Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Неоправданное убийство 7 страница



Она закричала, бросилась прочь и тут же упала, запутавшись в юбках. Существо попыталось вонзить в нее длинную и шипастую, как у богомола, руку, но Тесса откатилась в сторону, и железная конечность вошла в землю. Девушка увидела валявшуюся рядом ветку, потянулась, сомкнула пальцы и едва успела поднять ее, как автомат напал снова. Вспомнив все, чему ее учил Габриэль, Тесса попыталась отбить удар второй страшной руки.

Ветку автомат с треском переломил, потянулся к горлу девушки, конечность раскрылась, и на концах защелкали когтистые железные пальцы. Внезапно что-то судорожно затрепетало у нее на груди, прямо между ключицами. Механический ангел. Замерев, Тесса увидела, что существо отдернуло железную руку, из одного «пальца» хлынула черная жидкость. Потом автомат пронзительно взвыл и рухнул, испуская такую же жидкость из сквозной дыры в груди.

Тесса села и изумленно уставилась на подоспевшего Уилла. Он стоял с непокрытой головой, а в волосах запутались листья и травинки. В руках его был меч, с которого стекали на землю черные капли. Следом подоспел Джем с колдовским камнем, сиявшим сквозь пальцы юноши. Уилл снова вонзил меч в останки автомата, почти разрубив его пополам. Внутри виднелось ужасное месиво из трубок, проводов и некогда живой плоти.

Джем посмотрел на Тессу. Его глаза были серебряными, как ртуть. Уилл, хотя и спас девушку, даже не взглянул на нее. Он отвел ногу назад и изо всех сил пнул металлический корпус. Раздался глухой звон.

– Говори, – процедил юноша сквозь зубы. – Что тебе здесь надо? Ты следил за нами?

Рот с бритвенно-острыми краями открылся, и металлический голос проскрежетал:

– Я… предупреждение… от Магистра.

– Предупреждение кому? Семье в поместье? Говори!

Уилл хотел снова пнуть автомат, но Джем положил руку на плечо друга и напомнил:

– Уилл, он ведь не чувствует боли! Пусть лучше скажет, что ему велел Магистр.

– Предупреждение… тебе, Уилл Херондэйл… и всем нефилимам… – Голос автомата звучал как скрежет неисправной машины. – Магистр говорит… прекратите расследование. Прошлое… прошло. Оставьте Мортмэйна в покое, или твоя семья за все заплатит. Не смей к ним приближаться, не вздумай предупредить их. Тогда они погибнут.

Джем посмотрел на Уилла – лицо все еще серое, но щеки вспыхнули от ярости.

– Как он заманил их сюда? Он угрожал моей семье? Что он сделал?

Существо загудело, раздался щелчок, и оно снова повторило:

– Я… предупреждение… от Магистра.

Уилл зарычал, как зверь, и взмахнул мечом. Тесса вспомнила Джессамину в Гайд-парке, рвущую в клочья злобного гоблина своим кружевным зонтиком. Уилл ожесточенно рубил автомат, пока Джем не остановил его, крепко обхватив друга и оттащив в сторону.

– Уилл, хватит уже! – сказал Джем, оглядываясь. За деревьями что-то мелькнуло. Теперь и Тесса с Уиллом увидели движущиеся тени – такие же автоматы, много. – Пора идти, мы должны увести их подальше отсюда.

Уилл заколебался.

– Ты же знаешь, что туда нельзя! – отчаянно воскликнул Джем. – Если ничто другое тебя не остановит, вспомни про Закон. Из-за нас они попадут в беду, и Анклав пальцем не шевельнет, чтобы помочь им, ведь они больше не Сумеречные охотники… Уилл!

Уилл медленно опустил руку. Джем все еще держал его за плечи, а он не мог отвести взгляд от груды железа у ног. Черная жидкость стекала с клинка и выжигала траву.

Тесса перевела дух, только теперь заметив, что стоит задержав дыхание. Кажется, Уилл услышал ее, поднял голову и встретился с ней взглядом. Она резко отвернулась – в его глазах застыла такая боль и мука, что не было сил смотреть.

Потом они спрятали останки разбитого автомата, забросав их землей и прикрыв стволом упавшего дерева. Тесса помогала, как могла, хотя многочисленные юбки изрядно мешали. Она перемазалась в земле не меньше Уилла и Джема.

Никто не сказал ни слова, все работали в мрачном молчании. Закончив, Уилл направился к выходу из рощицы; Джем освещал путь колдовским камнем. Из леса вышли почти к самой карете Старквэзера, где Готшелл дремал как ни в чем не бывало. Казалось, они оставили его лишь несколько минут назад.

Старик и виду не подал, что удивлен их взъерошенным состоянием – друзья вернулись потные, измазанные грязью, в волосах листья и трава. Он даже не спросил, нашли ли они то, за чем ехали. Только буркнул что-то в знак приветствия, подождал, пока они заберутся внутрь, прицыкнул на лошадей и, развернув экипаж, направился в Йорк.

Сквозь открытые шторки виднелось серое небо, по которому неслись черные тучи, сливаясь с горизонтом.

– Будет дождь, – заметил Джем, убрав влажные серебристые волосы со лба.

Уилл промолчал. Он сидел, уставившись в окно, и глаза его были словно воды Арктики темной ночью.

– Сесилия, – начала Тесса нежно, решив на время сменить тон. Уилл выглядел совершенно несчастным – такой же безжизненный, как расстилавшиеся за окном болота. – Вы очень похожи с сестрой!

Уилл снова промолчал. Тесса, сидевшая рядом с Джемом на жесткой скамье, поежилась. В карете было холодно, а ее одежда промокла. Джем нагнулся, достал из-под сиденья потрепанный плед и накрыл их обоих. Тесса почувствовала, что от Джема исходит жар, будто его лихорадит. Девушке отчаянно захотелось прильнуть к нему, чтобы согреться.

– Уилл, тебе холодно? – спросила она, но юноша лишь покачал головой, глядя невидящим взором на проносящиеся за окном холмы. Девушка в отчаянии взглянула на Джема.

– Уилл, – начал Джем, тщательно проговаривая слова. – Я думал… я думал, что твоя сестра умерла.

Уилл оторвался от окна и посмотрел на них. Он улыбнулся, но то была страшная улыбка.

– Моя сестра умерла.

Больше он не сказал ни слова, до самого Йорка они ехали молча.

 

* * *

 

Прошлой ночью Тесса почти не спала, поэтому весь путь до вокзала она продремала, хоть и урывками. Словно в тумане она вышла из экипажа и последовала за юношами на платформу, с которой уезжал лондонский поезд. Они опаздывали и едва успели к отправлению. Джем придержал дверцу, пока Тесса и Уилл, спотыкаясь, не забрались в вагон. Позже Тесса будет вспоминать, как он стоял на подножке с непокрытой головой, распахнув дверь и бодрым голосом подгоняя ее с Уиллом, и как потом Готшелл маячил на платформе, тревожно глядя вслед отъезжающему поезду, сжимая старую шляпу в руках. Больше она ничего не запомнила.

Все трое молчали, а поезд катился по сельской местности под серым, затянутым тучами небом. Мимо проносились зеленые холмы, маленькие городки и деревеньки, каждая станция с аккуратной красной вывеской, названия написаны золотыми буквами. Вдалеке вздымались церковные шпили, города становились все больше, но тоже быстро исчезали за окном. Вдруг Тесса услышала, как Джем что-то шепчет Уиллу, кажется, на латыни – «Me specta, me specta» [16] ,но Уилл ничего не отвечал. Потом Джем вышел. Тесса посмотрела на Уилла – в мягких лучах закатного солнца его лицо казалось розовым, резко контрастируя с потухшим взглядом.

– Уилл, прошлой ночью… – нежно и сонно сказала она, собираясь поблагодарить его за заботу.

Ее пронзил взгляд синих глаз.

– Прошлой ночи не было! – процедил Уилл сквозь зубы.

Она тут же встрепенулась, сон слетел напрочь.

– Да неужели?! После обеда сразу наступило утро? Странно, что никто, кроме нас, этого не заметил! Просто чудо какое-то – день без ночи…

– Не испытывай мое терпение, Тесса! – Уилл вцепился в колени грязными пальцами, под ногтями отчетливо проступали черные полумесяцы.

– Твоя сестра жива, – сказала девушка, прекрасно понимая, что провоцирует его. – Почему бы тебе не радоваться?

Он побелел.

– Тесса… – начал юноша и угрожающе наклонился вперед, будто хотел… девушка даже боялась представить, что он хотел сделать – то ли ударить по стеклу и разбить его, то ли схватить ее за плечи, обнять крепко-крепко и больше не отпускать. С ним никогда не нельзя быть ни в чем уверенной, уж это точно.

Потом дверь открылась, и вошел Джем с мокрой салфеткой в руках.

Джем перевел взгляд с Уилла на Тессу и удивленно поднял серебристые брови:

– Свершилось чудо! Ты его разговорила.

– Он просто накричал на меня. Никаких там хлебов и рыб.

Уилл снова отвернулся к окну, ни на кого не глядя.

– Уже что-то, – сказал Джем и сел рядом. – Давай руки.

Удивившись, Тесса протянула руки и ужаснулась. Грязные, с изломанными ногтями – видно, она изо всех сил цеплялась за йоркширскую землю. Костяшки пальцев в царапинах и даже в крови, где это она успела? У леди не бывает таких рук, вот у Джессамины идеально ухоженные бело-розовые лапки!

– Джесси ужаснулась бы. Руки у меня, как у поденщицы…

– И что же, скажи на милость, в этом зазорного? – спросил Джем, нежно стирая грязь с порезов и царапин. – Я видел, как ты бежала за нами и за этим автоматом! Если Джессамина до сих пор не поняла, что честь добывается потом и кровью, то не поймет уже никогда.

Приятно было чувствовать прикосновение прохладной и влажной салфетки. Тесса взглянула Джему в лицо – юноша был поглощен своим занятием, внимательно рассматривая ее руки из-под серебристых ресниц.

– Спасибо! Сомневаюсь, что от меня был хоть какой-то толк, а не одни хлопоты, но все равно спасибо!

– Для этого мы и тренируем тебя, верно? – Он широко улыбнулся, словно солнце вышло из-за туч.

– Как думаешь, почему семья Уилла оказалась в доме, принадлежавшем когда-то Мортмэйну? – спросила Тесса, понизив голос.

Джем взглянул на Уилла, горестно уставившегося в окно. Они подъезжали к Лондону – по обеим сторонам дороги замелькали серые здания. Во взгляде Джема Тесса вдруг увидела и усталость, и любовь – он смотрел на Уилла, как на младшего брата, хотя девушка решила, что, будь они братьями, старшим оказался бы Уилл, всегда заботившийся о Джеме. Видимо, все гораздо сложнее.

– Даже не знаю. Думаю, Мортмэйн долгие годы планировал свою игру. Он как-то прознал, куда именно расследование заведет нас, и тщательно подготовился к этой, так сказать, встрече. Хочет произвести неизгладимое впечатление – напомнить, кто здесь главный.

Тесса содрогнулась.

– Не знаю, чего он хочет от меня, – прошептала она. – Когда Мортмэйн заявил, что создалменя, мне показалось, будто он может с той же легкостью меня развоплотить.

Джем ласково погладил ее по руке:

– Тебя нельзя развоплотить! К тому же Мортмэйн недооценивает тебя, Тесса. Я видел, как ловко ты махала веткой, защищаясь от автомата.

– Он все равно гораздо сильнее. Если бы не мой ангел… – Тесса коснулась кулона на груди. – Автомат дотронулся до него и отпрянул. Еще одна загадка без разгадки. Ангел защищал меня и раньше, но иногда он не действует. Такая же тайна, как и мой дар.

– Который, к счастью, не понадобился, и тебе не пришлось превращатьсяв Старквэзера. Мне показалось, что он с радостью отдал нам документы по Шейдам.

– И слава богу! Мне вовсе не хотелось превращатьсяв него – он такой неприятный, озлобленный старик. Но если вдруг понадобится… – Девушка сунула руку в карман и достала какой-то предмет, блеснувший в тусклом освещении. Весьма довольная собой, Тесса сказала: – Пуговица! Оторвалась от рукава Старквэзера сегодня утром, а я подняла ее.

Джем улыбнулся:

– Тесса, ты просто умница! Я с самого начала знал, что мы не зря взяли тебя с собой…

Внезапно Джем зашелся в приступе кашля. Тесса тревожно посмотрела на него, и даже Уилл стряхнул с себя уныние и резко обернулся к Джему. Юноша снова закашлялся, закрываясь рукой, но, когда он убрал ее, крови не было. Тесса увидела, как облегченно опустились плечи Уилла.

– Это от пыли, – успокоил их Джем.

Он не выглядел больным – просто очень утомленным. Как ни странно, даже усталость ему к лицу – она только подчеркивает его необыкновенную красоту. Уилл совсем другой – ослепительно-яркий, как огонь, а Джем прекрасен, как падающий с серебристо-серого неба снег.

– Твое кольцо! – вдруг вспомнила девушка. Она убрала пуговицу в карман и сняла с руки фамильное кольцо Карстаирсов. – Я хотела вернуть его раньше, но забыла…

Тесса положила серебряный ободок в раскрытую ладонь Джема, и он сомкнул пальцы, задержав ее руку. Хотя облик юноши наводил на мысли о снеге и серых небесах, ладонь его оказалась теплой.

– Ничего страшного, – тихо ответил юноша. – Оно тебе очень идет.

Краска прилила к ее щекам, но, прежде чем Тесса нашлась с ответом, раздался свисток паровоза и объявили прибытие в Лондон, на вокзал Кингс-Кросс. Показалась платформа, поезд замедлил ход. Вокзальный шум и гам, скрип тормозных колодок почти заглушили голос Джема, который что-то сказал Уиллу – наверно, хотел о чем-то предупредить. Но Уилл уже вскочил на ноги, распахнул дверь купе и выпрыгнул из вагона. Не будь он Сумеречным охотником, он бы непременно упал и здорово ушибся. Но юноша легко приземлился на обе ноги и побежал, расталкивая носильщиков с чемоданами и пригородных пассажиров, джентльменов, собравшихся провести выходные на севере, с массивными дорожными кофрами и гончими на поводке, газетчиков и карманных воришек, уличных торговцев и прочий вокзальный люд.

Джем тоже вскочил, бросился к двери, но потом обернулся и посмотрел на Тессу. Он понял, что если побежит за Уиллом, то девушка останется одна. Тяжело вздохнув, он прикрыл дверь и плюхнулся на сиденье, дожидаясь, пока поезд полностью замедлит ход.

– А как же Уилл? – спросила она.

– Справится! – уверенно сказал Джем. – Ведь ты знаешь его – иногда ему нужно просто побыть одному. Сомневаюсь, что он хочет отчитаться о нашей вылазке перед Шарлоттой и остальными. – Тесса встревоженно смотрела на юношу, и он повторил, на этот раз мягче: – Уилл может позаботиться о себе сам. Не переживай, Тесса.

Она вспомнила потухший взгляд и голос Уилла, когда он заговорил с ней. Он казался гораздо мрачнее йоркширских болот, оставшихся далеко позади. Только бы Джем был прав!..

 

 

Глава 7

Проклятие

 

Страшись проклятья сироты —

Святого ввергнет в ад!

Но верь, проклятье мертвых глаз

Ужасней во сто крат:

Семь суток смерть я в них читал

И не был смертью взят! [17]

Сэмюэл Тейлор Кольридж

«Сказание о Старом Мореходе»

 

Услышав, как открылась входная дверь и раздались громкие голоса, Магнус сразу подумал: Уилл. Эта мысль его порядком позабавила. Мальчик-охотник все больше напоминал назойливого родственника, решил Магнус, загнув уголок страницы в книге «Разговоры богов» Лукиана. Увидь Камилла, как он муслит ее книги, непременно взбесилась бы! Магнус ничего не мог с собой поделать, хотя и успел изучить все ее привычки. Когда хорошо знаешь кого-то, то узнаешь даже его шаги в коридоре. Или его манеру нахально спорить с лакеем, которому велено никого не пускать и говорить, что тебя нет дома.

Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге возник Уилл, бросив на Магнуса одновременно торжествующий и смущенный взгляд – вот уж воистину подвиг!

– Так и знал, что ты дома! – воскликнул юноша. Чародей со вздохом сел и убрал ноги с дивана. Уилл указал на Арчера, раба Камиллы, в ее отсутствие исполняющего обязанности лакея. Тот стоял с кислой миной; впрочем, Арчер всегда был недоволен. – И скажи этому… этой летучей мыши-переростку, чтоб не маячил у меня за спиной! И что примешь меня.

– А вдруг не приму? – рассудительно заметил Магнус, откладывая книгу. – Я приказал никого не пускать. Никого, даже тебя.

– Он угрожал мне, – прошипел Арчер. – Я все расскажу госпоже!

– Непременно расскажи, – ответил ему Уилл, не сводя при этом обеспокоенных синих глаз с Магнуса. – Ну, пожалуйста, выслушай меня!

«Да пропади ты пропадом!» – подумал Магнус. День выдался тяжелый – пришлось изрядно попотеть, снимая заклинание, блокирующее память одному из рода Пенхоллоу, и теперь он надеялся отдохнуть. Магнус уже не ждал шагов Камиллы в коридоре или хоть какой-нибудь весточки, но по-прежнему предпочитал гостиную остальным комнатам – только здесь еще чувствовалось ее незримое присутствие, будто оно зацепилось за шипастые розы на обоях или тяжелые шторы сохранили едва уловимый запах ее духов. Чародей так предвкушал спокойный вечер у камина – с бокалом вина, книгой и в полном одиночестве.

И вот он, Уилл Херондэйл – живое воплощение боли и отчаяния, и ему нужна помощь Магнуса. Пора что-нибудь предпринять – нельзя же быть таким мягкотелым и сострадательным. Да, и еще синие глаза всегда были слабостью мага.

– Ну, хорошо, – обреченно вздохнул Магнус. – Оставайся и рассказывай, но предупреждаю, вызывать демона я не буду. Не раньше, чем поужинаю. Если только ты не нашел убедительных доказательств…

– Нет. – Уилл нетерпеливо переступил порог, захлопнув дверь прямо перед носом Арчера.

На всякий случай он запер ее на ключ, потом подошел к камину. За окном было довольно промозгло. Сквозь приоткрытые шторы виднелась темная безлюдная улица, пронизывающий ветер гонял по тротуару листву.

Уилл стянул перчатки, бросил их на каминную полку и поднес иззябшие руки к огню:

– Я не хочу, чтобы ты вызывал демона.

– М-да… – Магнус взгромоздил ноги в ботинках прямо на столик розового дерева перед диваном. Камилла непременно разозлилась бы, будь она тут. – Это радует…

– Я хочу, чтобы ты помог мне отправиться к нему. В Мир Теней.

– Ты хочешь, чтобы я?.. – поперхнулся Магнус.

Профиль Уилла четко вырисовывался на фоне горящего огня.

– Создай портал в мир демонов и переправь меня туда. Ведь ты можешь, не так ли?

– Это черная магия. Не совсем некромантия, но все же…

– Никто не узнает!

– Да неужели? – ядовито заметил Магнус. – Слухи обязательно просочатся. А уж если Анклаву станет известно, что я отправил юного, подающего большие надежды охотника на растерзание демонам…

– Анклав вовсе не считает меня подающим большие надежды! Ничего я не подаю, и вряд ли от меня будет толк… Если только ты не поможешь!

– А не проверка ли это, Уилл Херондэйл? Вдруг это испытание…

– И кто же тебя проверяет? Господь Бог? – фыркнул Уилл.

– Да хотя бы и Анклав. Чем не Господь Бог? Проверяют, готов ли я нарушить Закон.

Уилл резко обернулся и уставился на Магнуса:

– Я совершенно искренен с тобой! И никакая это не проверка! Я больше не могу – что толку вызывать случайных демонов, нам никогда не найти того самого. Сплошные надежды и разочарования. С каждым днем все хуже и хуже, скоро я потеряю ее навсегда, если ты…

– Потеряешь ее?– Магнус моментально навострил уши, сел прямо и прищурился: – Это все из-за Тессы, так я и знал!

Уилл смешался, на бледных щеках заиграл румянец.

– Не только из-за нее.

– Но ведь ты ее любишь!

Уилл изумленно уставился на Магнуса и наконец ответил:

– Конечно, я люблю ее. Мне казалось, что я на это уже не способен, но ее я люблю.

– Это проклятие вроде как лишает тебя способности любить? Тогда твое проклятие – полная ерунда! Джем твой побратим ,я видел вас вдвоем. Ведь его ты любишь, не так ли?

– Джем – мой тяжкий грех. Не надо об этом!

– Не говори с тобой о Джеме, не говори о Тессе! Ты хочешь, чтобы я открыл портал в Мир Теней, и при этом не желаешь ничего мне рассказать?! Да ни за что! – воскликнул Магнус и скрестил руки на груди.

Уилл положил руку на каминную полку и замер, глядя в огонь, который оттенял его изящный профиль и грациозную стать.

– Сегодня я видел свою семью, – сказал он, потом быстро поправился: – Свою сестру. Я видел только младшую сестру, Сесилию. Я знал, что они живы, но думал, никогда их не увижу. Нам нельзя быть вместе.

– Почему? – мягко спросил Магнус. Неужели ему почти удалось пробить защитную броню этого странного и вспыльчивого, несчастного и изломанного мальчишки? – Что же они такого натворили?

– Это они-то натворили?! – Уилл едва не сорвался на крик. – Ничего они не сделали, это я виноват. Теперь я для них – яд. Яд для каждого, кто полюбит меня.

– Уилл…

– Я солгал тебе. – Уилл резко отвернулся от огня.

– Потрясающе! – пробормотал Магнус, но, к счастью, Уилл не услышал его, погрузившись в воспоминания.

Он принялся мерить шагами гостиную, безжалостно шаркая по любимому персидскому ковру Камиллы.

– Я тебе уже рассказывал в общих чертах. Дома в Уэльсе я как-то сидел в нашей библиотеке. Шел дождь, было скучно – решил порыться в вещах отца. Там кое-что осталось с тех времен, как он был Сумеречным охотником. Наверно, на память. Старое стило (тогда я еще не знал, что это такое) и резной ящичек. Он спрятал их в потайном отделении стола, думал, мы не доберемся, но разве спрячешь что-нибудь от любопытных детей? Разумеется, первым делом я открыл ящичек. Оттуда выполз туман и оказался настоящим демоном. Я громко закричал. Ведь мне было всего двенадцать. Никогда не видал ничего подобного! Огромный, жуткий, зубастый демон с шипастым хвостом, а я безоружен… Он зарычал, я упал на пол. Демон зашипел и навис надо мной, и тут прибежала сестра.

– Сесилия?

– Элла, моя старшая сестра. В руках у нее что-то пылало. Теперь я знаю, то был клинок серафима. Тогда я и понятия ни о чем таком не имел. Я пытался ее предупредить, но сестра бросилась вперед и заслонила меня своим телом. Элла ничего не боялась! Никогда. Залезть на самое высокое дерево или прокатиться на необъезженной лошади – запросто, и в библиотеке она тоже не испугалась. Велела демону убираться, сказала: «Изыди!» И тогда он засмеялся…

«Еще бы!» – подумал Магнус. Неожиданно ему стало жаль девчонку, выросшую в полном неведении, ведь родители не учили ее ни изгонять демонов, ни подчинять их. И в то же время он восхитился ее храбростью.

– Он засмеялся и махнул хвостом, сбив ее с ног. Потом уставился на меня красными, совсем без белков, глазами и сказал: «Хотел бы я погубить твоего отца, но его здесь нет, поэтому сойдешь и ты». Я был так потрясен, что слова не мог вымолвить. Элла ползла по ковру, пытаясь поднять упавший клинок, а демон тем временем изрек: «Я проклинаю тебя! Все, кто любит тебя, умрут. Их убьет любовь к тебе. Кто-то сразу, кто-то чуть позже, но каждый, кто посмотрит на тебя с любовью, умрет, если только ты не покинешь его навсегда. А начну я с нее».Он ощерился на Эллу и исчез.

Неожиданно для себя Магнус увлекся рассказом.

– И она упала замертво?

– Нет. – Уилл все еще мерил шагами гостиную. Он сбросил пальто и перекинул его через спинку стула. Черные волосы юноши, взмокшие от пота, слегка завились от тепла камина. – Она не пострадала. Она обняла меня и утешила. Это онауспокаивала меня!Сказала, что слова демона ничего не значат. Призналась, что прочла несколько запретных книг в нашей библиотеке и знает, что такое клинок серафима и как им пользоваться и что ящичек, который я открыл, называется Шкатулка, хотя Элла и не понимала, почему отец решил сохранить ее. Заставила пообещать, что больше я не стану трогать родительские вещи без нее, отвела меня в постель и читала мне вслух, пока я не заснул. Видимо, от потрясения меня сморил сон. Помню, как Элла тихо говорила маме, что я неожиданно заболел, пока их не было, наверно, простуда. Мне даже немного понравилась суета, которую они устроили, а грозный демон уже казался увлекательным приключением. Помню, как собирался рассказать об этом Сесилии, разумеется умолчав, что Элла спасла меня, пока я кричал, как ребенок…

– Да ведь ты и был ребенком, – заметил Магнус.

– Я был достаточно взрослым, чтобы понять, почему моя мать воет от горя с утра пораньше. Она была у Эллы, а Элла лежала в постели мертвая. Родители не хотели меня пускать, но я увидел достаточно. Она распухла и позеленела, почти до черноты, будто сгнила изнутри. И больше не была похожа на мою сестру. И даже на человека не похожа. Я знал, что случилось, а они нет. «Все, кто любят тебя, умрут. А начну я с нее». Проклятие работало! И тогда я понял, что должен покинуть их – всю свою семью, – пока с ними не случилось что-то ужасное. Той же ночью я ушел, отправившись пешком в Лондон.

Магнус открыл рот, потом закрыл – впервые он совершенно не знал, что сказать.

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, что мое проклятие и вовсе не чепуха. Я видел, как оно работает. С того самого дня я делаю все возможное, чтобы история с Эллой не повторилась. Представляешь, чего мне это стоит? – Уилл запустил пальцы в волосы, и длинные черные пряди закрыли его лицо. – Отталкиваю всякого, кто мог бы полюбить меня. Заставляю ненавидеть себя. Я сбежал от семьи, надеясь, что меня забудут. Каждый день приходится быть жестоким с теми, кто стал моей семьей, чтобы они не слишком ко мне привязывались.

– Тесса… – Магнус вдруг вспомнил одну серьезную сероглазую барышню, что смотрела на Уилла как на новое солнце, озарившее горизонт. – Думаешь, она не любит тебя?

– Уверен. Я вел себя достаточно мерзко. – В голосе Уилла смешались безотрадность, горе и ненависть к самому себе. – Понимаешь, она едва не погибла, по крайней мере, мне так показалось, и я раскрылся… Дал ей увидеть, что я чувствую. Наверно, она бы ответила мне, но я растоптал ее чувства. О, я был мерзок! Представляю, как она теперь меня ненавидит.

– А Джем… – с ужасом продолжил Магнус, хотя уже знал ответ.

– Джем все равно умирает, – сдавленным голосом прошептал Уилл. – Джем – то немногое, что я могу себе позволить. Я сказал себе, если он умрет, то я не виноват. Он все равно умирает, и ему очень больно. Элла умерла быстро. Может, благодаря мне его смерть будет легкой…

Он горестно посмотрел на чародея, и Магнус ответил ему осуждающим взглядом.

Уилл прошептал:

– Не могу же я быть совсем один! Джем – все, что у меня есть.

– Ты должен был сказать ему! Даже зная об опасности, он все равно бы стал твоим побратимом.

– Ему пришлось бы с этим жить! Никому бы он не рассказал, но Джем страдал бы за меня, видя, как я причиняю боль другим! Скажи я Шарлотте, Генри и остальным, что мое отвратительное поведение – просто маска, они бы меня жалели! Думаешь, приятно говорить им всем гадости, бродить по улицам, делая вид, что пьянствуешь в кабаках и шляешься по борделям?! Да я терпеть этого не могу!

– И все эти годы ты не говорил о проклятии никому? Только мне?

– Я не мог. Ведь если бы они узнали правду, то относились бы ко мне иначе! Сначала жалость, потом привязанность, а потом…

– А за меня ты не боишься? – поднял брови Магнус.

– Что ты меня полюбишь?!– Уилл вытаращил глаза. – Да ведь ты ненавидишь нефилимов, разве нет? К тому же вы, чародеи, способны избавляться от нежелательных эмоций. Но вот другие – Шарлотта, Генри и остальные, – если узнают, что я не тот, кем кажусь, увидят меня настоящего… вдруг они полюбят меня?..

– И умрут, – закончил Магнус.

 

* * *

 

Шарлотта расцепила пальцы и медленно подняла голову.

– И вы понятия не имеете, куда он отправился? – спросила она в третий раз. – Уилл просто взял и исчез?..

– Шарлотта, – мягко произнес Джем. Они сидели все в той же гостиной, стены которой украшали обои с цветами и гроздями винограда. Софи стояла у камина, перемешивая угли кочергой, чтобы они как следует прогорели. Генри сидел за столом, перебирая медные инструменты, Джессамина расположилась на оттоманке, а Шарлотта – в кресле возле огня. Тесса и Джем немного чопорно восседали на диване бок о бок, и девушке казалось, будто они в гостях. Она наелась бутербродов, которые на скорую руку сготовила Бриджет, и напилась чаю, ей стало тепло и хорошо. – В этом нет ничего из ряда вон выходящего. Кто знает, где Уилл бродит по ночам?

– Это совсем другое дело! Он видел свою семью, по крайней мере сестру. Ах, бедный Уилл! – Голос Шарлотты дрогнул от волнения. – А я-то думала, что он наконец начал их забывать…

– Нельзя забыть своих родных! – отрезала Джессамина. Она сидела на оттоманке с набором акварельных красок и кисточек, поскольку решила заняться каким-нибудь более подобающим юным леди делом и взялась рисовать, вырезать силуэты, собирать гербарий и играть на клавикордах. Уилл, будучи особенно не в духе, как-то заявил, что ее пение навевает на него тоску и мысли о церкви.

– Конечно нельзя! – поспешно согласилась Шарлотта. – Но, может, если не вспоминать о них каждый день, будет не так тяжело.

– Можно подумать, тогда Уилл стал бы просто душкой! – ответила Джессамина. – Навряд ли ему настолько важна семья, ведь он сбежал от них!

– Да как ты смеешь утверждать такое?! – задохнулась от возмущения Тесса. – Ведь никто не знает, почему он ушел из дому. Если б ты видела его в поместье Рэвенскар!..

– Поместье Рэвенскар, – повторила Шарлотта, глядя в огонь. – Почему они выбрали тогда именно его?..

– Фу-ты, ну-ты! – воскликнула Джессамина, метнув сердитый взгляд на Тессу. – Они хотя бы живы. Держу пари, он вовсе не грустил, просто сделал вид. Он всегда притворяется!

Тесса обернулась к Джему, ища поддержки, но он сверлил Шарлотту суровым и колючим взглядом.

– Что значит тогда?Ты что, была в курсе, что семья Уилла переехала?

– Ах, Джем… – вздохнула она.

– Это важно, говори, Шарлотта.

Она посмотрела на коробочку с любимыми лимонными леденцами и сказала:

– Когда Уиллу было двенадцать, родители приехали в Институт, но он даже не вышел из своей комнаты… Я умоляла его встретиться с ними, хотя бы на минуту, но нет. Я попыталась объяснить, что если они уйдут сейчас, то он больше никогда их не увидит. И никаких новостей. Он взял меня за руку и сказал: «Пожалуйста, пообещай, что, если они умрут, ты сообщишь мне, Шарлотта. Обещай!» – Она опустила глаза и потеребила рукав платья. – Так странно было услышать это от маленького мальчика! Я не смогла отказать.




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.