Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Неоправданное убийство 3 страница



Попав в Институт, девушка с изумлением обнаружила там совсем другие порядки. Для такого большого особняка слуг было поразительно мало. Сумеречные охотники с удовольствием делали то, что обычные господа сочли бы ниже собственного достоинства: сами разжигали камин, сами покупали всякие мелочи для личного пользования, сами наводили порядок в оружейной и в комнатах для занятий. Да и фамильярность других слуг, Томаса и Агаты, тоже бросалась в глаза. Впрочем, это неудивительно – оба принадлежали к семьям, служившим Сумеречным охотникам на протяжении поколений. Да и сами слуги неплохо владели магией.

Софи родилась в бедной семье; еще в бытность свою простой служанкой она часто выслушивала попреки и терпела побои от прошлых хозяев. Поначалу она не знала, как обращаться со старинной мебелью, фамильным серебром и изысканным китайским фарфором, таким тонким, что чашки просвечивали на солнце. Потом научилась; пришло время, и красота ее расцвела, как цветок, и тогда хозяева сделали ее горничной. Сомнительная честь, ведь положение горничной весьма непрочное: едва Софи исполнилось восемнадцать, зарплата с каждым годом становилась все меньше. Горничная – «лицо дома», она должна быть молода и очень красива.

А в Институте никому не было дела, что девушке почти двадцать, никто не требовал отворачиваться лицом к стене, ей даже позволялось заговаривать с хозяевами первой, не дожидаясь, пока ее спросят. Иногда Софи думала, что даже с полученным увечьем все обернулось к лучшему: пусть предыдущий хозяин изуродовал ей лицо, зато она получила работу в Институте. Конечно, бедняжка до сих пор не могла смотреться в зеркало, но страшное чувство утраты покинуло ее. Джессамина порой насмехалась над ней, но остальные, казалось, не замечали длинного шрама на щеке. Да еще Уилл бросал иногда какую-нибудь колкость, но беззлобно, будто для проформы.

А потом она влюбилась в Джема.

Софи сразу узнала его голос: Джем шел по коридору и радостно смеялся над чем-то вместе с мисс Тессой. Девушке вдруг стало трудно дышать. Она презирала себя за эту ревность, но ничего не могла поделать. А ведь мисс Тесса была всегда так добра к ней, в ее больших серых глазах светились такая тоска и одиночество – ей был очень нужен друг! На Тессу невозможно сердиться, и все же… Джем таксмотрел на нее, а Тесса даже не замечала.

Не в силах вынести их присутствия, Софи схватила щетку и ведро и нырнула в ближайшую комнату, проворно прикрыв за собой дверь. Это оказалась гостевая комната, и она пустовала, как и многие другие помещения в Институте, предназначенные для временного проживания заезжих охотников. Раз в две-три недели Софи вытирала в них пыль. Видимо, в эту комнату она давно не заглядывала – в потоках солнечного света плясали пылинки, и нос у девушки отчаянно зачесался, когда она прильнула к замочной скважине.

Она не ошиблась: по коридору шли Джем с Тессой, полностью увлеченные друг другом и не замечавшие ничего вокруг. Джем нес какой-то сверток, а Тесса радостно смеялась над его шутками. Она смотрела в сторону, а Джем не сводил с нее сияющих глаз. Такое лицо бывало у него, когда он играл на скрипке, полностью поглощенный и очарованный дивными звуками.

Он был так хорош собой, что у Софи заныло сердце. Все считали красавцем Уилла, но ей казалось, что Джем красивее в тысячу раз. Словно ангел неземной со старинной картины! Пусть серебристые волосы и бледная кожа стали такими из-за «лекарства», но в этом их особая прелесть. А еще он спокойный, надежный и добрый! А какие красивые у него руки – тонкие, сильные пальцы, изящные кисти… Раньше Софи думала, что никогда не позволит тронуть себя ни мужчине, ни юноше, но Джем – совсем другое дело. Она представляла, как он нежно касается ее лица и отводит выбившиеся прядки в сторону…

– Поверить не могу, что завтра они явятся сюда! – воскликнула Тесса, обернувшись к Джему. – Будто я и Софи – кость, которую бросили злой собаке, чтобы задобрить. Бенедикту Лайтвуду, должно быть, глубоко плевать, научимся мы драться или нет. Главное, что его сыновья будут постоянно болтаться в Институте и действовать на нервы Шарлотте.

– Может, и так, – признал Джем. – Но почему бы не воспользоваться случаем и не научиться чему-нибудь? Шарлотта хочет и Джессамину привлечь к тренировкам. А что до тебя, то даже если Мортмэйн больше не объявится, обязательно найдутся другие – твой дар делает жизнь довольно опасной. Ты должна научиться сама заботиться о себе!

Тесса непроизвольно коснулась ангела, как всегда висевшего у нее на груди. Видимо, она и сама не замечает этого жеста.

– Знаю, что на это ответит Джесси – скажет, обороняться ей понадобится только от смазливых кавалеров.

– А может быть, наоборот – от совсем уж невзрачных?!

– Лишь бы они не были Сумеречными охотниками, – усмехнулась Тесса. – Для нее уж лучше невзрачный мирянин, чем смазливый охотник.

– Значит, у меня никаких шансов? – притворно опечалился Джем, и Тесса расхохоталась от души:

– Как жаль! Джессамина такая красавица, что легко нашла бы себе пару, вот только охотники ей совсем не нужны.

– Ты гораздо красивее, – заметил Джем.

Тесса удивленно посмотрела на него и вспыхнула. Софи снова ощутила укол ревности, хотя была согласна с Джемом. Джессамина хороша лицом и прекрасно сложена, эдакая «карманная Венера», но не более. Ее вечно кислая мина портила все впечатление. А Тесса другая, в ней есть особое очарование, и чем больше узнаешь ее, тем больше она нравится. А еще у нее темные, густые вьющиеся волосы и огромные, серые, как море, глаза, которые светятся умом и весельем – вот уж чего точно не хватает Джессамине.

Джем остановился у двери мисс Джессамины и постучал. Никто не откликнулся, он пожал плечами и оставил сверток с одеждой (видимо, костюм для тренировок) под дверью.

– Она ни за что его не наденет! – улыбнулась Тесса, и на щеках у нее появились ямочки.

– Я не собираюсь одевать ее насильно, достаточно и того, что костюм принес.

Они направились дальше по коридору, Джем впереди, Тесса следом за ним.

– И как только Шарлотта может разговаривать с братом Енохом так часто! У меня от него мурашки бегут.

– Ну не знаю. Я, к примеру, надеюсь, что у себя дома братья такие же, как мы: подшучивают друг над другом, готовят что-нибудь вкусненькое… понимаешь?

– Надеюсь, они любят играть в шарады, – иронично заметила Тесса. – Просто грех не воспользоваться таким талантом!

Джем расхохотался, и они свернули за угол. Софи устало прислонилась к двери. Ей никогда не удавалось развеселить его. Никому не удавалось, кроме Уилла. Так смеются только с очень близкими людьми. Он давно нравился ей, но неужели она для него совсем чужая?

Тяжело вздохнув, Софи собралась покинуть свое убежище, но тут дверь в комнату мисс Джессамины открылась. Софи снова замерла. Вышла мисс Джессамина, одетая в длинный бархатный плащ, укрывший ее с головы до пят. Волосы тщательно собраны на затылке, в руках – мужская шляпа. Девушка бросила презрительный взгляд на костюм, лежащий на пороге, потом пнула его ногой, отбросив в комнату. Софи с удивлением заметила, что она обута в мужские ботинки. Бесшумно притворив дверь, Джессамина обернулась, нахлобучила шляпу как можно ниже, почти закрыв лицо, опустила голову и крадущейся походкой торопливо двинулась к выходу, оставив Софи в полном недоумении.

 

 

Глава 3

Неоправданное убийство

 

Увы! Они в юности были друзьями,

Но людской язык ядовит, как змея;

Лишь в небе верность суждена;

И юность напрасна, и жизнь мрачна;

И нами любимый бывает презрен;

И много на свете темных тайн [4].

Сэмюэл Тейлор Кольридж,

«Кристабелъ»

 

Следующим утром после завтрака Шарлотта велела Тессе и Софи вернуться к себе и переодеться в новые костюмы, а затем встретиться с Джемом в зале для тренировок и ждать Лайтвудов. Джессамина на завтрак не явилась, сославшись на головную боль, а Уилл просто исчез. Тесса подозревала, что он нарочно прячется, чтобы не встречаться с Лайтвудами – разводить политесы с реверансами было выше его сил. Она отчасти понимала Уилла.

Развернув сверток с одеждой, Тесса содрогнулась – ей никогда в жизни не приходилось носить ничего подобного. Там были ботинки на плоской подошве, широкие брюки из плотной черной материи, длинная туника почти до колен и пояс к ней. Помощи от Софи ждать не приходилось, поскольку одеваться нужно было самостоятельно – обучение уже началось. В такой же одежде сражалась Шарлотта, а еще Тесса видела ее на иллюстрациях в «Кодексе»; но одно дело рассматривать странные одеяния на картинке, и совсем другое – носить такое самой. Если бы тетя Генриетта увидела Тессу в этом наряде, она точно упала бы в обморок.

Софи ждала ее у лестницы, ведущей к залу. Девушки обменялись ободряющими улыбками и стали подниматься по старым деревянным ступеням, опираясь на рассохшиеся перила. Как странно идти по лестнице и не придерживать юбки, чтобы не споткнуться! Тесса чувствовала себя беззащитной и чуть ли не голой в этом необычном костюме.

Хорошо, что Софи рядом! Ей тоже было неуютно в облачении Сумеречного охотника. Поднявшись на самый верх, Софи распахнула дверь, и они вошли в зал.

Зал располагался на последнем этаже Института. Помещение оказалось просто огромным – чердак был раза в два меньше. Тесса огляделась: на гладком деревянном полу черной краской нарисованы круги и квадраты, некоторые пронумерованы. С потолка свисают гибкие канаты, прикрепленные к едва различимым в темноте балкам. Свет колдовского огня туда почти не доходит, зато хорошо освещает висящее по стенам оружие: всякие шипастые палицы, боевые топоры, секиры и другие смертельно опасные предметы.

– Брр! – содрогнулась Софи. – Какие жуткие штуки!

– А я уже видела такие в «Кодексе»! Вон там висит полуторный меч, он же бастард, а там шпага, рядом фехтовальная рапира, а вон тот меч, который нужно держать двумя руками, кажется, называется клеймор.

– Почти угадала, – раздался чей-то голос из-под потолка. – Это клинок палача. Как правило, используется для обезглавливания. Смотри, у него нет острия – передняя часть клинка обрублена почти под прямым углом.

Софи вскрикнула от неожиданности и попятилась: один из канатов у них над головой начал раскачиваться и там замаячила какая-то тень. Это был Джем, спускавшийся по веревке, как проворная пташка. Он мягко спрыгнул на пол прямо перед девушками и улыбнулся:

– Прошу прощения, не хотел вас напугать!

На юноше был костюм для тренировок, вместо туники – обычная рубашка, грудь опоясывал кожаный ремень, а из-за плеча виднелась рукоять клинка. Темная одежда подчеркивала неестественную бледность Джема, а глаза и волосы казались совсем серебряными.

– Конечно хотел! – улыбнулась Тесса. – Хорошо, что ты здесь, а то я думала, нам с Софи придется учить друг друга.

– И не надейтесь, скоро придут Лайтвуды. Они нарочно задерживаются, чтобы мы поняли, кто тут главный. Братьям никто не указ – ни мы, ни их собственный отец.

– Вот бы нас тренировал ты, Джем! – порывисто воскликнула Тесса, но Джема эта мысль определенно удивила.

– Я не смог бы, ведь я сам еще учусь…

Их взгляды встретились, и Тесса догадалась, что он хотел сказать: «Я слишком часто бываю нездоров, чтобы стать для вас надежным учителем». В горле у девушки запершило, но она не отвела глаз, надеясь, что Джем прочтет в них сочувствие. Вдруг Тесса поняла, насколько нелепо выглядят ее аккуратно собранные в пучок и заколотые на затылке волосы. А впрочем, это и неважно – стесняться Джема совсем не стоило.

– Нам же не придется учиться всему, что умеют охотники, правда ведь? – тревожно спросила Софи, прервав безмолвную беседу Тессы и Джема. – Совет велел научить нас только защищаться.

Джем отвернулся и тихо произнес:

– Бояться нечего, Софи. Тебе это обязательно пригодится – красивая девушка должна уметь постоять за себя.

Софи надулась, шрам на щеке вмиг покраснел.

– Не смейтесь надо мной! Это нехорошо…

Джем растерялся:

– Софи, я не хотел…

Дверь распахнулась, в зал вошел Габриэль Лайтвуд, и с ним был юноша, которого Тесса не видела прежде. На первый взгляд они были не слишком похожи: Габриэль – стройный и темноволосый, его спутник – могучего телосложения и светловолосый. Оба одеты для тренировки, в дорогих черных перчатках с металлическими бляшками на костяшках. У обоих на запястьях серебристые повязки (должно быть, ножны), рукава расшиты искусными узорами из переплетающихся белых рун. Одинаковая одежда и какое-то едва уловимое сходство: овал лица, разрез и блеск зеленых глаз – все-таки выдавали их родство. Поэтому Тесса нисколько не удивилась, когда Габриэль отрывисто произнес:

– Пришли, как обещали. Джеймс, ты, верно, помнишь моего брата Гидеона. Мисс Грей, мисс Коллинз…

– Приятно познакомиться, – никому не глядя в глаза, буркнул Гидеон. Ну и семейка, а ведь Уилл говорил, что Габриэль просто душка по сравнению с братом.

– Не беспокойся, Уилла сейчас нет, – обратился Джем к Габриэлю, который озирался по сторонам. Тот нахмурился, но Джем уже повернулся к Гидеону: – Давно из Мадрида?

– Отец недавно вызвал меня, – спокойно ответил Гидеон. – Семейные дела.

– Надеюсь, ничего не случилось?

– Все в полном порядке, Джеймс, – перебил его Габриэль. – Прежде чем перейти непосредственно к тренировке, позвольте вам кое-кого представить. Мистер Таннер и мисс Дэйли, входите.

На лестнице раздались шаги, и вошли двое в обычной одежде. Мисс Дэйли была молода, на вид лет двадцати, но отличалась исключительной худобой – просто кожа да кости, причем кости казались слишком крупными для такого тщедушного тельца. Ярко-рыжие волосы собраны в пучок на затылке, сверху – скромная шляпка. Руки без перчаток, покрасневшие и обветренные. За ней следом вошел темноволосый, слегка кудрявый юноша, высокий и крепкий…

Софи ахнула и сильно побледнела:

– Это же Томас!..

Юноша ужасно смутился и поспешил представиться:

– Я брат Томаса, мисс. Сирил. Сирил Таннер.

– Совет прислал замену вашим погибшим слугам, – сказал Габриэль. – Сирил Таннер и Бриджет Дэйли. Консул попросил нас встретить их на вокзале Кингс-Кросс и проводить к вам. Разумеется, мы подчинились. Сирил заменит Томаса, а Бриджет – повара, Агату. Оба прежде служили в лучших домах Сумеречных охотников и имеют хорошие рекомендации.

Софи пошла красными пятнами, но Джем не дал ей ничего сказать, быстро проговорив:

– Никто не заменит нам ни Томаса, ни Агату, Габриэль. Они были не только слугами, но и нашими друзьями! – Он обратился к Бриджет и Сирилу: – Ничего личного, давайте без обид!

Кареглазая Бриджет только удивленно прищурилась, а Сирил сказал:

– Разумеется, без обид! – Даже голоса у них с Томасом были необычайно похожи. – Томас был мне братом, и мне тоже его никто не заменит…

Повисло неловкое молчание. Гидеон нахмурился и прислонился к стене, сложив руки на груди. Он был бы так же хорош собой, как и Габриэль, если бы не угрюмый вид.

– Что ж, Шарлотта просила привести их сюда, чтобы вы познакомились, – прервал затянувшуюся паузу Габриэль. – Джем, не мог бы ты проводить слуг в гостиную? Шарлотта ждет их там.

– Значит, дополнительное обучение им ни к чему? – осведомился Джем. – Уж если вы все равно будете заниматься с Тессой и Софи, может быть, Бриджет или Сирил тоже…

– Консул утверждает, что они прошли превосходную подготовку на предыдущем месте работы, – заявил Гидеон. – Хочешь убедиться?

– Не стоит.

Габриэль усмехнулся:

– Давай же, Карстаирс. Пусть девушки увидят, что и человек может драться почти как Сумеречный охотник. Разумеется, посленадлежащего обучения. Сирил, лови!

Габриэль стремительно шагнул к стене, схватил два длинных клинка и бросил один из них Сирилу. Тот ловко поймал меч и встал в нарисованный круг в центре зала.

– Да знаем мы, – еле слышно прошептала Софи. – Томас и Агата тоже умели драться.

– Габриэль специально пытается вывести нас из себя, – таким же шепотом ответила ей Тесса. – Сделай вид, что тебе все равно.

Софи стиснула зубы, увидев, как Габриэль и Сирил сошлись в центре зала, размахивая сверкающими клинками.

Тесса залюбовалась, глядя на стройных юношей, кружащих в причудливом танце с мечами в руках. Свист клинков, звон металла, неуловимая быстрота движений – все слилось в серебристо-черном вихре. И все же Габриэль – лучший боец, это понял бы даже неподготовленный зритель: он двигался гораздо проворнее и более плавно. Бой едва ли был честным – волосы Сирила блестели от пота, и он явно проигрывал, в то время как Габриэль вовсе не напрягался. Наконец почти неуловимым движением кисти он ловко разоружил Сирила и отбросил его меч в сторону. Тесса здорово рассердилась на Габриэля и ничего не могла с собой поделать – разве получится у обычного человека одержать верх над Сумеречным охотником? Сирил был изначально обречен на проигрыш!

Габриэль поднес меч к самому горлу Сирила, тот поднял руки в знак капитуляции и широко улыбнулся, отчего стал еще больше похож на покойного брата:

– Признаю свое…

Вдруг что-то стремительно налетело на Габриэля, он вскрикнул и упал, выронив меч. На груди у него восседала Бриджет, радостно оскалив зубы, – пока все смотрели на Сирила, она умудрилась подкрасться к Габриэлю сзади и сделала подсечку. Потом достала из-за корсажа маленький кинжал и поднесла к горлу юноши. Габриэль удивленно уставился на девушку зелеными глазами, моргнул несколько раз и громко расхохотался.

Теперь он показался Тессе гораздо более симпатичным, чем раньше. Но все равно это был тот же противный Лайтвуд.

– Впечатляет, – раздался с порога знакомый голос. Тесса обернулась – в дверях стоял Уилл. Но выглядел он странно: как сказала бы тетя Генриетта, будто его задом наперед протащили через живую изгородь. Рубашка изорвана, волосы взлохмачены, глаза красные от усталости. Он поднял меч с пола и, весело улыбаясь, спросил: – А готовить-тоона умеет?

Бриджет вспыхнула до корней волос и поспешно вскочила. Разглядев Уилла, девушка просто онемела. Обычная реакция, горько подумала Тесса, все девушки смотрят на него открыв рот, будто глазам своим не верят. К тому же Уилл не всегда выглядит так, словно его только что вытащили из постели, не дав ни умыться, ни переодеться. Его невероятная красота подобна ослепительному блеску острого клинка на солнце и так же опасна. Но к чему говорить об этом Бриджет? Сама скоро узнает.

– Я отлично готовлю, сэр! – протараторила с очаровательным ирландским акцентом девушка. – Мои прежние хозяева никогда не жаловались.

– Да ты ирландка… Боже, только не это! – воскликнул Уилл. – Ты умеешь готовить что-нибудь, кроме картофеля? В детстве у нас был повар-ирландец: картофельный пирог, картофельные пирожные, картофель с картофельным соусом…

Бриджет растерялась. Джем пересек зал, схватил Уилла за руку и решительно остановил его:

– Шарлотта ждет Сирила и Бриджет в гостиной. Давай покажем им дорогу!

Уилл заколебался и взглянул на Тессу. У нее тут же пересохло в горле – Уилл смотрел так, будто хотел что-то сказать. Габриэль, смерив глазами обоих, усмехнулся. Уилл попытался было дернуться, но Джем крепко держал его за локоть и наконец выпихнул на лестницу. Ошарашенные Бриджет и Сирил двинулись следом за ними.

Когда Тесса наконец отвернулась, Габриэль уже протянул брату клинок:

– Ну что же, пора начинать вашу боевую подготовку, леди!

Гидеон взял меч и сказал:

– Esta es la idea mбs estύpida que nuestro padre ha tenido. Nunca [5] .

Софи и Тесса обменялись взглядами. Неясно, что именно произнес Гидеон, но уж слово estύpida,«глупый», было им знакомо. Да-а, непростой предстоит денек.

 

* * *

 

Следующие несколько часов девушки учились сохранять равновесие и блокировать удары. Габриэль взялся за обучение Тессы, а Гидеон занимался с Софи. Тессе казалось, что Габриэль решил встать в пару с ней, чтобы досадить Уиллу. Впрочем, преподавателем он оказался неплохим – терпеливый и упорный юноша в конце концов научил Тессу правильно держать меч. Он даже хвалил ее иногда. Тесса уже не обращала внимания на Гидеона, хотя несколько раз слышала, как он бормочет что-то по-испански.

К концу занятия Тесса была ужасно голодна. Приняв ванну и переодевшись, она помчалась к столу с поспешностью, отнюдь не приличествующей истинным леди. К счастью, опасения Уилла не подтвердились – Бриджет оказалась прекрасным поваром. На обед она подала жаркое с овощами и пирог с вареньем и кремом. Джессамина так и не вышла, а Шарлотта отправилась к Безмолвным братьям, чтобы порыться в архивах по компенсациям.

Молчаливая Софи и Сирил вместе разносили еду. Тессе было страшно даже представить, каково сейчас бедной девушке, ведь Томас и Агата стали самыми близкими для нее людьми, а Сирил даже мясо резал точь-в-точь как Томас… Но едва Тесса пыталась заглянуть Софи в глаза, та отворачивалась.

Тесса вспомнила, как Софи смотрела на Джема, когда он был болен, как она комкала в руках чепец, справляясь о его здоровье. Тессе ужасно хотелось поговорить с ней об этом, но у нее не хватало духу. Браки Сумеречных охотников с мирянами строго запрещены; мать Уилла была мирянкой, и отцу пришлось оставить Анклав. Должно быть, он сильно любил ее, если решился на такой отчаянный шаг! Непохоже, чтобы Джем был влюблен в Софи, к тому же он болен…

– Тесса, что с тобой? – тихо окликнул Джем. – Ты как будто за миллион миль отсюда.

– Просто устала, я ведь еще не привыкла к тренировкам.

Отчасти это была правда – руки болели от тяжелого клинка. И хотя в тот день они с Софи учились лишь сохранять равновесие и блокировать удары, ноги ныли тоже.

– У меня есть целительный бальзам, его делают Безмолвные братья как раз для таких случаев. Зайди ко мне перед сном, я поделюсь с тобой.

Тесса слегка покраснела и сама себе удивилась. Нравы Сумеречных охотников значительно отличаются от нравов мирян. Она уже заходила в комнату Джема, они даже оставались там вдвоем, да еще и в неглиже, и никому не было дела. А сейчас он просто предлагал ей поделиться лекарством – не более того. И все же она покраснела, а когда Джем заметил это, краска залила и его бледное лицо. Тесса быстро отвела глаза и поймала внимательный взгляд Уилла; юноша смотрел на друзей, слегка прищурившись. И только Генри, рассеянно пытавшийся поддеть на вилку пару горошин, ничего не заметил.

– Большое спасибо, я с удовольствием…

Шарлотта ворвалась в гостиную, как вихрь, – волосы встрепаны, лицо разрумянилось, в руках свиток.

– Я нашла! – крикнула она, без сил опустилась рядом с Генри и улыбнулась Джему: – Ты оказался прав! Компенсации… архивы… всего несколько часов, и я нашла его!

– Дай посмотрю, – попросил Уилл, откладывая вилку в сторону – он так ничего и не съел. Когда он потянулся к свитку, на пальце блеснуло кольцо с птицей.

Шарлотта легонько шлепнула Уилла по руке и сказала:

– Ну уж нет! Все вместе посмотрим. И вообще, это ведь Джем придумал!

Уилл нахмурился, но промолчал. Шарлотта разложила свиток на столе, сдвинув в сторону чашки и тарелки, остальные столпились вокруг нее и принялись изучать документ. Бумага походила на толстый пергамент, а чернила были красными, как руны на одеяниях Безмолвных братьев. Написано по-английски, но настолько убористо, да к тому же со множеством аббревиатур, что Тесса не поняла ни слова, будто это китайский.

Джем склонился к свитку и задумчиво читал документ через плечо Шарлотты. Тесса повернула голову и почувствовала на лице прядь его волос.

– О чем здесь говорится? – шепотом спросила она.

– Это прошение о компенсации ущерба, – вмешался Уилл. – Отправлено в йоркский Институт в тысяча восемьсот двадцать пятом году от имени Акселя Холлингворта Мортмэйна с требованием компенсации за неоправданное убийство родителей, Джона Таддеуса и Анны Эвелины Шейд, погибших десятью годами раньше.

– Джон Таддеус Шейд – это же ДТШ,инициалы на часах Мортмэйна! – воскликнула Тесса. – Но если он сын, то почему фамилия другая?

– Шейды были колдунами, – ответил Джем, успевший прочитать чуть дальше. – Причем оба. Он им неродной – наверно, усыновили и оставили мирское имя. Такое иногда случается.

Джем бросил на нее взгляд и отвел глаза. Интересно, помнит ли он их беседу в музыкальном салоне, когда она узнала, что у колдунов не бывает детей?

– Мортмэйн рассказал нам, что получил сведения о черной магии, путешествуя по торговым делам, – вспомнила Шарлотта. – Но если его родители были колдунами…

– Приемные родители, – подчеркнул Уилл. – Я убежден: он знал, к кому обратиться в Нижнем мире, чтобы освоить черную магию.

– А что такое «неоправданное убийство»? – тихо спросила Тесса.

– По мнению Мортмэйна, Сумеречные охотники убили его родителей, несмотря на то что те не нарушили никакихзаконов, – ответила Шарлотта.

– А что же они натворили?

Шарлотта нахмурилась:

– Здесь говорится о противоестественных и противоправных сделках с демонами – это может быть все что угодно. А еще их обвиняли в создании оружия, смертельного для Сумеречных охотников. Такие преступления караются казнью. Следует учитывать, что происходило все до принятия Соглашения: охотники имели право убивать жителей Нижнего мира, основываясь лишь на предположениях и подозрениях в совершении подобного преступления. Наверное, поэтому здесь и нет никаких подробностей дела. Мортмэйн потребовал компенсации от йоркского Института под руководством Алоизиуса Старквэзера. Деньги ему были не нужны – он хотел, чтобы виновных судили. Но в Лондоне ему отказали в иске на основании «безусловной виновности» Шейдов. Вот, собственно, и все. Это краткий отчет – видимо, все документы по делу находятся в йоркском Институте… – Шарлотта убрала влажные волосы со лба и продолжила: – И тем не менее теперь мы знаем, за что Мортмэйн ненавидит охотников. Ты оказалась права, Тесса, мотив – личный. Он хочет отомстить.

– А еще у нас теперь есть след, и ведет он в йоркский Институт! – заметил Генри, оторвавшись от тарелки. – Старквэзеры до сих пор заправляют там, верно? У них должна быть вся документация и переписка по делу.

– Алоизиусу Старквэзеру уже восемьдесят девять, – вздохнула Шарлотта. – Шейды погибли чуть больше полувека назад, он должен помнить подробности того дела. Придется написать ему, но это так непросто!

– Почему же, милая? – ласково и чуть рассеянно осведомился Генри.

– Мой отец когда-то очень дружил с ним, потом они ужасно поссорились; случилось это давным-давно, но после той размолвки они не разговаривали.

– Как там было, помните?.. – спросил Уилл, задумчиво вертевший в руках пустую чашку. Он поднялся и прочитал:

 

И оскорбленья выжгли в их душах любовь,

И они разошлись, чтобы не встретиться вновь [6] .

 

– Ангела ради, Уилл, замолчи! Мне нужно написать трогательное и полное раскаяния письмо этому самому Алоизиусу Старквэзеру. А ты меня сбиваешь! – Подхватив юбки, Шарлотта выбежала из комнаты.

– Никто не ценит искусство, – пробурчал под нос Уилл.

Он поднял голову и увидел, что Тесса смотрит на него. Разумеется, она тоже знала это стихотворение – Кольридж, который ей так нравился. Там было много чего еще – про любовь и смерть, про безумие, – но она никак не могла вспомнить точных слов: взгляд синих глаз смущал и не давал собраться с мыслями.

– Шарлотта, как всегда, даже не прикоснулась к еде, – заметил Генри, вставая из-за стола. – Пойду попрошу Бриджет принести ей чего-нибудь пожевать. А вы пока…

Генри неожиданно замолчал, будто придумывая, что бы им такое приказать – то ли отправить спать, то ли послать в библиотеку. Пауза затянулась, и Генри пожал плечами:

– Черт возьми! Забыл, что хотел сказать.

Он махнул рукой и ушел на кухню.

 

* * *

 

Едва Генри их покинул, Уилл и Джем принялись горячо обсуждать различные компенсации и правовые акты обитателей Нижнего мира, жизнь до и после Соглашения. У Тессы голова пошла кругом, девушка тихонько встала и отправилась в библиотеку.

Несмотря на огромные размеры помещения и почти полное отсутствие книг на английском языке, это было самое любимое место Тессы в Институте. Там царил совершенно необыкновенный запах старых книг, чернил, бумаги и кожи. Даже пыль была особая – она казалась золотой в свете колдовского огня и лежала на длинных полированных столах, будто цветочная пыльца. Кот Черч мирно спал на высокой стремянке, уютно обернувшись пушистым хвостом. Направляясь к небольшому отделу поэзии по правую руку от входа, Тесса старательно обошла кота стороной. Черч просто обожал Джема, зато остальных постоянно кусал и царапал, причем без малейшего повода.

Наконец она отыскала нужную книгу и присела на пол рядом со шкафом, перелистывая знакомые страницы. Тесса добралась до той сцены в поэме «Кристабель», где старик барон узнает, что перед ним – дочь его когда-то лучшего друга, а теперь самого ненавистного врага.

 

Увы! Они в юности были друзьями,

Но людской язык ядовит, как змея,

Лишь в небе верность суждена;

И юность напрасна, и жизнь мрачна,

И нами любимый бывает презрен,

И много на свете темных тайн.

. . .

Словами презренья обменялись зло,

И оскорбленья выжгли в их душах любовь,

И они разошлись, чтобы не встретиться вновь [7] .

 

Медленно растягивая слова, знакомый голос у нее над головой произнес:




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.