Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Неоправданное убийство 5 страница



– Именно, – довольно ухмыльнулся Уилл. – К тому же Старквэзер терпеть не мог отца Шарлотты, а не ее саму.

– Грехи отцов, – пояснил Джем, – распространяются на всех Фэйрчайлдов и их ближних. Даже Генри вернулся бы ни с чем, поэтому…

– Генри вообще опасно выпускать из дому – это чревато международным скандалом! Отвечая на твой незаданный вопрос, хочу подчеркнуть, да, я прекрасно понимаю, что нам доверили серьезное дело, и да, я буду паинькой. Ведь мне не больше остальных хочется, чтобы этот злодей Бенедикт Лайтвуд и его отвратительные сыновья заправляли Институтом.

– И вовсе они не отвратительные! – заспорила Тесса.

Уилл уставился на нее:

– Кто?

– Гидеон и Габриэль – очень даже симпатичные юноши.

– Я имел в виду истинную суть – их черные душонки, – мрачно заметил Уилл.

– А каков же цвет вашей истинной сути, Уилл Херондэйл?! – фыркнула Тесса.

– Пепел розы.

Тесса беспомощно оглянулась на Джема, но тот лишь улыбнулся и сказал:

– Пора нам обсудить линию поведения: Старквэзер ненавидит Шарлотту и знает, что нас прислала она. Так как же нам втереться к нему в доверие?

– Пусть Тесса задействует свои женские чары! – предложил Уилл. – Ведь Шарлотта говорила, что старику нравятся смазливые мордашки.

– А как она объяснила мое присутствие? – запоздало спохватилась Тесса.

– Да никак, Шарлотта не стала вдаваться в подробности – она просто сообщила ему наши имена. Так что мы должны сами придумать вразумительное объяснение.

– Я не могу назваться Сумеречным охотником – он сразу поймет, что это неправда. На мне ведь нет знаков!

– Ведьминской метки у нее тоже нет – он решит, что она мирянка, – сказал Джем. – Она могла бы измениться,но…

Уилл задумчиво посмотрел на нее. Тесса прекрасно понимала, что это ничего, совсем ничего не значит, но ее охватил озноб, по коже побежали мурашки. Тесса попыталась взять себя в руки и взглянула на него с холодным безразличием.

– Может, она чья-нибудь безумно заботливая тетушка и сопровождает нас повсюду?

– Моя или твоя тетушка? – спросил Джем.

– М-да, она не похожа ни на тебя, ни на меня. А может, эта девчонка сходит по мне с ума и вечно таскается следом?

– Знаешь что, я умею изменять форму,но вот актерского таланта у меня нет вовсе! – отрезала Тесса, а Джем расхохотался.

Уилл удивленно уставился на него.

– А вот тут она тебя уела, Уилл! – воскликнул Джем. – Что ж, бывает. Хм-м… представлю-ка я Тессу своей невестой! Алоизиусу скажем, что она готовится к Посвящению.

– Посвящение? – Тесса понятия не имела, что значит этот термин из «Кодекса».

– Когда Сумеречный охотник хочет жениться на мирянке… – начал Джем.

– Но разве это не запрещено?

Поезд въехал в тоннель, в купе стало темно. Тессе показалось, что Уилл пристально глядит на нее, и она снова покрылась мурашками.

– Запрещено. Но бывает, удается превратить мирянина в Сумеречного охотника с помощью Смертной чаши. Редко, но случается такое. Охотник может потребовать Посвящения для своего спутника жизни, в течение трех месяцев Анклав обязан принять решение. За это время мирянин должен ознакомиться с обычаями и традициями Сумеречных охотников…

Голос Джема заглушил свист паровоза, который выехал из туннеля. Тесса взглянула на Уилла, но тот уставился в окно, старательно избегая встречаться с ней глазами. Наверно, ей все же показалось.

– Неплохая идея! Ведь я уже так много знаю – почти весь «Кодекс» прочитала.

– Вполне оправданный повод для визита: если ты готовишься пройти обряд, то должна посмотреть и другие Институты, кроме нашего. – Он повернулся к Уиллу: – Как тебе идея?

– Не хуже любой другой, – ответил тот, все еще глядя в окно. Зеленые луга побурели, пейзаж стал более суровым и пустынным – деревни кончились, мимо проносились лишь пожухшая трава да голые черные скалы.

– А сколько еще есть Институтов помимо лондонского?

– В Британии? – уточнил Джем и начал загибать пальцы: – В Лондоне, в Йорке, в Корнуолле – рядом с Тинтагелем, в Кардифе и в Эдинбурге. Они гораздо меньше и подчиняются лондонскому Институту, а он, в свою очередь, непосредственно Идрису.

– Гидеон Лайтвуд говорит, что был в мадридском Институте. А там-то он что забыл?

– Дурью маялся, чего же еще! – ответил Уилл.

– В восемнадцать мы заканчиваем обучение, – начал Джем, будто не услышав Уилла, – и отправляемся путешествовать, чтобы посмотреть на другие Институты и ознакомиться с культурой Сумеречных охотников за границей. У всех свои методы, к тому же есть ловкие приемы и хитрости, обучиться которым совсем нелишне! Гидеон уехал несколько месяцев назад, а Бенедикт уже отозвал его. Значит, он всерьез рассчитывает на пост главы Института.

Джем всерьез тревожился, и Тесса поспешила его утешить:

– Он поторопился! – Джема ее слова не разубедили, и Тесса решила сменить тему: – А где находится нью-йоркский Институт?

– Тесса, мы не обязаны знать адреса всех представительств наизусть! – сказал Уилл.

В словах друга Джему почудился какой-то скрытый намек, причем явно недобрый. Он пристально посмотрел на него и спросил:

– Уилл, да что с тобой?

Уилл снял шляпу и положил рядом. Потом поднял глаза и уставился на Джема с Тессой. Как всегда, он был невероятно красив, но при этом выглядел каким-то тусклым, даже блеклым. Уилл, который обычно пылал, как яркий костер, сегодня походил на чадящий огарок свечи. Или на человека, раз за разом закатывавшего камень на гору, – вылитый Сизиф!..

– Немного перебрал вчера, – наконец ответил он.

«К чему лгать, Уилл? Мы оба знаем, что это неправда», – хотела возразить Тесса, но передумала. Джем с таким беспокойством смотрел на друга, что Тесса поняла: он тоже не верит в сказочку о попойке.

– Что ж, – только и сказал Джем. – Жаль, никто не придумал руну трезвости!

– О да, – ответил Уилл и немного расслабился. – Возвращаясь к твоему замечательному плану с невестой, Джем, скажу одно: кольца-то у нас нет!

– Об этом не беспокойся, – отозвался Джем, немало изумив Тессу, которая и не подозревала, что идея с Посвящением пришла Джему значительно раньше. Он сунул руку в карман плаща, достал серебряное кольцо и протянул Тессе. Оно напоминало кольцо Уилла, только вместо птицы с распростертыми крыльями на нем была зубчатая стена замка вдоль всего ободка. – Это семейная реликвия Карстаирсов. Если ты не против…

Тесса взяла кольцо и примерила на левый безымянный палец – оно пришлось впору. Наверно, нужно сказать что-нибудь вроде «оно прелестно» или хотя бы «спасибо», но ведь это не предложение руки и сердца и даже не подарок. Просто театральный реквизит.

– Шарлотта не носит кольцо, и я думала, что Сумеречным охотникам они ни к чему!

– А мы и не носим их, – ответил Уилл. – Есть обычай дарить девушке фамильное кольцо при помолвке, но свадебная церемония заключается в обмене рунами, а не кольцами. Одна – на руке, другая – на сердце.

– «Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность» [11], – процитировал Джем. – Соломон, «Песнь песней».

– «Люта, как преисподняя, ревность»? Не очень-то романтично!

– «Стрелы ее – стрелы огненные; она пламень весьма сильный», – продолжил цитату Уилл, ехидно приподняв брови. – Всегда думал, что женщинам ревность кажется невероятно романтичной. Когда мужчины сражаются за тебя…

– У мирян на свадьбах не говорят о преисподней. Впрочем, Библию вы цитируете просто превосходно! Гораздо лучше, чем моя тетушка Генриетта.

– Джеймс, ты слышал? Нас только что сравнили с тетушкой Генриеттой!

– Мы должны хорошо знать все религиозные тексты, ведь для нас они – прямое руководство к действию, – как ни в чем не бывало ответил Джем.

– Значит, вы заучиваете их в школе? – Внезапно Тесса поняла, что в Институте ни разу не видела ни Уилла, ни Джема за учебой. – Вернее, когда вам дают индивидуальные уроки?

– Именно, хотя в последнее время Шарлотта совсем забросила занятия, угадай почему, – ответил Уилл. – До совершеннолетия, то есть до восемнадцати лет, мы занимаемся на дому либо посещаем школу в Идрисе. К счастью, осталось уже недолго.

– А кто из вас старше?

– Джем, – ответил Уилл, а Джем одновременно сказал «Я». Оба рассмеялись, тоже в унисон, а Уилл добавил: – Всего на три месяца.

– Я так и знал, что ты не преминешь уточнить сей факт! – усмехнулся Джем.

Тесса переводила взгляд с одного на другого – разве можно представить более несхожих юношей?! И внешне и внутренне. И все же…

– Вот что значит быть побратимами, или parabatai? Один начинает, другой заканчивает фразу и все такое? В «Кодексе» об этом почти ни слова.

Уилл и Джем переглянулись. Уилл небрежно пожал плечами и высокомерно заметил:

– Это непросто понять, если только сам не испытаешь…

– Ну, вы можете читать мысли друг друга или что-нибудь в этом роде?

Джем прыснул от смеха, а в синих глазах Уилла заплясали искорки.

– Читать мысли? Вот ужас-то! Конечно нет.

– Тогда зачем все это нужно? Вы клянетесь защищать друг друга, это понятно. Но разве не обязаны все Сумеречные охотники поступать так?

– Дело не в этом, – серьезно ответил Джем, наконец отсмеявшись. – Традиция побратимов восходит к одной старой легенде, истории Джонатана и Дэвида. «И случилось так… что душа Джонатана срослась с душой Дэвида, и Джонатан полюбил ее как свою собственную… и Дэвид полюбил его душу как свою. И дали тогда Джонатан и Дэвид клятву». Они были воинами, и души их соединились по воле Небес. Джонатану пришла в голову идея побратимов, он же придумал и ритуал, который теперь прописан в Законе.

– Но ведь необязательно, чтобы это были два мужчины? Побратимами могут стать и мужчина с женщиной, и две женщины, верно?

– Разумеется, – кивнул Джем. – И выбор нужно сделать до восемнадцати лет, потому что позже ритуал проводить нельзя. Мы не просто обещаем защищать друг друга, все гораздо сложнее. Мы клянемся перед всем Советом положить жизнь за своего побратима, если потребуется. Идти за ним повсюду, умереть и быть похороненным рядом с ним. Если бы я увидел летящую стрелу, то должен был бы закрыть Уилла грудью, ведь я дал клятву!

– Удобно, правда? – встрял Уилл.

– И он конечно же готов сделать то же самое для меня, – продолжил Джем. – Что бы он здесь ни болтал, Уилл не нарушит ни клятву, ни Закон.

Он пристально посмотрел на Уилла; тот слабо улыбнулся и снова уставился в окно.

– Ну надо же! Это все очень трогательно, но в чем выгода вашего положения?

– Не у каждого охотника есть побратим, – ответил Джем. – Немногие успевают найти его до совершеннолетия. Но если повезет, то ты целиком и полностью можешь положиться на своего побратима в бою. Любая руна, нарисованная им на тебе, значительно усиливается по сравнению с той, что нарисуешь ты сам или любой другой охотник. А еще есть набор рун только для побратимов, потому что они работают от нашей удвоенной силы.

– А что делать, если вы двое больше не захотите быть побратимами? – с любопытством спросила Тесса. – Можно ли разорвать связь?

– Боже милостивый! – воскликнул Уилл. – Женщина, есть ли хоть один вопрос, на который тебе не нужен ответ?

– Не вижу причин, чтобы не рассказать ей все. – Джем аккуратно сомкнул руки на набалдашнике трости. – Чем больше Тесса знает, тем лучше сможет сыграть свою роль. Разорвать эту связь нельзя, но из любого правила есть исключения. Если один из нас захочет стать жителем Нижнего мира или же мирянином, тогда другой свободен. Как и в случае смерти одного из нас. Но выбрать другого побратима нельзя. Сумеречный охотник имеет право пройти ритуал только раз в жизни.

– Похоже на супружество у католиков, правда? – безмятежно заметила Тесса. – Помните Генриха Восьмого – чтобы освободиться от клятвы, он создал новую религию!

– Пока смерть не разлучит нас, – ответил Уилл, все еще глядя на пейзаж за окном.

– Ну, Уиллу не придется выдумывать новую религию, чтобы избавиться от меня, – сказал Джем. – Довольно скоро он будет снова свободен.

Уилл резко обернулся, но Тесса опередила его:

– Не смей так говорить! Нельзя терять надежду – нужно искать лекарство.

Она тут же съежилась под яростным взглядом синих глаз Уилла, а Джем ничего не заметил и спокойно сказал:

– Я не потерял надежду, Тесса Грей. Просто теперь она у меня иная.

 

* * *

 

После разговора прошло несколько часов, которые Тесса провела в полудреме, подперев голову рукой. Мерный стук колес слышался ей даже во сне. Проснулась она оттого, что Джем легонько тряс ее за плечо; паровоз свистел, и кондуктор громко объявлял прибытие в Йорк. Подхватив сумки и шляпы, они сошли на платформу. По сравнению с Кингс-Кросс вокзал казался совсем безлюдным, зато крытое железом и стеклом пространство производило куда более внушительное впечатление. Сквозь прозрачную крышу проглядывало свинцовое небо.

Да и платформ здесь было больше; к счастью, лондонский поезд прибыл на первый путь. Тесса, Джем и Уилл стояли под огромными часами с золотистым циферблатом, стрелки показывали шесть. На севере темнеет раньше, поэтому в Йорке уже были сумерки.

Не успели они встать под часами, как из темноты выступил какой-то старик в плаще до полу, черной клеенчатой шляпе и старых резиновых сапогах. Он появился так неожиданно, что Тесса едва не подпрыгнула. У незнакомца была длинная борода и густые седые брови, он положил руку Уиллу на плечо.

– Нефилим? – спросил он хрипло и довольно неразборчиво. – Ты нефилим?

– Боже мой! – воскликнул Уилл, театральным жестом приложив руку к сердцу. – Да это же Старый Мореход [12]собственной персоной! И выбрал он, заметьте, меня!

– Я тут по поручению Алоизиуса Старквэзера. Вас, что ли, забирать со станции? Некогда мне тут с вами прохлаждаться!

– Важная встреча с альбатросом? – осведомился Уилл. – Не смеем задерживать!

– Мой друг сегодня не в себе, – вмешался Джем. – Мы и в самом деле Сумеречные охотники из лондонского Института и прибыли по поручению Шарлотты Бранвелл. А вы?..

– Из Готшеллов я, – хрипло сказал старик. – Мы, Готшеллы, служим Сумеречным охотникам йоркского Института, почитай, уж лет триста. Ваши знаки я вижу, детки, а она кто? Если на девчонке и есть знак, то я таких еще не видал!

– Она мирянка, готовится к Посвящению. Моя будущая жена! – быстро ответил Джем и, взяв Тессу за руку, показал Готшеллу кольцо. – Совет решил, что ей полезно взглянуть на другие Институты, кроме лондонского.

– А мистер Старквэзер знает? – Готшелл внимательно поглядел на них из-под шляпы.

– Если миссис Бранвелл написала ему, то да, – ответил Джем.

– Вам же будет лучше, если написала! – неодобрительно поднял брови слуга. – Алоизиус Старквэзер терпеть не может сюрпризов, попомните мои слова! Сами увидите, каков этот старый х… хитрец. Прошу прощения, мисс.

Тесса улыбнулась и вежливо кивнула, но ее мутило от страха разоблачения. Беспомощно оглянувшись на Джема и Уилла, она увидела, что оба спокойны и весело улыбаются. Они-то давно привыкли к подобным уловкам, а вот ей доселе не приходилось лгать в своем облике; играть, надевая чужую личину, – совсем другое! Вдруг ей стало очень страшно. Оставалось лишь надеяться, что Готшелл преувеличивал, хотя его внимательный взгляд словно говорил Тессе: дело плохо.

 

 

Глава 5

Тени прошлого

 

Но духи зла, черны, как ворон,

Вошли в чертог —

И свержен князь (с тех пор он

Встречать зарю не мог).

А прежнее великолепье

Осталось для страны

Преданием почившей в склепе

Неповторимой старины [13].

Эдгар Аллан По,

«Призрачный замок»

 

Тесса едва успела оглядеть здание вокзала, пока они шагали к выходу вслед за слугой Старквэзера. Люди сновали взад-вперед, толкались и пихались, от запахов горького угольного дыма и стряпни кружилась голова, повсюду мелькали плакаты железнодорожных компаний – Большой северный путь, Йоркская и Северо-Центральная линии. Наконец они увидели низкое серое небо, готовое разразиться дождем. Сбоку от станции возвышалась гостиница, ярко сиявшая огнями на фоне сумеречного неба. У входа их ждал черный экипаж с четырьмя переплетенными «с» и «к». Погрузив багаж, кучер ловко повернул на Тэннер-Роу, и экипаж влился в поток карет.

Уилл молчал, задумчиво барабаня тонкими пальцами по коленям и рассеянно глядя по сторонам. Зато Джем не умолкал. Едва сев в экипаж, он открыл шторки, чтобы показать Тессе местные достопримечательности – старинное кладбище, на котором предали земле жертв эпидемии холеры, потом высокие зубчатые стены крепости, напоминавшие фамильное кольцо Карстаирсов. Когда они проехали городскую стену, улицы стали заметно уже. Город был как Лондон в миниатюре, даже лавка мясника и магазинчик тканей казались меньше. Начинал накрапывать дождик, редкие прохожие, в основном мужчины, спешили по своим делам, подняв воротники повыше. Девушка заметила, что одеты они старомодно, по-деревенски, как те фермеры, которых она порой видела на Манхэттене, – тех легко было узнать по красным загрубелым рукам и загорелой дочерна коже.

Когда экипаж выехал с узкой улочки на просторную площадь, у Тессы перехватило дыхание – она увидела величественный собор. Готические шпили пронзали серое небо, как стрелы – тело Святого Себастьяна на старых картинах. Посредине возвышалась огромная башня из белого известняка, а в нишах вдоль фасада стояли скульптуры, и все разные.

– Это и есть Институт?! Невероятно! Он настолько больше, чем в Лондоне!..

– Бывает, что церковь – это всего лишь церковь, Тесса! – рассмеялся Уилл.

– Гордость Йорка – Йоркский собор. Институт находится на Гудрэмгейт-стрит.

И в самом деле, будто в подтверждение слов Джема, экипаж поехал по улице Дингейт, затем свернул на узкую, мощенную брусчаткой Гудрэмгейт-стрит и остановился у небольших железных ворот между двумя домами эпохи Тюдоров.

Когда экипаж въехал во двор, Тесса поняла, почему смеялся Уилл: перед ними стояла довольно симпатичная церковь, окруженная зелеными газонами и каменой стеной. Но она не шла ни в какое сравнение с величественным собором на площади. Готшелл слез с козел, распахнул дверцу и помог Тессе выбраться из кареты. В траве она заметила несколько могильных плит, будто некогда здесь решили устроить кладбище, но потом передумали, да так все и осталось.

Уже почти стемнело, в ярком свете звезд плыли редкие полупрозрачные облака. Сзади о чем-то шептались Джем и Уилл, а впереди Тесса увидела открытые двери церкви, внутри плясали отблески свечей. Внезапно она почувствовала себя бестелесным призраком, который много веков обитает в этом заброшенном месте – такой далекой и нереальной показалась ей прежняя жизнь в Нью-Йорке. Она поежилась, но не только от холода.

Тут Тессу кто-то взял за руку, и волос ее коснулось теплое дыхание. Даже не поворачивая головы, она поняла, что это Джем.

– Ну что, моя суженая? – прошептал Джем ей прямо в ухо. Он искрился весельем, которое передалось и ей. – Давай-ка войдем в это логово зверя вместе!

Тесса взяла его под руку, и они поднялись по ступеням. Оглянувшись, она увидела, что Уилл смотрит не отрываясь им вслед и даже не слышит Готшелла, который трясет его за плечо. Их глаза на миг встретились, но Тесса быстро отвернулась: ничем хорошим такой обмен взглядами обычно не заканчивался, в лучшем случае Уилл вгонял ее в краску, в худшем – толкал на безрассудные поступки.

Внутри церковь оказалась темной и тесной по сравнению с лондонским Институтом. Все пространство занимали рассохшиеся скамьи со спинками, над ними тускло горели колдовские камни в кованых подсвечниках, крепящихся к стенам. В алтарной части свечи сияли каскадом огней, там стоял седой старик в черном одеянии Сумеречного охотника. Густые волосы и борода взлохмачены, из-под косматых седых бровей выглядывают недобрые стальные глаза, лицо изборождено морщинами. Тесса знала, что ему почти девяносто, но спина у старика была прямая, а торс мощный, как ствол дерева.

– Юный Херондэйл, не так ли? – рявкнул старик, когда Уилл шагнул вперед, чтобы представиться. – Полумирянин-полуваллиец, и обе половины худшие, как говорят.

– Diolch [14] , –вежливо улыбнулся Уилл.

– Убогий язык! – рассвирепел Старквэзер, потом посмотрел на Джема: – Джем Карстаирс, еще один сорванец из Института. Отправить бы вас к черту! Эта самонадеянная девчонка Шарлотта Фэйрчайлд наслала на меня свою ватагу, даже не спросив! – Йоркширский акцент у хозяина был менее заметен, чем у слуги, но все равно «ай» он произносил почти как «а-а», да еще и с придыханием. – В их семейке не ведают хороших манер, что отец, что дочь, обойдусь и без них…

Наконец он уставился горящим взором на Тессу и умолк на середине фразы, открыв рот. Тесса вопросительно посмотрела на Джема, но он не знал, что сказать. А вот Уилл не растерялся и, воспользовавшись паузой, громко объявил:

– А вот Тесса Грей, сэр. Она всего лишь мирянка, но зато нареченная вот этого Карстаирса и готовится к Посвящению.

– Мирянка, говоришь?! – воскликнул Старквэзер, таращась на девушку.

– Готовится к Посвящению, – мягко и вкрадчиво повторил юноша. – Она преданный друг лондонского Института, и мы надеемся, что Тесса вскоре вступит в наши ряды.

– Мирянка, – повторил старик и зашелся в приступе кашля. – Да, нравы уже не те. Что ж, тогда… – Он снова мельком взглянул на девушку, потом повернулся к Готшеллу, который маялся возле багажа: – Возьми Седрика и Эндрю, чтобы отнести вещи наших гостей в комнаты. И передай Эллен, чтобы велела повару накрыть еще на троих к ужину. Боюсь, я забыл предупредить ее, что у нас гости.

Слуга стоял разинув рот, потом кивнул. Тесса поняла: Старквэзер намеревался выставить их за порог, но в последний момент передумал. Она взглянула на Джема, который тоже был в полном недоумении, а потом на Уилла, стоявшего с невинным видом примерного мальчика из церковного хора. Кажется, другого он и не ожидал от старика.

– Ну что ж, тогда пошли, нечего тут торчать! – проворчал Старквэзер, не глядя на Тессу. – Идите за мной, я покажу вам комнаты.

 

* * *

 

– Ради всего святого! – воскликнул Уилл, ковыряясь вилкой в буроватом месиве на тарелке. – Что этотакое?

Тессе и самой не удалось распознать блюдо. Слуги Старквэзера – почти все согбенные старики и старухи, да еще экономка с кислой миной – выполнили его указание и поставили на стол еще три прибора. На ужин подали темное комковатое рагу, которое накладывала из серебряной супницы старуха в черном платье и белом чепце, такая древняя, что Тесса едва усидела на месте, порываясь вскочить и помочь ей. Разложив еду по тарелкам, она зашаркала прочь, оставив Джема, Тессу и Уилла одних. Они переглядывались, не зная, что и делать.

Для Старквэзера тоже накрыли, но он не пришел. На его месте и Тесса не спешила бы к столу. Рагу было ужасно: переваренные овощи и жесткое мясо, а в тусклом свете гостиной блюдо выглядело совсем несъедобным. В тесной комнатке горело всего несколько свечей, обои на стенах давно потемнели, зеркало над незажженным камином – мутное и грязное. Девушка почувствовала себя неуютно в открытом вечернем платье из синей тафты – его пришлось одолжить у Джессамины, а потом отнести к Софи, чтобы выпустить швы, иначе Тесса в него бы просто не влезла. В полумраке платье казалось синим, как синяк.

Отсутствие хозяина за ужином было довольно странным – ведь он сам пригласил их к столу, а потом не явился. Когда слуга (кстати, такой же древний, как и та служанка, что подавала рагу) проводил Тессу в комнату, заставленную грубой и массивной мебелью, там оказалось на удивление темно. Будто Старквэзер экономил на освещении, хотя, насколько знала Тесса, колдовской огонь ничего не стоил. Может, хозяину просто нравилась темнота.

Ее комната была холодной, темной и изрядно зловещей, камин едва тлел и тепла не давал. По обеим сторонам вырезаны молнии, тот же символ украшал и белый кувшин с ледяной водой для умывания. Наскоро вытирая озябшие руки и лицо, Тесса недоумевала, почему он не попался ей в «Кодексе», наверняка ведь означал что-то важное. Лондонский Институт был украшен лишь символами Анклава – ангелом, поднимающимся из озера, или четырьмя буквами «с» и «к», означавшими Соглашение и Совет, Конклав и Консул.

Повсюду висели старые портреты в тяжелых рамах – в спальне, в коридорах, вдоль лестницы. Переодевшись в вечернее платье, Тесса услышала звонок к ужину и спустилась по лестнице – чудовищному резному сооружению эпохи короля Якова. На площадке она остановилась, чтобы рассмотреть портрет девочки с длинными белокурыми волосами в старомодном платьице и с огромной лентой вокруг маленькой головки. Личико было худое и бледное, но глаза живые и веселые, в отличие от всего остального в этом мрачном доме.

– Адель Старквэзер, – раздался голос несколькими ступенями ниже. – Тысяча восемьсот сорок второй, судя по табличке.

Тесса повернулась к Уиллу, который стоял, широко расставив ноги и сложив руки за спиной, и хмуро глядел на портрет.

– В чем дело? Вполне симпатичная девушка… наверно, дочка или внучка Старквэзера.

Уилл покачал головой, переведя взгляд с портрета на Тессу:

– Кто бы сомневался. Судя по обстановке, Старквэзеры уже много поколений заправляют здешним Институтом. Видела нарисованные молнии?

Тесса кивнула.

– Это символ семьи Старквэзеров. Он здесь встречается повсюду, как и символ Анклава. Если не чаще. Не стоило бы им вести себя так, будто Институт на веки вечные останется за их семьей. Нельзя наследоватьпост. Главу назначает Консул, а само здание принадлежит Анклаву.

– Но ведь родители Шарлотты тоже управляли Институтом до нее!

– Отчасти поэтому старину Лайтвуда так разбирает. Институты не были задуманы как семейные подряды. Шарлотта получила должность потому, что Консул знает – она ее достойна. Опять же, она – лишь второе поколение. А вот это все… – Уилл обвел рукой портреты и лестничную площадку, подразумевая и странного, одинокого Алоизиуса Старквэзера, – словом, понятно, почему старик убежден, что может вышвырнуть нас отсюда.

– Безумен, как хмель, говаривала моя тетушка. Ну что, пойдем к столу?

Решив проявить галантность, Уилл подал Тессе руку. Она молча кивнула, глядя прямо перед собой: вырядившийся к ужину Уилл был совершенно неотразим, а Тесса пыталась сохранить присутствие духа – сегодня оно ей точно понадобится.

Джем уже ждал их в гостиной, Тесса села рядом с ним в ожидании хозяина. На тарелке остывало рагу, в бокале краснело вино, но Старквэзера и в помине не было. Уилл пожал плечами и приступил к трапезе, хотя довольно скоро пожалел об этом.

– Что этотакое?! – продолжал он, поддев злосчастный кусок вилкой и поднеся к носу.

– Может быть, пастернак? – предположил Джем.

– Пастернак с огорода самого Сатаны! – воскликнул Уилл. Он огляделся по сторонам: – Вряд ли здесь есть пес, которому можно этоскормить.

– Здесь вообще нет домашних животных, – огорченно заметил Джем, который любил всех зверей без разбору, даже злополучного и злопамятного кота Черча.

– Видимо, передохли, наевшись пастернака, – вздохнул Уилл.

– Да уж, – печально сказал Тесса, отложив вилку. – А ведь я так проголодалась!

– Вон там есть домашние булочки! – утешил ее Уилл, указывая на укрытую салфеткой корзиночку. – Впрочем, берегись – они твердые, как камень. Ими можно кидаться в тараканов, если они набросятся на тебя посреди ночи.

Тесса скорчила рожицу и попробовала вино. Оно оказалось кислым, как уксус. Уилл положил вилку и радостно произнес нечто в духе Эдварда Лира из его «Книги чепухи»:

 

Жила-была дева в Нью-Йорке,

Откушать настроилась в Йорке,

Но хлебушки были, как камешки,

А пастернаки, как…

 

– Рифмовать «Нью-Йорке» и «Йорке» нельзя! – перебила Тесса. – Ты жульничаешь!

– Знаешь, тут она права, – откликнулся Джем, вращая в тонких пальцах бокал вина. – Особенно если учесть, что вполне очевидна рифма «скатерке» или «четверке»!..

– Добрый вечер. – В дверном проеме замаячила массивная тень Алоизиуса Старквэзера. Тесса смущенно гадала, сколько же он простоял там. – Мистер Херондэйл, мистер Карстаирс, мисс…э-э…

– Грей, – ответила Теса. – Тереза Грей.

– И впрямь. – Старквэзер не стал извиняться и как ни в чем не бывало уселся во главе стола. Он принес плоский квадратный ящичек, вроде тех, что банкиры используют для бумаг, и положил его прямо на стол. Тесса очень оживилась, увидев надписи на нем – 1825 год и, еще лучше, три группы инициалов: Д.Т.Ш., А.Э.Ш., АХ.М.

– Небось юная мисс будет довольна, когда узнает, что я внял ее просьбе и рылся в архивах весь день и полночи, – проворчал Старквэзер. Тесса не сразу поняла, что под «юной мисс» он имеет в виду Шарлотту. – Повезло ей, что мой отец ничего не выбрасывал. Увидев бумаги, я тут же вспомнил то дело… – Он постучал согнутым пальцем по виску: – Восемьдесят девять, а все помню! Передайте старине Вайланду при случае, что рано мне уходить!

– Разумеется, сэр, – серьезно сказал Джем, но в глазах его плясали искорки смеха.

Старквэзер сделал большой глоток вина из своего бокала и скривился:

– Это ж надо, какая мерзость! – Он отставил бокал и порылся в ящичке с документами. – Итак, есть у нас прошение о компенсации ущерба двум колдунам. Джон и Анна Шейд, супруги. А вот дальше начинаются странности. Иск подан их сыном, Акселем Холлингвортом Мортмэйном, двадцати двух лет. Разумеется, колдуны бесплодны…




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.