?

— Думаю, в его словах была и правда и ложь, — ответил Джем после долгой паузы. — Я знаю, что его отец покинул нефилимов, и это случилось еще до того, как родился Уилл. Он влюбился в мирскую девушку, и, когда Совет отказался сделать ее сумеречным охотником, он оставил Анклав и сбежал с нею в отдаленные районы Уэльса. Они полагали, что там их не найдут. Анклав был в ярости.

— Так мать Уилла была мирянкой? Это значит, что он нефилим лишь наполовину?

— Кровь нефилимов всегда будет сильнее крови людей, — объяснил Джем, — так что Уилл самый настоящий сумеречный охотник. Однако я хочу, чтобы ты знала. Отступникам приходится очень тяжело. Все, кто оставляет Анклав, должны следовать трем правилам. Во-первых, им запрещено общаться с сумеречными охотниками, даже с родными. Эти люди должны раз и навсегда забыть о своей семье. Они не могут с ними даже словом перемолвиться. Во-вторых, они не могут призывать на помощь Анклав, какая бы серьезная опасность им ни угрожала. И в-третьих…

— И что же в-третьих?

— Даже если вы оставили Анклав, — продолжал Джем, — ваши дети принадлежат ему.

Волна дрожи пробежала по телу Тесс. Джем все еще смотрел на реку, как будто пытался разглядеть что-то важное на ее угольно-черной поверхности.

— Каждые шесть лет — пока человеку не исполнится восемнадцать — представитель находит семейство отступника и спрашивает ребенка, не хотел бы он присоединиться к нефилимам. Естественно, что согласие автоматически подразумевает полный разрыв с семьей.

— Не могу вообразить себе ничего подобного, — пробормотала потрясенная Тесс. — Неужели человек совсем не может общаться с членами своей семьи? Неужели не может от них получить даже маленькой весточки?

Джем вместо ответа лишь низко опустил голову.

— И Уилл согласился? Он по собственному желанию присоединился к сумеречным охотникам?

— Он отказался. Дважды. Но потом — Уиллу тогда, должно быть, было лет двенадцать — однажды в двери Академии постучали. Шарлотта, которой на тот момент уже исполнилось восемнадцать, пошла отворять. На пороге стоял Уилл. Она рассказывала мне, что мальчик выглядел жалко: худой, весь в ссадинах и грязи, словно спал в придорожных канаках. Он сказал: «Я сумеречный охотник, я один из нас. Вы должны впустить меня. Больше мне некуда идти».

— Он так и сказал? «Больше мне некуда идти»?

Джем колебался.

— Видишь ли, все это я тебе рассказываю со слов Шарлотты. Уилл никогда не говорил об этом эпизоде своей жизни. Но Шарлотта уверяла меня, что все это правда.

— Не понимаю. Его родители… Они мертвы, не так ли? Иначе они бы искали его.

— Они так и сделали, — спокойно продолжал Джем. — Через несколько недель после появления Уилла в Академии за ним приехали его родители. Они стучали в ворота и звали Уилла. Уилл тогда был всего лишь ребенком, и Шарлотта решила нарушить правила. Она пошла к нему и спросила, хочет ли он видеть родителей, но вместо ответа он залез под кровать и зажал уши руками. Он отказывался выходить и не желал даже слышать о родителях. Думаю, Шарлотта в конце концов спустилась вниз и все им объяснила. Или же они, отчаявшись добиться встречи с сыном, уехали сами.

— Как такое возможно?! Их ребенок находился В Академии. Они имели право…

— Они не имели никакого права. — Джем говорил мягко, но Тесс казалось, что сейчас перед ней стоит совершенно незнакомый ей человек. — Уилл хотел стать сумеречным охотником. Как только он сделал выбор, родители больше не имели на него никаких прав. Анклав мог выгнать их взашей, и никто бы им и слова не сказал.

— И ты никогда не спрашивал, почему он так поступил?

— Если бы он хотел, чтобы я знал, он сам бы мне рассказал, — объяснил Джем. — Ты спросила — почему он относится ко мне лучше, чем к другим? Думаю, потому, что я никогда не спрашиваю его, почему он ко мне так относится. — Джем криво улыбнулся.

На свежем воздухе его щеки слегка порозовели, глаза сверкали. Их руки лежали рядом на парапете. В какой-то миг Тесс, смутившись, подумала, что он вот-вот положит свою руку поверх ее, но, подняв на него взгляд, поняла, что мыслями он находится где-то очень далеко.

Неожиданно Джем нахмурился:

— Поздновато для прогулки, не так ли?

Проследив за его пристальным взглядом, она увидела двоих — мужчина и женщина шли по мосту в их сторону. На голове у мужчины была фетровая шляпа, какие обычно носят рабочие, на плечи он накинул темное пальто из грубой шерсти. Женщина держала своего спутника под руку и шла, низко наклонив голову, так, что лица ее не было видно.

— Они, вероятно, думают то же о нас, — сказала Тесс и посмотрела прямо в глаза Джему. — И ты… ты тоже живешь в Академии, потому что тебе некуда идти? Почему ты не остался в Шанхае?

— Мои родители управляли местной Академией, — после секундного молчания ответил Джем, — и были убиты демоном Яньлю. — Его голос звучал очень печально. — После их гибели все решили, что мне следует как можно скорее оставить страну, ведь демон и его слуги могли устроить на меня охоту.

— Но почему ты приехал сюда, почему в Англию?

— Мой отец был британцем. Я говорю по-английски. Это казалось разумным. — Джем, как всегда, говорил спокойно, но Тесс чувствовала, насколько он внутренне напряжен. — Мои наставники полагали, что здесь мне будет хорошо. Почти как дома…

На противоположной стороне моста парочка остановилась у парапета. Казалось, мужчина рассказывал что-то о конструкции моста, указывая то на одну его деталь, то на другую, а женщина кивала ему.

— И ты чувствуешь себя здесь как дома?

— Не совсем, — покачал головой Джем. — Первое, что я понял, попав сюда: мой отец никогда не был настоящим англичанином. Настоящие англичане, во-первых, британцы, а во-вторых, джентльмены. И это независимо от того, кто они и в какой семье родились. Они могут быть докторами, чиновниками или землевладельцами — не важно. Но все они прежде всего считают себя уроженцами Британии. Для нас же, сумеречных охотников, важно в первую очередь то, что мы нефилимы. А где мы родились и где живем — вопрос десятый. Когда другой нефилим смотрит на меня, он видит лишь сумеречного охотника, и никого больше. Миряне же видят во мне разных людей: молодого человека, иностранца, странного типа..

— Одна твоя половина принадлежит этому миру, вторая — иному, — пробормотала Тесс. — Совсем как у меня. Но ты-то знаешь, что ты человек.

Выражение лица Джема смягчилось.

— Как и ты. Ты тоже человек.

Тесс почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и подняла голову, стараясь не заплакать. Она увидела, что луна скрылась за облаком, и то засияло, словно огромная жемчужина неправильной формы.

— Полагаю, нам пора возвращаться. В Академии могут начать волноваться.

Джем потянулся, чтобы взять Тесс под руку, — и застыл. Пара, которую Джем заметил несколькими минутами раньше, внезапно оказалась перед ними, закрывая им дорогу. Насколько же стремительно они должны были двигаться, чтобы буквально за мгновение добраться до противоположного конца моста. Лицо женщины скрывала широкополая шляпа, мужчина высоко поднял воротник и надвинул свою шляпу на глаза.

Тесс чуть не охнула от того, как сильно Джем сжал ее руку, но когда он заговорил, его голос оставался совершенно спокойным:

— Добрый вечер. Мы можем вам чем-то помочь?

Странная парочка хранила молчание и лишь сделала шаг вперед. Юбки женщины зашелестели на ветру. Тесс огляделась, но больше никого на мосту не было, впрочем, как и на набережных по обе стороны реки. Лондон, казалось, в этот час был населен лишь призрачными тенями.

— Простите, — продолжал Джем. — Был бы признателен, если бы вы позволили нам пройти.

Он шагнул вперед, и Тесс последовала за ним. Теперь они стояли на расстоянии вытянутой руки от безмолвной пары. И тут луна вышла из-за туч, и ее желтоватые холодные лучи осветили лицо мужчины. Тесс не могла его не узнать.

Спутанные волосы, широкий сломанный нос, скошенный подбородок и глаза навыкате, такие же, как у стоявшей рядом с ним женщины с мертвым взглядом. Тесс очень хорошо помнила этот взгляд, потому что Миранда смотрела так всегда.

— Но вы мертвы! Уилл убил вас. Я видела ваше тело, — прошептала Тесс. — А вы? Вы же тот самый кучер! Джем, он служил Темным сестрам.

Кучер тоненько захихикал. Слышать такие звуки от столь грузного мужчины было по-настоящему жутко.

— Я служу Магистру, — объявил он. — Пока Темные сестры служили ему, я служил им. Теперь я вновь вернулся к Магистру.

Голос извозчика отличался от того, который Тесс слышала ранее. Теперь он был тоньше, выше и звучал… зловеще. Но на Джема происходящее, казалось, не произвело ровным счетом никакого впечатления, он все так же спокойно стоял подле Тесс и рассматривал странную парочку.

— Кто вы такие? — спросил он. — Почему преследуете нас?

— Магистр приказал нам следовать за вами, — объяснил кучер. — Вы нефилимы. Вы разрушили его дом, убили его людей — детей ночи. Мы здесь для того, чтобы объявить вам войну. И еще мы тут из-за девушки. — Он перевел взгляд на Тесс. — Она собственность Магистра, и он ее получит.

— Магистр… — протянул Джем, и его глаза опасно сверкнули в лунном свете. — Вы говорите о де Куинси?

— Не имеет значения, как вы его называете. Он Магистр — и все. Он велел нам доставить сообщение. Мы должны сказать вам лишь одно слово: «Война».

Джем с такой силой сжал набалдашник трости, что его пальцы побелели.

— Вы служите де Куинси, но вы не вампиры. Кто вы такие?

Женщина, стоящая рядом с кучером, издала странный свистящий звук, похожий на свисток поезда.

— Остерегайтесь, нефилимы. Вы убиваете других, а значит, и сами будете убиты. Ваш ангел не сможет защитить вас от того, над кем не властен ни Бог, ни Дьявол.

Тесс начала было поворачиваться к Джему, но он уже сорвался с места. Молниеносным движением он выбросил вперед руку, сжимавшую трость. Последовала вспышка. В его руке сиял острый как бритва, мерцающий клинок, все это время прятавшийся в трости. Одним движением Джем рассек грудь извозчика. Тот качнулся назад, из его горла вырвался хриплый треск, глаза удивленно распахнулись.

Тесс затаила дыхание. Рубашка извозчика была разрезана чуть ли не напополам, однако не было ни пятен крови, ни следов плоти. В прорехе лишь сверкал металл.

Джем убрал клинок и несколько раз глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание, а потом произнес со смесью удовлетворения и облегчения:

— Я так и знал…

Кучер зарычал. Из кармана пальто он выхватил длинный зазубренный нож, каким мясники рубят кости, в то время как женщина, словно очнувшись, шагнула к Тесс, протянув к ней руки без перчаток. Ее движения были судорожные, неровные, но очень, очень быстрые, намного быстрее, чем Тесс могла бы представить. Женщина подалась вперед. Невыразительное лицо, полуоткрытый рот… Что-то металлическое блеснуло в глубине ее глотки.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.